Ожидание затянулось всего на несколько часов, хотя сидение на одной ветке быстро превратило их в небольшую вечность.

Я устроился в густой кроне достаточно близко к стенам поместья Платоновых, но не настолько, чтобы охрана случайно заметила чужую энергетику. Плотная листва скрывала меня от взглядов, а слабый ветер уносил запах в сторону леса.

Оставалось только ждать.

После совещания внутри поместья началось движение. Несколько машин покинули территорию, часть охраны куда-то сорвалась, а у ворот дважды менялись дежурные. Скорее всего, Платонов получил новое распоряжение от Сергея Лазарева и теперь собирал людей.

Перед уходом лицо у Георгия выглядело так, точно ему поручили собственными руками разобрать половину поместья.

Наверное, Лазарев снова затеял что-то в своём стиле. Напрягая подчинённые Роды, он сохранял порядок внутри системы, которую сам выстроил. Метод простой, неприятный и достаточно эффективный. Пока все заняты поручениями главы клана, времени на внутренние разборки почти не остаётся.

Наконец ворота открылись.

Знакомый человек в форме Рода Платоновых вышел на дорогу с большим мешком на плече. Другой рукой он нёс складную лопату. Мужчина огляделся, поморщился и направился к стоящей неподалёку машине.

А вот и мой клиент.

Ещё немного, и пришлось бы торчать на дереве до темноты.

Я прижался спиной к стволу и проводил мужчину взглядом. Вряд ли кому-то из людей Рода придёт в голову искать лазутчика среди ветвей. Слишком просто и потому почти незаметно.

В прошлой жизни я часто проводил время в подобных местах. Правда, тогда деревья спасали не от практиков, а от хозяев садов, уличной стражи и голодных собак. Однажды пришлось просидеть на тонкой ветке почти до рассвета, пока внизу кружили два огромных пса.

Становиться их игрушкой или завтраком не хотелось.

Мужчина подошёл к машине, с явным отвращением сбросил мешок в багажник и вытер ладонь о куртку. После этого убрал туда лопату, сел за руль и выехал на дорогу.

Я подождал несколько секунд и двинулся следом.

Прыгать пришлось по кронам, удерживая машину в поле зрения. Прицепиться к ней в этот раз не получалось. Дорога проходила слишком близко к поместью, а водитель несколько раз проверял зеркала.

Пришлось немного выжечь энергию.

Ничего страшного. За последние дни я слишком много времени проводил возле столов, котлов и больничных кроватей. Небольшая нагрузка телу не повредит.

Если не считать повреждённых каналов, слабого источника и привычки этого тела разваливаться в самый неподходящий момент.

Через десять минут машина свернула с основной дороги и остановилась на небольшой площадке среди леса. Место водитель выбрал неплохое. К дороге отсюда вела только одна колея, деревья стояли плотно, а до ближайшего дома оставалось несколько километров.

Мужчина вышел, зло сплюнул и с раздражением хлопнул дверью.

— Опять эта чёртова работа… Ещё и поручение мерзкое…

Я не подслушивал намеренно. Просто слух у меня достаточно хороший.

Он открыл багажник, взвалил мешок на плечо и взял лопату. Когда мужчина развернулся, я уже стоял у него за спиной.

Короткий точечный удар пришёлся в область шеи.

Его тело обмякло и рухнуло на землю. Лопата отлетела к колесу, а мешок соскользнул с плеча. Я подхватил его до падения и аккуратно опустил рядом.

Сам слуга застыл в крайне нелепой позе, раскинув руки и подвернув одну ногу.

Морской чёрт.

Другого подходящего названия у меня не нашлось.

Мешок оказался тяжелее, чем я рассчитывал. Верёвку затянули в несколько узлов и дополнительно закрепили металлической стяжкой. Один проход огненным скальпелем решил проблему.

Грубая ткань разошлась.

Внутри лежала Алина.

На девушке находилась белая смирительная рубашка с ремнями и множеством застёжек. Запястья покраснели от креплений, кожа приобрела болезненную бледность, а губы почти лишились цвета.

Упаковали её основательно.

Хотя куда она могла сбежать с остановившимся сердцем?

Любой лекарь подтвердит смерть. Приборы тоже покажут полное отсутствие жизненной активности. Не в обиду Платонову, но ему стоило внимательнее выбирать специалистов. Ни его лекари, ни он сам не заметили, что девушка умерла только для их методов диагностики.

Я разрезал ремни, снял смирительную рубашку и оставил на Алине тонкую футболку. Затем уложил её ровнее, положил ладонь на грудь и выпустил лекарское пламя.

Зелёные языки прошли по заранее подготовленным точкам. Слабые искры жизни зацепились за мою энергию, потянулись вдоль сердца и начали возвращаться в каналы.

Я ждал первого сокращения.

Ничего.

Усилил поток, проверил дыхательные пути и провёл пламенем вдоль шеи.

Снова никакой реакции.

Да быть такого не может.

Неужели задохнулась внутри мешка?

Раздражение вспыхнуло раньше тревоги. Я уже потянулся к её челюсти, когда Алина резко открыла глаза.

Грудь рванулась вверх. Девушка громко и протяжно вдохнула, закашлялась и согнулась, хватая воздух ртом.

— Ну нахрен такие путешествия! — она подняла на меня мутный взгляд, в котором быстро появилось возмущение. Затем заметила собственную одежду, ойкнула и прижала руки к груди. — Ты совсем обнаглел⁈

— Добро пожаловать обратно, — я убрал пламя и выпрямился. — Жалобы на поездку не принимаются. Водитель оказался действительно так себе.

— Очень смешно, — Алина скривилась и посмотрела на лежащего рядом мужчину. — Я официально отказываюсь. Больше никогда не стану изображать мёртвую.

— Не припомню, чтобы у тебя существовал большой выбор.

— Можно подумать, ты заранее перечислил все подробности, — она попыталась подняться, но сразу покачнулась и опёрлась ладонью о землю. — У меня всё тело затекло.

— Через несколько минут пройдёт.

Я прислушался к лесу.

Ветер двигал верхние ветви, где-то далеко стучал дятел. Других звуков не доносилось. Энергетических вспышек поблизости тоже не наблюдалось.

Пока всё спокойно.

— Одевайся, — я кивнул на открытый багажник. — Не забывай про наш уговор.

— Ага, я прекрасно всё помню, — Алина с раздражением поднялась на ноги. — Особенно ту часть, где должна доверить жизнь человеку, который запихнул меня в мешок.

— В мешок тебя положили люди Платонова.

— Но умерла я по твоему плану.

— Формально.

Она пробормотала что-то крайне нелестное и заглянула в багажник. Там лежала запасная форма Рода: тёмные штаны, куртка, рубашка и короткий плащ.

Алина быстро вытащила одежду.

Я отвернулся.

За спиной зашуршала ткань.

— Что ты будешь делать с водителем? — её голос постепенно становился собраннее.

— В каком смысле?

До слуха донёсся тихий металлический звук.

Клинок вышел из ножен.

Я сразу обернулся.

Алина стояла возле багажника, одной рукой удерживая на груди незастёгнутую рубашку, а второй сжимая нож. Лицо оставалось бледным, зато взгляд окончательно прояснился.

— Отвернись! — она резко дёрнула плечом. — Не собираюсь я тебя атаковать!

Я успел закрыть ей рот ладонью прежде, чем голос разошёлся по лесу.

Где-то справа треснула ветка.

Алина напряглась и перестала вырываться.

Я активировал алхимическое зрение, медленно проверил деревья и пространство между ними. Никаких чужих аур. Ни одного скопления энергии. Только мелкий зверёк быстро удалялся через кусты.

Убрал ладонь от её лица.

— Если очень хочется раскрыть наш маленький фокус в первые минуты, — я приблизился и понизил голос, — можешь сразу перерезать себе горло. Получится быстрее и без лишней погони.

Она зло сощурилась, но промолчала.

— Пока планируешь жить и не хочешь принести проблемы нам обоим, одевайся. Желательно тихо.

— Мог бы просто попросить, — Алина поджала губы и вернулась к одежде.

— Уже просил.

Она натянула рубашку, быстро застегнула пуговицы и затянула ремень.

— Не бойся, — девушка поправила рукава и бросила короткий взгляд на поместье, скрытое за деревьями. — Я не подарю Платонову возможность снова запереть меня в подвале.

Тон изменился.

В нём исчезло раздражение, уступив место холодной неприязни. Учитывая рассказы Алины и отношение собственных людей Георгия к подобным поручениям, богатого воображения не требовалось.

Когда она закончила, нож снова оказался в руке. Теперь девушка держала его увереннее.

— Так что? — Алина кивнула на мужчину. — Если не хочешь мараться, я сама закончу.

— Нет.

Я присел возле слуги и достал из сумки небольшой флакон с бесцветной жидкостью.

Открыл флакон, поднёс его к носу мужчины и позволил парам попасть в лёгкие. Затем приподнял голову, влил несколько капель в рот и заставил проглотить.

Слуга тихо застонал.

— Что это? — Алина убрала нож, однако продолжила наблюдать.

— Средство для затуманивания памяти. Последние часы превратятся в набор обрывков, а пустые промежутки разум заполнит сам.

— Он решит, что закопал меня?

— Именно.

— А если вернётся проверить?

— Не вернётся. К тому времени воспоминание станет для него достаточно неприятным, чтобы избегать этого места.

Я проверил Алину алхимическим зрением.

Энергетическая структура стабилизировалась. Сердце работало ровно, дыхание постепенно приходило в норму, внутренние повреждения не распространялись.

Правда, цена имелась.

— В людные места не лезь, — я поднялся и убрал пустой флакон. — По документам, слухам и мнению Платонова ты мертва. Придётся привыкнуть к новой реальности.

— Очень вдохновляюще.

— И ещё одно. Полноценно использовать энергию ты теперь не сможешь. Часть каналов заблокирована, доступ к старым техникам закрыт.

Алина поморщилась и сжала ладонь. Слабая вспышка энергии появилась возле пальцев и сразу рассеялась.

— То есть ты не только убил меня, но ещё и лишил силы.

— Временно.

— Насколько?

— Зависит от тебя.

Она посмотрела на меня с недоверием.

— Ага. Улыбаться, махать рукой и надеяться, что великий алхимик не выкинет меня в канаву, когда я перестану приносить пользу?

— Не совсем.

Я достал из сумки небольшую склянку с мутной зелёной жидкостью и протянул ей.

Алина взяла флакон двумя пальцами, подняла к свету и осторожно покачала.

— Что внутри?

— Весточка для человека, который поставил на тебя метку.

Её рука замерла.

— Ты уверен, что он ещё следит?

— Почти уверен.

— И что произойдёт после передачи?

— Ты исчезнешь. Уедешь настолько далеко, насколько сможешь. Не свяжешься со мной, не вернёшься к Платонову.

На лице Алины мелькнуло напряжение.

— А если не получится?

— Тогда импровизируй. Ты неплохо делала это раньше.

Она опустила флакон и несколько мгновений молчала.

— Не потрать шанс впустую, — я удержал её взгляд. — И не заставляй меня пожалеть о своём решении.

Алина ничего не добавила.

Убрала склянку во внутренний карман, развернулась и направилась к лесной тропе. Уже через несколько секунд тёмная форма скрылась между деревьями.

Я проводил её взглядом.

Возможно, больше мы не встретимся.

Для Алины такой исход окажется лучшим.

Слуга Платоновых тихо замычал и дёрнул рукой. Зелье начало менять воспоминания, переписывая последние часы в удобный сценарий. Через несколько минут мужчина очнётся, закончит копать пустую яму и уедет с уверенностью, что выполнил приказ.

Я положил смирительную рубашку обратно в мешок, утяжелил его камнями и оставил рядом.

— Что же за работа… Снова, — пробормотал я, поднимая сумку.

К голоду вплотную добавилась усталость.

Оставалось вернуться в город, добраться до лавки и нормально поесть.

Хотя с последним в последнее время постоянно возникали сложности.

* * *

До города я дошёл ближе к вечеру.

После леса шум улиц давил сильнее обычного. Мимо проходили рабочие, по дороге двигались машины, возле торговых рядов спорили покупатели. От ближайшей пекарни тянуло свежим хлебом, заставляя желудок напоминать о себе.

Я едва не свернул туда, но знакомая вывеска лавки уже появилась впереди.

Возле двери стояли двое охотников. Один рассматривал пустой пузырёк, второй что-то объяснял ему, активно двигая руками. У витрины задержалась пожилая женщина с маленькой девочкой.

Для места, которое недавно готовилось к закрытию, результат неплохой.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошёл.

Росс стоял за прилавком и разговаривал с высоким мужчиной в кожаной куртке. Перед посетителем находились два пузырька и небольшой пакет с сушёными травами.

— Первое средство принимаете вечером, — Борис прижал пальцем тёмную этикетку. — Второе только утром. Одновременно их не смешивать.

— В прошлой аптеке мне велели пить оба сразу.

— Тогда возвращайтесь туда, — Росс нахмурился и убрал пузырьки на несколько сантиметров. — Я не стану продавать состав человеку, который собирается нарушить инструкцию.

Мужчина недовольно сжал губы.

— Ладно. Буду принимать по отдельности.

— Прекрасное решение.

Росс передал ему покупку, забрал деньги и только потом заметил меня.

Его лицо сначала расслабилось, а затем резко потемнело.

— Максим.

— Рад, что узнал.

— Пять дней, — он обошёл прилавок и остановился напротив. — Ты исчез на пять дней. Телефон не отвечает. Никто не знает, где тебя искать.

— Немного задержался.

— Немного? — Борис всплеснул руками, едва не задев проходившего мимо покупателя. — Я уже начал думать, что от тебя остались только сапоги.

— Сапоги на месте.

— Очень рад за сапоги.

Покупатель возле полки обернулся на нас.

Росс тяжело вдохнул, вернулся за стойку и указал на оставшуюся очередь.

— Подожди. Сначала закончу.

Я отошёл к стене и осмотрел полки.

Зелий осталось немного. Слабые восстановительные почти закончились, очищающие составы занимали только половину ряда, а обезболивающих не наблюдалось совсем.

Зато на верхней полке появились новые пузырьки.

Жидкость в них отличалась по цвету и плотности. Один состав имел тёмно-янтарный оттенок, другой переливался светлым золотом. Ещё несколько склянок содержали прозрачную жидкость с мелкими зелёными частицами.

Я таких зелий не готовил.

Последняя женщина забрала средство для суставов и вышла. Росс перевернул табличку на двери, однако закрывать замок пока не стал.

— Теперь объясняй, — он упёрся ладонями в стойку. — Где тебя носило?

— Решал несколько вопросов.

— Удивительно подробный рассказ.

— Всё необходимое ты уже знаешь.

Росс недовольно прищурился, но продолжать не стал.

Правильно.

Чем меньше Борис узнает о Платонове, Алине и последних событиях, тем спокойнее ему окажется жить. Георгий относился к моей личной проблеме. Втягивать торговца в дела одного из влиятельнейших Родов смысла не имело.

Я снял сумку и положил её возле стены.

— Как продажи?

— Хорошо. Даже слишком, — Росс кивнул на опустевшие полки. — Остатков почти нет. Ещё два дня, и торговать станет нечем.

— Стекло закончилось?

— Уже нет.

Он открыл нижний шкаф и показал несколько ящиков с чистыми пузырьками. Стекло выглядело качественно. Ровные стенки, плотные пробки, никаких пузырей или трещин.

— Где взял?

— Мне предоставил его один старик, — Борис задумчиво потёр подбородок. — Фамилия Старин. Пришёл два дня назад с телегой, выгрузил ящики и сообщил, что платить не нужно.

— Просто подарил несколько сотен пузырьков?

— Я тоже удивился.

— Причину назвал?

— Только бросил: «Долг платежом красен». После этого сел в телегу и уехал, — Росс пожал плечами. — Чей долг, кому платеж и почему расплачиваться решили через меня, понятия не имею.

Фамилия мне ничего не говорила.

Возможно, старик связан с одним из людей, которым я помог. Или с человеком, который хотел незаметно поддержать лавку.

Слишком удобный подарок.

— Ты проверял стекло?

— На трещины и примеси. Ничего подозрительного не нашёл.

Я взял один пузырёк, активировал алхимическое зрение и медленно осмотрел стенки. Обычное стекло хорошего качества. Ни следящих рун, ни яда, ни скрытой энергии.

— Использовать можно.

Росс с облегчением кивнул.

— Хоть одна хорошая новость.

Я указал на верхнюю полку.

— Откуда новые зелья?

— Разве не ты оставил записи? — Борис посмотрел на меня с явным удивлением.

— Какие записи?

Он выдвинул ящик и достал несколько сложенных листов.

— Эти. Нашёл их среди твоих старых рецептов. Решил, что ты подготовил новые составы перед уходом.

Я развернул первую страницу.

Почерк оказался аккуратным, немного вытянутым, с короткими соединениями между буквами.

Не мой.

На листе находился рецепт слабого средства для стабилизации источника. Пропорции выглядели верно. Температура обработки тоже. Даже порядок добавления ингредиентов учитывал особенности моего лекарского пламени.

Перевернул страницу.

Состав против повреждений мелких каналов.

Третий рецепт предназначался для уменьшения боли после энергетического истощения.

Все формулы верны.

Более того, в нескольких местах неизвестный автор внёс правки, которые я сам добавил бы при первой варке.

— Ты сварил их по этим записям?

— Да, — Росс снова пожал плечами. — Первую партию делал осторожно. Проверил на простых реагентах, потом попробовал каплю восстановительного средства сам. Никаких проблем не заметил.

— Сколько продал?

— Около двадцати пузырьков. Жалоб пока нет.

Я посмотрел на верхнюю полку.

Составы действительно получились правильными. Борис не смог бы самостоятельно исправить ошибку в рецепте, если бы она там присутствовала. Значит, неизвестный автор хорошо понимал алхимию.

И знал, какими ингредиентами я располагаю.

— Что-то не так? — Росс внимательно следил за моим лицом.

— Почерк изменился.

— У меня после трёх ночей без сна тоже меняется.

— Возможно.

Не стоило тревожить его раньше времени.

Я аккуратно сложил записи и убрал во внутренний карман. Позже потребуется проверить бумагу, чернила и остаточную энергетику.

— Больше по ним не вари.

— Почему?

— Хочу изменить несколько пропорций.

Росс недовольно посмотрел на почти пустые полки, но спорить не стал.

— Тогда придётся заняться котлом уже сегодня.

— После еды.

— На кухне осталась похлёбка.

— Теперь хороших новостей две.

Он хмыкнул и достал из кассы журнал.

Мы проверили выручку, количество проданных пузырьков и оставшиеся заказы. Росс почти не ошибался. Он отдельно записывал возвращённую тару, выдавал небольшую скидку постоянным покупателям и уже договорился с двумя охотничьими группами о регулярных поставках.

Работа шла значительно лучше, чем я ожидал.

— Есть ещё одна странность, — Борис отложил журнал и достал толстую тетрадь. — Ты просил записывать жалобы людей, которым обычные средства не помогают.

— Показывай.

Первые страницы содержали привычные проблемы. Старые травмы, воспаления, слабость, последствия повреждённых каналов. Именно такая статистика позволяла понять, какие зелья окажутся наиболее востребованными.

Дальше записи изменились.

Металлический привкус.

Краткие провалы в памяти.

Холод внутри источника.

Чёрные прожилки под кожей.

Одинаковые сны.

Резкая реакция на лекарское пламя.

Я перелистнул ещё несколько страниц.

Симптомы повторялись.

— Сколько человек?

— Тридцать четыре, — Росс постучал пальцем по последней строке. — Сначала приходили по одному. За последние два дня появилось ещё девять.

— Когда заболел первый?

— Ещё до твоего появления в городе. Я тогда продавал только травы.

Значит, мои зелья ни при чём.

Я просмотрел даты внимательнее. Некоторые люди чувствовали странный холод несколько месяцев. Другие заметили первые симптомы недавно.

Процесс распространялся постепенно.

Или медленно выходил из-под контроля.

— Адреса записывал?

— Почти все.

— Дай карту.

Росс достал сложенный городской план. Я развернул его на прилавке и начал отмечать дома заболевших.

Сначала точки располагались хаотично. Северная часть, старый рынок, западные кварталы, улицы возле канала.

После десятой отметки появилась дуга.

Следующие адреса сформировали вторую линию.

Я использовал разные цвета, разделяя людей по симптомам. Чёрные прожилки легли вдоль внешнего круга. Провалы памяти заняли пересечения. Одинаковые сны связали удалённые районы.

Внутренние линии сходились возле лавки.

Точнее, под ней.

Росс стоял рядом и молча наблюдал.

— Это что-то означает? — он наклонился над картой.

— Пока не уверен.

Я ещё раз посмотрел на карту.

Цветные отметки тянулись через весь город, образуя несколько незавершённых линий. Отдельно они ничего не значили. Вместе складывались в слишком правильный рисунок, чтобы списать его на случайность.

Чёрные прожилки под кожей появлялись вдоль внешнего круга. Провалы памяти отмечали места пересечения потоков. Одинаковые сны соединяли удалённые кварталы, а люди с холодом внутри источника жили ближе всего к центральной части.

Все линии сходились под лавкой.

— И всё-таки что это? — Росс упёрся ладонями в прилавок и наклонился над картой. Между бровями пролегла глубокая складка. — Только не начинай снова с того, что пока не уверен.

— Алхимическая схема.

— Это я уже понял.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Борис медленно выпрямился и посмотрел на меня исподлобья.

— Потому что надеюсь услышать нечто более полезное. Например, зачем кому-то понадобилось рисовать символ размером с город при помощи больных людей.

— Возможны два варианта.

Я провёл пальцем вдоль внешней дуги, не касаясь булавок.

— Кто-то намеренно создаёт конструкцию, подбирая подходящих людей и заражая их в определённых местах. Либо процесс запустили давно, после чего он вышел из-под контроля и теперь продолжает развиваться самостоятельно.

— Какой вариант лучше?

— Ни один.

Росс тяжело выдохнул и перевёл взгляд на центральную отметку.

— И почему всё сходится именно здесь?

— Возможно, дело в здании. Первые заболевшие появились до моего приезда, а твоя семья владеет лавкой больше двадцати лет.

— Хочешь сообщить, что отец купил не магазин, а центр какой-то огромной алхимической дряни?

— Так, — я выставил руки, останавливая размышления Бориса. — Для начала хочу только осмотреть подвал.

— Разумеется, — Борис провёл ладонью по лицу. — Нормальные люди находят под лавками крыс, сырость и долги прежних владельцев. Мне обязательно должен достаться городской ритуал!

Я свернул карту и убрал булавки в коробку.

Связь с заражёнными землями возле дома Житковых выглядела всё вероятнее. Чёрная растительность, болезнь животных и одинаковые нарушения жизненной энергии могли оказаться частями одного процесса.

К Павлу следовало вернуться как можно быстрее.

Проверить жену, повторно осмотреть землю и взять образцы с тех участков, куда раньше не добрался. Если городская схема действительно связана с шактаром, заражение давно вышло за пределы одного хозяйства.

Я мысленно добавил поездку к ближайшим делам.

Сначала лавка.

— До осмотра подвала ничего не продавай людям из списка, — я положил тетради возле карты. — Особенно новые составы.

— Их почти не осталось.

— Тем лучше.

Росс нахмурился, но спорить не стал. Он собрал записи и перенёс их в нижний ящик, после чего направился к полкам.

— Тогда придётся варить новую партию обычных зелий. Покупатели уже дважды ругались из-за пустых рядов.

— Займёмся после еды.

— Похлёбку ты уже заслужил, — Борис взял пустой ящик и поставил возле прилавка. — Хотя после пяти дней молчания я рассматривал вариант скормить её соседской собаке.

— Собака оценила бы заботу.

— Она хотя бы приходит регулярно, — с обидой протянул мужчина.

Я подошёл к оставшимся ящикам со стеклом. Большую часть пузырьков Росс уже перенёс на полки, однако два деревянных короба ещё стояли возле стены.

Стекло действительно выглядело чистым.

Никаких энергетических меток, примесей или скрытых рун. Старин либо искренне помогал, либо умел скрывать следы значительно лучше большинства известных мне мастеров.

Я поднял верхний ящик и переставил его ближе к столу.

Вес оказался странным.

Внутри оставалось всего несколько пустых склянок, но короб оттягивал руки сильнее положенного. Я убрал пузырьки и постучал по дну.

Глухой звук.

Между внешней доской и внутренней частью находилось пустое пространство.

— Борис.

— Что ещё? — Росс остановился возле лестницы, удерживая в руках стопку пустых коробок.

— Старин сам разгружал стекло?

— Первые два ящика. Остальные занесли его люди.

— Ты всё осматривал?

— Стекло проверил. Доски грызть не собирался.

Я поддел внутреннюю планку огненным скальпелем. Тонкое дерево легко отошло, открывая узкую полость.

Внутри лежал сложенный вчетверо лист.

Росс поставил коробки на пол и вернулся к прилавку.

— Что там?

— Сейчас узнаем.

На бумаге отсутствовали печати и защитные символы. Обычный плотный лист, исписанный чёрными чернилами. Почерк оказался тем же, что и в неизвестных рецептах.

Я развернул письмо.

Мастеру, работающему с Борисом Россом.

Стекло чистое. Алхимик не должен понять, кто именно помог вам, но и не отблагодарить вас я не мог. Всё же долг платежом красен.

Я предупреждал вас ранее и повторю: они не оставят вас в покое. К вам прибудут трое. На их одежде окажутся серебряные пуговицы без гербов. Они назовутся представителями лекарских Родов. Не верьте. К Лекарям эти люди не относятся.

Ничего им не продавайте. Никаких бумаг не подписывайте.

Они уже привыкли закрывать лавки и убирать конкурентов с рынка.

Старин.

Я перечитал письмо ещё раз.

Сохранять бумагу не стоило. Я выпустил тонкий язык пламени и дождался, пока последние строки свернутся чёрным пеплом.

В тот же миг в дверь постучали.

Три ровных удара, короткая пауза и ещё один удар.

За матовым стеклом стояли три тёмные фигуры.

На груди человека впереди тускло блеснули серебряные пуговицы.