Под городом не существовало ни дня, ни ночи.

Только ровный белый свет ламп, гул насосов и мерное постукивание стекла, которое разносилось по длинным производственным залам. Воздух пропитался металлом, горячим маслом и горьковатым запахом реагентов.

За толстым смотровым стеклом тянулись три линии розлива. Рабочие в плотных серых костюмах двигались между установками, не поднимая голов. Лица скрывали маски, руки — многослойные перчатки. Каждый отвечал только за один участок и не знал, что происходило в соседнем зале.

По прозрачным трубкам текла густая чёрная жидкость.

Насосы проталкивали её к дозаторам. Те отмеряли точные порции и разливали состав по небольшим тёмным колбам. Следом шла запайка, проверка печатей и укладка в ящики без единой маркировки.

Ни названия. Ни состава. Ни имени владельца.

Красота одним словом.

Дмитрий Филиппов устроился в широком кресле возле стекла. Дорогой тёмный костюм сидел на нём без единой складки. Белоснежная рубашка, тяжёлые запонки и массивные часы на запястье выглядели здесь почти вызывающе.

Он взял сигару, вставил кончик в металлическую гильотину и плавно сжал ручки.

Сухой щелчок прозвучал громче производственного гула.

Отрезанный край упал в пепельницу.

Филиппов поднёс сигару к губам, поджёг и несколько раз неторопливо затянулся, пока табак не занялся ровно. Лишь после этого позволил себе глубокий вдох.

Дым медленно заполнил рот, коснулся лёгких и вышел плотным облаком.

— Впечатляющее зрелище, да? — Дмитрий повернулся к гостю и выдохнул дым прямо в его сторону.

Мужчина стоял возле стекла, сцепив руки за спиной. Чёрная форма подчёркивала широкие плечи, а золотые знаки отличия принадлежали клану, история которого начиналась задолго до появления нынешней империи.

Сигарный дым прошёл перед его лицом.

Он лишь слегка сузил глаза.

— Производство организовано достойно, — мужчина проследил за тем, как очередная партия чёрной жидкости заполнила ряд колб. — Хотя контроль третьей линии всё ещё оставляет желать лучшего.

— Поэтому я и приглашаю тебя посмотреть, а не хвалить, — Филиппов усмехнулся и поднялся. — Комплименты мне дешевле покупать у секретарш. И не только комплименты.

В стену кабинета встроили высокий шкаф из тёмного дерева. Дмитрий коснулся скрытой печати, и створки бесшумно разошлись.

Внутри стояли редкие вина, старый коньяк и несколько бутылок без этикеток.

Филиппов выбрал одну из них, поставил на стол два тяжёлых стакана и бросил в каждый по несколько прозрачных кубиков льда. Янтарная жидкость разошлась вокруг них медленными волнами.

— Будешь? — Дмитрий протянул гостю стакан.

— Нет, — мужчина даже не повернул головы.

— Как хочешь, — Филиппов пожал плечами, забрал оба стакана и сделал долгий глоток из первого. — Мне больше достанется.

Он вернулся к стеклу, наблюдая за производством.

— Дело с той девчонкой не выгорело? — Дмитрий покрутил стакан, заставляя лёд ударяться о стенки. — С младшей Аверсов.

На его губах появилась неприятная улыбка.

Мужчина в чёрной форме откинул край плаща, освобождая руку, и встал ближе к стеклу.

— Можно выразиться и так, — он спокойно проследил за движением рабочих. — События отклонились от расчётов. Однако Аверсы представляли лишь одно звено. Их отказ замедлит процесс, но не остановит его.

— Ну да, — Филиппов хмыкнул и отпил ещё. — Никогда не понимал этих властителей. И, наверное, уже не пойму.

Он ненадолго замолчал.

За стеклом очередную колбу поставили под дозатор. Чёрная жидкость потекла внутрь тонкой ровной струёй.

— Власть, данная правителем, императором, королём… — Дмитрий лениво повёл сигарой, оставляя в воздухе серый след. — К чёрту всё это.

Мужчина в форме бросил на него короткий взгляд.

Филиппов смотрел уже не на производство.

Перед ним вставала другая картина.

Тесная кухня. Грязные стены. Скрип расшатанного стула.

И отец, который снова пришёл домой пьяным.

Дмитрию тогда едва исполнилось тринадцать. Он стоял возле печи, прижавшись спиной к холодной стене. Перед лицом покачивалось чёрное дуло старого пистолета.

Отец смеялся.

Слюна блестела на губах, рука ходила из стороны в сторону, а палец лежал на спуске.

— В мире существует лишь один миг до настоящей власти, — Филиппов медленно повернул стакан. — Ты и то, что находится перед твоей головой, когда пьяный отец решает преподать очередной урок.

Гость молчал.

— Я всю жизнь его боялся, — Дмитрий посмотрел на свои руки. Сигара тлела между пальцами, оставляя длинный столбик пепла. — Ходил за ним по дому тише собственной тени. Никогда не думал, что способен его убить. Даже представить такого не мог.

Дым вышел изо рта плотной серой полосой.

— Когда этот ублюдок наставил пистолет на меня, я ничего не сделал. Ни шага. Ни слова. Даже взгляд отвести не мог.

Сигара дрогнула между пальцами.

— Потом он перевёл дуло на мать.

Филиппов закрыл глаза.

Выстрела тогда не прозвучало.

Он успел раньше.

Не запомнил ни рывка, ни удара, ни того, как пистолет оказался у него в руках. Память вернулась лишь в тот момент, когда отец уже лежал на полу.

В луже собственной мочи.

Трезвый впервые за много лет.

Он плакал, хватался за ногу сына и обещал измениться. Просил вспомнить, что они семья. Клялся, что больше никогда не поднимет руку ни на него, ни на мать.

— Я смотрел, как он ползает передо мной, и ничего не чувствовал, — Дмитрий поднял сигару к губам. — Ни жалости. Ни страха. Только удивление.

Он сделал глубокую затяжку.

— Оказалось, чудовище, которого я боялся всю жизнь, умело плакать.

Филиппов медленно выдохнул дым.

— Я нажал на спуск.

Лёд тихо звякнул в стакане.

— С того дня я больше ничего не боялся. Ни людей. Ни законов. Ни тех, кто называет себя властителями.

Дмитрий повернулся к стеклу и развёл руками, показывая на производственные линии.

— Рамки существуют только у нас в голове. Титулы, указы, границы дозволенного — всё это слова, пока за ними не стоит сила. Настоящая власть принадлежит тому, кто способен заставить остальных подчиниться.

На первой линии рабочий снял заполненный ящик и передал его дальше.

— Я оказался сильнее, — Филиппов улыбнулся. — Почти вся коммерческая недвижимость города принадлежит мне. Через мои склады проходят лекарства, продукты, оружие и алхимические материалы. Даже те, кто открыто презирает меня, каждое утро платят за право вести торговлю на моей земле.

Он допил стакан и поставил его на край стола.

— И знаешь что? Я благодарен отцу. Отчасти. Благодаря этому жалкому ублюдку я стал тем, кем являюсь сейчас.

— Занятная история, — мужчина в чёрной форме подошёл к нему и забрал бутылку, прежде чем Дмитрий успел налить ещё. — Но тебе на сегодня достаточно.

Филиппов проводил алкоголь недовольным взглядом.

— Не начинай.

— Ты уже начал, — гость поставил бутылку обратно в шкаф. — Сила, деньги и знания. Три основания влияния.

— Знамения триады власти, — Дмитрий усмехнулся и затянулся. — Красиво звучит.

— Красота меня не интересует, — мужчина вернулся к окну. — Я не признаю ничего, кроме знания. Сила тупеет. Деньги переходят из рук в руки. Знание остаётся с тем, кто способен его удержать.

— С тобой всё понятно, алхимик, — Филиппов отмахнулся сигарой. — Хотя в одном я согласен. Одной силы недостаточно. Как и одного богатства. У нас…

Дверь кабинета открылась.

Внутрь вошёл молодой мужчина в тёмно-зелёном пальто. Дорогой пиджак под ним сохранил идеальный вид, но на воротнике остались капли талого снега.

Он остановился возле стола и коротко наклонил голову.

— Прошу простить опоздание, господа, — молодой человек снял перчатки и убрал их во внутренний карман. — Глава клана потребовал немедленно явиться к нему.

— Новые проблемы, клановый пёсик? — Филиппов лениво поднял стакан, в котором уже остался один лёд.

Молодой мужчина поправил манжету.

— Очень смешно, Дмитрий.

Филиппов довольно усмехнулся.

Ядов прошёл к окну и встал рядом с двумя мужчинами. Его взгляд скользнул по производству без особого интереса. Чёрная жидкость давно перестала вызывать в нём какие-либо чувства.

— Ничего критичного, — он расстегнул пальто. — Лазарев обеспокоен возможной войной.

— Лазарев или наш обожаемый император? — Дмитрий приподнял бровь.

— В данном случае разницы почти нет, — Ядов посмотрел на своё отражение в стекле. — Юг снова взбрыкнул. Пограничные Роды стягивают людей, несколько гарнизонов уже привели в полную готовность. Если переговоры сорвутся, страну ждут новые потрясения.

— Прекрасно, — Филиппов поднёс сигару к губам. — Война всегда хорошо влияет на торговлю. Особенно если заранее знать, чем именно собираются воевать.

— До официального объявления ещё далеко, — Ядов холодно посмотрел на него.

— Официальные объявления придумали для тех, кто опаздывает получать прибыль.

Дмитрий выдержал его взгляд и неожиданно щёлкнул пальцами.

— Кстати, что там твоя девка? — он прищурился, вспоминая подробности. — Один из экспериментов твоего отца.

Лицо Ядова не изменилось.

— Как её называли? — Филиппов несколько раз постучал пальцем по виску. — Тело яда?

Гость в чёрной форме повернул голову.

— Иронично, — Дмитрий мерзко улыбнулся. — Глава Рода, чья кровь напрямую связана с ядами, и собственная дочь, превращённая в ходячую лабораторию.

— Всего лишь биологический материал, — Ядов перебил его раньше, чем тот закончил.

В кабинете ненадолго стало тихо.

Даже Филиппов перестал улыбаться.

— Она служит ключом к противоядию, — мужчина в чёрной форме внимательно посмотрел на Ядова. — Если девчонка попадёт к тому парню…

— Он ничего не сделает, — Ядов снял пальто и бросил его на спинку кресла. — Алексей слишком слаб. У него нет ни опыта, ни ресурсов, ни доступа к нужным исследованиям.

— Ты слишком легко недооцениваешь неизвестные переменные.

— Я знаю Лазарева.

— Ты знал прежнего Лазарева, — алхимик медленно повернулся к нему всем корпусом. — Это не одно и то же.

На лице молодого главы Рода мелькнуло раздражение.

— С девкой я разберусь, — Ядов поправил пиджак. — Кажется, я проявил излишнюю мягкость. Даровал свободу, позволил поверить, что она способна распоряжаться собственной жизнью.

Он посмотрел на текущую по трубкам чёрную жидкость.

— Больше я не повторю ошибку отца.

В дверь постучали.

Три коротких удара.

Мужчины одновременно повернулись.

— Войдите, — алхимик не сводил взгляда со входа.

Дверь открылась.

В кабинет вошла молодая девушка. Простое тёмное платье подчёркивало худобу, а собранные волосы открывали побледневшее лицо. Она остановилась возле порога и низко склонила голову.

— Господин.

Филиппов прищурился.

— Одна из тех, кто сидел у Платонова? — он прошёлся по девушке оценивающим взглядом. — Хорошенькая.

Алина не подняла головы.

— И как тебе Георгий? — Дмитрий медленно приблизился. — Ещё недостаточно сломлен собственной безысходностью?

Девушка промолчала.

Щека Филиппова едва заметно дёрнулась.

Он поставил стакан, подошёл ближе и протянул руку к её лицу.

— Когда я спрашиваю…

— Не трогай её, — голос алхимика прозвучал негромко.

Рука Дмитрия остановилась в нескольких сантиметрах от подбородка девушки.

Филиппов повернул голову.

Мужчина в чёрной форме не изменил позы, однако в кабинете ощутимо похолодало.

Дмитрий убрал руку.

— Как скажешь.

— Благодарю, господин, — Алина выпрямилась.

Она свела ладони перед собой. Между пальцами прошла слабая зелёная искра. Когда руки разошлись, на её ладони лежал небольшой стеклянный флакон.

Девушка приблизилась к алхимику и протянула находку.

Тот осторожно принял сосуд.

Внутри оставалось несколько капель прозрачной жидкости. На стенках виднелся едва заметный зелёный налёт, а на пробке сохранилась тонкая печать лекарского пламени.

Алхимик повертел флакон между пальцами, затем поднёс к свету.

Зелёная искра вспыхнула внутри и тут же погасла.

— Интересно… — уголок его губ приподнялся.

Алина отступила.

— Я выполнила всё, о чём меня просили, — она снова склонила голову. — Теперь ухожу. Больше вы меня не увидите.

Филиппов рассмеялся.

— Какая уверенность.

Ядов молча наблюдал за девушкой. В его взгляде не появилось ни удивления, ни сочувствия. Только спокойная оценка, как при осмотре ненужного инструмента.

Алхимик продолжал держать флакон перед глазами.

— Иди, — он слегка повёл пальцами.

Алина развернулась и покинула кабинет.

Дверь закрылась.

— Что это? — Филиппов подался вперёд и попытался рассмотреть остатки жидкости.

— Послание, — алхимик опустил флакон.

— Какое?

Он подошёл к камину и бросил сосуд в открытое пламя.

Стекло лопнуло.

Огонь вспыхнул ярко-зелёным, на мгновение сложившись в тонкий алхимический знак. Тот продержался меньше секунды, но алхимик успел рассмотреть каждую линию.

На его лице появилась довольная улыбка.

— Приглашение на честный бой.

— От Лазарева? — Ядов нахмурился.

— От человека, который носит его имя.

Ядов чуть заметно нахмурился, так и не поняв, кого именно имел в виду алхимик.

Тот тихо рассмеялся.

— Что ж, сыграем, ученик.

Он вернулся к шкафу, достал бутылку и теперь сам разлил алкоголь по трём стаканам. Один подвинул Ядову, второй поставил перед Филипповым, третий оставил себе.

— А что касается страны… — мужчина поднял стакан и посмотрел сквозь янтарную жидкость на чёрное производство. — Неразбериха даст нам именно то, что требуется.

За стеклом рабочие закрыли очередной ящик.

На крышке вспыхнула транспортная печать.

— Пока они будут считать войска, делить полномочия и искать предателей, состав разойдётся по городам, полям и колодцам, — алхимик сделал небольшой глоток. — Когда первые Роды поймут, откуда началась чума, исправлять что-либо станет поздно.