Иткос квела чемиани ико, да маинц зургши дана чамартквес. Ме хом сул ахлахан, цина амовиге / Вроде все свои, а тут нож в спину. Я ведь только что предыдущий вынул

Сандро подробно рассказал мне обо всем, что происходило в мое отсутствие. Они поругались с Демной после той вечеринки, и теперь он не брал трубку ни от кого из членов команды. «Почему?» –  спросила я. Оказалось, Мераб отбил у Демны Лизи, и он посчитал, что это дело рук Мариам. Я подумала, что темперамент Мераба распространялся не только на меня, и привычно взгрустнула. С Лизой было все понятно, ей хотелось почаще светиться в рилсах на канале, а уж с кем при этом спать, ей было совершенно неважно. Тем более Мераб выглядел побрутальнее изнеженного Демны. Сандро сказал, что «девушка-с-пирожком» действительно существует, но «…ты бы видела ее лицо! А еще она ростом метр сорок». Ладно-ладно. «Ты вообще заметила, как набросились на меня подписчики?! У меня просто не было другого варианта, кроме как возвращать тебя любой ценой».

Вернувшись к Сандро, я сделала тест, который оказался отрицательным. Меня это совершенно не расстроило. Между нами опять выстроились те отношения, которые были в самом начале, покуда я все не испортила. Мы снова снимали каждый день, и это были короткие ролики про страх, тело и нормальность. Сандро правил тексты на ходу, вычеркивал все слишком личное и оставлял фразы, которые легко запомнить. «Где твой акцент? –  спрашивал Сандро. –  Он почти пропал, а ты не представляешь, как он мне нужен!» Мераб с Лизой не отходили друг от друга, и на меня он больше не смотрел, как будто химия, возникшая между нами на вечеринке, была лишь плодом моего воображения. Он приветливо поздоровался со мной, и затем мы общались только по надобности, меняя друг друга в кадре.

Только теперь мне стало ясно, чем обернулась для нас потеря Демны. Снаружи все выглядело как прежде, но именно Демна привносил в нашу компанию идею, говорил о прошлом, делился памятью, встраивал личное в общее, и из этого рождался смысл. Без него мы напоминали машину для производства контента: написать сценарий, снять, смонтировать, выложить. Еще меньше нам нравилось, что перемены в штабе как будто бы заметили подписчики: ролики стали залетать гораздо реже, лайки и комментарии значительно поубавились. «Нет идей! –  раздраженно говорил Сандро, наворачивая круги по штабу. –  Придумайте мне что-то вирусное!»

Вчера я отправилась спать раньше обычного, несмотря на то что в гости пришли Ираклий и Мариам. Мужчины громко курили на балконе, Мариам была чем-то недовольна, а у меня слишком сильно болела голова, чтобы расспрашивать ее, в чем дело. Я позволила себе не пожелать никому из них спокойной ночи и крепко закрыла дверь.

Утром меня разбудил звук будильника. Недавно проснувшийся Сандро, укутавшись в плед, сидел на кровати, держа в руках первую чашку кофе и первую сигарету. «Давай иди в душ», –  говорю я, и он нехотя шаркает по коридору.

Я лежала обнаженная и рассматривала свою смуглую грудь со всех сторон –  она походила на спелый инжир: сладкая, сочная, но уже с легкой августовской горечью. Дверь в ванную была приоткрыта. Я слышала, как Сандро открыл кран холодной воды, чертыхнулся, потом горячий: сквозь шум воды просочился свист. Съезжающий, но вполне себе узнаваемый мотив гимна Грузии.

Сегодня мы идем в Театр оперы и балета. Мариам, как истинная «бохема»[33], каждый месяц ходит на новую постановку. Иногда мы соглашаемся сопровождать ее. В первый раз это получилось случайно: мы проявили слабину и сходили на «Абесалом и Этери». «Там стихи Руставели и Чавчавадзе», –  сказала тогда Мариам. После этого она уверилась, что мы потенциальные театроведы, поэтому сегодня мне придется тратить время на «Дон Кихота». Я размышляла, что надеть, одновременно чертила тазом часы –  то наклоняла бедра вперед, опорожняя невидимую чашу воды, то подталкивала их к себе, убеждая мышцы: «Црееби даартки»[34] –  двигаемся и запускаем поток. Это упражнение всегда заводило меня, я уже представляла, как мокрый Сандро выйдет из душа, а я сяду на него сверху, и моя бархатная кожа впитает его лишнюю воду.

Телефон Сандро лежал на столе, когда пришло уведомление от Мариам. Я уже хотела крикнуть, чтобы он поторопился, потому что целых две женщины хотят его, как глаз зацепился за жирное «миквархар[35]». Схватив телефон в руки, я расширила уведомление, грузинские буквы сцепились между собой, и я без труда различала их пение: «Твой план сработал, все готово. Ираклия задержат сегодня в полдень. Мы вычистили штаб от мусора. Люблю тебя».

Язык, которым я соблазнялась, теперь режет меня отточенным ножом.

В голове крутилось: «Как? Нашего Ираклия? За что? Почему я ничего не знаю о плане?» На ее мерзкое «люблю» я старалась не обращать внимания.

Сандро вышел из ванной с полотенцем на бедрах и увидел меня со своим телефоном в руке.

– Что там?

Я не знала, как быть: закатить скандал, швырнуть в него телефон? Сделать вид, что ничего не произошло? С храброй улыбкой я повернула к нему экран, ожидая, что он сейчас мне все с легкостью объяснит и мы посмеемся над моим сумасшедшим воображением.

В момент чтения сообщения от Мариам Сандро показался мне скорее расстроенным, чем испуганным, –  и он не отпирался:

– Так надо, Нинелла. Ираклий зажрался.

– Он же тебе как брат, –  тихо сказала я.

– Я считал его братом, пока он не начал вести себя как человек.

От этого беспринципного ответа даже мне стало плохо. Я молчала, соображая, что делать. На часах половина двенадцатого.

– Гэткина[36]? –  прочитал мои мысли Сандро.

– Ар вици. Джер ара[37].

Внутри вдруг раскрылось новое грамматическое лицо: боль-пока-не-случилась. Это не отрицание. Это пауза, гортанная, как буква ყ. Пауза могла стать Imperfect –  длительным временем, где действие не завершается, а могло мгновенно перейти в Aorist –  законченный факт, после которого ничего не вернуть.

– Тебя не тронут, –  сказал он. –  Никто из нас не пострадает.

Я ударила его по щеке слишком сильно:

– Ты подонок.

Он оцепенел, всего на миг, –  а потом вдруг рассмеялся. Но это был смех не удивления, а признания: ты все-таки безумная. Он подхватил меня на руки, а я стала кричать и отбиваться. Мы сцепились в беззвучную хрипящую схватку. Я перекатилась через него, но он схватил меня за лодыжку. Знакомое. Сандро поставил меня на колени и сказал: «Открой рот».

Мы смотрели друг на друга со злобой, будто я все еще принадлежала ему. Я поднялась на ноги, швырнула ему в руки рубашку:

– Одевайся. Тебе пора на балет.