— О, Максим, чего стоишь в дверях? — голос учителя прозвучал пугающе ясно.

Владимир стоял за широким алхимическим столом, склонившись над медной чашей. Его руки двигались привычно и точно. На пальцах темнели старые ожоги, вдоль предплечий тянулись знакомые татуировки алхимика.

Рядом мерно кипели установки, по стеклянным трубкам двигался окрашенный пар, а на деревянных подставках ждали подготовленные реагенты.

Даже лёгкая складка между его бровями сохранилась.

Наваждение.

Ничем другим это оказаться не могло.

Я сделал ещё один шаг. Каблук глухо коснулся каменного пола, но звук быстро растворился среди потрескивания горелок.

На самой границе слуха прошелестел слабый шёпот.

— Не…

Я резко повернул голову.

Никого.

Только тёмные углы лаборатории и медленное движение пара под потолком.

Стоило моргнуть, как помещение окончательно преобразилось.

Тяжесть взрослого тела исчезла. Руки стали тоньше, плечи — уже. Чёрные ученические перчатки закрывали пальцы до запястий, сапоги плотно обхватывали голени, а короткий плащ Вердинских касался колен.

Мне снова исполнилось четырнадцать.

— Ну вот, опять заспался, — Владимир улыбнулся и подозвал меня движением пальцев. В его взгляде мелькнуло знакомое терпение, за которым обычно скрывалось желание дать мне подзатыльник. — Посмотрим, насколько хорошо ты усвоил материал.

Он указал на разложенные перед ним ингредиенты.

— Приготовь зелье третьего ранга. Используй только то, что лежит на столе, и…

Резкая боль пронзила левую руку.

Я дёрнулся и прижал ладонь к запястью. Под перчаткой что-то обожгло кожу, а затем кольнуло глубже, почти возле самого источника.

— Не трогай… — женский голос прошёл прямо внутри головы.

Слабый. Далёкий. Больше похожий на фантомное ощущение, чем на настоящие слова.

Я посмотрел на кольцо.

Его здесь не должно находиться.

Однако тонкий ободок по-прежнему охватывал палец, едва заметно мерцая под чёрной тканью.

— Максим? — Владимир чуть повернул голову. Его улыбка сохранилась, но в глазах промелькнуло раздражение. — Ты собираешься работать или продолжишь рассматривать собственные руки?

Вопрос прозвучал привычно.

Слишком привычно, словно по-ненастоящему.

Я встал за стол и потянулся к основе. Пальцы самостоятельно выбрали нужную склянку, отмерили точное количество жидкости и перелили её в котёл.

Первый ингредиент растворился без осадка.

Следом отправился второй.

Затем третий.

Работа быстро вытеснила сомнения. Я смешивал компоненты один за другим, позволял каждому раскрыться и только после этого добавлял следующий. Нагрев менялся плавно. Энергия ложилась тонкими слоями, соединяя несовместимые вещества в единую структуру.

Именно так работал Вердинский.

Быстро. Чисто. Без лишних движений.

Время потеряло значение.

Комната внезапно вспыхнула зелёным светом. Поток энергии поднялся из котла, закрутился над столом и сжался в плотную точку.

На ладонь упала восстанавливающая пилюля третьего ранга.

Тёплая.

Идеально сформированная.

— Замечательно, — Владимир подошёл ближе и положил ладонь мне на плечо. Его пальцы сжались чуть сильнее необходимого. — А теперь попробуй.

Я застыл.

Взгляд остановился на пилюле.

Что в этом странного?

Обычная проверка качества. Учитель не раз заставлял испытывать собственные составы. Алхимик обязан отвечать за каждое созданное лекарство.

Я медленно поднёс пилюлю к губам.

На краю зрения дрогнула синяя строка.

Сначала едва заметная, затем всё более яркая.

[ПАМЯТЬ ПРЕДКА]

Обнаружено внешнее воздействие

Тип угрозы: токсическое поражение сознания

Источник: воздушная среда

Стадия заражения: активная

Текущая устойчивость разума: 61%

Предупреждение:

Восприятие искажено.

Зафиксирована подмена зрительных, слуховых и тактильных сигналов.

До необратимых изменений: 01:47

Рекомендация: немедленно покинуть заражённую область.

— Нет! — женский голос ударил в голову значительно громче.

Мир содрогнулся.

Улыбка Владимира растянулась, поплыла по лицу и превратилась в тёмную трещину. Кожа на щеках задрожала. Татуировки на руках зашевелились и поползли по пальцам чёрными нитями.

Пилюля возле моих губ покрылась тонкими прожилками.

Я отшвырнул её.

Она упала на стол и раскрылась влажным комком тёмной плоти.

— Что со мной… — я зажмурился и прижал ладони к ушам.

Гул мгновенно заполнил всё пространство. Он давил на череп изнутри, смешивал мысли и вытаскивал наружу воспоминания, к которым я не прикасался многие годы.

Дыши.

Просто дыши, мать твою.

Это не настоящее.

Этой лаборатории давно нет.

Учитель давно мёртв.

— Максим, ты снова ошибся, — голос Владимира донёсся совсем близко.

Чужие пальцы легли мне на затылок.

Я рванулся вперёд, но ноги увязли в полу. Камень под сапогами размяк и пополз вверх по голеням чёрной массой.

— Этого уже нет! — я дёрнул руками, пытаясь освободиться.

Синие искры вырвались из кольца.

Вспышка разметала окружавшую меня пыль. Лаборатория лопнула, распалась на отдельные пятна и исчезла вместе с учителем.

Я снова стоял в подвале.

Каменные стены окружала густая чёрная взвесь. Она двигалась по кругу, собираясь в длинные бесформенные отростки. Те тянулись ко мне со всех сторон, пытаясь коснуться лица, груди и рук.

Кольцо пылало синим светом.

По его основанию прошла тонкая трещина.

— Уходи отсюда! — голос Айи наконец прозвучал ясно. В нём дрожало напряжение. — Не стой! Я долго его не удержу!

Сознание очистилось мгновенно.

Я сорвался с места.

Ступени находились всего в нескольких шагах, но подвал сопротивлялся каждому движению. Воздух загустел. Чёрные отростки цеплялись за одежду, скользили по сапогам и пытались обвить запястья.

Сзади раздался тяжёлый скрежет.

Что-то огромное двигалось в темноте, царапая камень.

Я не обернулся.

Перед глазами продолжала мигать синяя строка.

До необратимых изменений: 00:39

Перепрыгнул через две ступени, ухватился за стену и оттолкнулся выше. Лёгкие горели. В висках стучало, а по коже расползался ледяной зуд.

Свет люка приближался.

Последний рывок выбросил меня наверх.

Я вылетел из проёма, ударился плечом о пол и прокатился до ближайшего ящика.

— Что случилось⁈ — Борис бросился ко мне. Его лицо побледнело, а рука потянулась к моему плечу.

Я резко обернулся к люку.

Из темноты поднимались чёрные руки.

Десятки тонких конечностей цеплялись за края проёма, царапали пол и вытягивались всё дальше. На некоторых виднелись слишком длинные пальцы. Другие заканчивались крючьями или бесформенными костяными наростами.

— Назад! — я выставил ладонь, отталкивая Бориса.

Лекарское пламя вспыхнуло на пальцах.

Рубанул первой волной. Синевато-зелёный огонь прошёл над полом и отсёк несколько конечностей. Отрубленные кисти упали рядом, задёргались и начали рассыпаться чёрной пылью.

Оставшиеся руки рванулись ко мне.

Одна схватила за сапог.

Я крутанулся на месте, вырвал ногу и ударил пламенем сверху. Конечность лопнула, расплескав густой дым.

— Крышку! Помоги закрыть! — я метнулся к люку и ухватился за металлическое кольцо.

Борис упал на колени с другой стороны. Вместе мы потянули тяжёлую створку вниз.

Чёрные пальцы вцепились в края.

Люк застыл в нескольких сантиметрах от пола.

— Они его держат! — Росс навалился плечом, его лицо покраснело от усилия. — Максим, делай что-нибудь!

— Сам уже догадался! — я отпустил кольцо одной рукой и направил ладонь в щель.

Пламя сжалось до ослепительной линии.

Огненная волна прошла вдоль края люка.

Чёрные конечности дёрнулись. Несколько пальцев отлетели в сторону, остальные вспыхнули синим огнём и рассыпались прямо в проёме.

— Сейчас! — я всем телом навалился на крышку.

Мы одновременно надавили.

Люк захлопнулся с тяжёлым грохотом.

Пол вздрогнул.

Снизу тут же последовал удар.

Металлическое кольцо подпрыгнуло, но я уже нашёл щеколду и загнал её в паз. Затем прижал ладонь к дереву и быстро вывел закрывающую руну.

Зелёные линии разошлись по крышке, соединились с краями люка и вспыхнули коротким импульсом.

Второй удар оказался слабее.

Третий едва ощущался.

Потом всё стихло.

Я отшатнулся и сел прямо на пол. Дыхание рвалось короткими толчками, ладони дрожали, а перед глазами продолжали плавать тёмные пятна.

— Ну к чёрту такие приключения, — я упёрся спиной в стену и запрокинул голову. Холодный пот стекал по вискам. — В следующий раз на встречу с чем-то непонятным первым отправишься ты, Борис.

— Очень смешно, — Росс сидел напротив, опираясь руками о пол. Его грудь тяжело поднималась. — Что… что это вообще за чертовщина?

Он перевёл ошалевший взгляд на запечатанный люк.

— Я думал, там максимум плесень, крысы и пауки, — Борис провёл ладонью по лицу, размазывая пыль по щеке. — А оттуда полезла какая-то чёрная хтонь!

Росс повернулся ко мне.

Раздражение мгновенно исчезло с его лица.

Он резко поднялся.

— Господи… Максим, что с тобой произошло? — лавочник отступил на шаг и уставился на моё лицо.

Я нахмурился.

Никаких новых ран не ощущал. Источник работал ровно, дыхание постепенно успокаивалось, а лёгкое онемение пальцев можно было списать на токсин.

— О чём ты? — я провёл ладонью по шее, но ничего странного не почувствовал.

Борис попятился к двери, продолжая смотреть на меня расширившимися глазами.

— Сиди здесь, — он развернулся и почти бегом скрылся в торговом зале.

Я проводил его недоумённым взглядом, затем заметил треснувший кусок стекла среди разбитых склянок.

Отражение заставило меня замереть.

По рукам тянулись чёрные вены. Они поднимались к плечам, уходили под ворот и покрывали шею густой сетью. Такие же линии пересекали лицо, а белки глаз полностью потемнели.

Выглядел я отвратительно.

Примерно так должен выглядеть покойник, который восстал из мёртвых.

Перед глазами открылось системное окно.

[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ]

Общее состояние: удовлетворительное

Физические повреждения: незначительные

Целостность источника: 94%

Стабильность сознания: 82%

Остаточное токсическое воздействие: умеренное

Обнаруженные эффекты:

— временное изменение сосудистой системы;

— пигментация глазных белков;

— остаточное воздействие на энергетические каналы;

— следы ментального вмешательства.

Необратимые повреждения: не обнаружены

Предполагаемое время естественного очищения: неизвестно.

То есть пока изменился только внешний вид.

Утешало слабо.

Кто знает, что произошло бы, проглоти я ту пилюлю или останься внизу ещё на несколько минут. Проверять не хотелось даже ради научного интереса.

Кольцо.

Я поднял левую руку.

По основанию прошла глубокая трещина. Металл сохранял слабое тепло, однако синее свечение исчезло.

Айя использовала сущность собственного пламени, чтобы вырвать меня из наваждения и отпугнуть ту дрянь.

Только какой ценой?

Я провёл пальцами по повреждённому ободу.

— Айя, ты меня слышишь? — я замер, прислушиваясь к кольцу.

Ответа не последовало.

Ни голоса, ни привычного движения энергии.

Только едва заметное тепло под подушечками пальцев.

С кольцом требовалось что-то делать. И как можно скорее. Похоже, поездка к Житковым состоится значительно раньше, чем я планировал.

— Вот, держи, — голос Росса прозвучал рядом.

Я даже не заметил его возвращения.

Он протягивал пузырёк с очищающим составом. Пальцы лавочника сжимали стекло так сильно, что побелели костяшки.

— Выпей, пока тебе хуже не стало, — его взгляд метался между моими глазами и чёрными венами на шее. — И не спорь хотя бы сейчас.

Ухудшения я не ощущал.

Вообще ничего, кроме усталости и одного навязчивого вопроса.

Что находилось под лавкой?

Память предка молчала.

Я сосредоточился на последнем предупреждении. Системная строка послушно проявилась перед глазами.

[ОСТАТОЧНЫЙ АНАЛИЗ УГРОЗЫ]

Природа воздействия: не установлена

Основной вектор поражения: разум

Способ распространения: воздух / энергетическая среда

Предполагаемый источник: нижний уровень строения

Зафиксированы признаки искусственного удерживающего контура.

Внимание: целостность контура снижена.

Если воздействие направлено на разум, почему сейчас мысли оставались ясными?

Вероятно, подвал сдерживал основную часть сущности. Линии на стенах могли оказаться древними рунами удержания. Старые, истощённые, но всё ещё работающие.

Под лавкой могло находиться гнездо сильного магзверя.

Однако увиденное не напоминало живое существо.

Слишком правильное движение энергии и осмысленная иллюзия. Оно использовало мои воспоминания, знало образ учителя и понимало, чем заставить меня проглотить неизвестный состав.

В этом чувствовалась искусственная структура или же разум, слишком неестественный для обычной жизни.

Я выдернул пробку и осушил пузырёк.

Состав оказался горьким, с резким травяным послевкусием. Жидкость скользнула вниз, коснулась желудка и почти сразу выпустила плотную волну энергии.

Она ударила в область сердца.

Я резко вдохнул и прижал ладонь к груди.

Чёрные жилы дрогнули, затем быстро ушли под кожу. Тёмная окраска глаз поблекла, возвращая белкам прежний цвет. Остаточный холод покинул каналы, оставив после себя слабый зуд.

Борис не заваливал меня вопросами.

Он просто стоял рядом и следил, не скрывая беспокойства.

— Не знаю, что находилось внизу, — я перевёл дыхание и вернул ему пустой пузырёк. — Но ничего хорошего там точно нет. Пока возвращаться не станем.

— Ты уверен, что это безопасно оставлять как есть? — Росс покосился на люк и невольно отступил от него ещё на шаг. Его пальцы нервно разгладили край жилетки. — Оно ведь едва не выбралось наружу.

— Сейчас мы всё равно ничего не сделаем, — я поднялся и проверил закрывающую руну. Зелёные линии сохраняли устойчивость. — Моих нынешних сил недостаточно.

Борис тяжело выдохнул, но продолжил слушать.

— Если заметишь хоть что-то странное, сразу покидай здание, — я провёл пальцами вдоль края люка, проверяя целостность знака. — Не открывай его, не пытайся выяснить, откуда доносится шум и никого сюда не подпускай.

— Очень обнадёживает, — Росс вытер ладони о штаны и снова посмотрел на деревянную крышку.

— До открытия ничего не происходило, — я проследил взглядом скрытые линии, уходившие под стены. — После закрытия, скорее всего, тоже ничего не случится. В кладке сохранились руны удержания. Они старые, местами повреждённые, но пока справляются.

— Понятно, — плечи лавочника опустились, а взгляд задержался на моём лице. — Максим…

— Что? — я повернулся к нему, уже понимая, какой вопрос последует.

Борис помолчал, подбирая слова.

— Скажи честно. Что ты там видел? — он перестал смотреть на люк и полностью сосредоточился на мне.

Внутри неприятно сжалось.

Я мог отмахнуться, сослаться на яд или придумать удобную ложь. Однако врать Борису после всего случившегося не хотелось.

— Человека, которого не смог спасти, — слова вышли тише ожидаемого и едва ли не стали комом в горле.

Я отвернулся, поднял с пола кофту и направился к выходу. Спину неприятно холодило, а воспоминание об улыбке Владимира всё ещё стояло перед глазами.

— Подожди, — Росс остановил меня возле двери.

В руке он держал небольшую пачку купюр среднего номинала. Лавочник протянул деньги, слегка отводя взгляд.

— У нас партнёрство. Это твоя часть за последние дни, — его пальцы чуть сжали купюры, пока я не забрал их.

Я посмотрел на деньги, затем на него.

Несмотря на разбитые полки, испорченные зелья и чёрную дрянь под ногами, он всё равно помнил о нашем договоре.

Настоящий торговец.

Я улыбнулся и убрал купюры во внутренний карман.

Краем глаза заметил рассыпанные по полу осколки склянок. Борис проследил за моим взглядом, вскинул руку и поспешно опустился в коротком поклоне.

— Я всё уберу! — он выпрямился, уже прикидывая объём работы.

— Убери, — я кивнул на прозрачные осколки возле стойки. — Только не выбрасывай. Стекло переплавим заново.

Росс с сомнением осмотрел разрушенную лавку.

— После сегодняшнего нам придётся перестраивать половину помещения, — Борис осторожно поднял уцелевшую склянку и поставил её на край стола. Взгляд лавочника прошёлся по разбитым полкам и обугленному прилавку. — Позову плотника или сам возьмусь за работу. Ничего, с этим как-нибудь разберусь.

— Значит, завтра тебе найдётся занятие, — я поправил ворот кофты и направился к выходу. — Лавку не открывай. Пересчитаем товар, сверим документы и жалобы клиентов, а заодно займёмся новыми составами.

Борис нахмурился, мысленно прикидывая объём предстоящей работы.

— Стоит расширить ассортимент, раз дела понемногу идут в гору, — я улыбнулся, остановившись возле двери.

— Кстати, Максим, подожди, — Росс внезапно сорвался с места и скрылся за прилавком. Несколько секунд оттуда доносился шорох бумаг и недовольное бормотание. — Тебе письмо прислали.

Он выпрямился и помахал в воздухе плотным конвертом. На лицевой стороне выделялась ярко-красная восковая печать, а по краям тянулось тонкое золотое тиснение.

— От Ассоциации охотников, — Борис передал конверт мне и с любопытством вытянул шею. — Разговаривать хотели только с тобой.

Я повертел письмо в руках, проверяя печать.

Что ж, вечер окончательно переставал быть «спокойным».

Оставалось понять, зачем я понадобился Ассоциации. Впрочем, наведаться туда всё равно стоило. Получу обещанное вознаграждение, а заодно проведаю Катю, если она вместе с отрядом всё ещё находилась там.

Заодно узнаю, почему она тогда ушла, не потрудившись ничего объяснить. Не то чтобы этот вопрос мешал мне спать, однако оставлять подобные недомолвки я не любил. Особенно когда человек сначала рискует вместе с тобой жизнью, а затем пропадает при первой возможности.

Конверт отправился во внутренний карман.

Я вышел из лавки и прикрыл за собой дверь.

Пора побывать дома.