— Прежде всего я должен поблагодарить вас за Марину, — Виктор методично постучал концом ручки по столу. — Буравин подробно отчитался о случившемся, а моя дочь от вас просто в восторге. Подобное расположение ей, к слову, совершенно не свойственно.

— Рад, что произвёл хорошее впечатление, — я устроился в кресле поудобнее. — Обычно на это уходит значительно больше времени.

Уголок губ мужчины едва заметно дрогнул.

— Наш семейный лекарь тоже оценил вашу работу. По его мнению, вы действовали быстро, аккуратно и не оставили после лечения никаких осложнений.

— Приятно знать, что хотя бы один лекарь сегодня не собирается обвинять меня в убийстве.

Ручка замерла в его пальцах.

— Однако личная благодарность не даёт мне права закрыть глаза на три трупа, — Виктор отложил её рядом с бумагами.

Вот мы и добрались до главного.

— Значит, вы знаете, по какой причине я сейчас сижу перед вами, но помогать всё равно не собираетесь? — я положил ладони на подлокотники и спокойно выдержал его взгляд.

— Я уже помог, — Аверс слегка развёл руками. — Вместо камеры вы сидите в удобном кресле и беседуете со мной. Если вы считаете, что подозрение в убийстве исчезнет после одного моего распоряжения, то ошибаетесь.

Он подтянул лежавшие на краю стола документы и аккуратно выровнял их.

— Стража опечатает лавку, дознаватели изучат товар, компоненты, оборудование и записи о продажах, после чего эксперты установят, связаны ли смерти с вашими зельями и насколько велика вина каждого причастного…

— Даже у лучших лекарей умирают пациенты, — прервал я заранее подготовленную речь. — Вам это известно не хуже меня. Однако их деятельность не приостанавливают после каждой смерти, лавки не опечатывают, а самих лекарей не тащат в участок до завершения проверки.

Виктор неторопливо откинулся на спинку кресла. Ни раздражения, ни желания спорить на его лице не появилось.

— Деятельность лекарей, находящихся под прямой протекцией Императорской коллегии, в данном деле не рассматривается, — он провёл большим пальцем по краю стола. — Если хотите привести ещё один пример несправедливости государственного устройства, я вас выслушаю. Только постарайтесь уложиться в несколько фраз. Моё свободное время ограничено.

— Тогда скажу прямо. Вы ещё не изучили зелья, не выслушали нас и даже не знаете, от чего на самом деле умерли эти люди, но уже распорядились арестовать Бориса, закрыть лавку и изъять товар. Для людей, чья вина не установлена, ваши стандартные процедуры выглядят вполне законченным наказанием.

Аверс сцепил пальцы перед собой.

— На моих землях погибли трое граждан, ещё пятеро находятся в тяжёлом состоянии. Я обязан был отреагировать.

— Разумеется. Только вы прекрасно понимаете, что я способен прямо сейчас определить причину их состояния. Я попросил Ярослава устроить эту встречу не для того, чтобы узнать, насколько хорошо стража умеет опечатывать двери, а вы привезли меня сюда явно не ради пересказа должностных инструкций.

Виктор замолчал и посмотрел на меня уже внимательнее.

Картина складывалась. Ему требовалось что-то от меня, поэтому Аверс не спешил пользоваться собственной властью и старательно поднимал цену помощи.

— Вы лично этим делом не занимались, — продолжил я. — Скорее всего, прочитали краткий доклад и подписали распоряжение, которое вам принесли из городского ведомства.

Пальцы Виктора едва заметно напряглись.

Попал.

— Откуда такая уверенность? — он чуть склонил голову.

— Вы не знаете, какие именно зелья якобы убили людей. Иначе начали бы с состава, времени приёма и симптомов, а не с благодарности за дочь. Кроме того, вы до сих пор не показали мне ни заключения лекаря, ни сведений о погибших.

Аверс несколько секунд изучал меня, после чего тихо усмехнулся.

— Вы правы. Я подписал распоряжение на основании доклада городского лекарского ведомства. Представленные сведения выглядели достаточно убедительно.

— Для человека, который их составил.

— Возможно, — Виктор поднялся из кресла и направился к высокому шкафу.

Он открыл одну из створок, достал тонкую папку и бросил её на стол. Та проскользила по полированной поверхности и остановилась возле моих рук.

— Прежде чем обсуждать нынешние смерти, советую внимательнее взглянуть на прошлое своего компаньона, — Аверс вернулся в кресло. — Возможно, после этого вы иначе оцените человека, которому доверили торговлю и собственную репутацию.

Я раскрыл папку.

На первых страницах находились протоколы старого расследования, заключения лекарей и фотографии пострадавших. Несколько человек приобрели в лавке Бориса восстанавливающий состав. Одному он не помог, состояние остальных после приёма резко ухудшилось, а один покупатель позднее умер.

Следом шло распоряжение о закрытии лавки и лишении Росса лицензии.

Если остановиться на этой части, Борис выглядел либо бездарным аптекарем, либо человеком, который ради прибыли торговал опасными составами.

Однако дальше находилось заключение повторной комиссии.

— Проданный товар действительно прошёл через лавку Росса, но содержимое найденных склянок не соответствовало приготовленной им партии, — я постучал пальцем по выделенной строке. — Состав подменили уже после изготовления, а когда похожие случаи произошли ещё в двух частных аптеках, первоначальную версию пришлось пересмотреть.

— Вы знакомы с этим делом? — Виктор перестал перекатывать перо между пальцами.

Знаком.

Значительно лучше, чем следовало.

В то время я ещё считался наследником Рода Лекарей и имел доступ к сведениям, которые никогда не покидали закрытых кабинетов. Подменённые партии, оплаченные свидетели и заранее подготовленные статьи о ненадёжности частных аптек являлись частями одной операции.

Несколько громких смертей должны напугать покупателей, закрыть независимые лавки и вернуть клиентов родовым лекарям. Когда одинаковых происшествий стало слишком много, а следы привели к связанным с Родом посредникам, дело тихо свернули.

Россу вернули лицензию, но публично оправдывать его никто не стал. Это означало бы признать, что влиятельная семья намеренно калечила людей ради борьбы с конкурентами.

Разумеется, Виктору я об этом рассказывать не собирался.

— Борис говорил о случившемся, хотя вспоминать прошлое ему явно неприятно, — я перелистнул страницу и изобразил спокойный интерес. — Остальное нетрудно понять по материалам комиссии. Если человеку вернули лицензию, значит, первоначальное обвинение не выдержало проверки.

Ложь прозвучала ровно.

Росс действительно рассказывал о старом деле, однако знал лишь официальную часть. Настоящий масштаб саботажа оставался для него недоступен.

— Следы подмены обнаружили, однако официального оправдания Росс не получил, — Виктор положил ручку на стол. — Вас это не настораживает?

— Меня настораживает другое. Лицензию ему вернули тихо, а обвиняли публично, поэтому ни поставщики, ни покупатели не возвратились. Борис не заметил подмену вовремя и заплатил за это почти полным разорением, но между ошибкой в контроле товара и намеренным убийством всё же существует разница.

Я закрыл папку и подвинул её к середине стола.

Виктор ненадолго опустил взгляд на обложку.

— Я предполагал, что после этих документов вы начнёте думать, как от него дистанцироваться. Связь с человеком, уже потерявшим лицензию из-за смерти покупателя, сейчас только ухудшает ваше положение.

— Тогда вы плохо знаете Бориса, — я осторожно откинулся назад. — Или проверяете, насколько хорошо знаю его я.

Аверс чуть улыбнулся.

— Скорее второе. Человек, который отказывается от компаньона после первой неприятной папки, вряд ли подходит для дела, которое я собираюсь ему предложить.

Он забрал старые материалы и открыл другую часть дела.

Передо мной легли фотографии трёх тел.

Кожа приобрела сероватый оттенок, возле глаз и висков проступили тёмные сосуды, а под ногтями одного из погибших виднелись грязно-синие пятна. У второго по шее тянулись тонкие чёрные прожилки.

Утром я уже видел нечто похожее под белой шерстью заражённых волков.

Однако одного сходства недостаточно. Скверна могла оказаться причиной смерти или последствием другого воздействия.

— Все трое приняли восстанавливающий состав, а на найденных склянках стояла торговая метка лавки Росса, — Виктор положил рядом заключение. — Первые симптомы проявились в течение двух часов. Двое покупателей якобы получили товар лично от Бориса, за третьего покупала супруга.

— Почему «якобы»? — я поднял взгляд от фотографии.

— Один человек записан в торговой книге, второго там нет. Супруга третьего описала мужчину, похожего на Росса, однако полноценного опознания ещё не проводили. Пока это лишь показания, хотя составители доклада изложили их значительно увереннее.

Значит, Аверс всё же просмотрел материалы и заметил несостыковки. Он не считал нас виновными заранее, но и освобождать только из благодарности за Марину не собирался.

— Склянки сохранились?

— Две находятся в городском лекарском ведомстве. Тела передали в морг при нём же, а выживших разместили в закрытом отделении лечебницы.

— Кто проводил первичный осмотр?

— Старший инспектор Грачёв, — Виктор перевернул страницу и положил палец возле подписи.

Я задержал взгляд на знакомой фамилии.

Старик с тяжёлой тростью уже приходил в нашу лавку, прихватив с собой молодого огневика и огромного верзилу, занимавшего едва ли не половину торгового зала. Грачёв довольно ясно потребовал прекратить торговлю, пообещал неприятности, а после отказа попытался нас задержать.

Теперь трое покупателей умерли якобы от наших зелий, лавку опечатывали, а первичное заключение подготовил тот самый человек, которому кровь из носу требовалось её закрыть.

Я снова открыл старое дело Росса и нашёл перечень членов первой комиссии.

Внизу страницы стояла та же подпись.

— Грачёв участвовал и в прошлом расследовании, после которого Бориса лишили лицензии, — я развернул документ к Аверсу. — Теперь он первым осмотрел погибших, забрал склянки и ограничил доступ к пострадавшим.

Виктор сравнил подписи и медленно поднял на меня глаза.

— Вы считаете, что Грачёв подставил вас?

— А что подумали бы вы, если бы человек пришёл в вашу лавку, потребовал прекратить торговлю, гарантировал неприятности, а после отказа попытался вас задержать? — я сложил фотографии и подвинул их к нему. — Затем трое людей погибают якобы от вашего товара, а под первичным заключением стоит его фамилия. Не слишком ли удачное совпадение?

Аверс ничего не ответил. Он ещё раз посмотрел на подпись, затем откинулся на спинку кресла и задумчиво провёл пальцем по подбородку.

— Грачёв занимает эту должность больше тридцати лет и прежде работал тщательно. Серьёзных претензий к его заключениям не возникало.

— Поэтому я пока не обвиняю его напрямую. Но проверять собранные им доказательства должен человек, который не зависит от городского лекарского ведомства. Особенно после прямых угроз в наш адрес.

Теперь у Виктора имелось достаточно причин хотя бы усомниться в безупречности расследования.

— И всё же одной заинтересованности Грачёва недостаточно, чтобы назвать происходящее подставой, — Аверс вернул документы себе.

— Если требовалось лишь убить трёх людей, существовали способы проще. Здесь уничтожают именно лавку: Борис уже однажды потерял репутацию после такого обвинения, а после моего появления торговля снова начала восстанавливаться. Стража пришла с готовой формулировкой ещё до проверки товара, одного покупателя нет в книге продаж, второго не опознали должным образом, а все образцы оказались под контролем ведомства Грачёва.

— Значит, целью мог стать Росс?

— Или я. После моего появления вернулись покупатели, появились новые составы и возможность восстановить дело. Возможно, кому-то не понравилось именно это.

Кто-то мог узнать рецептуры, которые не должны были появиться у обычного аптекаря, однако говорить об этом Аверсу пока не стоило.

— Сможете доказать подмену? — Виктор подался вперёд. — Мне требуется результат, который выдержит проверку комиссии, а не только разумные подозрения.

— Потребуются обе склянки, остатки содержимого, записи об их хранении и доступ хотя бы к одному живому пострадавшему. Если опасный компонент присутствовал во время варки, он станет частью общей структуры зелья. Добавленная позднее примесь оставит отдельный след, который можно обнаружить при анализе.

Я коснулся фотографии с потемневшими сосудами.

— Кроме того, симптомы не похожи на обычное отравление. После осмотра я смогу сказать больше.

Виктор несколько мгновений изучал моё лицо.

— У вас уже есть предположение.

— Несколько, — я вернул фотографию. — Но озвучивать одно до проверки образцов означало бы поступить так же, как люди, составившие обвинение раньше полноценного расследования.

Аверс принял ответ коротким кивком.

— Допустим, я распоряжусь передать склянки независимому эксперту, приостановлю конфискацию товара и запрещу допрашивать Росса без представителя моего Рода. Вы получите доступ к пострадавшим и материалам дела, а при обнаружении подмены результаты проверки объявят публично.

— Бориса освободят?

— Когда появятся основания, — голос Виктора стал твёрже. — Я не собираюсь уничтожать дело или приказывать дознавателям закрыть глаза на три смерти. Однако могу гарантировать, что доказательства не исчезнут, а расследование не завершат заранее подготовленным заключением.

Предложение стоило многого. Публичная проверка могла не только оправдать нас, но и вернуть лавке утраченное доверие.

Оставалось узнать цену.

— Что потребуется взамен? — я провёл ладонью по подлокотнику. — Вы слишком подробно перечислили выгоды, чтобы случайно забыть о ней.

— Осмотрите одного человека и определите причину его состояния, — Виктор закрыл папку. — Я не требую обещания вылечить его. Для начала достаточно честного заключения.

— Что с ним произошло?

— Никто не понимает. Одни специалисты говорят о повреждении источника, другие обнаруживают проклятие, третьи настаивают на медленном отравлении. Их лечение либо не помогает, либо временно ухудшает состояние.

Я несколько секунд смотрел на него.

За простой осмотр Аверс предлагал слишком серьёзную поддержку. Значит, неизвестный пациент имел для него большое значение.

— Вы поручаете его человеку, которого по вашему же распоряжению подозревают в смерти трёх людей, — я чуть приподнял бровь. — Выбор выглядит рискованно.

— Я не считаю вашу вину доказанной. Вы спасли мою дочь, а семейный лекарь высоко оценил результат вашей работы. Этого достаточно, чтобы выслушать ваше мнение, но недостаточно, чтобы без проверки выпустить Росса и снять обвинения.

— Если я соглашусь только на осмотр, проверку всё равно проведут независимо от результата?

— Да. Я не обмениваю законное расследование на успешное лечение, — Аверс положил ладонь на папку. — Но без взаимного интереса у меня нет причин лично тратить ресурсы Рода на небольшую частную лавку.

— Значит, справедливость у Аверсов требует делового обоснования.

— Если бы главы Родов помогали каждому исключительно из чувства справедливости, их владения давно разобрали бы более практичные соседи, — Виктор поднялся и застегнул пиджак. — Я предлагаю сотрудничество: вы используете моё влияние, я — ваши знания.

Аверс умел торговаться.

Пока Росс сидел в участке, а доказательства оставались у людей Грачёва, отказываться из гордости означало лишь дать противнику больше времени.

— Почему именно я? — я поднялся вслед за ним и на мгновение опёрся пальцами о край стола, пережидая слабость. — В вашем распоряжении наверняка хватает известных лекарей.

— Они уже осматривали пациента и не смогли договориться даже о диагнозе, — Виктор направился к двери, сохраняя прежнее спокойствие. — Вы замечаете то, что упускают люди с более высоким рангом. Сейчас мне требуется именно это.

Он распахнул дверь и задержался на пороге.

— Для начала просто посмотрите на него. После осмотра решите, хотите ли вмешиваться, а мы обсудим дальнейшие условия.

Тонкий, но понятный обмен.

Вот только Аверс недоговаривал.

Я не верил, что ни один из приглашённых лекарей не сумел поставить хотя бы предварительный диагноз. Они могли ошибиться в причине или способе лечения, но не увидеть вообще ничего — слишком удобное объяснение.

Настораживало и другое.

Ещё при моём появлении Виктор посмотрел на меня не как на незнакомого лекаря, которого собирался проверить. В холодных серых глазах мелькнуло короткое понимание, словно он сразу увидел именно того, кого ожидал.

Значит, к этому осмотру он подвёл меня не случайно.

Мы вышли из кабинета.

Аверс повернул не к главной лестнице, а в боковой коридор, ведущий к закрытому крылу.

К тому самому месту, куда Марина так настойчиво пыталась провести меня.

Значит, зимний сад оказался лишь удобным предлогом.