Кажется, меня ждал неприятный разговор. И хорошо, если только разговор.

Драться сейчас совсем не хотелось, особенно на пустой желудок. Я всё-таки не железный, чтобы терпеть подобное бесконечно. Однако противники редко выбирали удобное для меня время, поэтому голод снова пришлось отодвинуть подальше.

Учитель однажды заметил, что терпение и спокойствие вознаграждаются в стократ. По-моему, таким способом он пытался привить мне любовь к тишине. Или хотя бы заставить ненадолго перестать закидывать его вопросами.

Получалось не очень.

В любом случае молчать и делать вид, что за дверью никого нет, не имело смысла.

Борис встал слева от входа и осторожно отодвинул край шторы. Его взгляд быстро прошёлся по улице, после чего мужчина повернулся ко мне.

— Трое. У всех серебряные пуговицы, — он нервно перевёл взгляд с дверной ручки на меня. — Что делать станем?

— Открывай, — я пожал плечами и убрал письмо во внутренний карман. — Если Старин передал верную весточку, они всё равно так просто не уйдут.

Росс сглотнул, запахнул края жилетки и расправил плечи. Несколько секунд он собирался с мыслями, затем придал лицу уверенное выражение и отодвинул засов.

— Прошу прощения, господа, но мы уже закрыты, — Борис приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы перекрыть собой проход. — Поэтому, если дело терпит до завтра, советую вернуться утром.

Он уже потянул створку обратно, когда между дверью и косяком скользнула тонкая трость.

Металлическое навершие изображало свернувшуюся ядовитую змею с распахнутой пастью. Чешуйки меняли оттенок при каждом движении, переходя от тускло-коричневого к густому зелёному.

Жестокая магзмея.

Память подсказывала, что кожа таких созданий выдерживала удары обычного оружия, а яд поражал не только тело, но и энергетические каналы. Навершие изготовили слишком точно. Возможно, мастер использовал настоящий череп зверя, покрытый металлом и рунами.

— Прошу вас, господа, не торопитесь, — из-за двери донёсся мягкий голос, в котором сладость смешивалась с ядом. — Мы не займём много времени. Всего лишь короткий разговор.

Борис уже собирался вопросительно посмотреть в мою сторону, но я подошёл раньше. Положил ладонь ему на плечо, перехватил ручку и открыл дверь шире.

— Раз пришли поговорить, проходите.

Первым внутрь вошёл пожилой мужчина в коричневом костюме восточного кроя. Длинная верхняя часть одежды доходила почти до колен и перехватывалась широким поясом. По краям рукавов тянулась тёмная вышивка, складывавшаяся в переплетение змеиных тел. Круглые очки в тонкой золотой оправе скрывали часть глаз, а на каждом пальце поблёскивали тяжёлые кольца с камнями разных оттенков.

Он двигался неторопливо, опираясь на трость лишь для вида. Спина оставалась прямой, шаги лёгкими, а дыхание ровным. Морщины возле губ и глаз не делали лицо мягче. С годами некоторые люди теряли резкость, этот же мужчина лишь глубже пропитался собственным ядом.

Следом вошёл крупный практик ближнего боя. Средние чёрные доспехи плотно облегали широкое тело. Основу составляла толстая кожа, а грудь, плечи, локти и колени закрывали небольшие металлические пластины. Короткая шея почти исчезала между массивными плечами. Каждое движение выглядело тяжёлым, однако ступал он тихо и уверенно.

Третий мужчина заметно отличался от спутников. Худощавый, сухой, с длинными руками. На нём находился свободный песочный балахон, перехваченный тёмным поясом. К поясу крепились узкий изогнутый клинок и несколько небольших кожаных сумок. Голову закрывала плотная повязка, оставлявшая открытым угловатое лицо с запавшими щеками.

Он едва переступил порог и сразу начал осматривать лавку.

Не только полки с товарами, но и стены, углы, потолочные балки и пространство под прилавком.

Интересные гости.

Я закрыл дверь и остался рядом. Пожилой мужчина прошёл к середине торгового зала и легко постучал тростью по полу.

— Уютное место, — он медленно оглядел полупустые полки. — Скромное, но оживлённое. Хорошее местоположение.

— Уютнее оно становится после закрытия, — Борис встал за прилавком и сложил руки на груди. — Так с кем имею честь разговаривать?

Старик коснулся двумя пальцами груди.

— Викентий Маркович Грачёв. Представляю объединение нескольких лекарских Родов, заинтересованных в порядке на местном рынке. Мои спутники сопровождают меня ради безопасности.

Крупный практик не представился. Только чуть заметно наклонил голову.

Худощавый вообще не отреагировал. Он приблизился к дальней стене и провёл взглядом вдоль деревянных панелей.

Старин предупреждал, что к Лекарям эти люди отношения не имеют.

Однако разоблачать ложь сразу не стоило. Иногда противнику полезно позволить доиграть заготовленную роль до конца.

— Максим Розин, — я коротко обозначил себя и указал на Бориса. — Владельца лавки вы уже знаете.

— Разумеется, — Грачёв повернулся к Россу и с лёгкой улыбкой приподнял подбородок. — В подобных разговорах обычно помогает чашка хорошего чая.

Борис медленно сощурился.

— Я не привык подавать чай людям, которые приходят в мою лавку с плохими намерениями.

Старик тихо рассмеялся, прикрыв губы украшенной кольцами рукой.

— С чего вы решили, что наши намерения плохи? Из-за охраны? — он кивнул на спутников и удобнее перехватил трость. — Это всего лишь разумная предосторожность. Деловые встречи всегда сопряжены с некоторым риском. Вы, как люди торговли, должны это понимать.

— Мы пока видим троих незнакомцев после закрытия, — Борис постучал пальцами по стойке. — И ни одного документа, подтверждающего ваши слова.

— Будьте уверены, документы появятся, когда мы перейдём к сути.

Пока они обменивались любезностями, худощавый снова приблизился к дальней стене. Его пальцы прошли рядом с досками, не касаясь поверхности. В воздухе на мгновение мелькнули тусклые искры.

Я перевёл взгляд на Грачёва.

Старик тоже внимательно осматривал лавку. Кончик трости каждый раз указывал туда, куда несколькими секундами раньше смотрел худощавый спутник.

Они явно что-то искали. Вот только что?

— Борис, будь так любезен, приготовь чай, — я махнул рукой в сторону кухни.

Росс повернулся ко мне всем корпусом.

— Ты серьёзно?

— Гости пришли издалека. Невежливо держать их с пустыми руками.

Он несколько секунд изучал моё лицо. Раздражение никуда не исчезло, однако доверие перевесило желание спорить. Борис тяжело вздохнул, бросил на посетителей недовольный взгляд и направился к двери за прилавком.

— Только постарайся обойтись без войны, — сказал он полушёпотом, так, чтобы слышал это только я, но старик позади всё же услышал его слова и улыбнулся. — Я только позавчера краску обновил, не хочется снова браться за ремонт.

— Я постараюсь, — кивнул и похлопал его по плечу.

Он грузно выдохнул, слегка поёжившись, встал в дверях на кухню и протянул:

— Ну прям о-о-очень обнадёживает.

Дверь кухни закрылась.

Грачёв проводил Росса взглядом, затем приблизился к прилавку. Он провёл пальцами по деревянной поверхности и внимательно посмотрел на оставшуюся на коже пыль.

— Господин Росс следит за порядком не так тщательно, как за выручкой.

— Людям обычно важнее содержимое пузырька, чем пыль на стойке.

— Ошибаетесь, молодой человек. Мелочи формируют доверие. А доверие приносит деньги.

Он медленно двинулся вдоль полок. Маленькие мерзкие глаза за круглыми стёклами цеплялись за каждую склянку, этикетку и пустое место. Улыбка не сходила с лица, однако тепла в ней не чувствовалось.

Грачёв пришёл не торговаться.

Ещё до входа он решил, чем закончится разговор. Условия, угрозы, возможная драка — каждый шаг давно находился на своей клетке. Он расставил фигуры с тщательностью опытного гроссмейстера и теперь ожидал, что я начну двигаться по подготовленной доске.

Только одна деталь ускользнула от его расчётов.

Я уже знал, зачем он пришёл.

— Вас что-то беспокоит? — я остановился у края прилавка и посмотрел на него без напряжения. — Возможно, смогу предложить средство, которое избавит вас от печалей.

Грачёв скользнул по мне взглядом и едва заметно приподнял уголок губ.

— Не думаю, что вы способны на такие чудеса. Однако кое-что сделать вам всё же по силам.

— И что именно? — я слегка наклонил голову, поддерживая его игру.

— Избежать нежелательных последствий, — он развернул трость и искусно поддел навершием одну из склянок.

Пузырёк поднялся с полки, коротко перевернулся в воздухе и лёг в его ладонь.

Грачёв откупорил пробку. Медленно поднёс состав к лицу, позволил аромату коснуться носа и прищурился.

— Хорошее средство, — его губы разошлись в узкой улыбке. — Чистая основа, правильные пропорции, почти никаких лишних примесей. Даже портить жаль.

Он перевернул пузырёк.

Зелёная жидкость потекла на стойку, растекаясь между бумагами и деревянными коробками.

— Но даже хорошие составы могут мешать определённым людям.

Я не показал раздражения. Лишь проследил за его спутниками.

Крупный практик сохранил неподвижность. Худощавый снова приблизился к стене, повернув ладонь к деревянной панели.

— Не понимаю, как хорошее средство способно кому-то помешать, — я пожал плечами и посмотрел на лужицу зелья. — Однако одно ясно точно. То, что вы хотите получить в этой лавке, вам не достанется.

Пальцы медленно сжались в кулак.

Грачёв тихо рассмеялся.

— Вы забавный молодой человек. Что же, выражусь прямее. Вы передаёте нам всю прибыль, оставляя себе только сумму на издержки. Мы берём на себя поставки, защиту и вопросы с местными властями. После этого небольшой разговор закончится малой кровью, и каждый продолжит заниматься своим делом.

— Нет.

Одно короткое слово оборвало его речь.

В глазах старика вспыхнул живой интерес. Не раздражение и не удивление. Скорее азарт человека, который наконец увидел на доске неожиданный ход.

Он медленно повернул кольцо на указательном пальце.

— Уважаю быстрые решения, — Грачёв приблизился на половину шага. — Особенно когда человек готов нести за них последствия. Однако уважение не делает ваш выбор менее безумным.

— Тогда зря тратили время на предложение и путь.

— Время не потрачено зря, — он усмехнулся. — Вы просто пока не осознали цену отказа.

На дальней стене вспыхнули мелкие угольки.

Худощавый гость прижал два пальца к доске, выводя почти незаметный знак. Тонкие чёрные линии поползли по дереву и начали складываться в замкнутый символ.

Я оказался рядом раньше, чем он завершил первый круг.

Пальцы сомкнулись на его запястье.

Кожа под ладонью оказалась горячей. Мужчина зашипел и попытался выдернуть руку, одновременно поворачивая локоть к моему горлу.

Я сместился в сторону, пропустил удар мимо лица и усилил хватку.

— Мы договаривались только разговаривать.

Худощавый оскалился.

— Я с тобой ни о чём не договаривался.

Его свободная рука рванулась к поясу.

Клинок вышел из ножен наполовину.

Крупный практик сорвался с места.

Пол под его ногой тяжело хрустнул. Массивное тело пересекло лавку за несколько шагов, а кулак, закрытый металлической пластиной, направился мне в голову.

Я отпустил худощавого и ушёл вниз.

Удар прошёл над макушкой и врезался в стену. Доски треснули, с полки посыпались пустые пузырьки.

Один я поймал на лету.

Крупный мужчина развернул корпус и выбросил вторую руку. В этот раз я не отступил. Плеснул остатки зелья со стойки ему под ноги и бросил пузырёк в лужу.

Стекло разлетелось.

Подошва тяжёлого сапога скользнула по мокрому дереву. Практик потерял опору лишь на мгновение, но мне хватило.

Я шагнул внутрь его защиты, провёл костяшками по внутренней стороне локтя и ударил двумя пальцами в точку под пластиной наплечника.

Энергия вошла точно в узел канала.

Рука мужчины дёрнулась и обмякла.

Он зарычал, ударил лбом и всё же задел меня краем металлической накладки.

В виске вспыхнула боль.

Я отступил на шаг.

Худощавый уже закончил доставать клинок. Узкое лезвие рассекло воздух рядом с шеей. Пришлось выгнуться назад, пропуская сталь над лицом, и опереться ладонью о стойку.

Он двигался слишком быстро для простого наёмника.

Вторая атака пошла снизу. Я толкнул ближайшую коробку. Деревянная крышка встретила клинок, застряла на лезвии и сбила направление.

Коленом я ударил мужчину в живот.

Воздух вышел из его лёгких коротким хрипом. Он согнулся, но сразу выбросил вперёд ладонь.

Тёмный импульс прошёл по балахону и ударил меня в грудь.

Меня отбросило к прилавку. Спина встретилась с краем стойки, лёгкие на мгновение сжались, а повреждённые каналы отозвались резкой болью.

Прекрасно. Вот именно этого мне не хватало перед ужином.

Грачёв неторопливо направился к двери.

Трость деловито постукивала по полу.

— Закончите сами, — он даже не обернулся. — Постарайтесь сильно не испортить это место.

— А если повредим изготовителя? — крупный практик размял онемевшую руку и двинул плечом.

— Тогда получите меньше.

Крупный зло сплюнул на пол.

Раздражает.

Старик открыл дверь и вышел на улицу.

Колокольчик над входом звякнул, как гонг, и этот звук оказался призывом к действию.

Худощавый выдернул клинок из коробки и снова повернулся ко мне. На стене за его спиной продолжали тлеть незавершённые линии.

Я зачерпнул пальцами немного пролитого зелья и растёр жидкость между большим и указательным пальцами.

Слабое восстановительное средство. Основа из жизненной эссенции, растительный стабилизатор и спиртовой растворитель.

При нагреве последний вспыхнет.

При резком изменении температуры стабилизатор даст густой пар.

Подходящий набор.

Крупный практик пошёл первым. На этот раз он не спешил, перекрывая проход широким телом. Повреждённая рука постепенно возвращала чувствительность. Вторая оставалась поднятой возле подбородка.

Худощавый сместился вправо.

Они хотели зажать меня между полками.

Я отступил к стойке.

Крупный ударил коротко, без широкого замаха. Я отвёл кулак предплечьем, пропустил силу вдоль корпуса и толкнул его локоть в сторону худощавого.

Клинок второго задел металлическую пластину на плече товарища.

Раздался скрежет.

Практик развернулся и широким движением снёс часть полки. Деревянная доска рухнула между нами, пузырьки посыпались на пол.

Я поймал один тёмный флакон.

Состав для обработки воспалённых ран.

Худощавый переступил через доску и метнул из рукава две тонкие иглы.

Я подставил флакон.

Иглы пробили стекло.

Жидкость брызнула на его руку и клинок. Мужчина дёрнулся, когда состав проник в мелкие порезы и начал вытягивать тепло из тканей.

Лезвие на мгновение опустилось.

Я выбил его ударом ладони.

Клинок закрутился в воздухе и вонзился в стойку рядом с пролитым зельем.

Крупный практик схватил меня за плечо.

Пальцы сомкнулись с такой силой, что ткань кофты затрещала. Он рванул меня на себя и занёс свободный кулак.

Я не стал вырываться.

Подался вперёд, наступил ему на носок и ударил основанием ладони под подбородок. Голова мужчины качнулась назад, однако хватка не ослабла.

Тогда я выпустил тонкую струю лекарского пламени прямо в точку, поражённую прежним ударом.

Зелёный огонь прошёл под пластиной и вспыхнул внутри канала.

Практик взревел.

Рука разжалась.

Я проскользнул в сторону, ухватил торчащий из стойки клинок и провёл остриём по луже.

Спиртовая основа вспыхнула узкой зелёно-жёлтой полосой.

Пламя побежало по стойке и резко поднялось вверх. Стабилизатор испарился, выпуская густое облако пара.

Худощавый исчез в белой завесе.

Крупный практик закрыл лицо предплечьем и шагнул назад.

Мне зрение не требовалось.

Алхимический взгляд показывал оба источника через пар.

Я обошёл массивную фигуру, ударил ногой под колено и сразу толкнул ладонью в поясницу. Мужчина рухнул на одно колено. Металлическая пластина тяжело ударила в пол.

Он попытался подняться.

Я наступил на край наплечника, перехватил его здоровую руку и вывернул кисть за спину. Сустав выдержал, зато корпус окончательно потерял равновесие.

Практик рухнул грудью на обломки полки.

Худощавый выскочил из пара практически бесшумно.

В руке уже находился второй клинок, короче первого. Лезвие направлялось мне под рёбра.

Я отпустил крупного противника и развернулся боком. Сталь вспорола кофту, оставив на коже тонкий горячий след.

Пальцы сомкнулись на его запястье.

Второй рукой я перехватил пояс балахона и потянул мужчину вперёд, используя его собственную скорость.

Худощавый перелетел через бедро и врезался спиной в стойку.

Дерево загудело.

Из верхнего ящика высыпались пустые склянки, накрыв его стеклянным дождём.

Он попытался поднять клинок.

Я прижал его запястье коленом и коснулся огненным скальпелем кожи возле шеи.

Тонкая зелёная линия остановилась в нескольких миллиметрах от сосуда.

— Дёрнешься — останешься без возможности говорить.

Мужчина застыл.

За спиной поднялся крупный практик.

Его источник вспыхнул плотной красноватой энергией. Металлические пластины на доспехе задрожали, мышцы рук напряглись, а по коже шеи проступили тёмные линии.

Усиление.

Не самое безопасное, зато быстрое.

Он сорвался вперёд и снёс остатки пара плечом.

Я оттолкнул худощавого в сторону и встретил противника возле центра лавки.

Первый удар разбил край стойки.

Второй прошёл рядом с грудью и поднял ветер.

Третий удар мужчина направил снизу вверх, пытаясь впечатать меня в потолок.

Я поставил предплечье под его локоть, изменил направление и шагнул ему за спину. На ходу подцепил ногой лежащую доску.

Доска поднялась перед практиком.

Его кулак пробил дерево насквозь и застрял между расколотыми планками.

Я ударил в бок колена.

Нога подломилась.

Следом ладонь легла на металлическую пластину между лопатками. Лекарское пламя не могло пробить защиту, зато металл прекрасно проводил тепло.

Я выпустил короткий импульс.

Пластина раскалилась.

Практик рванулся вперёд, пытаясь освободиться от доски и сбросить доспех. Именно этого я и ждал.

Подхватил его за пояс, добавил движения плечом и направил массивное тело в сторону прилавка.

Край стойки встретил его живот.

Воздух вырвался из лёгких тяжёлым хрипом.

Я не остановился. Толкнул ещё раз, переворачивая противника через прилавок.

Он снёс деревянную перегородку, пролетел между ящиками и рухнул на пол за стойкой. Полки содрогнулись, сверху посыпались пробки, свёртки и связки сушёных трав.

Тишина продержалась всего секунду.

Дверь кухни открылась.

Росс вышел с подносом, на котором стояли чайник, четыре чашки и небольшая тарелка с хлебом.

Он сделал два шага и замер.

Взгляд прошёлся по разбитой полке, обломкам стойки, тлеющей луже, лежащему за прилавком практику и худощавому мужчине, прижатому к полу возле стены.

Глаза Бориса округлились.

— Что здесь происходит⁈

Он медленно опустил поднос на уцелевший край стола и покачал головой.

— Вас даже на пять минут оставить нельзя! — на его лице проявилось нехилое возмущение.

Я посмотрел на разгромленную лавку и слабо усмехнулся.

— Я их честно отговаривал, но эти идиоты, как назло, отказались слушать, — пожал я плечами, тяжело дыша после боя.

Кофта мешала осмотреть порез и уже начала пропитываться кровью. Я стянул её через голову, бросил на свободный стул и посмотрел на Бориса.

— Принеси спиртовую горелку.