Мы вернулись на платформу Прима шесть часов спустя – совершили гиперпрыжок в воздушное пространство над Россыпью и прошли строем. В моей кабине было еще теснее, чем обычно при возвращении.

Потому что я привезла двух новых пилотов. В виде двух больших кристаллов, каждый размером с летный шлем.

– Это он? – спросила Дрожь. Ее голос был кристаллическим звоном, исходившим из ее ядра. – Твой дом?

– Да, – сказала я. – Ты его не видишь?

Я никогда не понимала, как кусок кристалла – существо, известное под названием резонансник, – может видеть.

– Я ничего не вижу в вакууме без техники, – объяснила Дрожь. – Сейчас вижу только кабину.

– В настоящий момент, Дрожь, – сказал Хешо, пока мы получали разрешение на посадку, – мы приближаемся к большой космической станции, плоской, имеющей форму большого прямоугольника, которая парит на орбите вокруг планеты Россыпь. Это одна из сотен станций, обращающихся вокруг планеты, на которой родилась Спенса и которая стала нашим домом.

При этом слове вторая резонансница, Дллллизззз, послала мне мысли. Она была цитоником и плохо чувствовала себя в «нигде», становясь тихой, замкнутой, даже изнуренной. Но в этот день она спроецировала мне образы счастья, покоя и удовлетворения.

– Дом! – сказала она.

Это слово вибрировало в ее ядре, прямо за моим креслом.

– Дом! – пропела Погибель.

– Ей лучше! – сказала Дрожь. – Дллллизззз уже лучше! Я резонирую с удовлетворением, Спенса. Прийти в «где-то» – именно то, что ей нужно; я всегда так полагала.

Я ничего не сказала, потому что не разделяла уверенности Дрожи. Дллллизззз уже общалась со мной таким образом. Тем не менее обе резонансницы давно хотели покинуть «нигде», и я решила выполнить свое обещание. Максим – еще один мой добрый друг на той стороне – решил пока остаться там. Пег и ее команде должны были понадобиться все их корабли для выполнения задания, которое я им дала. К счастью, у них в запасе было несколько пилотов, способных взять на себя управление кораблями Дрожи и Дллллизззз.

– Если Дллллизззз хочет сразу вернуться домой, в ваши пещеры, – сказала я, – мы наверняка найдем корабль, который отвезет вас туда.

– Нет-нет, – сказала Дрожь. – Если мы отправимся домой прямо сейчас, это только насторожит власти, которые изгнали нас в «нигде». Возможно, в будущем – но сейчас мы не хотим быть обузой. Я уверена, что мы найдем себе занятие.

Мы ждали разрешения на посадку. Нам потребовалось чуть больше времени, чем обычно, чтобы связаться с командой техников. Наконец Хилл – один из диспетчеров – вышел на связь.

– Извините за задержку, звено «Небо», – сказал он. – Адмирал Уэйт желает поприветствовать вас после возвращения с секретного задания. Он уже идет.

Секретное задание? Я собралась с духом, но потратила оставшееся время на то, чтобы цитонически дотянуться до корабля, парившего рядом с моим. До корабля Киммалин, который привез спасенных слизней.

«У тебя есть подруга, – послала я мысль слизню. – Она хотела, чтобы я выручила вас. Ты можешь связаться с ней?»

Один из спасенных гиперслизней ответил впечатлениями: множество слизней в клетках, темное, пугающее место. Тысячи и тысячи мыслей, бомбардирующих их, толкающих друг друга, сортируемых и отправляемых.

«Коммуникационный узел, – послала я. – Да, я знаю. – Я действительно знала об этом месте, однако не была готова к тому, что вся эта жуть подействует на меня так сильно. – Как мне связаться с ней?»

В ответ пришла печаль. Слизень не знал способа. Его связная время от времени дотягивалась до пленников, стараясь утешить их, но только тогда, когда дела требовали установить контакт со складом. Было похоже, что она передавала сочувствие вместе с пакетом данных, который ей приказывали отправить.

Скад! Я не знала, как работает узел связи, – знала лишь, что там применяются какие-то механические приспособления. Верховенство умело обращать слизней-связных в рабство, и это позволяло планетам взаимодействовать друг с другом. Я вспомнила, что мы никогда не спасали связных. Видимо, их охраняли еще бдительней, чем гиперслизней, перемещающих корабли.

В этом был смысл. Только слизни-связные могли работать удаленно. Почему бы не держать всех в одном надежном месте? Еще одно подтверждение тому, что Верховенство сильно тревожится и намерено полагаться на несколько важнейших объектов.

Нужно выяснить, как можно контактировать с этой связной. Я обещала установить связь – но, возможно, это получится лишь после того, как Верховенство перестанет существовать.

«Пока не получается», – сказал слизень.

Мы подождали, пока он сделает еще несколько безуспешных попыток, и вернулись на Россыпь. За это время Йорген, конечно же, десять раз мог выяснить, что мы сделали. Наконец поступило разрешение на посадку, и я повела корабли в ангар, который мы покинули несколько часов назад.

Я сразу заметила Йоргена: он стоял в длинном окне и глядел на летную палубу. В сверкающей белой форме, сцепив руки за спиной. На груди поблескивали медали. Лицо Йоргена было каменным.

Ну да. Я это заслужила.

Когда мы вышли из кораблей, я попросила друзей забрать резонансниц и показать им окрестности, а потом выяснить, можем ли мы предоставить им жилье. Потом сказала, что поговорю с Йоргеном.

Когда они отошли, я направилась к окну. Я не слышала его резкой команды, но видела, как техники выскочили из комнаты через задние двери. Йорген остался на месте. Он ждал.

Что ж, я сама решилась на этот бой. Я начну его с достоинством воина.

Воспользовавшись боковой дверью, я вошла в командный пункт, приблизилась к Йоргену и стала ждать выволочки.

Он молчал и смотрел на наши корабли. Давал мне время облиться потом – проверенный временем метод начальства.

Я не стала нарушать тишину, уверенная, что мои действия были вызваны необходимостью.

– Я думал, что знал, чего это будет стоить, – наконец произнес Йорген и приложил руку в перчатке к стеклу. – Вот почему я сражался.

– Сэр?..

– Я думал, если буду летать достаточно хорошо, – продолжил он, – мне позволят остаться пилотом. Позволят остаться по ту сторону стекла. Чувствовать запах двигателей, ощущать гул корабля, слышать болтовню моих друзей. Тогда… я был нужен. – Он закрыл глаза. – Я полагал, что смогу уклониться от любого приказа, который заставит меня покинуть кабину, но ошибался. Потому что в итоге я получил приказ, который не мог игнорировать. От своей совести. – Он открыл глаза и наконец-то посмотрел на меня. – И вот я здесь. По эту сторону стекла. Возможно, навсегда. Меня разрывало на части, когда я уходил от своего корабля. Уходил, зная, что, взяв на себя командование, я отказываюсь от того, что люблю. Хотя нет, я не понимал этого до конца. Не сознавал, что перестану быть одним из вас и стану тем, кто вас бесит.

– Ты нас вовсе не бесишь, Йорген.

– Тебя бешу, всегда так было, – возразил он. – Я с самого начала был Заразой. Но, по крайней мере, я был с вами. Был одним из вас, даже если вы ворчали на меня. – Он вздохнул. – Я знал, что отказываюсь от мечты о полетах. Но не знал, что отказываюсь еще и от своих друзей.

Скад! Грязный прием. Это я должна была его применить.

– Йорген, – сказала я, шагнув к нему, – я вовсе не имела в виду…

– Ты понимаешь, что происходит с моим авторитетом, когда ты, именно ты, не подчиняешься мне?! – рявкнул он. – Когда ты относишься к нашивкам у меня на рукаве так, словно они не стоят даже ткани, из которой сделаны? Ты подрываешь мой авторитет, Спенса. С нашей первой встречи ты подрываешь мой авторитет.

Я замолчала. Ему было больно. Я чувствовала, как боль исходит от него, словно жар от кузни.

– Я старался смотреть на это сквозь пальцы, – сказал он. – Я знаю твое прошлое, знаю, как с тобой обращались из-за твоего отца. Знаю, что у тебя есть проблемы с властями, и стараюсь не принимать это на свой счет. Но черт тебя побери, Спенса! Неужели ты не можешь хотя бы постараться демонстрировать уважение? Если не к моей должности, то ко мне самому? Ты приходишь в мое жилище, обращаешься со мной как с любимым человеком, а потом поступаешь вот так? Как мне быть? Чего ты хочешь от меня?

– Я сделала это ради тебя, – сказала я. – Я видела, что решения разрывают тебя на части, и хотела защитить тебя.

– Не тебе выбирать! – закричал он, махнув рукой в сторону кораблей. – Для чего существует военная дисциплина?! Если возникает проблема, приходи и говори мне об этом, обсуждай ее со мной. Не угоняй моих самых заслуженных пилотов и не отправляйся самовольно на чертову миссию! Не ставь меня в такое положение, когда мне приходится либо приводить к порядку друзей, либо признавать, что у меня нет никакого авторитета!

– Они настояли на том, чтобы лететь, – сказала я. – Я не хотела…

– Да какая разница?! – выкрикнул он. – Ты это сделала, даже если не хотела!

– А ты пошел против авторитета Стоффа, когда принял командование! – заорала я в ответ. – Потому что понимал, что должен это сделать! И я понимала, что должна сделать.

Йорген провел рукой по лицу, стирая пот, и отвернулся от меня. Он снова смотрел на корабли.

– Враг укрепил все стратегически важные пункты, – сказал он. – Все склады снабжения, кроме атакованного вами, теперь защищены десятками кораблей и, вероятно, столькими же ингибиторами. Нам нипочем не провести успешную атаку против них. Я отменил ее.

– А она теперь и не нужна, – сказала я.

Йорген сощурился. Его лицо еле заметно отражалось в стекле.

– Что ты сделала?

– Связалась с Залповиками, – сказала я. – С пиратами по ту сторону портала. За небольшую плату – за украденные нами корабли – они согласились атаковать горнодобывающие базы. Если моя догадка верна, Винзик оставил эти базы без защиты с той стороны, переправив корабли сюда, чтобы усилить свои позиции. Когда Пег и ее команда запрут порталы, ни один подъемный камень не пройдет сквозь них. Это так же эффективно, как уничтожение баз по эту сторону, но не потребует от нас больших ресурсов. И жертв. Горнодобывающие станции сдадутся быстро – те, кто на них работает, не привыкли воевать. В основном это заключенные. Если Пег проделает все аккуратно, они наверняка быстро сдадутся. И ни одна жизнь не будет потеряна.

– И ты не предложила это мне, потому что?..

– Потому что ты счел бы это слишком рискованным, – сказала я. – Ты сказал, что мы не можем полагаться на группу пиратов во главе с бывшим офицером Верховенства! Если бы я изложила тебе мой план, ты отверг бы его и настоял на уничтожении баз, городов и всего остального – для надежности. Это разорвало бы тебя на части, Йорген.

– А разве выбор – не моя прерогатива? Какой толк в лидерах, в командной цепочке, если ты игнорируешь их, когда тебе удобно?

Я не ответила. Он был прав. С этим у меня всегда были проблемы. Я всегда мечтала стать воином. Но воин и солдат – это не всегда одно и то же.

В то же время у меня не было особых оснований верить в военную структуру. Даже если ее возглавлял тот, кто был мне дорог.

– Ты убеждена, что можешь на них положиться? – тихо спросил Йорген. – Что они не предадут нас?

– Я точно знаю, что не предадут.

– И что, получится? Эти твои пираты… правда могут устроить такой масштабный налет?

– Скоро узнаем, – сказала я. – Путешествия в поясе требуют времени, ведь там нельзя совершать гиперпрыжки. Но другие базы намного ближе, чем я думала. Это странно. Я всегда удивлялась, почему их не заметили. Твердыня – крупная база. Пег и ее пираты должны были понимать, хотя бы примерно, где находятся остальные.

– Ты не ожидала, что их закроют?

Это было одним из открытий, которые мы сделали благодаря базе данных. Добыча минералов в «нигде» велась преимущественно внутри плавающих в пустоте астероидов. Огромные горнодобывающие предприятия пережевывали внутренности этих камней, а потом перебирались на другие источники сырья. Хитроумный способ отвлечь внимание от Твердыни – и не допустить набегов на нее.

К несчастью для Верховенства, базы не могли как следует сопротивляться, будучи обнаружены.

Я ждала, нервничая.

«Новостей пока нет, – послал мне мысль М-Бот. – Надеюсь, скоро будут».

Ей нужно ударить по всем четырем базам одновременно, напомнила я себе. А значит, она не может начать, пока все четыре группы не выйдут на позиции. Я не хотела, чтобы она торопилась, хотя каждая минута задержки увеличивала мою неуверенность. Вдруг Винзик разгадал наш замысел и послал подкрепление на ту сторону? Вдруг что-то случилось с Пег? К тому же не все пираты признавали ее главенство.

– Если операция провалится, я возьму вину на себя, – прошептала я Йоргену. – Можешь сказать всем, что это была моя затея.

– В том-то и проблема, – произнес он, не глядя на меня. – Это не в моей власти. Ты слишком многое символизируешь, Спенса. И слишком важна для нашей борьбы. Нам нужны цитоники, все до одного. Даже мне приходится отвлекаться от командирских обязанностей и заниматься цитонической работой. Я уже сообщил всем, что мы с тобой задумали операцию втайне, потому что боялись утечки со стороны союзников. Это ухудшит наши отношения с ними, но позволит тебе избежать последствий, что бы ни случилось. – Он помолчал. – Я поступил так не из-за своих чувств. Это предусмотрено субординацией. К дисциплинарным мерам в отношении высших чинов нужно подходить осторожно, чтобы не оттолкнуть войска, лояльные тому или иному адмиралу.

– Я не хочу, чтобы ты…

– Решение принято! – огрызнулся он. – И это мое решение. Если только ты не хочешь игнорировать даже мою способность минимизировать ущерб, нанесенный твоим безрассудством.

Скад! Я разозлилась бы на такой тон, если бы не понимала, как это ранит Йоргена.

Возможно, я слишком далеко зашла. Но ведь было так трудно держать все в себе.

Внезапно мир завибрировал. На меня накатил очередной приступ. Я собрала воедино всю свою волю и бросила против него. Надо сдержаться! Ведь я не ребенок, чтобы устраивать истерику.

Но этот приступ отличался от предыдущих. Меня внезапно объяло неодолимое чувство обреченности. Я увидела, как Йорген падает, окровавленный, на землю. Как умирает рядом со мной.

Это было похоже на видения, посещавшие меня, когда я читала воспоминания древних цитоников. Я подавила крик, глядя на Йоргена – лежащего на земле, с лужей крови вокруг головы и невидящим взглядом…

Мгновение спустя все прошло, но теперь я испытывала мучительное чувство потери. Это потрясло меня до глубины души. И я спросила себя: не является ли это ужасным предчувствием?

Цитоники не могут видеть будущее… Или могут?

Я чувствовала, как невыносимая боль резонирует со мной, будто она пришла из другого времени. Окутывает меня, словно удушающая скад. Я тихонько заскулила, стиснув зубы.

Йорген посмотрел на меня и, похоже, забеспокоился.

«Спенса, – позвал меня М-Бот. – Все в порядке! Пег только что прислала сообщение. Все четыре базы захвачены. Они почти не оборонялись. Полагались на то, что их невозможно найти. Только по одной пришлось пострелять! Э-э… Спенса?»

– Получилось, – сказала я Йоргену.

Он облегченно выдохнул:

– Что ж, думаю, надо поблагодарить Святых. Я дам знать всем; возможно, союзники простят нас за недоверие, поскольку операция прошла успешно.

– А ты простишь меня? – спросила я, ощущая, как затягивается мое мучение.

– Это может занять больше времени, – негромко сказал он. – Все зависит от тебя. И от того, как часто ты будешь выкидывать такие трюки. Мы должны работать в команде, Спенса. Или мне придется провести остаток жизни, прикрывая тебя.

Он повернулся. Я с трудом дождалась, когда он уйдет, и рухнула на колени. Меня слишком потряс вид его мертвого тела. Я обхватила себя руками, не обращая внимания на вопросы М-Бота. Я пыталась удержаться от полного распада.