Я знала, что так продолжаться не может, и к следующему утру взяла себя в руки.

Я – оружие. Я встала на этот путь, отправившись в «нигде» и позволив душе делвера соединиться с моей. Моя цель – освободить мой народ.

Все остальное не имеет значения. Мои эмоции не имеют значения. Вред, нанесенный моей психике и душе? Просто часть платы. Я солдат. Я подписалась на это. Я могу прожить достаточно долго, чтобы свергнуть Верховенство. Что будет потом? А кого это волнует?

Приняв решение, я почувствовала себя освобожденной. Не потому, что избавилась от чувств. Нет – просто я сумела взять под контроль худшие из них. Страх, беспокойство, неуверенность – как будто скальпель хирурга вырезал их, оставив мне то, с чем можно справиться. Печаль. Сожаление. Ощущение потери.

Эти чувства я знала. Они были моими спутниками задолго до того, как я нашла М-Бота и Погибель.

Я встала, насладилась роскошью настоящего душа – а не очищающего средства – и нашла в своем расписании просьбу Йоргена о встрече.

Йорген. Что мне делать с Йоргеном? Я знала, чего желаю. Любить его. Это не то чувство, от которого мне хотелось бы освободиться, и не то, которое я могла бы игнорировать.

В то же время я больше не являюсь человеком. Я помогу свергнуть Верховенство и найду способ защитить нашу реальность от делверов. Обязательно найду.

Но все крепла и крепла уверенность, что этот способ взорвет меня.

Нужно будет защитить Йоргена от осколков, когда это случится. Но не хотелось об этом думать.

Сначала, чтобы проверить новообретенный самоконтроль, необходимо решиться на самую малость: сделать то, чего я избегала последние несколько дней. Позавтракать.

Я пошла в столовую вместе с Погибелью, устроившейся у меня на плече, – и застыла в дверях. На металлических столах, выстроенных в длинные ряды, лежали последние изыски шеф-повара. В основном водоросли, приготовленные разными способами. Но, как я с удивлением обнаружила, недавно начавшееся сотрудничество с другими народами дало нам доступ кое к чему еще. Миры Аланик и Хешо изобиловали зерновыми. А еще фруктами. И мясом – притом не крысиным. Все это мы получили в благодарность за помощь в защите их планет.

Наши повара наслаждались разнообразием. Если вы можете приготовить водоросли сотней разных способов, представьте, что вы сотворите с рисом. Конечно, в прошлом у нас были некоторые из этих роскошных яств – питательные растения выращивались в специальных пещерах, в очень небольших количествах, для богатых. Поэтому я всегда чувствовала себя виноватой, участвуя в таких трапезах. Но это новшество, этот праздник вкусов при каждом приеме пищи – именно то, что нужно. Если мы победим, так будут питаться все.

Но я остановилась в дверях не из-за еды. А из-за дикой какофонии. Десятки болтающих друг с другом пилотов. И слизни. Существовало несколько их разновидностей. Некоторые были открыты совсем недавно: этих все еще изучали и пока не принимали на службу. Из тех, кто завтракал, большинство были желто-голубыми, как Погибель, – гиперслизни, позволявшие телепортироваться. Почти так же часто встречались фиолетово-оранжевые слизни, дававшие возможность общаться посредством цитоники.

Как ни удивительно, здесь присутствовали и красно-черные слизни, способные наносить удары при помощи цитонической энергии. Их все чаще называли бабахами. Самыми редкими были сине-зеленые, способные подавлять цитонику и разрешавшие использовать свои способности только друзьям и союзникам. Я поборола в себе чувство вины за то, что позволила убить одного из них в бою. По крайней мере, я спасла другого.

Кроме того, я была оружием. Оружие не оплакивает тех, кого лишает жизни.

Погибель у меня на плече издала негромкую трель. Она чувствовала себя так же неловко, как и я. И не хотела входить в столовую. Потому что… ну, скад! Она была робкой.

Я всегда предполагала, что она обитала рядом с М-Ботом, потому что заблудилась. Или происходила от его изначального гипердвигателя. Но с недавних пор мне казалось, что она была кем-то вроде слизня-интроверта. Погибель не хотела быть совсем одна и поэтому искала М-Бота с его неактивным цитоническим процессором. Но она не любила тусоваться в пещере, полной щебечущих слизней.

Я посылала ей ощущение покоя, пока мы собирали еду со стойки. Сэндвич… с арахисовым маслом? Я читала о нем. Ух ты! И долька какого-то оранжевого фрукта. Возможно, апельсина. Вечноберег и Земля давным-давно обзавелись общей растительностью благодаря многолетней совместной торговле, и большая часть пищи, которую мы получали от них, имела земное происхождение.

Я чувствовала себя совсем неплохо, устроившись в правой части столовой. Однако настоящее испытание было еще впереди – мои друзья собрались вокруг меня. У каждого под значком пилота был прикреплен кусочек красного фетра. Знак памяти – его надевали каждый раз, когда мы кого-нибудь теряли. В этот день фетр символизировал память о двух погибших пилотах и двух слизнях, товарищах по оружию.

Каждый из них был обвинением в мой адрес. Я могла бы спасти их. Кто я такая, почему обладаю подобной властью?

– Привет! – сказал Артуро. – Спенса, ты решила позавтракать! Начинаешь приходить в себя?

– Ага, – сказала я, посмотрев на него. – Нед?..

– Очнулся, – ответил Артуро, – и велел мне кое в чем ему помочь – сказал: одной рукой он не может сделать это сам.

Я перевела дух. Если Нед уже шутит, это добрый знак. Чувство вины слегка отступило.

Пока остальные ставили подносы, я смотрела мимо Артуро на Аланик, сидевшую через несколько человек от меня. Она ела вместе со звеном «Небо», но выбрала другую пищу. Кажется, ей нравились водоросли.

Фиолетовокожая инопланетянка изучала меня тихо, со сдержанной чувствительностью. Она сказала, что ее лидеры велели ей и дальше «общаться» с людьми. У наших народов была подозрительно схожая физиология – возможно, благодаря далеким общим предкам. Конечно, УрДейлы стали частью земной мифологии, как и кицены.

И все же было странно видеть, как вместе с нами завтракает та, чье лицо я украла. А еще было странно, что не пришла ФМ, поскольку она помогала Тору запустить новый проект.

Ти-Столл сидел рядом со мной, но не вплотную. Он оставил мне место. Слишком много места. Мы никогда не были близки, и они с Мятой за время моего отсутствия научились лучше взаимодействовать с остальной частью звена. По другую мою руку устроилась Сэди, смотревшая на меня с восхищением, как на божество.

Мне и полагалось находиться здесь. Но в эти дни я чувствовала себя свободнее с инопланетянами, чем с пилотами моего прежнего звена. К счастью, новообретенный ментальный оплот оказался крепким. Я напомнила себе, что все в порядке, что не нужно быть здесь своей, поскольку я – всего лишь оружие, из которого стреляют. Это успокоило меня, и я устроилась поудобнее.

Ничто не задрожало. Ничьи сэндвичи не исчезли.

Погибель издала грустную трель; я сняла ее с плеча и посадила к другим слизням, расположившимся посреди широкого металлического стола. Они с удовольствием жевали икру, подаваемую в специальных мисочках. Тейниксы теперь были членами звена. Они регулярно спасали моих друзей, совершая гиперпрыжки и перенося их в безопасное место.

Им здесь нравится, подумала я, чувствуя их довольные умы. Им нравится, когда их ценят. Наверное, им даже нравится общество людей.

Они боялись делверов. Я прочла это в мыслях Погибели. Верховенство пользовалось этим страхом: вместо того чтобы сотрудничать с тейниксами и поощрять их, оно предпочитало запугивать. ФМ и другие легко добились дружбы со слизнями, прибегнув к уговорам, а не к угрозам, и это стало главным обвинением в адрес так называемого высшего интеллекта Верховенства. Наши враги утверждали, что избегают агрессии и стоят за мир, однако правдой это было лишь в тех случаях, когда они считали это выгодным.

«Но Погибель не боится меня, – подумал Чет. – Больше не боится».

Погибель в ответ отправила нам образ: я и Чет с желто-голубой кожей. Она поняла, что нас не надо страшиться. Даже делверов не надо страшиться. Мы необычные слизни, только и всего.

– Итак, – сказала Киммалин, наклоняясь над столом и привлекая мое внимание к разговору, – твой план сработал, Юла. Я слышала, в этих базах данных есть много интересного. Двенадцать человеческих заповедников наподобие Россыпи. Подробные чертежи всех кораблей Верховенства. И конечно же, местонахождение складов снабжения, где хранится подъемный камень, который добывают в «нигде».

– Другие человеческие заповедники, говоришь? – сказал Ти-Столл. – Интересно, эти люди такие же, как мы? Постоянно сражаются? Всегда на пределе?

– Сомневаюсь, – сказала я. – У меня такое ощущение, что Россыпь, с ее комплексом пещер и фабриками, уникальна. Враги вовсе не собирались делать из нашей планеты заповедник. Мы просто оказались слишком упрямыми, чтобы позволить себя истребить.

– В любом случае, – сказала Киммалин, – стоит связаться с ними.

Идея была неплохой. Насколько мы знали, Верховенству пришлось отозвать бойцов из многих гарнизонов, чтобы сражаться с нами. Возможно, некоторые заповедники теперь плохо защищены.

– У меня есть кое-какие данные, – сказал Артуро, включая свой планшет.

Он начал показывать, где расположены человеческие заповедники, но я отобрала у него планшет и прокрутила карту до пяти горнодобывающих станций. Йорген сказал, что мы не собираемся бить по самим станциям. Мои друзья – Пег, Залповики – будут в безопасности. Мы атакуем контролируемые Верховенством склады снабжения на этой стороне.

Однако из любопытства я решила посмотреть, не указано ли на карте, где именно в «нигде» находятся горнодобывающие станции. Такие данные имелись. Крепость, которую я атаковала вместе с Залповиками, была самой большой – но по этой области были разбросаны еще четыре. Я думала, что они находятся дальше в поясе, но, похоже, их просто очень хорошо спрятали.

– Не могу поверить, – негромко произнесла Сэди, низко наклонившись. – Верховенство настолько уязвимо!

– Я был там вчера вечером, когда вскрыли базы данных, – сказал Артуро. – Куна прав. Верховенство так старается сохранить в секрете существование тейниксов, что создало себе крупную проблему. Например, почти все коммуникации проходят через одно место, где держат множество слизней-связных.

Чтобы установить цитоническую связь, не требовалось держать по слизню на каждой стороне. При достаточной практике и наличии нужного оборудования в месте приема один слизень мог управлять несколькими разговорами. Примерно как оператор старинной коммуникационной установки.

«Ну да, – сказал М-Бот у меня в голове. – Занятный факт. Первый известный на Земле цитоник, Джейсон Райт, выделял для этой задачи лишь крошечную часть своего мозга, но мог управлять десятками сеансов связи почти что в фоновом режиме. Ранние земные цитоники после обучения могли самостоятельно обслуживать тысячи звонков».

Я невольно вздрогнула.

«Как давно ты вернулся?»

«Я никуда не уходил. Просто прятался. Наблюдаю уже какое-то время. Какое-то… время? Здесь трудно судить… Ну, ты знаешь, как оно бывает».

Я действительно знала. И теперь лучше понимала, почему в «нигде» время вело себя так странно. Делверы оказывали разное влияние на это место. Они хотели забыть прошлое, и поэтому все, кто был там, начали его забывать. Делверы игнорировали время, и поэтому всем было трудно следить за ним.

Они поступали так, потому что все еще искали способ заглушить боль утраты.

«Джейсон Райт, – сказал М-Бот. – Да. Делверы, которые тогда были единым разумом, любили его. Когда он умер, они не знали, как быть со своим горем, так что все это… результат эмоционального запора одного бывшего ИИ-агента».

Фу!

Наконец появилась ФМ, с тремя слизнями сразу. Она действительно с головой ушла во всю эту историю со слизнями, и мне это казалось странным. ФМ была такой изысканной, и слизни плохо сочетались с ее модными аксессуарами.

Я тут же устыдилась своего ехидства. Да, ФМ любила следовать за модой, но никогда не давала мне повода считать ее тщеславной. Просто во мне просыпались комплексы при виде ее, такой идеальной – практически во всем. Даже, как оказалось, в обращении со слизнями.

Она подсадила свою троицу к мискам с икрой – нам приходилось доставлять икру из Вечноберега оптом – и оживленно заговорила:

– Скоординированный налет на все пять горнодобывающих станций. Завтра утром, в шесть ноль-ноль. Артуро должен получить приказы с минуты на минуту.

– Они уже тут, – сказал Артуро, прокручивая сообщения на планшете. – Пять ударных групп одновременно.

– А почему пять? – удивилась я. – Мы же знаем, что одна из станций заблокирована Залповиками с той стороны.

– Ты можешь поручиться, что твои друзья все еще контролируют ее? – спросила ФМ. – И что они не откроют портал за щедрую мзду? Не продадут ли они подъемные камни Верховенству, когда цена возрастет в сто раз?

Продадут ли? Может, да, а может, и нет. Жизнь в «нигде» тяжела. Я не стала бы винить Пег за расчетливые сделки, если бы Верховенство попыталось торговать с ней. Я верила, что она и остальные не поступили бы так, если бы я попросила, но я также понимала Йоргена, который хотел исключить саму эту возможность, уничтожив объект Верховенства.

– Нет смысла браться за это, если мы оставляем врагу действующее предприятие, – сказала ФМ. – Поэтому ударим по всем пяти. Завтра.

– Хорошо, – сказал Мята. – Это наш единственный шанс на победу. Остановить производство истребителей.

– Но все равно нас, похоже, ждет изнурительная война, – заметила Сэди. – Да, мы можем вывести из строя производственные мощности, но придется прорываться сквозь все, что Верховенство уже построило.

– А есть другие варианты? – спросила Киммалин. – Так у нас по крайней мере будет шанс.

– Да, пожалуй, – сказал Ти-Столл и переглянулся с Мятой, своим напарником.

Наконец подал голос Артуро:

– Кто-нибудь еще жалеет о разрушениях, которые мы причинили при последнем налете?

На меня никто не смотрел. Очень мило с их стороны. Возможно, они знали, что для Юлы нет ничего мучительнее, чем внушать страх ее друзьям. Впрочем, теперь я была просто оружием. И этот страх беспокоил меня не так сильно, как раньше.

И пока они старались не пялиться на меня, я оглядывала тех, кто собрался вокруг нашего длинного стола. ФМ почесывала одного из слизней. Сэди откинулась на стуле с таким видом, будто потеряла аппетит. Артуро делал вид, что просматривает данные на планшете. Аланик сидела с краю, отчужденная, как всегда. Мята и Ти-Столл, расположившиеся бок о бок, уставились в свои тарелки. Киммалин черпала брауни вилочкой – она никогда не оставляла десерт недоеденным. «Как говорит Святая, – изрекла она однажды, – выброси что-нибудь вкусное – и ты выбросишь саму красоту».

– Я скажу, – произнесла Киммалин. – Мы поступили неправильно. Надо было придумать, как спасти хотя бы первого слизня. Я должна была его найти. А кроме того…

– Я не ожидала, что хранилище данных окажется так похоже на город, – сказала я.

– Да, – кивнула ФМ. – Я имею в виду, что для работы им нужны некомбатанты. Исследователи, инженеры. Люди, каким стал бы Артуро, не попади он в плохую компанию.

– Эй! – вмешался Артуро. – Погоди! Это подколка в мой адрес или в адрес всех вас?

– Преднамеренный рикошет, – ответила ФМ. – Кому из вас кажется, что мы поступили неправильно, совершив последний рейд?

Постепенно руку подняли все. Даже Аланик, лишь пару секунд спустя сообразившая, что это выражение согласия.

– Нам нужно поговорить с Йоргеном, – сказала Киммалин. – Мы здесь для того, чтобы сражаться с креллами, а не для того, чтобы становиться ими.

– Он в курсе, – сказала я. – И думает, как сделать так, чтобы в будущем мы знали, есть ли на пути гражданские.

– А если окажется, что они есть, остановит ли он нас? – спросила ФМ.

Он… не говорил такого, верно? Он сказал, что больше не отправит меня никуда вслепую. Но подобные задания, видимо, придется выполнять и впредь.

– Мне не нравится, что нам снова придется так воевать, – сказала Киммалин. – Совсем не нравится. Я видела… Звезды, я видела, как гибли десятки гражданских кораблей!

У меня внутри все сжалось.

– А у нас есть выбор? – прошептала Сэди. – Мы же воины, верно? Мы крушим то, что попадает в прицел. И людей убиваем. В этом наша суть, так?

Она взглянула на меня в поисках поддержки. Я заставила себя кивнуть.

– Тебе легко говорить, Спенса, – проворчала ФМ, хотя я не сказала ничего. – Ты… ну, это ты.

Да. Так и есть. Это я. В основном.

– Остальным труднее, – согласился Артуро. – Мы не настолько закаленные. Сражаться, зная, что внизу паникуют мирные жители… это было ужасно. Я больше не хочу такого.

– Эти склады снабжения… – сказала Сэди. – Там же будет полно гражданских. Рабочих. Даже если мы не попадем по горнодобывающим станциям в «нигде», а только по порталам на этой стороне… кто, по-твоему, обслуживает эти станции? Перемещает породу? Перерабатывает ее в чистый подъемный камень? Это не солдаты Винзика.

Мы посидели еще какое-то время. Я напомнила себе, что я – оружие. Что мне все равно. Что я не могу позволить себе беспокоиться. Но потом Киммалин, к моему удивлению, положила вилочку и отодвинула десерт, не съев и половины.

– Нужно разобраться с этим, – сказала ФМ. – Йорген хочет завтра нанести удар по станциям и уничтожить их все.

– Надо ли уничтожать предприятия? – спросила я. – Может, просто захватить и удерживать?

– Удерживать сложно, – сказал Артуро, – особенно если у врага больше сил. Лучше вывести их из строя.

– Если мы это сделаем, не окажутся ли в ловушке те, кто работает в «нигде»? – сказала Сэди. – Не лишатся ли они возможности вернуться в «где-то»?

– Необязательно, – сказала Аланик. (Мой значок перевел ее слова.) – Могут быть и другие порталы. Места, где нет горнодобывающих станций.

– Есть такие, – сказала я. – Но большинство из них заперты. С ними произошло нечто странное много лет назад.

– Можем ли мы отпереть один из них? – с нажимом сказала Аланик. – Кажется, Йорген сделал нечто подобное, когда освободил киценских цитоников.

Она была права, но мне не хотелось экспериментировать. После того как Бабуля и Кобб застряли в одном из этих порталов, мне казалось опасным испытывать что-нибудь на них.

В то же время казалось важным знать, что такой вариант есть. Если мы уничтожим базы, не получится ли так, что Верховенство просто пошлет корабли через другие порталы, они прилетят в «нигде», потратив чуть больше времени, и все равно заберут добытые камни?

Если я узнаю ответ, наши планы, возможно, изменятся. Йорген откажется от атаки.

Внезапно меня покинуло стоическое ощущение того, что я – оружие. Нужно найти другое решение. Да, я предаю своих предков-воинов, но мне хочется лишь одного – не идти завтра в новый бой.

Поэтому я, не сказав остальным ни слова, подхватила Погибель и совершила гиперпрыжок с намерением посетить Россыпь. И узнать – для себя, – что можно сделать с неактивным порталом, скрывающимся в пещерах под ее поверхностью.