Я был окутан темнотой.

Ощущение такое, будто меня заперли в чем-то плотном, вроде каменной глыбы. Мое тело полностью парализовало, и лишь сознание медленно парило в безмолвной пустоте.

Я не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы повернуть голову или издать звук. Единственное, что я чувствовал, – это холод, который медленно поднимался от моих ног к телу. Меня охватили паника и страх. Я почувствовал непреодолимое желание освободиться и начал судорожно метаться. Из моей груди вырвался немой вопль.

И тогда во мраке, вдали, возникла крошечная точка света. Одновременно с этим я вновь обрел способность управлять своим телом. С трудом двигая непослушными, тяжелыми конечностями, я стал пробираться сквозь темноту.

Свет становился все больше и больше. Продвигаясь понемногу вперед, я вдруг увидел, что на фоне света стоит фигура. Лицо было не разглядеть, но я каким-то образом догадался, что это девушка. По мере моего приближения к свету ее силуэт начал обретать более четкие очертания.

– …

Она что-то говорит, но отсюда слов не разобрать. Однако я почему-то ощутил щемящее чувство тоски по чему-то близкому. И мне очень захотелось ее увидеть. Я плыл сквозь темноту, медленно сокращая расстояние. А затем протянул к ней руку.

– …То…но…

До меня доносится голос.

– …Тоно. Тоно…

Он зовет меня. Сквозь слезы, отчаянно повторяя мое имя снова и снова.

– Тоно!

Я ощутил, как что-то мокрое капнуло на мою щеку, и наконец открыл глаза.

На меня смотрела плачущая девушка. Я вздрогнул от такой неожиданной близости. Похоже, я лежал головой у нее на коленях. Более того, она держала мою руку в ладонях и прижимала ее к своей щеке.

Она напоминала Ханасиро. Только волосы были короче, а взгляд – взрослее. Ее вполне можно было принять за старшую сестру Андзу.

Но почему эта девушка плачет? И как она оказалась здесь?

Если я правильно помню, мы должны быть в туннеле Урасима, причем где-то в глубине.

– Тоно… С тобой все хорошо? Ты меня узнаешь? Это я, Ханасиро. Ханасиро Андзу…

Ханасиро Андзу… Ханасиро?!

– Как… Что ты здесь делаешь?!

Я резко поднялся, и острая боль тут же пронзила мою голову. Я застонал, схватившись за виски, и с волос посыпались засохшие частицы запекшейся крови.

Девушка, не выпускавшая до этого мою руку, в испуге разжала ладони и бережно поддержала меня за плечи.

– Не надо! Лучше не двигайся так резко. Ты же получил травму…

– Это… да…

Мы остались сидеть на земле лицом друг к другу. Я пристально всматривался в ее лицо, а она смотрела на меня взглядом, полным беспокойства.

– Тоно, ты в порядке? Голова не кружится? Не тошнит?

– Нет… Голова – я просто ударился. Кровь уже давно остановилась, и в целом я нормально себя чувствую. Все в порядке…

– Правда?.. Слава богу… – она тяжело вздохнула с облегчением и прижала руку к груди.

Я же никак не мог прийти в себя. Все происходящее казалось мне нереальным. Может, это все сон?

– Ты… и правда Ханасиро? Но как ты здесь оказалась?

– Как оказалась?.. Да как ты можешь такое спрашивать!

Ханасиро от изумления широко раскрыла глаза и вдруг взмахнула сжатым кулаком. Рука ее застыла в воздухе, будто она сама не знала, что делать, а потом мягко, но ощутимо ткнула меня в грудь.

Боли, разумеется, не было. Но этот удар был вполне реальным, и я подумал: «Значит, это не сон».

Затем Ханасиро широко раскинула руки и крепко обняла меня. Я уловил едва заметный запах ее пота.

– Ты слишком задержался, вот я и пришла за тобой!

Она прокричала это прямо мне в ухо, отчего у меня зазвенело в голове. Но это не вызвало дискомфорта.

– За мной… Но ты же… решила стать мангакой, разве нет?..

– Решила! И стала!

– Н-но тогда…

– Я ее закончила! Серия завершена, даже танкобон[25] вышел! Я смогла поставить прекрасную точку! И поэтому я пошла за тобой, все шла и шла по этому туннелю, пока не нашла тебя! И что тут такого?!

Я был настолько потрясен, что потерял дар речи.

Публикация в журнале, выход отдельного издания и завершение серии. Все это она успела сделать, пока я был в туннеле Урасима?

Я был глубоко впечатлен ее успехами. Это казалось невероятным, ведь такие достижения обычно требуют огромных усилий. Кроме того, она в одиночку преодолела этот кажущийся бесконечным туннель…

Ханасиро внезапно сжала меня еще крепче в своих объятиях.

– Почему… почему ты написал, что мне не надо тебя ждать?! Это так жестоко! Мы же собирались идти вместе! Почему ты оставил меня?! Это из-за того, что я тогда сомневалась?! Поэтому ты меня бросил?!

– Нет, это не так…

– Прости меня! Но прошу, не отказывайся, не оставляй меня одну!

Ткань футболки на моем правом плече, куда она уткнулась лицом, начала намокать. Ее тонкие пальцы с такой силой впились в мою спину, что оставили на коже болезненные отметины от ногтей.

Видимо, верно говорят, что с годами люди становятся сентиментальнее.

Я нежно провел рукой по волосам Ханасиро.

– Извини… Кажется, я причинил тебе много боли…

– Я тебе никогда этого не прощу… Поэтому больше не уходи…

– Хорошо, не волнуйся. Я больше не оставлю тебя одну. Мы будем идти вместе.

– …Правда?

Я взял Ханасиро за плечи и немного отодвинул, чтобы взглянуть на нее. Вся в слезах, с раскрасневшимся носом, но это нисколько не умаляло ее красоты.

Я выдержал небольшую паузу, собрался с духом и приблизил свое лицо к ее.

Наши губы встретились. Зубы едва заметно стукнулись, и на мгновение я подумал, что вышло неловко, но не стал на этом зацикливаться.

Так прошло секунд пять. По меркам внешнего мира – поцелуй длиной в добрых шесть часов.

Я отстранился. Первый поцелуй оказался слегка соленым.

Затем я поднялся на ноги и протянул руку Ханасиро, которая все еще пребывала в легком ступоре.

– Идем. Пора возвращаться.

47 часов 56 минут.

Общее время, которое я провел в туннеле Урасима. Если перевести это на время снаружи…

Получается 13 лет и 45 дней.

Мое тело осталось семнадцатилетним, тогда как по паспорту мне уже тридцать. Ханасиро же, как выяснилось, вошла в туннель на пять лет позже меня, поэтому ее физический возраст достиг двадцати двух лет. Она уже вполне взрослая девушка.

Мы выбрались из туннеля Урасима в один из догорающих сентябрьских вечеров.

Даже оказавшись снаружи, я не смог до конца осознать, что провел вдали от привычного мира тринадцать лет. Кодзаки оставался таким же медвежьим углом, а местная старшая школа, которую, как я думал, давно закрыли или объединили с другой, по-прежнему стояла на своем месте.

Пожалуй, больше всего меня удивило, что я увидел в поезде, – новейшие мобильные телефоны. Все тыкали в экраны своими пальцами, но разве от этого они не должны пачкаться?

Изрядно потрепанный после беготни по туннелю, я для начала зашел в первый попавшийся магазин, чтобы как-то привести себя в человеческий вид, после чего мы с Ханасиро сняли номер в городском бизнес-отеле.

Оказавшись в двухместном номере, мы по очереди приняли душ, а затем уселись на кровати и начали делиться тем, что каждый из, пережил.

Я рассказал о своих скитаниях по туннелю Урасима и встрече с Карэн.

Ханасиро же рассказала о своей жизни, работе над серией, когда она только и делала, что рисовала мангу.

Мы настолько увлеклись разговором, что не заметили, как он затянулся до глубокой ночи.

– Я продолжу рисовать мангу.

К этой теме Ханасиро подошла в тот момент, когда разговор о прошлом естественно перетек в обсуждение планов на будущее.

– Я хочу снять квартиру и попытаться вернуться в индустрию. У меня есть сбережения, которых хватит, чтобы прожить пару лет без работы, да и ничего другого я не умею.

– Согласен. Это хороший план. Да и у меня нет права тебя отговаривать.

– А ты, Тоно, уже думал, что будешь делать дальше?

Вопрос застал меня врасплох.

На самом деле, у меня нет плана. До того, как войти в туннель Урасима, все мои мысли были заняты только встречей с Карэн, а после возвращения в голове крутились лишь смутные надежды, что «как-нибудь да проживу, если буду стараться». Мне неловко признаваться в своей легкомысленности, но и врать я тоже не могу. Я честно ответил:

– Прости, я совсем об этом не думал. Но я точно знаю, что мне нужно работать.

Ханасиро задумчиво поднесла руку к подбородку.

– Да уж… Но ведь по документам тебе уже тридцать. Со мной та же история, но найти работу человеку с неоконченной школой и тринадцатилетним пробелом в биографии будет куда сложнее.

Это замечание оказалось весьма разумным и точным, что я почувствовал на душе тревогу.

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что буду стараться, как Ханасиро вдруг перебила меня бодрым:

– Кстати! Я планирую перебраться в Токио.

– Что? Серьезно?

– Да, Токио во многом удобнее. И я подумываю нанять ассистента.

– Ассистента?

– Человека, который будет помогать мне в работе над мангой. Мне бы хотелось найти кого-то, кто умеет рисовать простой фон, например, накладывать скринтоны или заливать черным.

…А смогу ли я? В школе по рисованию у меня была тройка, да и способностей в этом ноль.

И вообще, что она имеет в виду под «простым фоном»? Пожалуй, пустыню или выжженное поле я бы еще кое-как изобразил… хотя нет, вряд ли.

Я погрузился в раздумья, пытаясь найти что-то, что было бы мне по силам, как вдруг Ханасиро хихикнула и повалилась спиной на кровать.

– А еще лучше, если этот человек будет хозяйственным и добрым. Чтобы он мог меня выслушать в минуты моей растерянности, дать совет, ободрить… такой ассистент, который работает круглые сутки без перерывов и выходных. Интересно, где же такого найти?

Наконец я понял, к чему она ведет. Я сел рядом с Ханасиро и помог ей приподняться.

– Если я сгожусь, я мог бы помогать тебе.

– …Я ведь теперь на целых пять лет старше тебя, ты уверен?

– Да, мне как раз нравятся девушки постарше.

– Да ну? И давно?

– Ладно, шучу. На самом деле, ты нравишься мне, потому что ты – Ханасиро.

– Ха-ха! Я всегда подозревала, что в тебе, Тоно, есть доля пафоса.

– Разве?

– Определенно.

Разговор оборвался, и мы замерли, глядя друг другу в глаза.

Только я подумал, что обстановка начинает приобретать романтический оттенок, как вдруг в лицо мне прилетела подушка.

– Ха-ха-ха! Мне слишком стыдно, я не могу так!

– Ах ты!

В отместку я схватил вторую подушку и швырнул в Ханасиро. Она с легкостью поймала ее и, вооружившись уже двумя, начала колотить меня. Не сдерживая смеха, я пытался защищаться.

После непродолжительной борьбы мы оба рухнули без сил и мгновенно уснули.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы вернулись из туннеля Урасима.

Постепенно жизнь стала возвращаться в привычное русло.

Уладив все формальности, мы решили снять квартиру в одном из пригородов Токио. Сейчас мы все еще в Кодзаки, но уже выбрали жилье и завтра планируем переезд.

Ханасиро каждый день рисует и читает мангу, готовясь к возвращению в индустрию. Ее предыдущая серия закончилась восемь лет назад, и она, похоже, изо всех сил старается понять современные тренды.

Кроме того, она уже показала мне мангу, которую я с нетерпением ждал и так хотел прочесть все это время. Сначала я поразился самому факту отдельного издания, и мое удивление только усилилось, когда я начал читать. По сравнению с рисунками, которые я видел в ее комнате в старшей школе, ее мастерство значительно возросло, и сюжет стал гораздо увлекательнее. Когда я принялся восторженно ее хвалить, Ханасиро залилась румянцем от смущения, совсем как в школьные годы.

К слову о школьных годах – вчера мы встретились с Кавасаки и Кагой. Мы сами пригласили их поужинать.

Разумеется, они оба заметно повзрослели. Едва взглянув на меня, почти не изменившегося со школьной скамьи, Кага ахнул от изумления, а Кавасаки, заливаясь слезами, принялась колотить меня по плечу.

«Где ты пропадал?» – спросили они с упреком и беспокойством, и я честно им все рассказал.

– Так и хочется сказать, что тебе, наверное, все приснилось… но, глядя на вас, как-то не верится, что это выдумки. Что ж, главное, что вы вернулись.

– Мы так за вас волновались! И Тоно, и Андзу – вы исчезли так внезапно… Но я безмерно счастлива снова вас видеть!

Затем мы вчетвером принялись уплетать окономияки[26], попутно наперебой рассказывая о прошлом и настоящем.

Моим друзьям уже по тридцать, и они стали вполне достойными членами общества. Кага трудится клерком в местном агентстве недвижимости, а Кавасаки работает учительницей. И хотя Ханасиро уже рассказывала мне об этом, я все равно не мог скрыть своего удивления, услышав это из их уст. Особенно меня поразило, что Кавасаки выбрала такой путь – никогда не знаешь, как повернется жизнь.

– Ты, кстати, изменился. – заметил Кага, пока Ханасиро и Кавасаки оживленно болтали о чем-то своем. – Внешне – совсем нет… Но в тебе появилось что-то новое – как будто стал солиднее, что ли, увереннее в себе.

– Да уж, через многое пришлось пройти…

– Кажется, теперь ты бы даже смог твердо возразить Кавасаки, если бы она вздумала тобой командовать.

– Эй! Я больше так не делаю! – Кавасаки неожиданно вмешалась с замечанием, что вызвало дружный смех у всех присутствующих.

– В общем, похоже, у тебя наконец-то появился внутренний стержень. Постарайся его сохранить.

– Да… Спасибо. Ты всегда так хорошо меня понимал, Кага.

– Наблюдать за людьми – мое хобби.

Этот знакомый с давних пор разговор заставил меня невольно расплыться в улыбке.

– Да, точно, так и было.

Когда темы для разговора начали иссякать, Кага выразил желание посмотреть на туннель Урасима, раз уж такой действительно существовал. Закончив ужинать, мы отправились знакомым маршрутом.

Но туннеля там не оказалось.

Будто его и не существовало никогда – на месте входа возвышалась неприступная скальная стена.

– И что это значит?

На вопрос Каги я только пожал плечами.

– …Может, и правда все привиделось?

Мы все вчетвером почувствовали себя обманутыми.

Попрощавшись с Кагой и Кавасаки, мы с Ханасиро отправились в одно место. Сошли с электрички и пошли по дороге вдоль путей мимо закрытого магазинчика, где продавали рис, пожарного депо с по-прежнему запертыми воротами. Вскоре мы достигли цели.

Мой дом. Вернее, дом, в котором я когда-то жил.

Минув табличку «продается», я вставил ключ в замочную скважину. Замок, видимо, не меняли – дверь легко поддалась.

Отец, как я узнал от Каги, уже уехал из Кодзаки. И дом, похоже, до сих пор не обрел нового владельца. Что неудивительно – ведь он был довольно старый и деревянный. Вероятно, его просто скоро снесут.

– Простите за беспокойство, – сказала Ханасиро, заходя внутрь. Ответа, разумеется, не последовало – дом был пуст.

Несмотря на светлое время суток, внутри царил полумрак. Виной тому плотно закрытые окна и ставни.

Мы двинулись по коридору, пропитанному густым запахом старого дерева и пыли. Поднялись по лестнице, стараясь не задеть паутину на потолке, и оказались перед моей комнатой.

Я толкнул дверь.

– …Пусто, – пробормотала Ханасиро.

Моя комната оказалась совершенно пустой. Из-за отсутствия кровати и письменного стола пространство в шесть татами[27] казалось непривычно просторным.

Ханасиро заметно сникла. Мы-то пришли сюда потому, что она выразила желание забрать мои памятные вещи. Похоже, она надеялась найти что-то вроде фотоальбома.

– Ну, обычно люди при переезде все забирают. Я же предупреждал.

– Но я все равно думала, что хоть что-то должно было остаться…

– Что будем делать? Осмотрим остальное?

Ханасиро покачала головой.

– Не стоит. К тому же это будет выглядеть странно, словно мы мародеры какие-то… Давай уйдем.

Я кивнул, и мы повернули обратно. Уже в прихожей, наклоняясь, чтобы надеть обувь, я вдруг вспомнил.

– Точно, есть кое-что.

– Кое-что?

– Пойдем.

Мы вышли через прихожую во внутренний дворик. Найдя щель под полом, я сунул туда руку.

Пальцы коснулись чего-то холодного. Есть! Она все еще здесь.

Я вытащил жестяную прямоугольную банку, покрытую слоем земли и пыли, – «сундук с сокровищами». Ханасиро удивленно спросила:

– Что это?

– Здесь я хранил вещи, оставшиеся после Карэн.

Ханасиро на секунду замялась, но она тут же кивнула с серьезным видом.

– Кажется, там лежат и несколько моих фотографий. На них, разумеется, будет и сестра.

Я открыл крышку.

Сверху лежали красные сандалии Карэн… но прямо на них оказался незнакомый мне конверт.

– Хм? Что это?

Простой коричневый конверт без надписей. Я не помню, чтобы клал его сюда.

Я наклонил голову и заглянул внутрь. Там лежал всего один листок, который я достал и развернул.

На нем был записан номер телефона и адрес какого-то незнакомого мне места. В самом низу стояло имя отца.

«Вот оно что…»

Наверное, это его новый адрес и контакты после переезда.

Отец знал о «сундуке с сокровищами»?

Неизвестно, узнал ли он о нем еще до того, как я вошел в туннель Урасима, или после. Но факт оставался фактом: он точно знал о его существовании, не выбросил, а оставил на месте и положил внутрь конверт со своим адресом.

У меня сжалось сердце.

Так, значит, ты не хотел навсегда вычеркнуть меня из своей памяти?

– Это от твоего отца? – с тревогой поинтересовалась Ханасиро.

– Да…

– Что будешь делать?

– …Возьму с собой. Может, когда-нибудь… настанет время встретиться.

Надеюсь, тогда мы сможем поговорить, как в старые добрые времена. Я задумался об этой слабой надежде, как вдруг Ханасиро потянула меня за рукав.

– Если страшно – я пойду вместе с тобой.

Ее слова, произнесенные с лучезарной улыбкой, заставили меня улыбнуться в ответ.

– Спасибо, так я буду чувствовать себя спокойнее.

Я покинул дом вместе с Ханасиро, бережно прижимая «сундук с сокровищами» к своей груди.

Поднялся ветер, раскачав провода. Холод пробрался под воротник, заставляя поежиться. Цикад больше не слышно. Наше лето подходит к концу, и совсем скоро его сменит осень.

И потом, в следующем году, лето наступит снова.