До нужного склада мы добрались меньше чем за двадцать минут.

Старые промышленные корпуса тянулись вдоль заброшенной железнодорожной ветки. Большая часть окон зияла чёрными провалами, а неожиданно появившийся снег возле зданий перемешался с угольной пылью и мелкой металлической стружкой.

Склад стоял на отшибе.

Кирпичные стены потемнели от времени, окна закрывали ржавые листы, а над воротами висела выцветшая табличка несуществующей транспортной компании. Ни машин, ни охраны, ни следов открытого огня.

Только из-под крыши поднималась тонкая струя серого дыма.

Слишком спокойно для места, где несколько минут назад что-то взорвалось.

Машины остановились в нескольких десятках шагов от ворот. Бойцы Аверсов вышли первыми и распределились вдоль здания. Вторая группа перекрыла дорогу и запасной выезд.

Я активировал алхимическое зрение.

Привычные цвета поблекли, уступая место энергетическим потокам.

По стенам проступили остатки защитных знаков. Кто-то торопливо стёр большую часть плетений, но энергия ещё сохранялась внутри кирпича. Возле грузовых ворот тянулись свежие следы колёс, прикрытые снегом, а из-под земли поднимался едва заметный чёрный туман.

— Верхний этаж пуст. Живых источников не обнаружено, — один из людей Аверса опустил поисковый артефакт и провёл большим пальцем по потускневшему кристаллу, словно не доверял показаниям.

— Потому что основное помещение находится под землёй, — я подошёл к боковой стене и прижал ладонь к холодной кладке.

Под пальцами отозвалась слабая вибрация.

За кирпичом работала печать, заставлявшая восприятие скользить мимо скрытого входа. Ничего выдающегося, но против обычных стражников подобной защиты хватило бы.

— Здесь дверь, — я отступил в сторону и указал на участок стены.

Один из бойцов ударил ладонью по кладке. Земная энергия прошла сквозь кирпичи, и несколько рядов вылетели внутрь, открывая узкую металлическую створку.

За ней вниз уходила лестница.

— Двое остаются у входа, остальные следуют за мной. Никого не преследовать в одиночку, — Ярослав вынул короткий клинок и проверил большим пальцем его кромку. Взгляд мужчины скользнул по тёмному спуску и на мгновение задержался на чёрной дымке, поднимавшейся из глубины.

Я присел возле двери и провёл пальцами по свежим царапинам возле замка.

— Грачёв уже внутри.

— Тогда держитесь за моей спиной, — Ярослав встал между мной и лестницей, недвусмысленно перекрывая проход.

Я посмотрел сначала на его плечо, затем на клинок.

— Вы серьёзно?

— Виктор Андреевич приказал доставить вас обратно живым, — он не обернулся, но чуть шире расставил ноги, готовясь к спуску.

— Тогда постарайтесь не отставать, — я обошёл его и первым шагнул на лестницу.

За спиной послышался тихий раздражённый выдох.

С каждым пролётом воздух становился тяжелее. Запах металла и горелых трав смешивался со сладковатой вонью разложения. Где-то в глубине работали насосы, а под каменными ступенями проходила едва ощутимая дрожь.

Лестница вывела в длинный коридор со стеклянными перегородками. За ними виднелись лабораторные столы, пустые стойки и ящики с флаконами.

Помещение покинули недавно.

Один из нагревательных артефактов ещё сохранял тепло. В открытом шкафу лежали обрывки упаковочной ткани, на полу тянулись следы от тяжёлых ящиков. Кто-то торопился вывезти оборудование и документы, но не успел завершить работу.

— Чисто, — сообщил боец справа, выглянув из ближайшей комнаты. Он не опустил оружие и продолжал всматриваться в углы.

Из глубины донёсся металлический стук.

Потом ещё один.

Я остановился возле закрытой клетки, стоявшей за стеклом. На внутренней стороне дверцы темнели свежие царапины.

Внутри что-то дышало.

Медленно, тяжело. Совсем не похоже на простого зверя.

— Не открывать, — Ярослав проследил за моим взглядом и придвинулся ближе. — Сначала проверим основные помещения. К этому вернёмся с подготовленной группой.

Я не успел ответить.

Каменный пол вздрогнул.

Из стены с грохотом вырвалась серая плита, разделив коридор пополам. Ярослав и большая часть отряда остались по другую сторону. Двух бойцов ударной волной отбросило назад, а меня швырнуло к стеклянной перегородке.

Стекло треснуло под спиной.

Я удержался на ногах и резко развернулся.

Из бокового прохода вышел Грачёв.

Трость старшего инспектора мерцала тусклым бурым светом. Камень под его ногами медленно приподнимался, обтекая сапоги и формируя плотную защиту. Давление источника заполнило коридор, заставив воздух задрожать.

Силу он скрывал значительно лучше, чем я предполагал.

Передо мной стоял не старый чиновник, привыкший размахивать служебным знаком. Грачёв уверенно перешагнул третий ранг и десятилетиями совершенствовал магию камня.

— Я надеялся решить всё без лишнего шума, — он остановился в нескольких шагах и с досадой осмотрел разбитое стекло. — Но вы оказались удивительно настойчивым юношей.

В его голосе не чувствовалось ненависти. Только усталое раздражение человека, которому пришлось лично исправлять чужую недоработку.

— Сбежали из-под охраны, чтобы похвалить мою настойчивость? — я стряхнул с плеча стеклянную крошку и неторопливо сместился ближе к перевёрнутому столу.

Грачёв проследил за движением, однако мешать не стал.

— Чтобы исправить ошибку, — он повернул трость в ладони, примеряясь к её весу.

За каменной перегородкой загрохотали удары. Люди Ярослава пытались пробиться, но плита только уплотнялась, втягивая энергию из стен и пола.

Грачёв чуть приподнял трость.

По потолку прошёл слабый импульс.

Красные линии вспыхнули в глубине лаборатории и сразу погасли.

Он запустил процесс уничтожения доказательств.

— Значит, всё-таки вы, — я провёл ладонью по краю стола и убедился, что тот достаточно тяжёлый. — Бутылки, показания, склад. Тридцать лет безупречной службы, а под конец столько мелких недочётов.

Уголок рта Грачёва приподнялся.

— Недочётов? — он тихо хмыкнул и двинулся вдоль коридора, не сводя с меня взгляда. — Вы слишком высокого мнения о собственной значимости. Всё это не предназначалось лично для вас.

— Успокоили, — я позволил себе короткую усмешку. — Всегда приятно узнать, что тебя собираются похоронить исключительно по рабочей необходимости.

— Лавку требовалось закрыть. Росс должен был снова оказаться виновным, а вы — исчезнуть вместе с ним, — Грачёв лениво провёл пальцами по набалдашнику трости. — Обычная работа. Ничего, что заслуживало бы стольких вопросов.

Он говорил слишком свободно.

Не потому, что хотел похвастаться. Просто не верил, что я выйду отсюда живым.

— Для человека, приехавшего меня убивать, вы слишком часто подчёркиваете отсутствие личных мотивов.

— Я не собирался вас убивать, — Грачёв остановился и чуть наклонил голову, рассматривая меня с холодным любопытством. — До тех пор, пока вы не начали вмешиваться в дела, которых не понимаете.

— Кто приказал закрыть лавку? — я подвинулся ещё на полшага, оставляя между нами разбитую мебель.

Его пальцы замерли на трости.

— Вы всё ещё думаете, что вправе задавать вопросы?

— Пока вы продолжаете отвечать, — я развёл руками. — Было бы невежливо не поддержать разговор.

С лица Грачёва исчезло последнее подобие улыбки.

Он ударил тростью о пол.

Камень под ногами взорвался.

Я рванул в сторону. Из пола вырвался ряд острых шипов, прошивших стеклянную перегородку и лабораторный стол. Осколки брызнули во все стороны.

Один задел щёку.

Я перекатился и выпустил лекарское пламя.

Зелёная волна ударила Грачёва в грудь, но каменная броня поглотила большую часть силы. Огонь растёкся по серой поверхности, проникая в мелкие трещины.

Инспектор отступил на полшага и быстро посмотрел вниз.

Не от боли.

От неожиданности.

— Лекарское пламя не предназначено для боя, — он провёл ладонью по нагрудной пластине, сбивая зелёные искры. В его голосе впервые появился неподдельный интерес.

— Люди тоже не предназначены для отравления, — я усилил давление, заставляя огонь глубже проникать в трещины. — Вас это не остановило.

Пламя нащупало энергетические линии, связывавшие броню с источником. Разрушить защиту целиком я не мог, но достаточно повредить один узел, чтобы часть камня потеряла устойчивость.

Грачёв понял замысел.

Его взгляд метнулся к стене.

Кирпичи вылетели из кладки и закрутились в воздухе, превращаясь в плотный поток. Я прикрыл лицо, направляя пламя навстречу.

Первые камни раскалились и рассыпались.

Остальные ударили в грудь и плечо.

Меня протащило по полу. Спина врезалась в металлический стеллаж, сверху посыпались пустые флаконы. Воздух вышибло из лёгких.

Источник болезненно дёрнулся.

Первый ранг давно перестал справляться с нагрузкой. После лечения волков, Екатерины, пострадавших и постоянного использования алхимического зрения каналы едва успевали восстанавливаться.

Грачёв это почувствовал.

Он расслабил плечи и неторопливо направился ко мне, снова превращаясь в пожилого чиновника, уверенного, что спешить ему некуда.

— Вы талантливы, — он переступил через обломок стола и опёрся на трость. — Возможно, через несколько лет даже начали бы представлять угрозу.

Я вытер тыльной стороной ладони кровь с подбородка.

— Никогда не понимал людей, которые произносят подобное до окончания боя.

— Опыт позволяет заранее видеть результат, — Грачёв развёл свободную руку, показывая разгромленный коридор.

— Значит, сегодня у вас появится шанс пересмотреть некоторые привычки.

Я схватил с пола осколок флакона и швырнул его в трубу под потолком.

Стекло разбилось.

Из повреждённого соединения хлынула вода.

Грачёв нахмурился, но продолжил движение.

Я выпустил пламя в металлическую трубу.

Сталь раскалилась, вода превратилась в пар и рванула наружу густым облаком. Коридор затянуло белой завесой.

Грачёв ударил тростью.

Каменная волна прошла по полу, но теперь я видел её через алхимическое зрение. Сместился в последний момент, позволив плите пронестись рядом, и сократил расстояние.

Ладонь легла на каменную броню.

Лекарское пламя вспыхнуло внутри защитного узла.

Камень на груди Грачёва треснул.

Он резко втянул воздух и впервые отшатнулся по-настоящему.

Я ударил второй раз, целясь в открывшийся участок, но инспектор перехватил запястье. Пальцы сжались с неожиданной силой, а по руке прошла чужая земная энергия.

Кости затрещали.

— Нашёл, — короткая улыбка скользнула по лицу Грачёва. Он сильнее сдавил руку, наблюдая, как гаснет пламя на моих пальцах. — Ваш источник действительно слаб.

— Зато слух хороший, — я ударил коленом ему в живот. — Вы слишком любите объяснять очевидное.

Каменная броня поглотила удар.

Трость врезалась мне под рёбра.

Боль прошила всё тело. Меня отбросило к стене, во рту появился привкус крови.

Грачёв не дал передышки.

С потолка сорвались металлические балки. Камень обволок их, превращая в тяжёлые копья. Три устремились ко мне одновременно.

Первое я отвёл пламенем.

Второе прошло возле головы.

Третье пробило рукав и прижало руку к стене.

Я дёрнулся, но металлический стержень глубже вошёл в кирпич.

Грачёв медленно приближался. Теперь он больше не улыбался. Взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным, а движения — экономными.

— Вы слишком много увидели, — он остановился на расстоянии удара и поднял трость. — Филиппов переживёт потерю одного склада. А вот появление изгнанника Лазарева с подобными знаниями заинтересует людей, которых лучше не тревожить.

Я перестал тянуть руку и посмотрел ему в лицо.

— Значит, вы знаете, кто я.

— Знаю достаточно, — Грачёв чуть прищурился, заметив моё спокойствие.

— И всё равно решили убить?

— Именно поэтому, — он перехватил трость обеими руками.

Пол под ногами поднялся.

Я выдернул руку, оставив на металле кровь, и оттолкнулся от стены. Каменная глыба ударила снизу, подбрасывая меня к потолку.

Перед глазами вспыхнуло.

Я рухнул на стол, проломил столешницу и скатился на пол.

Источник едва держался.

Зелёное пламя на пальцах дрогнуло и погасло.

Грачёв остановился в нескольких шагах. Его грудь тяжело поднималась, но взгляд сохранял прежнюю холодную уверенность.

— Закончили? — он приподнял трость и брезгливо осмотрел меня сверху вниз.

Я потянулся к сумке.

Камень мгновенно сомкнулся вокруг запястья.

— Даже не начинал, — я попытался усмехнуться, но разбитая губа отозвалась болью.

Грачёв покачал головой. В его взгляде мелькнуло почти искреннее сожаление.

— Упрямство редко заменяет силу.

— Зато помогает раздражать стариков.

Последние остатки терпения исчезли с его лица.

Грачёв взмахнул тростью.

Сразу несколько несущих опор пришли в движение.

Здание застонало. С потолка посыпалась пыль, затем треснула бетонная плита. Я увидел, как огромная масса рушится вниз, и успел только прикрыть голову.

Удар поглотил всё.

Камень, металл и обломки стеллажей накрыли меня, прижимая к полу.

В лёгких не осталось воздуха.

Я попытался вдохнуть, но грудь не двигалась. Левая нога потеряла чувствительность, правую руку зажало между плитами, а перед глазами медленно сгущалась темнота.

Где-то наверху глухо стукнула трость.

Шаги Грачёва удалились.

Он решил, что всё закончено.

Возможно, впервые за долгое время оказался прав.

Я попытался вызвать пламя.

Источник отозвался слабой болью.

Внутренняя оболочка, ограничивавшая первый ранг, покрылась трещинами. Она давно находилась на пределе, но для перехода не хватало энергии. Теперь любое грубое усилие могло не расширить источник, а окончательно разорвать его.

Под обломками оставалось мало воздуха.

В глубине лаборатории вспыхивали плетения уничтожения. Я чувствовал, как снизу поднимается энергия. Когда рванут резервуары, каменная могила превратится в настоящую.

На пальце холодно отозвалось кольцо.

Айя.

Я попытался коснуться белого камня, но рука не двигалась.

— Только не сейчас… — выдохнул я, прижимаясь щекой к холодному камню.

Кольцо ответило слабым импульсом.

Не голосом и не осознанной мыслью.

Едва заметным холодным прикосновением, в котором чувствовалось одно желание.

Живи.

Внутри камня сохранялся запас энергии. Той самой, которую Айя использовала в пещере. После этого кольцо треснуло, а её образ исчез.

Если я открою внутренний поток, трещины могут разойтись дальше.

Возможно, Айя больше никогда не очнётся.

Если не открою — через несколько минут мы оба исчезнем под развалинами склада.

Выбор начинал надоедать.

— Прости, — едва слышно прошептал я и закрыл глаза.

Я направил остатки сознания в кольцо и коснулся скрытой печати.

Белый камень обжёг палец ледяным холодом.

Трещина вспыхнула.

Энергия хлынула внутрь.

Она оказалась слишком чистой и слишком мощной для моего тела. Белый поток ворвался в каналы, разрывая старые ограничения, смешался с лекарским пламенем и достиг источника.

Внутренняя оболочка первого ранга лопнула.

Боль превзошла удар обрушившейся плиты.

Источник сжался, затем раскрылся, втягивая всё, до чего мог дотянуться. Энергия кольца, остатки силы в каналах, рассеянное пламя, даже тепло собственного тела устремились к центру.

Мне требовалось не просто пережить переход.

Нужно удержать структуру.

Я выстроил первый контур, направляя поток по кругу. Затем второй, шире и плотнее прежнего. Энергия пыталась вырваться, прожечь каналы и разнести источник изнутри, но знания предка подсказывали, куда сместить давление и какие узлы укрепить.

Кольцо на пальце задрожало.

Белый холод сменился зелёным жаром.

Два потока сомкнулись.

Второй ранг сформировался, и мир на мгновение замер.

* * *

Грачёв задержался возле завала всего на несколько секунд.

Каменные плиты рухнули точно туда, куда он направил удар. Вместе с ними обвалились металлические балки, часть перекрытия и тяжёлый лабораторный стеллаж. Под такой массой не выжил бы даже маг второго ранга, застигнутый без защиты.

А источник мальчишки едва удерживался на первом.

Из-под обломков не доносилось ни звука.

Ни движения энергии.

Всё закончилось.

Грачёв медленно выдохнул и опустил трость. По каменной броне на груди ещё ползли тонкие зелёные искры, оставшиеся после последней атаки Розина. Безобидные остатки силы, которой не хватило даже на то, чтобы пробить защиту.

И всё же мальчишка успел доставить неприятности.

Слишком наблюдательный и уверенный для человека, скрывавшегося под чужим именем. Он замечал детали, которые пропустили государственные специалисты, и обращался с лекарским пламенем так, как не должен уметь ни один изгнанник с повреждённым источником.

Теперь это уже не имело значения.

Система уничтожения работала. В глубине комплекса вспыхивали подготовленные знаки, а под полом постепенно накапливалась энергия. Ещё несколько минут — и лаборатория исчезнет вместе с образцами, документами и телом человека, который подобрался слишком близко.

Останется только правдоподобная версия.

Обвиняемый проник на склад, вмешался в неизвестные плетения и погиб при обрушении.

Грачёв едва заметно усмехнулся.

Иногда правда требовала совсем немного подготовки.

Он повернулся к дальнему коридору.

Под подошвами прошла слабая дрожь.

Инспектор остановился.

Сначала он решил, что сработал один из внутренних зарядов. Однако грохота не последовало. Дрожь повторилась — глубже и тяжелее, прокатившись по фундаменту размеренной волной.

Набалдашник трости завибрировал в ладони.

Грачёв нахмурился и направил силу в камень.

Пол отозвался непривычным сопротивлением.

Земля всегда подчинялась ему. За десятилетия службы он научился чувствовать каждую трещину, пустоту и слабое место в породе. Камень становился продолжением его тела, послушным и надёжным.

Теперь подземный комплекс его не слушался.

Из завала донёсся хруст.

Одна из плит медленно приподнялась.

Грачёв резко обернулся.

Несколько тонн камня дрогнули разом. Между обломками вспыхнула тонкая белая линия, рассекая серую массу от основания до вершины.

По полу пополз иней.

Он покрывал кирпичи, металлические опоры и осколки стекла, но не приносил обычного холода. Вместо него в воздухе нарастало давление — древнее, тяжёлое, заставлявшее источник сжиматься внутри тела.

Из-под плит вырвался зелёный огонь.

Лекарское пламя взметнулось до потолка, переплелось с белым светом и закрутилось над завалом спиралью. Ближайшие камни оторвались от пола и зависли в воздухе. По ним одна за другой побежали трещины, заполненные зелёно-белым сиянием.

Грачёв невольно отступил.

Всего на полшага.

Тело среагировало раньше разума, и это разозлило сильнее происходившего.

Он стиснул рукоять трости и попытался вернуть контроль над камнем.

Обломки не подчинились.

Наоборот, земная энергия, вложенная в них несколькими минутами ранее, вырвалась из его власти и устремилась к центру завала. Каменные плиты поднимались одна за другой, складываясь вокруг источника чужой силы.

Живого источника.

Совсем не того, который он чувствовал во время боя.

Прежняя слабая оболочка исчезла.

На её месте раскрывалось нечто новое — плотное, голодное и переполненное энергией. Второй ранг формировался прямо под завалом, втягивая силу из кольца, окружающего пространства и даже созданных Грачёвым плетений.

— Невозможно… — слово сорвалось с губ раньше, чем он успел его остановить.

Вершина каменной горы взорвалась.

Плиты разлетелись во все стороны. Одна прошла возле головы Грачёва и с грохотом врезалась в стену. Металлические балки выгнуло дугой, стеклянные перегородки одновременно лопнули, а поднятая ударной волной пыль затянула весь коридор.

Внутри серого облака двигался человеческий силуэт.

Он шёл медленно.

Каждый шаг сопровождался глухим ударом, от которого по полу расходились светящиеся трещины. Камни перед ним поднимались, зависали на несколько мгновений и рассыпались мелкой крошкой, не успевая коснуться тела.

Из пыли первым показалось зелёно-белое пламя.

Затем Максим.

Его одежда превратилась в окровавленные лохмотья. По виску и щеке стекала кровь, правая рука висела немного ниже левой, а каждый вдох заметно отдавался болью под рёбрами.

Но спина оставалась прямой.

Вокруг тела клубилась энергия, настолько плотная, что искажала воздух. Белый холод кольца переплетался с лекарским огнём, превращая обычное пламя в нечто незнакомое. За спиной мальчишки на мгновение проступил длинный змеиный силуэт, свернулся вокруг его плеч и растворился в сиянии.

Грачёв почувствовал новый источник.

Второй ранг.

Резкий переход посреди боя, после полного истощения и смертельных ран.

Такого не происходило.

Такого не могло происходить.

Максим поднял голову.

В его взгляде не осталось прежнего напряжения. Только холодное спокойствие человека, который уже пережил худшее и теперь решал, что сделать с тем, кто попытался его похоронить.

Грачёв поднял трость.

И обнаружил, что пальцы дрожат.

Совсем немного. Почти незаметно.

Но он увидел.

Впервые за тридцать лет службы тело отказывалось верить опыту. Ни выдержка, ни третий ранг, ни каменная броня не могли заглушить простое животное ощущение.

Опасность.

Грачёв привык видеть страх в других. В задержанных, преступниках, молодых следователях и людях, которым сообщал, что их судьба уже решена.

Собственный страх оказался холодным.

Он зародился под рёбрами, поднялся к горлу и заставил дыхание на мгновение оборваться.

Максим вышел из облака пыли.

Камни расступались перед ним, а зелёно-белый огонь тянулся по полу следом за каждым шагом.

Он провёл большим пальцем по разбитой губе, посмотрел на оставшуюся на коже кровь и медленно усмехнулся.

— Ну что? — пламя вокруг его руки сжалось, превращаясь в плотный сияющий покров. — Теперь закончили?

Грачёв сильнее стиснул трость.

Страх уже появился.

И почему-то он понимал, что избавиться от него не успеет.