Морг находился в соседнем корпусе, соединённом с управлением крытым переходом. Внутри пахло холодным металлом, чистящими растворами и остатками лекарского пламени.

Трое погибших лежали в отдельных камерах.

Грачёв последовал за нами. Формально его ещё не отстранили от расследования, а найденные нарушения пока позволяли лишь ограничить доступ к доказательствам. Ярослав отправил людей проверить каждую запись инспектора и держался рядом, не выпуская его из поля зрения.

Я начал с мужчины лет сорока.

Серый оттенок кожи сохранился даже после смерти. Ногти потемнели до синевы, а под кожей рук и шеи проступали тонкие чёрные сосуды.

Почти то же я видел у белых волков на земле Житковых.

Только здесь заражение развивалось значительно быстрее.

Я положил ладонь над грудью и проявил лекарское пламя.

Источник погибшего превратился в спутанный узел разорванных каналов. Чёрное вещество вошло через пищеварительную систему, соединилось с восстановительным зельем и воспользовалось его действием, чтобы проникнуть глубже.

Обычный состав заставлял источник активнее поглощать энергию и ускорял заживление.

Заражённый делал то же самое, только вместо лечения разносил яд по всему телу.

Хорошо рассчитано.

Убийца превратил полезное свойство зелья в механизм доставки.

Я переместил пламя к печени и обнаружил мельчайшие серебристо-бурые включения. Они не принадлежали ни восстановительному составу, ни чёрной скверне.

Минеральная пыль.

Частицы обволакивали яд, не позволяя ему вступить в реакцию до попадания в источник. Без такой оболочки примесь начала бы разрушать зелье ещё во флаконе, изменила цвет и выдала себя задолго до употребления.

— Контейнер, — я протянул руку, не отрывая взгляда от серебристых вкраплений.

Сотрудник морга поспешно подал тонкую стеклянную трубку. Я собрал несколько частиц и запечатал их лекарским пламенем.

— Что нашли? — Ярослав приблизился на шаг и заглянул мне через плечо, стараясь не касаться стола.

— Стабилизатор. Редкий и дорогой, — я поднял трубку к холодному свету. Частицы внутри тускло блеснули. — Тот, кто готовил смесь, хотел сохранить яд внутри активного зелья.

— Знаете этот минерал? — Ярослав нахмурился, проследив за движением пыли.

— В старых записях его называли мёртвым кварцем, — я медленно повернул трубку между пальцами. — Он почти не проводит обычную энергию, зато хорошо удерживает нестабильные соединения.

— Где его добывают? — Ярослав перевёл взгляд на Грачёва.

Я тоже посмотрел на инспектора.

— Надеюсь, это выяснили до того, как обвинили Бориса.

Грачёв даже не повернул головы. Лишь крепче сжал набалдашник трости.

— Первичный анализ не выявил минеральной примеси, — сухо заметил он, рассматривая соседнее тело.

— Потому что ваши специалисты искали растительный яд и ошибку в рецепте, — я убрал запечатанную трубку в футляр. — И, разумеется, нашли именно то, что им предложили искать.

Уголок рта Грачёва едва заметно дёрнулся, но спорить он не стал.

Я осмотрел остальные тела.

Картина совпала, хотя дозировки отличались. Первый мужчина получил больше яда и умер почти сразу. У второго примесь дольше задерживалась в желудке. Третий обладал сильным источником, поэтому восстановительное зелье сработало быстрее и разнесло чёрные частицы по каналам за считаные минуты.

Состав создавали не для заражения земли.

Это была изменённая версия чёрной жидкости, приспособленная для убийства людей.

Кто-то экспериментировал.

И уже научился менять свойства скверны под конкретную задачу.

— Переходим к выжившим, — я погасил пламя и стянул перчатки. — Пока они ещё способны что-нибудь рассказать.

Грачёв скользнул по мне тяжёлым взглядом.

Я сделал вид, что не заметил.

Закрытое отделение находилось этажом выше. Двоих пострадавших разместили в разных палатах, перекрыв доступ защитными печатями. Возле каждой двери дежурили лекари и стражники.

Одного пациента поддерживали артефактами, второй почти не приходил в сознание.

Я выбрал того, чьё состояние оставалось стабильнее.

Мужчина выглядел лет на тридцать пять. Пот выступал на сером лбу, дыхание оставалось частым и поверхностным, а по внутренней стороне рук тянулись тёмные линии.

— Сколько времени он без сознания? — я приблизился к кровати и коснулся пальцами его запястья.

— Почти сутки, — дежурный лекарь поправил настройки артефакта, после чего тревожно посмотрел на показатели. — Иногда реагирует на голос, но говорить не может.

— Чем лечили? — я проследил за тусклым движением энергии внутри поддерживающего контура.

— Очищающими составами, светлым пламенем и укреплением источника, — лекарь поджал губы. — Улучшения держались не дольше нескольких минут.

— Потому что вы укрепляли то, что разносит яд, — я отпустил запястье пациента и положил ладонь ему на грудь.

Лекарь нахмурился. На лице мелькнуло раздражение, однако он посмотрел на чёрные сосуды под кожей и промолчал.

Полностью очищать тело сейчас опасно. Состав слишком глубоко врос в каналы, а источник почти исчерпал резерв. Но можно временно связать чёрные частицы и уменьшить давление на сознание.

Пламя прошло через грудь, разделилось на тонкие нити и охватило повреждённые узлы. Я не выжигал яд, а заставлял его замереть, заключая каждую частицу в прозрачную энергетическую оболочку.

Мужчина дёрнулся.

На шее вздулись сосуды, пальцы судорожно сжали простыню. Дежурный лекарь резко шагнул ближе, но я поднял свободную руку.

— Не мешайте, — пламя на моих пальцах дрогнуло, и я усилил контур. — Нарушите связь — примесь снова устремится к источнику.

Лекарь замер возле кровати. Его пальцы продолжали сжимать край артефакта, однако вмешиваться он не рискнул.

Через несколько секунд дыхание пациента выровнялось. Тёмные линии не исчезли, но перестали расползаться.

Веки дрогнули.

Мужчина открыл глаза и несколько раз моргнул, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд.

— Вы меня слышите? — я наклонился ближе, продолжая удерживать плетение.

Его пересохшие губы едва шевельнулись.

— Да…

— Где вы купили зелье? — я говорил негромко, не заставляя его тратить силы на попытки разобрать слова.

Он попытался повернуть голову. Шея напряглась, но движение оборвалось.

— Не… в лавке.

У двери негромко скрипнула кожа перчатки.

Грачёв сильнее сжал трость.

— У кого? — я не отвлёкся на него.

— Мужчина… возле рынка, — пациент судорожно втянул воздух. — Сказал… товар Росса. Дешевле.

— Вы видели его раньше? — я переместил пламя ближе к сердцу, сдерживая новый всплеск яда.

— Нет.

— Как выглядел?

Мужчина закрыл глаза. Лоб прорезала глубокая складка, будто даже воспоминание требовало от него последних сил.

— Тёмное пальто. Перчатки… На воротнике серебро.

— Пуговицы? — я на мгновение встретился взглядом с Ярославом.

— Наверное…

Пульс под моей ладонью резко ускорился.

— Достаточно, — дежурный лекарь подступил к кровати, уже не скрывая беспокойства. — Ещё немного, и он не выдержит.

Я мягко отвёл пламя, оставляя защитные оболочки внутри каналов. Мужчина снова потерял сознание, но дыхание сохранилось ровным.

— Второй пострадавший тоже не покупал зелье у Росса, — лекарь торопливо пролистал записи на планшете. Остановившись на нужной строке, он поднял глаза. — Его жена утверждает, что бутылку принёс курьер. Она решила, что муж заказал доставку.

Ярослав медленно повернулся к нему.

— Почему этого нет в основном отчёте? — его голос остался спокойным, но плечи заметно напряглись.

— Нас просили установить время употребления и симптомы, — лекарь отвёл взгляд к экрану. — Происхождение флаконов уточнял следователь.

В палате стало тихо.

Все посмотрели на Грачёва.

Он опирался обеими руками на трость и разглядывал пациента с таким вниманием, будто разговор его совершенно не касался.

— В первые часы главным оставалось спасение людей, — наконец произнёс инспектор. Он провёл большим пальцем по гладкому набалдашнику. — Сведения поступали постепенно.

— Поэтому всё, что не вело к Россу, в отчёт не попало? — я выпрямился и поправил рукав, скрывая усталость в пальцах.

Грачёв медленно повернул голову.

— Я ничего не исключал. Часть информации могла отсутствовать в первоначальной сводке.

— Один погибший действительно покупал у Бориса, — я кивнул на планшет в руках лекаря. — Остальные получили флаконы через посредников. Но в вашем заключении все трое превратились в прямых покупателей.

— Ошибка формулировки, — Грачёв слегка пожал плечом, словно речь шла о пропущенной запятой.

Я хмыкнул и сделал к нему шаг.

— Бутылки несколько часов находились у вас без регистрации. Показания записаны без подписей. В пробках обнаружены проколы, а яд ввели после изготовления, — я загнул последний палец и посмотрел ему в глаза. — Не многовато ли мелких ошибок для одного безупречного расследования?

Пальцы инспектора побелели на рукояти трости.

— Вы строите обвинение на словах человека, который любой ценой хочет освободить сообщника.

— А вы построили дело на бутылках, путь которых даже не проверили, — я чуть склонил голову. — Разница лишь в том, что мои выводы уже подтверждены образцами.

Грачёв резко развернулся ко мне. Трость тяжело ударила о пол.

— Я служу этому городу больше тридцати лет.

В голосе впервые появилась настоящая злость.

Не страх разоблачения.

Обида человека, которого посмели поставить в один ряд с обычными преступниками.

— Тогда особенно странно, что вы допустили столько ошибок именно в деле нашей лавки, — я позволил себе лёгкую усмешку. — Видимо, даже большой опыт иногда мешает замечать очевидное.

Веки Грачёва сузились.

Ярослав шагнул между нами прежде, чем инспектор успел подобрать ответ.

— До окончания внутренней проверки вы отстраняетесь от материалов дела, — он протянул раскрытую ладонь. — Служебный знак, документы и все средства связи.

— На каком основании? — Грачёв не посмотрел на его руку.

— Нарушенная цепочка хранения доказательств, искажённые сведения в заключении и распоряжение главы Аверсов, — Ярослав слегка пошевелил пальцами. — Этого достаточно.

Грачёв обвёл взглядом сопровождающих. Двое мужчин из Рода Аверсов уже сместились ближе, перекрыв дверь и окно.

Спорить силой он не собирался.

Пока.

Инспектор медленно снял с пояса служебный знак и положил его на стол. Следом достал телефон, задержав его в руке на мгновение дольше необходимого.

В тот же миг по трости прошёл слабый импульс.

Камень под рукоятью вспыхнул и погас.

Я заметил слишком поздно.

— Что вы сделали? — я шагнул вперёд и вырвал трость из его руки.

Грачёв разжал пальцы без сопротивления.

— Опёрся на неё, — уголок его рта дрогнул в почти незаметной усмешке.

Внутри набалдашника находился крошечный передающий кристалл. Запас энергии уже исчез.

— Он отправил сигнал, — я повернул трость к Ярославу.

Тот забрал её и быстро осмотрел кристалл.

— Кому?

Я посмотрел на Грачёва.

Инспектор сохранял невозмутимость, но в его глазах появилось удовлетворение человека, успевшего сделать последний ход.

— Если повезёт, скоро узнаем, — я вытер ладонь о край плаща. — Если нет, увидим, что осталось после получателя.

Двое людей Аверсов встали по сторонам от Грачёва.

Он не сопротивлялся. Перед выходом задержался напротив меня и чуть подался вперёд.

— Вы понятия не имеете, куда лезете, — почти доброжелательно предупредил он.

— Значит, во время допроса вам придётся объяснить подробнее, — я вернулся к столу с образцами. — Желательно по порядку и под запись.

Взгляд Грачёва потяжелел.

Затем его увели.

Образец минеральной пыли передали в поместье через защищённый канал. Ответ пришёл меньше чем через десять минут.

На экране планшета появилось лицо Виктора.

— Это мёртвый кварц, — он внимательно изучил увеличенное изображение и провёл пальцами по подбородку. — Название неофициальное, но вы не ошиблись.

— Где его добывают? — я поднял перед камерой запечатанную трубку.

— В значимых объёмах — только на двух рудниках нашего Рода, — Виктор откинулся на спинку кресла. — Минерал встречается внутри пустых жил и используется для артефактных сплавов. Его оборот контролируется.

— Значит, можно проверить каждую партию.

— Уже проверяют, — Аверс перевёл взгляд на Ярослава. На его столе появился новый документ. — За последний год несколько поставок списали как загрязнённые. Одна прошла через перерабатывающее предприятие, связанное с Дмитрием Филипповым.

На экране развернулась карта промышленного района.

Красная отметка легла на склад возле старой грузовой линии.

— Официально помещение пустует, — Виктор приблизил изображение. — Компания арендовала его для хранения отходов, но договор закрыли три месяца назад.

— Грачёв успел отправить предупреждение, — Ярослав положил рядом с планшетом передающий кристалл.

Лицо Виктора мгновенно стало жёстче.

— Выезжайте немедленно, — он резко поднялся из-за стола. — Я направлю туда людей.

Экран погас.

Я посмотрел на красную отметку.

Первый настоящий адрес.

Не имя в разговоре и не подозрение. Место, где могли храниться мёртвый кварц, инструменты для подделки и записи о распространителях.

Если после сигнала Грачёва там ещё что-то осталось.

Мы уже направлялись к выходу, когда планшет Ярослава снова ожил.

Он прочитал сообщение и остановился посреди коридора. Скулы мужчины напряглись, а пальцы сжали устройство так сильно, что корпус тихо скрипнул.

— Что случилось? — я обернулся.

— Грачёв сбежал, — Ярослав поднял на меня потемневший взгляд. — Оглушил одного охранника, второго запер в каменной оболочке и ушёл через служебный выход.

Я на мгновение прикрыл глаза.

Разумеется.

Оставить человека, десятилетиями работавшего в системе, под охраной двух рядовых бойцов оказалось прекрасным способом подарить ему свободу.

— В здании, где каждый коридор перекрыт печатями? — я снова посмотрел на Ярослава.

— Его служебный допуск ещё не успели полностью отключить, — он раздражённо провёл ладонью по лицу.

Один из сопровождающих уже отправлял приказ на перекрытие улиц.

— Далеко он не уйдёт, — мужчина убрал устройство и потянулся к оружию.

Я забрал у Ярослава планшет и снова открыл карту.

— Ему и не нужно далеко уходить.

— Думаете, он направился на склад? — Ярослав встал рядом, проследив за красной отметкой.

— Грачёв потерял должность, доступ к доказательствам и контроль над расследованием, — я вернул ему планшет. — Если там сохранилось что-то, способное вывести нас на заказчиков, он уничтожит это лично.

— Сигнал уже отправлен, — Ярослав нахмурился. — Работники склада справятся сами.

— Если он им доверяет, — я направился к лестнице. — А люди, которые десятилетиями прикрывают чужие преступления, редко доверяют кому-то до конца.

Ярослав несколько секунд смотрел мне вслед, затем резко повернулся к своим людям.

— Машины ко входу. Поднять ближайшую группу Аверсов, — он застегнул куртку и ускорил шаг. — Городскую стражу уведомить после нашего выезда.

— Почему после? — сопровождающий замер с устройством связи в руке.

— Потому что мы пока не знаем, кто ещё работает на Грачёва, — Ярослав распахнул дверь на лестницу.

Через несколько минут машины уже неслись к промышленному району.

Ветер усилился. Дорога постепенно опустела, фонари встречались всё реже, а вместо жилых кварталов за окнами потянулись тёмные заводские корпуса и заброшенные мастерские.

До склада оставалось меньше двух километров, когда ночное небо впереди окрасилось тусклой красной вспышкой.

Через несколько секунд до нас дошёл глухой подземный удар.

Ярослав резко повернул голову ко мне.

Я уже открывал дверь ещё не остановившейся машины.