Глава Аверсов не повышал голоса и не выглядел довольным. Он стоял возле стола, положив ладонь на папку с делом Росса, и терпеливо ждал.

Выбор он сформулировал предельно ясно.

Взяться за проклятие Ольги или лишиться новой личности, лавки и, скорее всего, свободы. Причём падать в одиночку мне не позволят. Следствие обязательно потянет за собой Бориса, предоставившего самозванцу жильё, работу и доступ к изготовлению зелий.

Удобная позиция.

Особенно для любящего отца, который спасал дочь чужими руками и за чужой счёт.

— Я займусь Ольгой, — я вернулся к столу и остановился напротив Виктора. — Но мне потребуются все сведения о проклятии. Не заключения прежних лекарей, а обстоятельства его появления: когда возникли первые признаки, что произошло перед этим и кого вы подозреваете.

Едва заметное напряжение покинуло плечи Аверса.

— Вы получите полный доступ к записям и свидетельствам. Всё, что может иметь значение для лечения, скрывать от вас не стану.

Разумно.

Наконец-то в этом разговоре прозвучало нечто, напоминающее заботу о дочери, а не очередную политическую игру.

— А имена?

Виктор медленно провёл пальцами по краю папки.

— Досье не покинет поместье. Сведения, касающиеся внутренних дел Рода, вы не передадите третьим лицам.

— Определять, какие сведения относятся к лечению, буду я.

По скулам Аверса прошла тень раздражения, однако он всё же кивнул.

— Хорошо. Вы ознакомитесь с материалами без ограничений, но сохраните их содержание в тайне.

— При условии, что ваша тайна не угрожает пациенту.

— При условии, что вы действительно станете искать способ ей помочь.

Мы посмотрели друг на друга.

Он не доверял мне.

Я не доверял ему.

На редкость прочная основа для сотрудничества.

— Теперь поговорим о Борисе, — я положил ладонь на папку. — Пока он сидит в камере, никакого соглашения между нами не существует.

— Я не могу освободить человека, обвиняемого в трёх убийствах, одним приказом.

— Зато можете не позволить Грачёву уничтожить доказательства его невиновности.

Виктор чуть прищурился.

— Что вам требуется?

— Независимая проверка бутылок. Никто не вскрывает тела погибших без моего присутствия. Выживших переводят под защиту Аверсов, Бориса не допрашивают без вашего представителя, а Грачёв лишается единоличного доступа к материалам дела. Если я докажу, что яд добавили после изготовления зелий, Росс выходит на свободу.

Аверс несколько секунд обдумывал условия, затем потянулся к устройству связи.

— Если доказательства подтвердят вмешательство в состав, я обеспечу его освобождение до окончания расследования.

— И моё настоящее имя не покинет эту комнату.

— Пока вы выполняете свою часть договорённости.

Я тихо хмыкнул.

— Шантажа.

— Называйте как угодно, — Виктор приложил палец к кристаллу подтверждения. — Важно лишь то, что теперь у нас обоих появился результат, которого необходимо добиться.

По прозрачной грани пробежал золотистый свет, принимая отпечаток источника.

Глава Аверсов действовал без колебаний. Приказы ушли в городское лекарское управление, морг и закрытое отделение лечебницы. Ярослав получал право присутствовать при всех процедурах и изымать материалы для независимой проверки.

— Грачёва уведомят об ограничении доступа, — Виктор погасил устройство.

Я посмотрел на часы над камином.

— Зря.

Его рука замерла над панелью.

— Поясните.

— Если он непричастен, распоряжение лишь испортит ему настроение. Если причастен, вы только что сообщили, что времени на уборку почти не осталось.

Несколько секунд Аверс рассматривал меня, затем снова активировал устройство.

— Ярослав получает право действовать без предварительного согласования. Все необходимые ресурсы будут предоставлены немедленно.

— Уже лучше.

— Не вынуждайте меня пожалеть об этом, — Виктор подтвердил новый приказ и убрал устройство.

— Мы оба уже начали жалеть об этом знакомстве.

Я подхватил папку Росса и направился к двери.

На этот раз Аверс не остановил меня.

В центральном холле уже ждал Ярослав. Рядом с ним стояли двое мужчин в тёмной форме Аверсов, а за стеклянными дверями поместья работали двигатели двух машин. Белый пар стелился над капотами и растворялся в морозном воздухе.

— Виктор Андреевич распорядился доставить вас в городское лекарское управление, — Ярослав протянул мне копии приказов. — Материалы должны подготовить к нашему прибытию.

— Прекрасно. Посмотрим, что именно они решили подготовить.

Он задержал на мне внимательный взгляд.

— Вы считаете, что Грачёв имеет отношение к отравлениям?

— Я считаю, что он обладает редким талантом оказываться в правильном месте раньше всех остальных, — я проверил печати на документах. — Иногда это называют профессионализмом. Иногда — осведомлённостью.

— Разница существенная.

— Потому я и не тороплюсь выбирать.

Мы вышли из поместья и сели в первую машину. Ярослав устроился рядом, двое сопровождающих заняли передние места. Вторая машина держалась позади, не отставая на поворотах.

По дороге я изучал копии протоколов.

На бумаге всё выглядело аккуратно. Трое погибших, двое пострадавших в тяжёлом состоянии, возле каждого обнаружена бутылка восстановительного зелья с клеймом Росса. Первые симптомы появились через промежуток от двадцати минут до двух часов после употребления.

Слишком большой разброс для одинакового состава.

Разная дозировка могла объяснить часть расхождений, но оставался источник жертв. Восстановительные зелья ускоряли внутренние процессы, заставляя каналы активнее втягивать энергию. Если примесь использовала этот же механизм, человек с сильным источником мог погибнуть быстрее слабого.

Хороший способ превратить лекарство в оружие.

И ещё более хороший способ обвинить изготовителя.

— Любопытно, — Ярослав провёл пальцем по экрану планшета.

— Что нашли?

— Грачёв уже находится в управлении. Прибыл туда за сорок минут до распоряжения Виктора Андреевича.

Я поднял взгляд от протоколов.

— Какая предусмотрительность.

— Возможно, его вызвали по делу.

— Несомненно. Ночью. В закрытое хранилище. Сразу после того, как меня увезли к Аверсам.

Ярослав не стал защищать инспектора. Погасил экран и убрал планшет во внутренний карман.

— Проверю журнал его прибытия.

— Заодно посмотрите, когда изъятые бутылки впервые зарегистрировали. Между обнаружением и хранилищем у них наверняка существовала насыщенная событиями жизнь.

— Что именно вы рассчитываете найти?

Я закрыл папку.

— Лучше спросить, чего Грачёв ещё не успел лишиться.

Городское лекарское управление располагалось в сером пятиэтажном здании рядом с центральным отделением стражи. Верхние этажи занимали кабинеты, архивы и лаборатории, а закрытые хранилища уходили под землю.

Нас встретили сразу у входа.

Дежурный увидел знак Аверсов на одежде Ярослава, проверил приказ и без лишних разговоров проводил к лестнице. Чем ниже мы спускались, тем холоднее становился воздух. Светлые стены сменились гладким серым камнем, в котором мерцали защитные знаки.

Грачёв ждал возле металлической двери хранилища.

В прошлый раз он пришёл в лавку с молодым огневиком и огромным громилой, занимавшим едва ли не половину торгового зала. Теперь его сопровождали двое сотрудников управления с планшетами и плоскими ящиками для образцов.

Увидев меня, старший инспектор едва заметно поджал губы.

— Посторонним сюда нельзя.

— По распоряжению Виктора Андреевича Аверса Максим Розин допущен к материалам как независимый специалист, — Ярослав протянул приказ. — Все дальнейшие действия с образцами проводятся в его присутствии.

Грачёв не сразу принял документ. Сначала осмотрел Ярослава, затем меня, словно пытался понять, насколько далеко успел зайти разговор в поместье.

— У обвиняемого нет ни лекарской лицензии, ни допуска к государственным хранилищам.

— Временный допуск подтверждён руководителем управления, — Ярослав чуть приблизил приказ. — Откройте дверь.

Грачёв всё же взял лист. Пока он читал, лицо сохраняло прежнюю сухую невозмутимость. Только большой палец медленно прошёлся по печати Аверсов.

Проверял подлинность или просто выигрывал время.

— Быстро вы нашли людей, готовых за вас поручиться, — он вернул приказ Ярославу и перевёл взгляд на меня. — Не каждому подозреваемому так везёт.

— Возможно, мне просто попался особенно убедительный следователь.

В его глазах мелькнул холодный интерес.

— Не припоминаю, чтобы мы обсуждали мою работу.

— Зато вы довольно подробно обсуждали мою, — я слегка улыбнулся. — Даже советовали прекратить торговлю. Не думал, что наша следующая встреча состоится рядом с тремя отравленными бутылками.

Ни одного прямого обвинения.

Только факты, из которых каждый мог самостоятельно сложить нужную картину.

Грачёв тоже это понимал. Его пальцы крепче сомкнулись на рукояти трости, но голос остался ровным.

— В небольшом городе пересечения неизбежны.

— Особенно у людей с общими интересами.

— И какой же интерес у нас общий?

— Истина, разумеется.

Ярослав бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось вполне понятное желание закончить этот обмен любезностями до того, как старики умрут от старости.

— Откройте хранилище, — повторил он.

Грачёв приложил служебный знак к панели. Внутри двери щёлкнул механизм, по металлу пробежали тонкие линии, и тяжёлая створка медленно отошла в сторону.

За ней находилась небольшая лаборатория с каменным столом в центре. На стеллажах располагались запечатанные контейнеры, в нишах стен мерцали охлаждающие артефакты. Белый свет подчёркивал стерильную чистоту помещения.

На столе нас ждали два целых флакона и прозрачный пакет с осколками третьего.

Я подошёл ближе, не касаясь образцов.

— Кто отбирал содержимое?

— Штатный специалист управления, — Грачёв указал на лежавший рядом протокол. — Первичное исследование проводили сразу после поступления.

— При свидетелях?

— В присутствии сотрудников ведомства.

То есть только людей, подчинённых тому же управлению.

Грачёв мог намеренно подчеркнуть эту деталь. Мог, наоборот, не придать ей значения. Пока он держался слишком уверенно, чтобы читать каждое движение как признание.

Я надел тонкие перчатки и взял первый флакон.

Стекло изготовили по старой технологии, которой пользовался поставщик Бориса. Форма основания, неровности стенок и едва заметная волна возле горлышка совпадали. Клеймо Росс тоже нанёс собственноручно: характерный нажим и глубину отдельных штрихов подделать почти невозможно.

— Флаконы наши, — признал я.

Грачёв слегка приподнял брови.

— Приятно видеть готовность признавать факты.

— Они обычно интереснее поспешных выводов.

Его губы тронула сухая усмешка, но продолжать он не стал.

Я поднял флакон к свету. На дне оставалось несколько капель мутно-зелёной жидкости, а по внутренним стенкам тянулись тончайшие чёрные разводы.

Над ладонью вспыхнуло лекарское пламя.

Структура состава раскрылась почти сразу. Пропорции выдержаны, ингредиенты соединены правильно, закрепляющая руна не повреждена. Никакой ошибки во время приготовления.

Чёрный компонент лежал отдельно от основы.

Кто-то ввёл его уже после того, как зелье остыло и стабилизировалось.

— Яд добавили позже, — коротко подвёл я итог.

Один из сотрудников управления потянулся к планшету, но Грачёв опередил его:

— Это ещё предстоит доказать.

Я не стал спорить. Просто погасил пламя и осмотрел пробку.

Воск выглядел целым, печать не нарушена. Однако алхимическое зрение быстро обнаружило тонкий канал, проходивший под углом вдоль волокон. Отверстие тщательно закрыли воском того же оттенка.

— Увеличение.

Сотрудник поднёс оптический артефакт. Над столом появилось изображение пробки, и скрытый прокол стал виден всем.

Грачёв медленно провёл большим пальцем по набалдашнику трости.

— След отбора образца.

— Нет, — я указал на направление канала. — Иглу вводили сбоку, под печатью.

Со второй пробкой человек сработал менее аккуратно. На внутренней стенке сохранилась чёрная крупица. Под лекарским пламенем она вытянулась тонкой нитью.

Той же самой, которую я видел в телах заражённых волков.

Значит, скверну не просто перенесли в город. Её изменили, заставив существовать внутри обычного лекарства до попадания в организм.

— Полая игла, — я отложил инструмент. — Яд ввели, не вскрывая бутылку, а прокол замаскировали воском.

— После приготовления, — поправил Грачёв. — Не обязательно после продажи.

Он не пытался отрицать очевидное. Лишь отступил на следующую линию защиты.

— Верно, — спокойно согласился я. — Поэтому понадобится чистый флакон той же партии.

— Лавка опечатана.

— Тем лучше. Результатам будет сложнее потеряться.

Ярослав уже отдавал распоряжение своим людям.

— Как определить нужную партию?

Я указал на маленькую руну возле основания пробки.

— Борис помечает каждую варку датой. Пусть найдут такой же знак и доставят все совпадающие флаконы под протокол.

Веки Грачёва едва заметно сузились.

О метке он не знал.

Пока люди Аверсов ехали в лавку, я изучил журналы движения доказательств. Первый флакон поступил в хранилище больше чем через три часа после изъятия. Второй провёл вне учёта почти столько же. Третий успел побывать в лаборатории, которая не была указана в основном протоколе.

Достаточно времени, чтобы сделать с бутылками всё необходимое.

Но пока это доказывало лишь нарушение порядка, а не вину Грачёва.

— У флаконов оказалась насыщенная жизнь, — я развернул журнал к инспектору. — Они путешествовали по городу дольше, чем некоторые люди.

— Требовалось установить причину отравления, — Грачёв даже не посмотрел на страницу.

— Разумеется. Просто удивительно, что виновного вы определили ещё до окончания путешествия.

Наконечник трости негромко стукнул о камень.

— Возле погибших нашли зелья Росса. Любой следователь начал бы с производителя.

— И проверил бы книгу продаж.

— Её проверили.

— Тогда вы уже знаете, что двоих пострадавших там нет.

Грачёв слегка качнул головой.

— Росс мог не внести их в записи.

— Мог, — я закрыл журнал. — Только Борис скорее забудет имя покупателя, чем полученную с него монету.

Один из сотрудников опустил взгляд, скрывая улыбку.

Примерно через час группа Аверсов вернулась с опечатанным ящиком. В лавке нашли четыре флакона с той же руной партии.

Я проверил печати, выбрал один и проявил лекарское пламя.

Чистый состав.

Те же ингредиенты, пропорции и время приготовления. Ни чёрных нитей, ни следов прокола.

Сотрудник управления подтвердил результат своим прибором.

— Основа полностью совпадает. Постороннее вещество присутствует только в изъятых бутылках.

Первое настоящее доказательство легло на стол.

Кто-то взял готовые зелья Бориса, ввёл внутрь яд и сохранил печати целыми.

— Значит, заражение произошло после изготовления партии, — Ярослав повернулся к Грачёву.

— Росс всё ещё мог обработать отдельные флаконы перед передачей покупателям, — инспектор опёрся обеими руками на трость.

Слабая версия, но формально возможная.

Обследование бутылок показало способ подделки, однако не отвечало на два главных вопроса: где жертвы получили зелья и кто изготовил чёрную примесь.

Я снял перчатки.

— Осталось проверить путь флаконов.

Грачёв чуть прищурился.

— Погибшие уже ничего вам не расскажут.

Я подхватил папку и направился к выходу.

— Мне не нужны их слова.

За спиной негромко стукнула трость.

— Вы слишком уверены в своих способностях, господин Розин.

Я остановился у порога и обернулся.

Грачёв смотрел спокойно, почти доброжелательно. Только глаза оставались холодными.

Мы оба прекрасно понимали: речь уже шла не о мёртвых.

— А вы слишком уверены, что успели предусмотреть всё, — я слегка усмехнулся. — У каждого свои недостатки.

После этого я вышел из хранилища.