Я сразу отправилась в постель. Спала беспокойно, но хотя бы без странных кошмаров и цитонических видений. Просто ворочалась на койке, то задремывая, то просыпаясь.

После полуночной миссии я была измотана, так что проснулась далеко за полдень. И немедленно отправилась на долгую тренировку. Беговая дорожка, растяжка, гантели. Я надеялась, что привычная рутина и работа над своим телом ослабят страх и тревогу. Но нет, не сегодня. Мое подсознание понимало, что я пытаюсь отвлечь его, и не откликалось на эту ерунду.

После душа и еды я разобралась с сообщениями на настенном экране в своей комнате и стала ждать вызова на совещание, о котором говорил Йорген. Раньше просто появлялась там – Йорген не всегда отправлял мне приглашение, потому что ожидалось, что я буду присутствовать. Назначенное время приближалось, а я не знала, исключили меня или нет.

Я откинулась на спинку кровати, почесывая Погибель, у которой была кроватка рядом с моей. Она почувствовала мое настроение и не стала ничего говорить.

Зная Хешо, можно было легко предположить, что он сейчас несет стражу у моей двери. Он делал это почти каждый день. Это была одна из обязанностей Изгнанника-в-маске, добровольно взятых им на себя. Я могла бы поболтать с ним, но не хотела ни с кем разговаривать. Я хотела побыть одна.

Когда ты в таком настроении, друзья, способные влезть тебе в голову, становятся очень неудобными, в прямом смысле слова.

«Эй, – сказал М-Бот, – с делверами что-то происходит. Они начинают волноваться».

– Ты в опасности? – спросила я.

«Возможно. Но я постоянно в опасности, поэтому кто знает? Они уничтожат меня, если смогут, но, очевидно, боятся тебя. Может быть, даже меня боятся немного. Хотел бы я знать почему».

– Я кое-что знаю, – сказала я, улегшись на кровать и глядя в потолок. – После того как ты пожертвовал собой и позволил мне сбежать в световспышку, они попытались… не знаю, как сказать. Раздавить меня? Разорвать мою душу. Однако объединение с Четом кое-что мне показало. Он испытывал боль, и мой жизненный опыт позволил ему преодолеть ее. В свою очередь, мне нужно было осознать «нигде» – и делверов, которое оно могло предоставить. Поэтому, когда делверы коснулись меня, они изведали боль.

«Эта боль, – сказал М-Бот. – Это их слабость. Они бежали в световспышку, чтобы их не мучила боль потери, верно?»

Поскольку делверы развились из ИИ в личности, они не смогли справиться с утратой человека, которого любили. Они отказались от воспоминаний и нашли убежище там, где время не значит ничего. Где им никогда не придется расти, никогда не придется страдать от утраты того, что – или кого – они любили. Где ничто никогда не меняется.

За исключением тех случаев, когда кто-нибудь проходит через них. За исключением случаев, когда цитоники или слизни открывают пути в наше измерение – где время, пространство и перемены являются обязательной частью жизни.

– Когда они пытались уничтожить меня, им пришлось вступить со мной в контакт, – объяснила я. – Это причинило им слишком сильную боль. Наверное, потому, что я была частью «где-то».

«Полагаю, есть еще кое-что, – сказал М-Бот. – Они спрятали свои воспоминания, но не уничтожили их полностью. Зная их секреты, ты прорезала слои их защиты и снова обнажила эту боль. Когда они прикоснулись к тебе, ты, так сказать, сорвала с них маски и вывела воспоминания на передний план их сознания».

При этих словах Чет вздрогнул. «Это ключ», – подумал он.

– Так, значит, они почувствовали, что я понимаю их сущность. И это было болезненно для них…

«Ты знала, что они скрывают, – сказал М-Бот. – Они не могли притворяться, когда вы были там. Вы заставили их вспомнить, и это должно было причинить им слишком сильную боль. Делверам пришлось отступить».

– Так, значит, все, что нам нужно, – сказала я, – это сделать так, чтобы делверы сполна испытали свою боль. Убрать барьер, который они поставили, чтобы сдерживать свои воспоминания. Если у нас получится…

«Это уничтожит их, – заметил М-Бот. – Ведь в „нигде“ ничего не меняется. Если вы причините им эту огромную боль, а затем уйдете, они никогда не сбегут от нее. Они будут заперты навсегда. Не способные ни на что, кроме как прекратить свое существование».

Чет в моей душе опечалился. Что я чувствовала? Обреченность? Я так стараюсь защитить рабочих на складах снабжения, хотя они на стороне противника. Какие чувства вызывают у меня делверы?

Я решила, что разобраться в этом будет слишком трудно. Не будь Чета, у меня не было бы никаких сомнений. Но он показал мне, что есть и другая точка зрения.

– Это звучит ужасно, – сказала я.

«Да, но наконец-то есть план, – проговорил М-Бот. – Наконец-то есть способ справиться с ними – может быть, покончить навсегда. Скад! Спенса, приятно иметь план».

– Ну, у меня часто возникают планы. Проблема не в этом. Проблема в том, что я часто не уделяю им достаточно времени или не даю другим шанса высказаться.

«А потому…»

– А потому в этом случае мы будем действовать медленно. И ничего не предпримем, пока не обдумаем все как следует и не проведем дополнительные исследования. Сможешь ли ты пробраться к делверам и выяснить, верна ли наша теория? Может, попробуешь узнать, как вернуть им их боль?

«Конечно. Я не просто призрак, я стелс-призрак. Я найду ответы».

– Хорошо.

«И еще, Спенса. Когда мы сделаем это – узнаем, как победить делверов и не дадим Верховенству разрушить Россыпь, – тогда… тогда мы получим то, что хотим. Ведь так происходит в историях, верно?»

– Да, – солгала я. – Да. Так происходит в историях, М-Бот.

«Хорошо, хорошо…» – пробормотал он, затихая.

Он ушел, и я снова осталась одна, как и хотела. Но в итоге снова начала переживать из-за собрания. Стоит ли мне идти? Чего я добьюсь, оставшись здесь? Ожидание приглашения – обдуманный поступок или каприз?

Я поймала себя на том, что тянусь к своим чувствам – не специально, просто так проявлялись мои тревоги и даже растущее одиночество. Поэтому в том, что произошло дальше, не было ничего удивительного. В моей комнате появилась Брейд – фантомная цитоническая проекция – со скрещенными руками, в аккуратной форме.

Раньше мне удавалось прятаться от нее. Но после того, как моя душа начала вибрировать, резонируя с делвером, все изменилось. Теперь я почти не контролировала этот процесс.

– Холера! – выругалась Брейд. – Тебе обязательно быть такой шумной? Мы пытаемся найти лучший способ убить вас всех.

– Вы боитесь! – огрызнулась я. – Не ожидали, что мы отсечем вас от ресурсов. Теперь вы в отчаянии.

– Это был прелестный трюк, – признала она.

Я встала с кровати и обошла Брейд, а она закружила вокруг меня – рыскающие воины, оценивающие друг друга. У меня дрожала рука от желания схватить нож, пристегнутый к ноге, и броситься на нее. Но это ни к чему бы не привело. Клинки, которыми мы сражались, были не из стали. И к сожалению, в этом она превосходила меня, хотя при мне был делвер, наполнявший силой мою душу.

– Хочу тебя поблагодарить, – сказала наконец Брейд.

– За что?

– За то, что ты загнала Винзика с его генералами в угол. Они были полны решимости вести медленную, изнурительную войну. Теперь выберут лучший путь. Последнее грандиозное противостояние. Наш Азенкур или Ватерлоо. – Она снова обошла меня. – Я должна была понять, должна была с самого начала увидеть, кто ты такая. Ни у одного УрДейла нет и не может быть твоей кровожадности. Твоей силы воли. Не говори мне, что ты не в восторге от финального, решающего сражения.

– Я бы предпочла сражение, не стоящее так дорого, – сказала я. – Неужели нам нужно впустую тратить тысячи жизней, Брейд? Если исход неизбежен и Верховенство обречено?

Она шагнула ближе. Несколько мгновений рассматривала меня, потом ответила.

– Ясно, – сказала она. – Ты слабеешь. Теряешь кураж. Откуда у тебя этот пацифизм, Спенса?

– Ты не говорила так прежде, – сказала я, продолжая кружить вокруг нее. – Когда мы с тобой тренировались, ты говорила, что убивать – это ужасно. Говорила, что ты оружие, что тебя обучали с рождения, что Верховенство захватило тебя по необходимости. Казалось, ты сама боишься себя и того, что делаешь. И совсем не восторгалась при мысли о сражениях.

Она улыбнулась:

– Возможно, знакомство с тобой что-то пробудило во мне.

– Или, что вероятнее, – возразила я, – тогда ты играла роль. Вот почему так охотно побежала к Винзику, узнав, кто я такая на самом деле. Знаешь, я действительно думала, что смогу достучаться до тебя. Я думала, тебе промыли мозги.

– Честная ошибка, – сказала Брейд. – Кто бы мог предположить, что человек будет так хорошо притворяться тем, кем он не является? Удивительно, когда понимаешь, что нас двое.

– Тогда что это такое? – спросила я, указав на нее. – Что за позерство, что за ожидание славной битвы? Еще одна личина? Надеешься, что я недооценю тебя?

– Скорее попытка найти общую почву, – сказала она, теребя кобуру деструктора на бедре.

Я поняла, что вижу сейчас третью Брейд, ту, за которой я шпионила из «нигде». Ту, которая кралась, как леопард, расслабленно, но при этом расчетливо наблюдала за Винзиком.

Похоже, это ее истинное «я». Не запуганная пленница, не кровожадная воительница. Искусная манипуляторша. Скорее соратница Винзика, чем рабыня.

Скад! Неудивительно, что она предала меня. Я вмешалась не только в его, но и в ее планы.

– Эта битва интригует меня, – сказала она. – Знаешь, сколько раз наши предки пытались завоевать Галактику? Сколько времени понадобилось людям, чтобы показать себя?

– Показать себя тиранами, – сказала я. – Точно такими же, как Верховенство.

– Ой, брось! – Брейд плюхнулась на стул, сделавшийся видимым при контакте с ней. – Ты не можешь получить и то и другое, Спенса. Либо славная и блистательная битва, либо бесполезная трата жизней. Становится утомительно смотреть, как ты колеблешься.

Я не повелась на эту подначку. Я видела в ней расчет. Да, я была слегка непоследовательна – чувствовала, что я непоследовательна, – но пыталась разобраться с этим. Да, я любила истории о мужестве и восхищалась силой воинов, но не желала видеть, как умирают ни в чем не повинные существа.

В любом случае я совершенно не постеснялась бы воткнуть нож в глаз Брейд, а затем провернуть его. Иногда ты чувствуешь себя плохо, нажимая на курок. А иногда настолько презираешь противника, что чувство вины не входит в состав уравнения. Часть меня была благодарна ей за то, что она облегчила жизнь этой части.

– Хочешь покончить с этим? – спросила меня Брейд.

– Как?

– Ты, – сказала она, указывая на меня. – Я. Дуэль, один на один. Истребитель против истребителя.

– И что это даст? – спросила я.

– Мы выясним, кто из нас лучше.

– Мы и так знаем, кто лучше, – сказала я. – Я победила тебя три раза из четырех в лабиринте делвера.

– Тогда? – спросила Брейд. – Когда ты изображала инопланетянку-полупафицистку, а я притворялась не такой уж опасной, чтобы не распугать остальных? Холера, это так меня бесило!

Я не купилась на ее слова. Да, ей было из-за чего расстроиться во время нашего учебного поединка. Она нарушала субординацию. Неохотно являлась на тренировки. Вероятно, она ненавидела это задание.

Зачем ей сдерживаться? Вовсе незачем. У нее было множество причин поддерживать репутацию солдат-людей и не было причин терпеливо сносить удары. Я превосходила ее в пилотском мастерстве.

Правда, в глубине души я действительно хотела определиться с этим наверняка.

– Я не собираюсь драться с тобой из гордости, – сказала я.

– Тогда сделай это ради тактического преимущества, – сказала она. – Я самый сильный цитоник Винзика. Ты бы только видела жалкую коллекцию бестолковых отговорок, заготовленных им на этот случай. Его соплеменники веками задавливали в себе эти способности, идиоты. Да, у них есть гипердвигатели, но это все равно что перестать смазывать свой пистолет, потому что у тебя есть винтовка.

Удачная метафора. Я заколебалась.

– Если я убью тебя, то лишу твой народ самого мощного оружия, которое у него есть, – сказала Брейд. – Если ты убьешь меня, случится то же самое с моим народом. Похоже, мы обе заинтересованы в старой доброй дуэли. – Она сощурилась. – Я готова. А ты?

– Да, – прошептала я, понимая, чего хочу.

Я хотела срезать эту улыбку с лица Брейд и прибить ее к стене в качестве трофея. Я потеряла желание убивать без разбора, но это не означало, что я перестала быть собой.

– Встречаемся наедине, – сказала Брейд. – Здесь.

Координаты были насильно вбиты в мою голову, как стрела, указывающая путь.

– Послезавтра, – сказала она. – Через тридцать шесть часов по времени Старой Земли.

Я посмотрела на часы.

– А почему не тридцать девять с половиной? Тогда будет полдень.

– Надо же! – сказала Брейд. – Я не стану говорить своим – в последнее время Винзик держит меня на длинном поводке. Я могу улизнуть. А ты?

Я не ответила, но она, похоже, прочла желание в моих глазах, потому что мгновение спустя исчезла. Я же пребывала в неуверенности. Только что я втравила нас в огромные неприятности, согласившись сбежать в одиночку. Но если я смогу убить Брейд – или, и это лучше, захватить ее, – мы получим очень заметное тактическое преимущество. Я знала, как сильно Винзик полагался на ее цитоническое вмешательство.

По крайней мере, так будет безопаснее для меня. Нам не придется опасаться того, что она снова влезет и станет шпионить за нами.

Я колебалась, не в силах принять решение. Мне нужно было посоветоваться с кем-нибудь. К счастью, один из самых рассудительных собеседников, которых я знала, сейчас сидел у меня под дверью. И пил чай.