Хешо сидел, скрестив ноги, на коврике. Когда я открыла дверь, он не заметил меня. Он осторожно поклонился своему чайнику, поднял его и наполнил чашку примерно на четверть. Потом поклонился чашке и выпил чай маленькими глотками. Закончив, поднял маску – белую с красными полосками, в форме лисьей головы – и снова надел ее.

Он явно совершал какой-то обряд, так что я стояла позади, ожидая, пока он не заговорит.

– Это императорская церемония, – пояснил он. – Выполняется в каждый день нандзян. Глава дома разливает чай, занимая место императора. Признание того, что все исходит от императора: все удобства, все потребности, вся жизнь. Я не делал этого с тех пор, как занял нынешнее положение. Я наливал чай главам государств, но император не пьет, потому что он не берет у своих подданных, а лишь дает. – Он помолчал. – Я привык верить в это.

Когда он развернулся на коврике, я устроилась в дверном проеме. Как всегда, его голос был сильным и низким – мощный бас, исходящий от совсем небольшого существа. Или во мне говорило предубеждение? Почему маленькое существо не может издавать глубокие звуки?

– У тебя проблемы, – сказал он.

– Да когда их не было у меня? – со вздохом отозвалась я.

– Мудро. Волны океана пребывают в непрестанном смятении, таково же и существование того, кто живет полной жизнью.

– Не думаю, что я так уж похожа на волны, Хешо. Скорее на газировку в бутылке, которую постоянно трясут.

Хешо засмеялся:

– Мне нравится, как ты смотришь на мир, Юла. Я начинаю думать, что мне, возможно, следует больше ценить легкость.

– Хм… То же самое, только наоборот? – Я вздохнула и оперлась о дверной косяк.

Мимо прошла пара пилотов из другого звена. Они бросили на нас странные взгляды, но к этому я привыкла.

– Даже не уверена, что понимаю, о чем хочу спросить. Если желаешь, поговорим о твоих проблемах.

– И это поможет тебе получить совет, – сказал Хешо. – Ты становишься более вдумчивой, Спенса. Обнадеживающая перемена.

Хм… Ну конечно. На самом деле я просто не хотела вываливать все на него прежде, чем смогу тщательно это обдумать. Что ж, пускай он считает, что я повзрослела.

– Что делать тому, – сказал он, – кто осознал, что стал… обузой?

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Я эгоистично скучаю по прошлой жизни. По мгновенному послушанию всех, кто меня окружал. По возможности определять свою судьбу и принимать решения. И… я скучаю по друзьям. По моим женам, по родственникам, по слугам и соратникам. По виночерпию и щитоносцу. По старшей дочери, музыканту, извлекавшему сладчайшие звуки. Теперь у меня есть только записи.

Скад! У него была семья? Это было логично, но иногда я забывала о подобных вещах. Я видела в моих друзьях большей частью солдат, занимавшихся солдатскими делами.

– Тогда возвращайся к ним, – посоветовала я. – Ты все еще можешь летать со мной, если хочешь, но тебе необязательно охранять мою дверь по ночам, Хешо. Я ценю это, но я была бы счастливее, если бы ты был счастлив.

– Я облачился в маску, Юла, – сказал он, постучав по маске. – Как уже говорил тебе, это обещание. Надев ее, я показываю всем, что я изгнал Хешо. Императора больше нет.

– Тогда оставь маску, – сказала я. – И возвращайся к своим женам.

– Я могу это сделать, да. И они, возможно, примут меня. Но слишком многое будет потеряно. – Он опустил руку в карман своего официального одеяния и достал планшет. – Сенат наконец-то стал работать эффективнее: в мое отсутствие он сбросил Верховенство! Согласился поддержать восстание! Сенаторы спорят между собой и, как ни странно, кажутся более сплоченными теперь, когда ими никто не управляет. Кроме того, мои дети выросли и заняли руководящие должности, большинство из них служат под началом моих жен, которые теперь, в мое отсутствие, стали гораздо могущественнее. Все три взяли себе супругов.

– Как, уже? Но тебя считали мертвым лишь несколько недель!

– Это были политические союзы, – сказал он, коснувшись лапой экрана с любовью, как мне показалось, – созданные для объединения различных партий на нашей планете. Без меня жены могут торжественно вернуться в свои семьи, удовлетворив главнейшие нужды нашего народа. Я скучаю по ним, но каждая из них теперь – важнейший в политическом отношении член своего клана. Мои дети многого добились благодаря тому, что их уважали из-за моей жертвы. Если бы я остался в живых и не надел маску, это было бы… неудобно для всех. Куда бы я ни посмотрел – везде то же самое. Мой народ был готов двигаться дальше. Был готов к исчезновению императора, но не мог ничего предпринять, пока я держался за свое место. Для всех будет лучше, если я останусь в стороне. Иногда я жалею, что ко мне вернулись воспоминания.

– Печально, Хешо, – тихо проговорила я. – Это полный отстой. – Я скривилась. – Может, сделать вид, будто я изрекла нечто мудрое?

– Я ценю мудрость, – сказал он. – Но сегодня сочувствие помогает мне больше. Спасибо. Это и вправду полный отстой. Как темная сторона луны, которая никогда не покажется свету и не узнает поцелуя зари.

– Да, типа того, – сказала я. – Или как твой кулак, налетевший на колено Йоргена. Полный отстой, потому что он этого не заслужил, а у тебя болит рука.

– Или как дружба рыбы и ястреба – невозможная, потому что они совершенно по-разному смотрят на жизнь.

– Или как ситуация, когда очень нужно накричать на кого-нибудь, но удается найти лишь кого-нибудь хорошего, вроде Тора, и, накричав, ты чувствуешь себя еще хуже.

– Или как любая картина – она в конце концов портится, так что Вселенная постоянно теряет шедевры из-за неизбежного распада.

– Или как маневры, в ходе которых тебе нужно отлить, но ты спохватываешься, что забыл подвести катетер к летному костюму.

Хешо засмеялся. Должно быть, решил, что я пошутила. Наверное, не знал про катетер, потому что его корабли были достаточно велики – или, скорее, члены экипажа слишком малы, – чтобы иметь на борту туалет.

– Спасибо, – сказал он. – Улыбка помогает.

– Можно пойти на стрельбище и взорвать там что-нибудь, если хочешь настоящей психотерапии, – предложила я.

– Да. Возможно, попозже. Недавно ты выглядела озабоченной. Могу я, в свою очередь, тебе помочь?

Я постучала головой о дверной косяк – я так и сидела с одной ногой в комнате.

– Да, пожалуй, не помешало бы.

– Извини. Может, лучше не напоминать тебе о случившемся?

– Нет, я пришла за советом, – сказала я. – Брейд хочет дуэли со мной.

– А! Вы как два небесных тела, втянутые в противостояние силами, над которыми не властны. Поэтому я не удивлен.

– Думаю, это хорошая идея, – сказала я ему. – Я смогу победить ее и изъять из арсенала Винзика.

– Я еще не видел пилота, который превзошел бы тебя в честном бою, и поэтому склонен согласиться с твоим прогнозом. Конечно, если мы убеждены, что это не ловушка.

– Угу. А есть мысли насчет того, как это проверить?

– Разведать область заранее, – сказал он. – Договориться, чтобы перед входом в нее каждая из вас поставила слизня-ингибитора. Может, даже отправить сперва приманку.

– Умно.

– Я просто примеряю к обстоятельствам Джило из эпоса о Джило. Но я ценю твою веру в меня.

– Значит, так и сделаем, – сказала я. – Только вот…

– Йорген? – спросил Хешо.

– Да. Йорген. Он скажет «нет». Будет беспокоиться, решит, что я рискую собой напрасно, а дуэль совершенно противоречит протоколу. Правда, всякий раз, когда завязывается бой, любой из нас вступает в поединок с тем или иным противником, так что протоколы – это глупость. Хотела бы я быть императором.

– Жизнь во многих отношениях значительно проще, когда ты – высший авторитет, способный решить все вопросы. Но у этой профессии, Юла, есть и огромные минусы.

– Догадываюсь, – сказала я, закрыв глаза. – Как думаешь… может, я вроде тебя? И всем станет лучше, если я буду держаться подальше? Если улечу куда-нибудь и больше не побеспокою их? Тогда никто не пострадает, пытаясь угнаться за мной. Я могу просто сделать то, что нужно сделать, и Йорген не попадет в беду, потому что я не буду под его началом.

Хешо не ответил.

– Хешо? – спросила я, приоткрыв глаз.

– Я размышляю о том, что обременил тебя своими ужасными мыслями, – признался он. – Если бы я не заговорил о своей изоляции, ты бы никогда не подумала о том, чтобы стать такой же уязвимой. Что мне следовало бы держаться от тебя подальше ради твоего же блага. Что было бы лучше, если бы я остался…

Я развернулась и легла ничком, так, чтобы смотреть прямо ему в глаза.

– Нет, – сказала я. – Пожалуйста, не надо так, Хешо. Только не со мной. В конце концов, это я тут межпространственный монстр. Если один из нас плох для другого, то это я.

– Итак, мы оба упорствуем, беспокоясь об одном и том же. Возможно, оба не правы.

– Согласна, – сказала я. – Надо держаться друг друга. По крайней мере, нам с тобой. Хорошо?

Я протянула руку, чтобы стукнуться кулаками. Он задумался.

– Судьба распорядилась так, что я должен быть твоим товарищем, и это путь к моему здравомыслию, – наконец решил он. – Я соглашаюсь с твоими словами.

Он торжественно снял маску, потом протянул лапу и постучал по моему кулаку когтем.

– Прекрасно, – сказала я.

– Так что мы будем делать? – спросил он, возвращая маску на голову. – С Брейд. Ускользнем в ночи, как убийцы?

Я заколебалась.

Скад! Йорген меня прикончит.

И по заслугам.

– Нет, – сказала я. – Сперва я поговорю с Йоргеном и получу разрешение.

– Хорошо, – сказал Хешо. – А я приготовлю чай к твоему возвращению.

– Приготовь еще и бинт, – сказала я, вставая. – Я почти уверена: Йорген зарежет меня за то, что это вообще пришло мне в голову.