Глава 8 Добро пожаловать в Академию

Рея

Люди думают, что будут счастливы,

если переедут в другое место ,

а потом понимают: куда бы ты ни поехал,

ты берёшь с собой себя.

© «История с кладбищем», Нил Гейман.

В портале меня закрутило так сильно, что я думала: отдам душу Святым ну или выплюну где-нибудь на полпути свои многострадальные кишки.

Обошлось.

Я приземлилась неуклюже на четвереньки, ободрала нежную кожу на коленях о каменный пол и, не заботясь о том, как выгляжу, нерасторопно поднялась, пошатываясь.

На меня недружелюбно смотрели четыре глаза, так что пришлось проморгаться. Пара глаз оказалась одна — взиравшая на меня исподлобья через толстые линзы некрасивых очков в роговой оправе.

— Рея ле Вьен, — с расстановкой, отделяя каждое слово паузами, сердито отчеканила секретарь, узкими скулами и неприметной внешностью напоминавшая церковную мышь.

Одежда, кстати, у нее была такая же серая и невзрачная. Она очень хотела выглядеть грозно, но не позволяли ни низкий рост, ни смешно выпирающие передние зубы, ни редкие, но вполне заметные усики над верхней губой.

— Что вы себе позволяете?

— А что я себе позволяю? — я приблизилась к ее столу и глянула на женщину сверху вниз. — Мне было велено прибыть в Академию Фаргис для обучения? Я прибыла. Вовремя? Вовремя.

— Где ваши вещи? — спросила секретарь, потянувшись рукой в тонкой серой кружевной перчатке к стопке бланков, аккуратно сложенных с краю стола.

— Вот.

Видимо, инстинкт самосохранения я оставила дома вместе с плотно набитым чемоданом в красно-коричневую крупную клетку, которому было не суждено составить мне компанию в путешествии на Острова.

Потому что лицо собеседницы пошло нездоровыми багровыми пятнами разной формы, когда я пальцем указала на свое платье (сшитое по последней моде империи, между прочим) и состроила гримаску примерной отличницы.

— Рея ле Вьен! — сорвалась на истошный визг леди-мышь, продолжая испепелять мою персону взглядом, от которого страх по-прежнему не пробирал. — Нашей Академии больше полутора тысячи лет! У нее славная история! И я не позволю, чтобы ее позорила такая наглая высокомерная выскочка!

Мало того, что мой эмоциональный фон был ой как далек от нормального после ночи, проведенной с Дарием, так и необоснованная ненависть начала раздражать.

Пока что я контролировала просившиеся наружу силы, но понимала: еще одно опрометчивое слово, и я точно слечу с катушек и натворю бед.

— А вы, собственно кто? — я насмешливо искривила одну бровь и засыпала даму предположениями одно нелепей другого: — мой будущий куратор Арт де Бри? Нет. Может быть, сам лорд-ректор? Опять нет.

— Я — бессменный страж Фаргис, — оскорбленно нахмурилась женщина и ядовито выплюнула мне в лицо: — и в моей власти не пропустить внутрь адептку, одетую, словно портовая блудница!

Сама того не зная, секретарь едкой репликой что есть силы хлестнула меня по больному, заставляя в красках вспомнить и мое распутное поведение, и неприличную близость в затемненной комнате в подземельях дворца, и ужалившую кислотой реакцию Дара.

Видит Бог, я не хотела. А может, наоборот, слишком сильно нуждалась в том, чтобы выплеснуть отравляющую нутро горечь обиды, сожаления и расколотых надежд. Так что я прикрыла на мгновение веки, чтобы в следующую секунду отпустить рвавшуюся изнутри черноту.

Никогда не существовавшие в этом измерении твари, порождения моей больной фантазии, не могли причинить женщине никакого вреда, но выглядели до того правдоподобно, что секретарь с ногами залезла на стол.

Леди-мышь пищала тоненьким голоском, умоляла отозвать «исчадья ада» и обещала больше не вставать у меня на пути, пока я большими глотками пила ее страх.

Решив, что достаточно ее проучила, я стерла иллюзии, тыльной стороной ладони вытерла рот, как если бы утолила мучительную жажду, и едва заметно вздрогнула от властного холодного голоса, разрубившего пространство надвое.

— Так, так, любопытно, — я, конечно, не уповала на то, что дерзкий проступок сойдет мне с рук, но не ожидала пришествия кармы так скоро.

Я обернулась, чтобы внимательнее рассмотреть свидетеля сумасбродного фортеля, который я выкинула в первый же день в Академии еще до официального зачисления и оформления нужных бумаг.

Мужчина с густыми темно-каштановыми волосами и не то серыми, не то зелеными глазами снисходительно взирал на меня с высоты своего двухметрового роста, скрестив руки на широкой, мерно вздымавшейся груди.

Способность, при желании, скрутить мою тушку в бараний рог, не вызывала и тени сомнений.

— А вы магистр де Бри? — учитывая всю степень присущего мне везения, я предположила, что умудрилась наткнуться на собственного куратора, и попала в яблочко.

— Именно так, юная леди, — согласился мужчина, размяв пальцы с сухим хрустом, пробравшим меня до мурашек. — Наказание получите чуть позже. Но должен признать, впечатляет.

Я не знала, то ли смеяться, то ли плакать от осознания того, что наверняка обеспечила повышенное внимание этого мрачного типа лет эдак на пять.

Дернулась от обещания занести ко мне в комнату заполненные формуляры и расписание и послушно поплелась за магическим светляком-провожатым.

Украденной энергии хватило ровно до ближайшего поворота, за которым я привалилась к стене, тяжело дыша. Саднило все: и ноющее сердце, и израненная душа, и ободранные коленки, и синяки на чувствительной внутренней стороне бедра.

Собрав всю волю в кулак, я все-таки двинулась за колыхавшимся на ветру огоньком, добрела до третьего этажа, еле переставляя ноги по ступенькам крутой винтовой лестницы, нашла нужную комнату и рухнула на пол, сворачиваясь в дрожащий напряженный комок нервов.

Чуть позже я только и смогла, что повернуть голову на звук противно скрипнувшей не смазанными петлями двери. Даже под страхом смерти я не оказала бы сейчас и вида сопротивления, поэтому позволила сильным рукам оторвать меня от тонкого ковра и перенести на узкую еще не застеленную кровать.

Как по волшебству, из воздуха появился плед, а следом за ним — кружка дымящегося паром чая и пиала с клубничным вареньем. Посуда парила в невесомости, сама подплывала ко рту и накренивалась, когда было необходимо, за что я была очень благодарна куратору.

Потому что сейчас я бы вряд ли смогла удержать что-то тяжелее гусиного пера своими трясущимися пальцами.

— Ты не подумай, я не собираюсь покушаться на твою честь, — верно считав мой испуганный взгляд, поспешил заверить Арт и уселся на хлипкий табурет, который, я испугалась, что может рассыпаться под его весом.

— Было бы на что покушаться, — я хмыкнула хрипло и, в конце концов, разревелась перед чужим человеком, дав волю копившимся и не получавшим выхода слезам.

— Я уже давно и бесповоротно влюблен в свою жену, и ты мне ее очень напоминаешь, — мужчина переместился на тесноватую для нас обоих кровать, сгреб мою измаявшуюся бренную оболочку в медвежьи уютные объятья и долго гладил по волосам, пока я пыталась унять разыгравшуюся истерику. — И я уверен, что вы с Викторией подружитесь.