Я увидел, что девушка почти не реагирует ни на движения, ни на шум. Прикручена к стулу ремнями, голова безвольно опущена.

Лишь когда дверь за нашими спинами хлопнула, она едва дёрнулась, будто вынырнула из короткого беспокойного сна. Но глаза… Пустые. Затуманенные. Живого в них было мало.

— Так вот какими методами пользуются в Роду Платонова? — медленно произнёс я, хмуро глядя на Виталия. — Вы вообще понимаете, чем это могло для неё обернуться?

На мои слова он только криво усмехнулся. То ли не сдержал эмоций, то ли просто не посчитал нужным их прятать.

Не для этого я вытаскивал её с того света, чтобы в итоге получить вот это.

— Для чего нужно было прибегать к таким методам? — спросил я уже прямо. — Если для вас это всего лишь шутка, боюсь, моя помощь в этом вопросе излишня.

Виталий, будто и не услышав последней фразы, прошёл дальше, к основному столу у стены. Открыл одну из створок шкафа и достал небольшой прибор.

— Это действие было обусловлено исключительно соображениями безопасности и практичности, — отчеканил он, одновременно проверяя заряд в устройстве. Говорил медленно, доходчиво, будто объяснял банальные, понятные каждому человеку вещи.

— То есть накачать девушку чем-то ещё, после того как я буквально вытащил её с того света, — это всего лишь «соображение удобства»? — хмыкнул я, подходя ближе.

Провёл рукой с пламенем в области внутренней яремной вены, погружаясь во внутреннюю картину её тела.

Плохо.

Состояние сосудов — на пределе. Сердце работает, но рвано, с перебоями. Нервная система уже выжата как тряпка. Ещё одна попытка «успокоить» её с помощью препаратов — и она просто не переживёт.

После того как я выведу её из этого состояния, у меня будет максимум десять минут. Не больше. За это время нужно успеть решить — ради чего я вообще лезу в эту грязь, связанную с Родом Платонова.

То, что я хочу выяснить лично для себя, мне уже давно известно. Но вот что скажет Алина… Не хотелось бы случайно узнать, что я помогаю убийце. Ведь просто так на Главу Клана с целью убить не лезут.

Единственное, что хоть немного радовало, — мозг. Его состояние, если сравнивать с тем, что было в последний раз, когда я её видел, практически не ухудшилось.

Повреждения есть, но критического провала нет. Значит, шанс на внятный разговор всё ещё существует.

Вопрос в том, какую именно информацию удастся из неё вытащить — и успею ли я это сделать раньше, чем её тело сдастся.

— Её мышцы сильно ослаблены, — негромко констатировал я, следя за тем, как едва заметно дрожат сухожилия.

— Господин сам лично проследил, чтобы лекари сделали всё в наилучшем виде, — с какой-то глухой гордостью сообщил Виталий, поднося к её шее шприц. — Как только предательница пришла в себя, она сразу попыталась откусить себе язык и покончить с собой.

Он ввёл иглу в кожу, нажал на поршень.

— Но сейчас, — продолжил он, отходя от девушки на пару шагов, — она сможет лишь отвечать на ваши вопросы. Не более.

Девушка чуть поморщилась, когда препарат вошёл в кровь, но это было скорее механическим откликом, чем настоящей болью. Нервная система почти не реагировала.

— Не думаю, что у вас получится добиться от неё хоть какой-то информации, — Виталий хмыкнул. — Она не сказала ни слова, хотя мы… — он на секунду усмехнулся, — … очень старались.

Я уже не слушал.

— Выйди, — спокойно сказал я, не отрывая взгляда от Алины.

Провёл огнём по её груди, выравнивая дыхание, подталкивая сердце к более стабильному ритму. Когда дверь за спиной щёлкнула, выпуская Виталия наружу, я впустил внутрь её тела небольшой импульс, аккуратно прошив тонкий энергоканал.

Это должно было лишь чуть взбодрить её, привести в чувство. Но результат превзошёл ожидания — и не в лучшую сторону.

Внутренняя картина обвалилась почти мгновенно: то, что держалось на хрупком равновесии, резко просело. Она держалась на одних остатках воли.

Я поставил стакан, наполнил его водой из кувшина, вернулся и встал прямо напротив неё, давая себе несколько секунд, чтобы подстроиться под её дыхание.

Она дёрнулась, моргнула, взгляд сфокусировался.

— Решил добить меня?.. — прохрипела она, глядя на меня так, будто я действительно пришёл её убивать. — Давай…

Губы у неё были синюшные, уголки потрескались. Казалось, она до конца не понимала, кто именно стоит перед ней — и стоит ли кто-то вообще.

— Я не собираюсь тебя убивать, — пожал я плечами. — Ты уже и сама сделала всё возможное, чтобы приблизить свой конец.

— Возможно… — глухо простонала Алина, отворачиваясь. Взгляд скользнул к двери — туда, где за ней по-прежнему стоял Виталий.

Я вздохнул и медленно провёл рукой перед её глазами, заставляя её посмотреть на меня.

— Если будешь вести себя тихо, — сказал я ровно, — я смогу тебе помочь.

Ни одной лишней эмоции. Будничный тон. Будто мы обсуждаем завтрашний распорядок дня.

— Но ты должна честно, без увиливаний, ответить на все мои вопросы.

— А иначе что?.. — она повернула ко мне голову. Голос шероховатый, сорванный.

Ответ ей был и не нужен. Она прекрасно знала, какое наказание ждёт предателей Рода. Для неё это был практически билет в один конец.

Но здесь у неё ещё оставался крошечный шанс — если то, что она скажет, окажется мне полезно.

— Не волнуйся, — спокойно сказал я.

Свободной рукой подтащил к себе стул, развернул и сел напротив.

— Суть этого разговора никто не узнает. Тем более — члены Рода Платонова.

— Что-то слабо верится, — протянула она, криво усмехнувшись. Лицо едва шевельнулось. Видимо, действие прошлых препаратов сходило на нет, но сил ещё не прибавилось.

— У тебя есть причины мне не доверять, — без спора согласился я и поднёс стакан к её губам. — Но так же, как и причины не доверять, у тебя сейчас нет другого выхода.

Дал ей сделать пару глотков. Она закашлялась, но всё-таки проглотила воду.

— Я могу облегчить твоё состояние, — продолжил я. — Но ты должна ответить на несколько вопросов.

— Думаешь… — она снова закашлялась, на губах выступила розовая пена. — Думаешь, мне вообще есть смысл держаться за такую жизнь?

Она усмехнулась, и улыбка вышла кровавой.

— Ты просто не знаешь, с каким дьяволом связался, — прошептала она. — Платонов далеко не такой безобидный, как тебе кажется. Он намного… намного хуже всех тех демонов, что могут рождаться в гнёздах.

Я молчал, слушая. Да, ей было больно, каждый вдох давался с трудом, но она упрямо договаривала каждую фразу до конца.

— Но что тебе мои слова, — снова усмехнулась Алина, уставившись в потолок. — Очередная жертва. Очередной человек, которому нет дела до других.

— Ты можешь думать обо мне всё, что захочешь, — сказал я спокойно. — Но то, как сложится твоя жизнь дальше, всё равно упрётся в твой выбор.

— В мой выбор?.. — она хрипло усмехнулась, в глазах мелькнула злая искра. — А был ли это мой выбор, когда Платонов забрал мою сестру⁈ Когда его Род пришёл в мой дом и начал сладостно стелить свои речи⁈

Я не стал перебивать, а лишь слушал.

— Сначала… — она выдохнула, собираясь с силами, — сначала просто начали приезжать машины. Чёрные, красивые. Люди в форме рода. Улыбались, обещали деньги, работу. «Поможем с долгами, поможем с лекарствами…» Только подпиши бумагу и поедешь «служить дому».

Губы дрогнули.

— Сначала забрали соседскую девчонку. Потом ещё одну. Потом пришли за сестрой. Сказали, что у неё «подходящие показатели», что она сможет «подняться выше, чем все мы». А я… я же тогда верила, что хуже уже не будет.

Она усмехнулась безрадостно.

— Вот только никто из тех, кого забрали, так и не вернулся. Машины приезжали, уезжали — и всё. Тишина.

Я молчал.

Алина чуть приоткрыла глаза пошире, смотрела мимо меня, будто туда, в прошлое.

— Я понимала, что могу не вернуться так же, как и она, — продолжила она тише. — А на все вопросы к слугам Рода ответ был всего лишь один — её перевели туда, где нет связи. Якобы она сама решила не писать, во что я ни секунды не верила.

Она сглотнула.

— Мне пришлось пойти на службу к алхимику. Не потому, что хотелось «силы» или там… богатства. Сделка до боли примитивная: я ему — данные, сведения, маршруты, привычки людей Платонова. А он мне — шанс не умереть в этом поместье, если что-то пойдёт не так.

Алина криво усмехнулась:

— По крайней мере, так он это продавал. У меня не было выбора.

Я чуть наклонил голову.

— Так что в итоге случилось с твоей сестрой? — спросил я. — Ты её нашла?

На этот вопрос она сначала ничего не сказала. Взгляд ушёл в сторону, куда-то к стене.

Тишина повисла тяжёлой паузой.

— Нашла, — наконец еле слышно произнесла она. — Однажды… пробралась ночью в одну из лабораторий Платонова. Думала, что если повезёт, то хотя бы… — она сглотнула, — хотя бы узнаю ту правду, за которой проделала весь этот путь. Дойти до слуг основного Рода было не так просто.

Пальцы под ремнями дрогнули.

— Вот только это уже была не она, — хрипло продолжила Алина. — Лежала на столе. Живая. Дыхание было, сердце билось. Но глаза…

Её голос на мгновение сорвался.

— Остекленевший взгляд. Полная беспомощность. Ни мысли, ни движения. Просто живая кукла. Без сознания.

Она судорожно вдохнула.

— Я стояла в метре. Звала по имени, трясла за плечо… А она даже не поняла, что кто-то рядом. Не узнала меня.

Я сжал ладонь в кулак так, что костяшки побелели.

«Носитель», «расходник», «сырьё» — знакомые слова сами всплыли в голове.

Мог ли Платонов проделать это всё, чтобы… Нет, рано ещё делать какие-то выводы. Всё, что говорит Алина, если судить по уровню её стресса, — правда. Однако неизвестно, чему её научил алхимик и какие данные она имеет.

Может, девушка специально обучалась врать без лишней мысли, так чтобы брать за душу, но на выдумку это мало похоже.

Алина замолчала. В уголках глаз блеснула влага, но слёзы так и не скатились.

— Для чего Платонову заниматься подобной грязью? — спросил я, внимательно следя за течением энергии в теле девушки. Энергоканалы выжжены, но некоторые участки всё ещё функционируют.

— Думаешь, я вру?.. — произнесла она с некой грустной улыбкой на устах. — Правильно, с чего бы тебе доверять незнакомому человеку… Но и… что отец не сделает ради жизни единственной дочери, да? — тихо усмехнулась она, будто самой себе. — То, что случилось с моей сестрой, неизбежно произойдёт и с Еленой Платоновой.

Я замер. Не от её слов, а от того, как это прозвучало.

Если взять слова Алины за правду, то получается, Платонов пытался найти лекарство, заражая девушек болезнью дочери… Что с его ресурсами вполне возможно.

Испытательный полигон. Поступился моралью ради жизни дочери — и даже это не помогло? Если это подтвердится… хочу ли я после этих слов сотрудничать с ним?

Нет, Елене точно надо помочь. Об этом даже думать не нужно. Она хорошо ко мне относилась, да и дела вести с ней можно, в том случае, если девушка не знает о том, что делал её отец.

Сомнительно, что он стал бы посвящать собственную дочь в такие тонкости цены лечения болезни.

Я задумался и только сейчас заметил на запястье Алины тонкую, припаянную к коже метку — клеймо. Сложный, ломаный рисунок, уводящий линии куда-то под кожу. Не родовой знак, не тюремная метка.

Алхимический.

Он контролирует девушку? Отслеживает её передвижения?

— За что отвечает эта метка? — ровно спросил я, кивком указывая на запястье.

Алина чуть опустила голову, посмотрела туда, где кожа была чуть темнее, словно обожжённая.

— Это… — она хрипло усмехнулась. — Просто знак и ничего больше.

Ложь, однако лишь наполовину. Но мне и не нужно было уточнение.

Я уже видел подобную схему. Договор, страховка, якорь влияния. Вот только девушка, судя по всему, и сама не знала, что поставила на кон, когда договаривалась с алхимиком.

Или ей было всё равно. В любом случае даже такая ниточка может послужить моей цели.

— Лично ты считаешь, что служишь алхимику? — спросил я прямо.

Она несколько ударов сердца молчала, затем, выдохнув, едва заметно кивнула.

Этого было достаточно.

Алхимик. Платонов, конечно же, с ним знаком. Насколько я знаю, они какое-то время торговали, да и сам алхимик наверняка имеет какого-то влиятельного покровителя в этих землях.

А иначе род его деятельности был бы слишком опасным и неприбыльным.

Я наклонился ближе, практически коснувшись губами её уха, чтобы Виталий за дверью не услышал ни слова, положил руку на метку алхимика.

— У меня будет к тебе одна небольшая просьба, Алина, — прошептал я. — Последняя.

* * *

Георгий Платонов ненавидел возвращаться в поместье, когда там было слишком тихо.

Сегодня было именно так.

Коридоры встретили его глухой тишиной. Слуги, завидев господина, быстро расходились, делая вид, что срочно куда-то спешат. Воздух был тяжёлым — не только от того, что произошло в поместье, но и читалась тяжесть разговора с женой главы Клана.

Георгий прошёл по знакомому маршруту, не глядя по сторонам, и остановился у двери, думая над словами Евы.

Комната дочери была полутёмной. Плотные шторы пропускали совсем немного света — лишь тонкие полоски ложились на пол и кровать.

Она спала под одеялом, выбившаяся из-под подушки прядь волос, чуть сморщенный нос. Дышала ровно, спокойно, без хрипа.

Он тихо подошёл к кровати, какое-то время просто смотрел на неё, а затем, словно вспомнив что-то, сунул руку во внутренний карман.

Устройство работало очень просто: считывало энергетический контур болезни и при нахождении причины заражения отмечало это сигналом. Таким образом помогая найти причину заражения.

Очень простое устройство — оттого мужчине и не верилось в слова Евы Лазаревой…

Намёк на мальчишку… Прямо она это сказать не могла, но косвенно… Договор с Максимом работал, и, кажется, теперь игра принимает совсем другой оборот.

Пальцы нащупали холодный, знакомый корпус. Устройство, вытянутое, размером с ладонь, легло в руку, как влитое. На корпусе коротко вспыхнули линии — прибор узнал владельца.

Сомнение шевельнулось в груди.

Слова Евы крутились в голове: «Поднесите его к Елене». «Слепок энергии». «Проверишь истинность моих слов на деле».

Он почти уже убрал прибор назад, но остановился.

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. А позволить себе роскошь верить на слово он давно не мог.

Платонов наклонился и аккуратно поднёс устройство к дочери. Установил торец жезла в нескольких сантиметрах от её груди.

Прибор тихо щёлкнул, в корпусе поймался некий невидимый резонанс. Стеклянная вставка вспыхнула мягким светом, побежали тонкие линии, собираясь в сложный узор: слепок её энергетической структуры.

Отравленной, изуродованной, такой, какой бывает у безнадёжно больных.

Несколько секунд — и всё. Свет погас, внутри застыл зафиксированный отпечаток.

Он убрал жезл, спрятал его обратно за пазуху. Лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз что-то потемнело.

Дверь за его спиной тихо скрипнула.

— Господин, — раздался голос Виталия.

Георгий почти незаметно дёрнул рукой, прижимая устройство плотнее к себе, под полой плаща. Повернулся, будто ничего не случилось.

— Что?

— Наш гость, — Виталий сделал лёгкий поклон, — проявил желание побеседовать с предательницей.

— Понятно, — сухо сказал он.

Снова нащупал жезл через ткань, на ходу отщёлкнул предохранитель. Тихий щелчок утонул в шорохе его шагов.

Он шёл быстро, не раздумывая. В груди нарастало неприятное чувство — смесь раздражения, тревоги и того самого, давнего страха потерять контроль над ситуацией.

До блока камер он добрался за считаные минуты. Каменный коридор, решётки, запах сырости и лекарств.

Он уже протянул руку к кольцу на двери, ведущей в одиночную, когда та сама дёрнулась и отворилась изнутри.

На пороге стоял Максим.

Тот выглядел как обычно — никаких явных следов усталости или потрясения. Лицо спокойное, почти каменное. В глазах не усталость, а некое раздражение.

— Ну? — спросил Платонов, не выдержав паузы. — И что же она рассказала?

Максим чуть склонил голову набок, будто прикидывая, насколько подробно стоит отвечать.

— Особо ничего удивительного, — произнёс он наконец. Пожал плечами. — И уж точно — ничего такого, чего бы вы сами не могли предположить.

Георгий незаметно нажал на спуск предохранителя, активируя жезл. Прибор поймал резонанс, едва уловимо завибрировал, фиксируя энергию. В таком режиме, если слова Евы Лазаревой действительно правда, прибор поймает колебания в пределах пяти метров.

— Здесь действительно замешан алхимик, — спокойно продолжил Максим, будто ничего не заметив. — И теперь я даже знаю, какие цели он преследовал.

— Есть о чём беспокоиться? — вроде бы небрежно спросил Платонов, наблюдая за ним.

— Не думаю, что вас это сейчас волнует, — отозвался Максим с лёгким хмыканьем. — Девушка хотела свести счёты лично с вами. За что именно — выяснить до конца не удалось.

— Что произошло? — в голосе Георгия прозвучал неподдельный вопрос.

— Сердце не выдержало, — Максим пожал плечами. — Хотя, если честно, меня больше удивляет, что она вообще смогла ответить на некоторые вопросы после того, что вы с ней сделали.

Он чуть кивнул, собираясь уходить, и повернулся к выходу.

— Я могу доставить тебя до твоего жилища, — автоматически предложил Платонов. — Дам машину, людей и…

— Не стоит, — Максим отмахнулся, даже не посмотрев на него. — Лучше позаботьтесь о трупе. Закопайте где-нибудь в лесу, подальше от поселений.

Он обернулся ненадолго, взгляд скользнул по Георгию, задержался на долю секунды — и всё.

— Неизвестно, чем это всё обернётся, когда тело начнёт разлагаться, — ровно добавил он. — А вновь маяться с проклятиями и ядами, ползущими по земле, мне не хотелось бы.

— Понятно, — Платонов потёр переносицу, выдохнул и коротко кивнул: — Благодарю за помощь, Максим.

Тот ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл по коридору, растворяясь в полумраке.

Георгий постоял ещё секунду, затем толкнул дверь камеры и вошёл.

Тело девушки сидело всё на том же стуле. Ремни не успели снять. Голова чуть запрокинута, остекленевший взгляд уставился в потолок. В глазах застыла та самая ненависть, в которой смешались страх, отчаяние и обида.

Георгий горько усмехнулся.

— А ведь я не хотел этого, — тихо произнёс он, подойдя ближе.

Он достал из-за пазухи жезл-устройство и бросил беглый взгляд на стеклянную вставку.

На ней светился чёткий, устойчивый узор. Положительный результат. Резонанс совпал. Там, где должен был быть отпечаток внешнего влияния, сияло другое: знакомая, но искажённая энергетика.

Максим.

В лёгких стало чуть тесно.

— Значит, так, — выдохнул Платонов, опуская взгляд на мёртвое лицо. — Значит, это ты — причина всех моих бед.

Он сжал жезл сильнее.

— Что ж, — едва слышно добавил он. — Похоже, мне всё-таки придётся нарушить своё слово.