Я опустился рядом с Авророй и осторожно разрезал пропитанную кровью ткань на её ноге.

Три глубокие борозды тянулись от бедра почти до колена. Кость когти не задели, крупные сосуды тоже остались целы. Однако вокруг ран уже проступила тонкая чёрная сетка, медленно расползавшаяся под кожей.

Скверна не теряла времени.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

[ОБНАРУЖЕНО ЗАРАЖЕНИЕ]

Стадия: начальная.

Глубина проникновения: поверхностные ткани, кровеносная система.

Рекомендуется немедленное очищение.

— Папа… — Аврора вцепилась пальцами в рукав Павла. — У меня нога холодная.

— Всё хорошо, слышишь? — он прижал её ладонь к груди, хотя собственное предплечье продолжало кровоточить. — Максим рядом. Он тебя вылечит.

Уверенности в его голосе оказалось больше, чем на лице.

— Удерживай её и не позволяй двигаться, — я достал из сумки пузырёк с очищающим составом. — Может стать больно.

— Я потерплю, — Аврора быстро кивнула, но пальцы на рукаве отца сжались ещё сильнее.

— Правильный настрой. Постарайся сохранить его через несколько секунд.

Я вылил часть раствора на раны.

Девочка резко втянула воздух и выгнулась, однако Павел сразу обхватил её за плечи. Из рассечённой кожи поднялся чёрный пар. Тонкие прожилки дрогнули и начали стягиваться обратно к повреждённым участкам.

Раствор выманивал скверну наружу.

Лекарское пламя завершало работу.

Я провёл ладонью над ногой Авроры. Между пальцами вспыхнул мягкий зелёный огонь, быстро перешедший в голубой по краям. Пламя легло на раны, не обжигая кожу, и медленно потянуло из тканей вязкие чёрные нити.

Они сопротивлялись.

Цеплялись за кровь, мышцы и тонкие энергетические каналы, пытаясь уйти глубже. Пришлось усилить давление и окружить каждую нить отдельным слоем пламени.

Аврора прикусила губу, но не закричала.

— Хорошо держишься, — я направил ещё немного энергии в ладонь.

— Я уже большая, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.

— Тогда можешь не ломать отцу пальцы.

Павел посмотрел на собственную побелевшую кисть, которую девочка сжимала обеими руками.

— Пусть ломает.

— Потом сам лечить будешь.

Чёрные нити одна за другой покидали рану и сгорали в голубом пламени. Запахло горькими травами и мокрым металлом.

Последний сгусток скверны оказался особенно плотным. Он закрепился рядом с энергетическим каналом и уже начал врастать в него тонкими отростками.

Я изменил направление потока.

Вместо того чтобы тянуть яд наружу, окружил заражённый участок огнём со всех сторон и медленно сжал кольцо. Чёрный сгусток задрожал, попытался прорваться глубже, но отступать ему оказалось некуда.

Пламя сомкнулось.

Раздалось едва слышное шипение.

Чёрная сеть под кожей Авроры побледнела и исчезла.

[ОЧИЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО]

Остаточное заражение: не обнаружено.

Состояние пострадавшей: стабильное.

Я выдохнул и на мгновение опустил руки.

В висках уже стучало. После боя источник опустел почти наполовину, а очищение скверны требовало куда больше сил, чем обычное заживление.

Однако работу следовало закончить.

Я провёл пламенем вдоль краёв ран. Кровь остановилась, повреждённые сосуды закрылись, а рассечённые мышцы начали медленно стягиваться. Полностью восстанавливать ногу сейчас не имело смысла. Достаточно убрать угрозу жизни и позволить телу завершить остальное самостоятельно.

— Бегать несколько дней нельзя, — я наложил плотную повязку. — Ходить только по необходимости. И не снимай её до завтра.

— А по деревьям лазить? — Аврора слабо улыбнулась.

— Особенно по деревьям.

— Значит, завтра уже можно?

— Павел, у тебя есть верёвка?

Девочка сразу перестала улыбаться.

Отец осторожно поднял её на руки.

— Спасибо, Максим.

— Благодарить будешь после того, как перестанешь заливать землю своей кровью.

Он словно только сейчас вспомнил о собственном предплечье. Четыре глубоких пореза тянулись почти от запястья до локтя. Края ран уже потемнели, хотя скверна распространялась медленнее, чем у Авроры.

Вероятно, из-за меньшей глубины.

Или взрослый организм сопротивлялся дольше.

— Сначала отнесу её домой, — Павел попытался подняться.

— Сядь.

— Я ещё могу идти.

— Именно поэтому сядь сейчас, пока не перестал.

Он хотел возразить, но Аврора обхватила его за шею и тихо попросила:

— Папа, послушайся.

Это подействовало лучше любых угроз.

Павел опустился возле дерева, не выпуская дочь из рук. Я снял с него разорванный рукав и обработал раны остатками раствора.

Чёрный пар поднялся почти сразу.

Житков напрягся всем телом, но лишь сильнее прижал Аврору к груди. Ни звука, ни жалобы. Только пальцы на её спине сжались до побелевших суставов.

— Можешь ругаться, — я направил пламя в первую рану. — Иногда помогает.

— При ребёнке не стану.

— Очень воспитанная семья.

Скверна в его руке держалась слабее. Я быстро вытянул основную часть заражения, прижёг остатки лекарским огнём и закрыл повреждённые сосуды.

На полноценное восстановление сил уже не хватало.

Кожа стянулась лишь по краям, мышцы остались повреждёнными, зато кровь остановилась, а чёрные прожилки исчезли.

— Рукой сегодня не работай, — я закрепил повязку. — Завтра проверю ещё раз.

— А волки?

Я посмотрел на три огромных тела, лежавших между деревьями.

— Не трогай их голыми руками. Не разделывай и не пытайся вырезать ядра. Скверна ещё может оставаться внутри.

— Понял.

— И никого сюда не пускай.

Павел кивнул, затем осторожно поднялся вместе с дочерью. Его качнуло, но он удержался.

Я тоже попытался встать.

Мир сразу накренился.

Деревья поплыли перед глазами, ноги на несколько секунд потеряли твёрдость, а в опустевшем источнике отозвалась тупая боль. Пришлось ухватиться ладонью за ствол.

— Максим? — Павел шагнул ко мне.

— Стой на месте, — я поднял руку. — Одного человека ты уже несёшь. Второго не потянешь.

— Ты уверен?

— Нет. Но это редко мне мешало.

Я оттолкнулся от дерева и сделал первый шаг к дому.

Получилось не слишком уверенно.

Второй вышел немногим лучше.

До лавки я добрался без приключений.

Если не считать того, что последние несколько кварталов пришлось идти, прижимая ладонь к боку и делая вид, что именно так передвигаются все уважающие себя лекари.

Кровь уже не текла. Царапина от волчьего когтя оказалась неглубокой, однако мышцы под ней отзывались тупой болью при каждом шаге. Куда сильнее мешало истощение. Источник опустел почти полностью, каналы неприятно пульсировали, а перед глазами временами появлялись тёмные пятна.

Колокольчик над дверью звякнул.

Росс поднял голову из-за прилавка.

Его лицо вытянулось.

— Что случилось⁈ — Борис едва не опрокинул стоявшую рядом коробку и выскочил из-за стойки.

— Ничего серьёзного, — я отмахнулся свободной рукой, продолжая придерживать живот второй. — Просто утренняя прогулка немного затянулась.

Он остановился напротив и окинул меня быстрым взглядом. Разорванная куртка, грязь на коленях, засохшая кровь на боку и обожжённый рукав выглядели не слишком убедительно.

— Ты так после каждой прогулки возвращаешься?

— Только после особенно полезных для здоровья.

— Максим.

— Борис.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга.

Росс первым отвёл взгляд, тихо выругался и потянулся к моей куртке.

— Покажи рану.

— Уже обработал.

— Тогда почему держишься за бок?

— Потому что он всё ещё на месте. Проверяю время от времени.

— Удивительно, что вместе с боком на месте осталась и твоя голова.

— Она пострадала раньше. Тут ты опоздал.

Борис тяжело выдохнул, но спорить дальше не стал. Вместо этого подхватил меня под локоть и почти силой подвёл к столу в дальней части лавки.

Я опустился на стул.

Ноги сразу напомнили, насколько переоценили собственные возможности.

На столе лежали аккуратно собранные осколки разбитых склянок. Росс рассортировал их по цвету, толщине и размеру. Рядом стояли три пустые корзины, а на отдельном листе тянулся столбец потерь.

Судя по длине списка, наша лавка скоро начнёт продавать зелья прямо в ладони покупателей.

— Хорошая новость, — я кивнул на стекло. — Я нашёл человека, который готов заняться тарой.

Росс замер.

— Что?

— Склянки. Простые флаконы, банки, потом, возможно, алхимическая посуда. Для начала небольшими партиями.

Он медленно перевёл взгляд с меня на осколки.

— Ты серьёзно?

— Иногда приходится.

— И кто согласился? — Борис придвинул к себе стул и сел напротив. — В городе стекольщики даже разговаривать с нами не хотят. Один цену заломил втрое, второй потребовал оплату за полгода вперёд, а третий просто закрыл дверь перед носом.

— Павел Житков.

Росс несколько раз моргнул.

— Землевладелец?

— Теперь ещё и начинающий стекольщик.

— Он умеет делать склянки?

— Пока нет.

Радость на лице Бориса слегка поблекла.

— Очень обнадёживает.

— Состав стекла я ему показал. Принцип выдувания объяснил. Формы сделает сам, печь для отжига тоже соберёт. Первые партии выйдут кривыми, зато дешёвыми.

— Насколько кривыми?

— Пока неясно. Возможно, зелья придётся пить, наклоняя голову в ту же сторону, что и горлышко.

Росс прикрыл глаза и потёр переносицу.

— Главное, чтобы не протекали.

— Это проверим в первую очередь.

Он снова посмотрел на стеклянные осколки, и уголки его губ медленно поднялись.

— Если получится хотя бы простая тара, это уже решит половину наших проблем.

— Треть.

— Почему треть?

— Вторую половину составляют поставщики ингредиентов. Ещё одну — люди, которые хотят нас закрыть. Арифметика здесь приблизительная.

— Очень смешно, — Борис всё же улыбнулся и постучал пальцем по столу. — Но новость действительно хорошая.

Он потянулся к одному из осколков, повертел его в руках и задумчиво кивнул.

— Первую партию можно взять под самые дешёвые составы. Настойки, обеззараживающие растворы, простые укрепляющие смеси. Если склянка лопнет, хотя бы не взорвётся половина прилавка.

— Здравый подход.

— Только ты выглядишь так, словно сам сейчас взорвёшься, — Росс снова нахмурился. — Работать сегодня сможешь?

Я откинулся на спинку стула.

Тело требовало воды, еды и хотя бы нескольких часов сна. Источник почти опустел. Лекарское пламя отзывалось слабым теплом и обещало погаснуть при первой серьёзной нагрузке.

С другой стороны, аренда сама себя не оплачивала.

— А куда я денусь?

— Домой. Отдыхать.

— Ты сам только что жаловался на нехватку товара.

— Я не жаловался.

— Ты составил список потерь на три страницы.

— Это учёт.

— Очень эмоциональный учёт.

Борис недовольно посмотрел на меня, затем поднялся и направился к стойке.

— Хорошо. Но сегодня только простые составы. Без экспериментов, сложных реакций и всего, что способно разрушить ещё одну стену.

— Никакого доверия.

— После подвала оно стало дорогим удовольствием.

Он достал из-под прилавка сложенный лист и вернулся к столу.

— Вот что требуется в первую очередь.

Я развернул бумагу.

Почерк у Росса оставался аккуратным, почти образцовым. В списке значились обеззараживающий раствор, слабое обезболивающее, средство от ожогов, настойка для восстановления сил, противоядие общего действия и несколько дешёвых укрепляющих зелий.

Обычная лавочная рутина.

Именно то, что требовалось после утра, наполненного заражёнными волками, кровью и мёртвым лесом.

Я провёл пальцем по строкам.

Обеззараживающий раствор можно приготовить сразу. Для обезболивающего хватало сушёной коры и синего мха. Средство от ожогов тоже не представляло сложности.

Дальше начинались проблемы.

Я осмотрел перечень запасов на «складе».

Дымная полынь: 6 порций.

Серебряный мох: 3 порции.

Корень ночницы: отсутствует.

Красный вереск: 1 порция.

Горькая лилия: отсутствует.

Лист морозника: 2 порции.

Очищенная соль: низкий запас.

Нейтральная основа: критически низкий запас.

Стеклянная тара: критически низкий запас.

— Плохо, — пробормотал я.

— Насколько? — Росс сразу напрягся.

— Три состава можно сделать. Ещё два — только в урезанном варианте. На противоядие и настойку для восстановления сил запасов не хватит

— Я же заказывал ингредиенты.

— И где они?

— Поставщик перенёс доставку.

— Снова?

— Теперь утверждает, что караван задержали на южной дороге.

Южная дорога… Это всё из-за войны? Если так дело и дальше пойдёт, нужно будет искать других поставщиков.

— Удобная дорога. На ней постоянно задерживают всё, что предназначено для нас.

Росс постучал пальцами по столу.

— Думаешь, намеренно?

— После последних событий я уже не верю в такое количество совпадений.

Я снова просмотрел список.

Некоторые компоненты можно заменить. Дорогие — более простыми, чистые — сырьём похуже, а редкие — сочетанием нескольких доступных растений. Однако на это уйдёт больше времени, да и качество упадёт.

Оставался местный рынок.

Там продавали всё: от сушёных трав и костей магзверей до сомнительных артефактов, которых лучше не касаться даже палкой. Цены менялись в зависимости от лица покупателя, погоды и настроения торговца. Половина сырья требовала проверки, ещё четверть сырья продавцы пытались выдать не за то, чем оно являлось

Морока.

Я вздохнул и провёл ладонями по лицу.

— Что? — Борис подался вперёд.

— Придётся идти на рынок.

— В таком состоянии?

— На рынке состояние покупателя только помогает торговаться. Продавец видит, что человек при смерти, и понимает, что долго спорить тот не сможет.

— Обычно это работает наоборот.

— Значит, попробуем новый метод.

Я поднялся.

Комната слегка качнулась, но быстро вернулась на место. Пришлось незаметно опереться пальцами о край стола.

Росс заметил.

Разумеется, заметил.

— Максим, может, хотя бы час посидишь?

— За час нужные ингредиенты сами сюда не придут.

— Зато ты не рухнешь посреди улицы.

— Если рухну возле хорошего торговца, пусть считает это задатком.

Я забрал список, сложил его вчетверо и убрал во внутренний карман. После этого подошёл к прилавку.

— Пойду прогуляюсь, — я остановился напротив Росса.

Колокольчик над дверью резко звякнул.

В лавку вошли двое городских стражников. Один сразу остался у выхода, второй направился к нам. Ладонь уже лежала на рукояти дубинки.

— Максим Розин? — высокий мужчина с серебряной полосой на воротнике остановился перед стойкой.

— Да. А кто спрашивает?

— Старший патрульный Лев Корнеев, — он перевёл тяжёлый взгляд на Бориса. — Борис Росс?

— Да, — хозяин лавки медленно выпрямился. — Что случилось?

— Вы оба арестованы.

В лавке повисла тишина.

— Что? — Борис застыл за стойкой.

— Из-за проданных вами зелий погибли три человека. Ещё пятеро при смерти, — Корнеев достал наручники и бросил их на прилавок. — Лавка закрывается, товар конфискуется.

— Это невозможно, — Росс резко подался вперёд. — Покажите распоряжение!

Дубинка второго стражника вышла из крепления.

— Наручники надели. Оба, — Корнеев даже не повысил голоса. — Попытаетесь сопротивляться — применим силу.