– Массированная атака, – сказал Горо, один из киценских генералов.

Он парил на своей платформе рядом с настенным экраном и указывал на кадры, которые нам удалось собрать со всего Верховенства. Гиперслизни позволили высадить наземные группы, чтобы шпионить за базами, которые Куна выявил для нас.

– Вот еще, – добавил Горо, зависший у другой части экрана, указывая. – Мы не уверены, но похоже.

– К сожалению, звучит правдоподобно, – сказал Кобб.

Он по-прежнему отказывался садиться за стол вместе с нами, занимая место советника у стены. Бледность Кобба и мешки под глазами заставили меня беспокоиться о его самочувствии, но в этот день он, похоже, довольно активно участвовал в совещании. Возможно, ему становилось лучше.

– Они разгадали нашу стратегию, – продолжил Кобб. – Если будем уничтожать их армию в небольших стычках, часть за частью, они могут потерять контроль над ситуацией.

– Прямо сейчас Верховенство стабильно, – добавил Куна со своего места за столом. – Оно велико и имеет достаточно сил, чтобы большинство простых граждан не замечали перемен, произошедших с момента прихода к власти Винзика. Однако мы не катодисы.

Мой значок-переводчик, настроенный на объяснение таких вещей, прошептал, что это метафора: катодис – это объект, который неподвижно стоит на стене и наблюдает за проходящим мимо него миром. Немного похоже на выражение «Мы не овцы».

– Наступит момент, – продолжил Куна, – когда разумных перестанет устраивать утрата демократии. Они поймут смысл высказываний Винзика об опасных людях и делверах – и начнут задавать вопросы. Если мы покончим с его военным присутствием, самые… буйные из меньших рас могут восстать против его власти. Даже народы с развитым интеллектом выступят против него.

– Лишившись складов снабжения, Винзик понял, что долгосрочное противостояние стало более рискованным, – согласился Горо. Он указал на новые кадры. – Итак, здесь мы видим, как он отводит силы безопасности от планеты Ооклар, а здесь – от планеты Зип!так. А здесь вызывает корабли, которые защищали от пиратов важные субсветовые пути в двойной системе, населенной дионейцами. Он стягивает силы. При энергичной передислокации привлечет порядка двух тысяч семисот истребителей для поддержки основного флота. Примерно треть из них будут с пилотами в кабине, остальные – дистанционные беспилотники. Хуже того, он может задействовать двадцать – тридцать крупных кораблей: восемь кораблей-носителей и вдвое больше эсминцев.

Скад! Эти цифры…

Две тысячи семьсот истребителей? Даже с союзниками у нас едва ли набиралось триста. Да, добрую часть вражеских кораблей составляют беспилотники, с которыми гораздо легче справиться. Но среди трехсот наших пилотов все новобранцы и курсанты – почти без боевого опыта. И, как всегда, у нас не имелось крупных кораблей, хотя, конечно, сама Россыпь была гигантской боевой станцией, способной двигаться.

Большую часть наших сил составляли рейдеры – современный эквивалент конницы. До сих пор мы выживали благодаря скорости, нанося удары там, где Винзик не ожидал этого, и, если говорить начистоту, пользуясь тем, что он не мог уделять нам много внимания. Он был занят – готовился стать галактическим диктатором.

Но теперь события приближались к кульминации. Он не мог допустить, чтобы мы и дальше изводили его. Мы уже сыграли свою роль, дав Винзику пугало – «доказательство» того, что ему нужна диктаторская власть. Если он не может выиграть долгую войну, ему остается лишь одно.

Сокрушить нас быстро. Я должна была понять это.

– Погодите, – сказал Ринакин со своего места за столом. На его бледно-фиолетовом лице отразилось замешательство. – Но разве это не грозит восстанием? Если Винзик уберет с планет все свои гарнизоны, не выступят ли эти планеты против него?

– Со временем – да, – сказал Куна. – Это может стать проблемой. Но вы должны понять, мы не… хм…

– Не агрессивны? – спросила я.

– Я искал менее эмоциональный термин, – сказал Куна. – Так как узнал, что это слово, возможно, не настолько точное, как мне бы хотелось. Но в данной ситуации оно, пожалуй, годится: мы не агрессивны. Мы не катодисы, мы не можем вечно сидеть и дожидаться, когда нас перестанут угнетать. И тем не менее мой народ – и те, кто его возглавляет, – сперва прибегнет к другим методам. Законопроекты о соблюдении правовых норм, запросы в органы власти, редакционные статьи в средствах массовой информации. Если сопротивление наберет оборот, Винзику понадобится его военная мощь, но он, вероятно, понял – и понял правильно, – что может сэкономить силы. Какое-то время.

– Достаточно долгое время, чтобы превратить нас в шлак, – мрачно проговорил Йорген.

– Вы… предвидели это? – спросил Ринакин, глядя на Йоргена. – Планируя лишить его подъемного камня?

– Это было плохо продумано, – сказал Горо, переместившись к группе киценов, собравшихся на столе. – Мы со старейшиной Итчикой очень недовольны тем, что решение об операции приняли без нас. Почему с нами не посоветовались? Почему так быстро перенесли сроки и нанесли удар в «нигде», а не по объектам в «где-то», как мы решили?

– Разве можно называть это союзом, – спросил Куна, – если один из его членов так мало доверяет всем остальным?

Я обмякла на стуле. Меня затошнило. Йорген нипочем не начал бы операцию, не согласовав ее с нашими союзниками. Но его рьяный звездный пилот – другое дело. Скад, какой же я была дурой!

Йорген встал, даже не посмотрев на меня. Он это выдержит. Ведь он так часто страдал из-за меня. Все, что я сделала, казалось правильным даже потом, когда я оглядывалась назад. Ремонт М-Бота, побег в Звездовид, пребывание в «нигде»… Вплоть до этого хода, который позволил разобраться с горнодобывающими базами так, как нам требовалось, без потерь.

Но в каждом случае я вынуждала Йоргена придумывать оправдания. Собирать осколки. Учиться руководить, пока я просто делала свое дело. Он не ошибался насчет меня. В тот момент я чувствовала, что не заслуживаю права быть на своем месте – я даже не заслуживаю права находиться в этой комнате.

– Нет, Ринакин, – сказал Йорген, – недоверие тут ни при чем. Вы правы – и вы, Горо, тоже, – в том, что мы повели себя дерзко, не посоветовавшись с вами. Я прошу у вас прощения. Мы еще слишком неопытны. В том-то и проблема, друзья. Слишком неопытны. По сути, мы дети, впервые пытающиеся делать то же, что и взрослые. Мой народ десятилетиями жил на грани уничтожения. Тогда мы не тратили время на разработку надлежащих планов, ведь иначе мы погибли бы, не успев их выполнить. Этот страх движет нами по сей день. Страх – и желание действовать немедленно, как только появится шанс, чтобы не упустить его. Мы должны расти. Мы должны учиться и становиться лучше. Но я прошу вас поверить, что мы не хотим оттолкнуть вас. Мы учимся, постоянно учимся, так быстро, как только можем.

Остальные участники совещания задумались над его словами, и я видела, что они смягчились. Почему Йорген каждый раз находит что сказать? Почему знает, когда надо проявить твердость, а когда извиниться? Остальные поняли, что он взял на себя ответственность за содеянное мной, и приняли его извинения.

– Думаю, мы можем это понять, – сказал Горо. – Никто из нас не сражался в настоящей галактической войне. Даже у нас на планете не бывало настоящих войн, только стычки.

– Твоя ошибка простительна, Йорген, – согласился Ринакин, – ведь ты не предвидел, что произойдет в войне такого масштаба. Мы все новички в этом деле, и всем нам план удара по горнодобывающим станциям показался хорошим. И мы бы расстроились меньше, если бы вы просто сообщили нам, когда решили действовать раньше намеченного срока.

– Мы обещаем, – сказал Йорген, посмотрев наконец на меня. – Больше никаких сюрпризов. Мы вырастем, друзья мои.

Рядом с Горо зависла еще одна платформа. Итчика, пожилая кицена с седой мордой, все еще была облачена в свою официальную мантию. Как я поняла, она была выборным должностным лицом. Не императрица – кицены уже переросли монархию, – но все же своего рода рупор тех, кто придерживался старых обычаев.

– Мы тоже ценим вашу честность, адмирал, – сказала она Йоргену. – Но есть зверь, которого мы должны съесть, как говорит мой народ. Тема, которую нужно обсудить. Наша планета, Вечноберег, уязвима. Как и РеДаун, родной мир наших союзников, УрДейлов. Однако у вашего народа есть мобильная планета с защитной оболочкой. Вы можете быть дерзкими, ведь, если враг придет с большими силами, вы сбежите. А мы – нет. Враг способен уничтожить наши народы.

В конференц-зале воцарилась тишина, и меня замутило еще сильнее. Сказанное киценой тоже было правдой. Мне оказалась в новинку мысль Йоргена, что наш народ привык действовать спонтанно, но я не верила, что именно эта спонтанность лежала в основе моих поступков. И тем не менее факт остается фактом: если Верховенство бросит на нас свою армию, мы можем сбежать. Подвижность Россыпи означает, что наш народ и впрямь свободнее остальных.

– Мы не можем убегать каждый раз, – возразил Йорген. – Винзик не допустит, чтобы мы и дальше угрожали его правлению. Кроме того, мы не вправе просто бросить вас.

Ринакин негромко постучал по столу, – наверное, это означало то же, что и наше покашливание, когда мы хотим привлечь к себе внимание.

– Никто не упрекает вас в трусости, адмирал. Но если бы встал выбор – ваш народ или наш, – вы бы, конечно, сбежали. Это правда, и все тут. Россыпь находится в ином положении, чем остальные миры.

– Кроме того, – заметил Куна, – вы… ну, вы – люди. Вы свыклись с разрушениями и войнами.

Что примечательно, УрДейлы и кицены, похоже, согласились с этим утверждением, хотя оно было несправедливым. Я не считала, что люди по природе своей более агрессивны. Мы просто… Я не знала, как выразить это словами.

Раздался щелчок. Потом тихий стон – кто-то встал. Кто-то невысокий, согбенный возрастом. Бабуля?

Еще один щелчок прозвучал, когда она шагнула вперед вдоль стола. То, как она шла – хрупкая, но решительная, – отражало противоречие, лежавшее в основе ее души. Пожилая женщина, слабая телом, но обладающая силой и властью.

Да, она была никем. Просто старуха, проведшая большую часть жизни на положении изгоя из-за сына-предателя. Но даже тогда люди расступались перед ней. Даже тогда ее уважали и ценили. Она была не просто Бабулей. Она была Ребеккой Найтшейд. Последней, кто знал жизнь среди звезд. Последним членом экипажа корабля, что доставил нас сюда.

– Известна ли вам история «Непокорного»? – Она повернулась.

Глаза были закрыты, но все равно казалось, что она обращается ко всем присутствующим – к киценам, УрДейлам, людям и одинокому дионейцу.

– Мы не знаем вашей истории, почтенная старейшина, – негромко произнес Хешо из-под маски. Он парил рядом с моим местом. – Но я бы выслушал ее, если бы вы предложили это мне.

Бабуля улыбнулась и двинулась дальше, запрокинув голову, будто глядела на звезды.

– Мы – те, кто не стал повиноваться. Мы люди, которые не пошли на войну, когда тираны, возглавлявшие наши народы, в последний раз объединились и попытались завоевать Галактику. Это те правители, под чьей властью вы, УрДейлы, страдали в давние времена. Они требовали, чтобы каждый боеспособный корабль присоединился к армаде и поддержал их в нелепой войне. Но мы не пошли на это. Среди нас есть китайцы, колумбийцы, американцы, скандинавы и представители других разметанных народов. Раньше мы торговали вместе, путешествовали вместе, но в тот день мы действительно стали одним целым. Мудрый солдат сам выбирает поле боя, и мы не хотели идти на это поле. Мы отвергли призыв к оружию, и поэтому первыми, кому мы бросили вызов, стали наши собственные вожди. Это дух Непокорных. Мы не просто сражаемся, друзья мои. Мы выбираем, когда нужно сражаться. Никто и ничто – ни сила, ни тиран – не заставит нас вступить в битву, если мы не согласны с ее целью. – Бабуля открыла молочно-белые глаза и решительно обвела ими зал. – Но как только мы вступаем в бой – если нас убедили, что дело правое, – мы уже не отойдем назад.

Она остановилась рядом с платформами киценов и кивнула, продолжая высоко держать голову.

– Мы не бросим вас, друзья мои, – продолжила она. – Я, последняя из команды «Непокорного», клянусь вам в этом. Если вы падете, мы падем рядом с вами, чтобы вместе проклясть огонь и пепел, отделяющие наши кости от тел. Мертвые, но не сломленные. Если все же предпочтем гибели бегство, как поступили мои предки, то сделаем это только в том случае, если сможем взять вас с собой. Мы не один народ, но, объединившись, мы становимся братьями по оружию. Вам не придется сражаться в одиночку.

Хотя я уже много раз слышала историю о нашем происхождении, она до сих пор исторгала из меня слезы. Слов Бабули было почти достаточно, чтобы развеять мое уныние. И пусть она изъяснялась в неповторимой найтшейдовской манере, ее речь подействовала на наших союзников. Кицены удовлетворились обещанием. Остальные, похоже, успокоились и приободрились.

Еще один кризис имени Спенсы был разрешен. Скад! Эта речь не понадобилась бы, если бы я не заставила всех паниковать из-за того факта, что люди действуют хаотично. Сияние слов Бабули померкло, и меня снова придавил груз моих ошибок.

Йорген поблагодарил Бабулю, потом обратился к присутствующим:

– Мы можем приспособиться к новой тактике врагов. На наше счастье, Винзику потребуется время, чтобы подготовить свои силы. Я предлагаю встретиться с экспертами, обсудить полученную нами информацию и вновь собраться сегодня вечером. В двадцать ноль-ноль по местному времени, чтобы поделиться идеями, идет?

Остальные согласились и начали расходиться, а я метнулась к двери, не ответив Киммалин, предложившей позавтракать вместе. Я не хотела ни нового спора с Йоргеном, ни встречи с друзьями. Я хотела побыть одна.

Я все больше убеждалась, что так и надо.