Глава 25 Из дворца в темницу и на край света

Дарий

—Ковальски, варианты.

—Стратегическое отступление.

—Поясните.

—Мы убегаем, но мужественно.

© к/ф «Пингвины Мадагаскара».

Из Академии я вернулся полный решимости действовать, но тут же угодил в заботливые объятья матушки. Она поймала меня аккурат на выходе из портала, укоризненно поцокала языком и потащила в сторону обеденного зала.

— Я понимаю, что ты еще молод и не горишь желанием расставаться с опьяняющей свободой, но присмотрись, пожалуйста, к девушкам, сын. Может, ты просто не успел разглядеть свою истинную?

На этих словах, произнесенных с искренним участием, я споткнулся и с трудом поборол желание признаться во всем здесь и сейчас и немедленно прекратить глупый фарс. Помешало данное отцу слово. Оно сковывало рот незримой печатью и давило на плечи тяжестью целого мира.

Смирившись с неизбежностью экзекуции, я коротко кивнул кандидаткам, отстраненно улыбнулся и настроился на то, чтобы пропустить мимо ушей достоинства потенциальных невест, которые с упоением перечисляла мама.

— Тереза Оже. Родилась с магией природы. Увлекается верховой ездой. Печет чудесные пироги с яблоками. Мечтает родить двойняшек.

— Присцилла Виккерс. Одаренный бытовик. Владеет всеми восстанавливающими заклинаниями в совершенстве. А еще волшебно поет.

— Валери Франс. Слабенький артефактор. Магической академии предпочла университет искусств и не прогадала. У девочки талант от Бога, одна из ее картин висит в кабинете твоего отца. Помнишь удивительный пейзаж подсвеченного лучами утреннего солнца озера?

Распалившись, мама все громче расхваливала трех претенденток, которых по каким-то причинам выделила из общей массы, а для меня ее пламенная речь превратилась в сплошной белый шум. Стройные фразы раскололись на неразборчивые слоги, перемешались и нарисовали этюды один нелепее другого.

Вороная лошадь, вооруженная яблоком, кисточкой и мольбертом. Годовалые пухлощекие близнецы, одетые в костюмы дирижеров, со смычками в маленьких ручках.

Тряхнув головой, я отогнал лишенные смысла образы, задумался, нет ли среди приглашенных во дворец девиц менталисток, и понял, что не выдержу в компании укутанных в розовое, лавандовое и голубое зефирок и облачков больше ни минуты.

— Прошу прощения, меня все еще мутит после перехода.

Наплевав на правила приличия, я перебил зеленоглазую брюнетку, с восторгом описывавшую детеныша крылатого единорога, которого ей обещали подарить на день рождение, и круто развернулся на пятках. Не обращая внимания на недовольство рассказчицы и мамино гневное «Дарий», я в несколько широких шагов добрался до поворота, скрывшего меня от посторонних глаз, прикоснулся к амулету — рубиновому ромбу, красовавшемся на нагрудном кармане камзола, и в мельчайших деталях представил место, куда мне предстоит перенестись.

— Прости, мам.

Услышав дробный перезвон каблуков за спиной, пробормотал я негромко и нырнул в подернувшееся дымкой пространство. А уже в следующую секунду в лицо мне ударил порыв холодного колючего ветра, который вольготно гулял по владениям Константина. Казематы, в которых служили преданные Короне и брату ищейки, располагались глубоко в подземелье. Мрачные, лишенные открытого дневного света, с петляющими коридорами и крошечными одиночными камерами они были худшим местом для преступников и оказались лучшим местом для меня сейчас.

Туман, поселившийся в мозгах, исчез. Вернулась способность трезво мыслить, а вместе с ней воспряла и неуемная жажда деятельности.

— Привет, братишка, — я ворвался в кабинет брата без стука, с размаха приземлился на жесткий металлический стул и за считанные мгновения оценил окружающую обстановку.

Пока я забывал обо всем с Реей, Константин трудился, не покладая рук. На стене висела огромная карта с магическими маячками, отражавшими перемещение подозреваемых, которых дознаватели взяли под колпак. На столе лежала замудренная схема с множеством известных персонажей, неизвестных переменных, разнообразными стрелочками и витиеватыми символами, значение которых понимал разве что брат.

Синий кристалл по щелчку его пальцев воспроизводил заключенные в него воспоминания-проекции. Красный — декламировал отрывки из подслушанных и добытых агентами диалогов. А фиолетовый озвучивал надиктованные старшем принцем выводы.

Прикинув масштаб проделанной работы и количество бессонных ночей, которые ушли на систематизацию всей этой информации, я впечатлено присвистнул и подался вперед, упирая локти в столешницу.

— Ну и как продвигается расследование? Докопался до истины?

— Все ниточки ведут к Лорду-канцлеру, — проверив полог тишины, устало выдохнул брат и продолжил прежде, чем я успел вскочить на ноги и вскипеть. — Но я не верю, что он стоит во главе заговорщиков. Не могу отделаться от мысли, что меня всеми правдами и неправдами направляют к его фигуре. Побрасывают улики, крючочки, ключики.

— Валериан не мог! Он мой крестный, побратим отца. Он закрыл меня собой, когда обрушился храм в Старом городе и едва выжил!

— Я согласен с тобой, Дар. У Валериана и без того достаточно власти. Вряд ли этот серый кардинал когда-то захочет выйти из тени на авансцену, — растерев переносицу двумя пальцами, заключил Константин и сменил тему. — А как твоей путешествие в Фаргис? Как с Реей?

— Все хорошо. Я люблю ее, она любит меня. Только я боюсь, что ей в Академии угрожает опасность. Мне нужны списки магов, которым отец одобрил ритуал переноса дара. Поможешь?

— Я снял копии для тебя еще утром. Что еще нужно сделать? — без особого воодушевления поинтересовался мой прагматичный собеседник. Я же выдержал небольшую паузу, глотнул воздуха и с абсолютно невинным видом произнес.

— Заменишь меня на ужине с невестами?

— Нет.

— Да.

— Нет, Дарий. Ты же знаешь, что я совершенно не пригоден для светской жизни — приемов, балов, раутов. О чем я буду разговаривать с этими твоими претендентками? О том, чем лучше вытаскивать правду из государственных преступников — раскаленными щипцами или заклинанием «дик мичи верум»?*[2]

— И, тем не менее, рано или поздно тебе наследовать титул. Так что упражняйся.

Подмигнув Константину, я спрятал подготовленные им слепки в поясную сумку, проверил записывающий артефакт, пробежался подушечками пальцев по лезвию верного соратника — кинжала, и активировал портал на северо-запад нашей необъятной родины.

Сноудейл, небольшой провинциальный городок, с трех сторон окруженный остроконечными пиками, встретил меня неприветливо. Порывистый ветер ударил в лицо и вынудил плотнее запахнуть плащ, колючий снежок просыпался за шиворот и заставил неуютно поежиться, а ледяное зеркало под ногами вместо привычного булыжника грозило обернуться ушибом или, что хуже, переломом.

Но я видел цель впереди и упрямо шагал к двухэтажному особняку, выделявшемуся среди простеньких домишек монументальностью и вычурностью. Резные колонны, ажурная лепка на фасаде и величественные статуи, украшавшие сад и подъездную аллею, вполне недвусмысленно свидетельствовали о привилегированном положении хозяина всего этого великолепия.

Герцог Арчибальд Эмброуз в заветном списке значился первым, характер имел паршивый, нравом славился скверным, но сделал так много для величия короны, что император закрыл глаза и на его цинизм, и на высокомерность, и на надменность, возведенную в абсолют. Конечно, я бы мог перенестись прямиком внутрь его усадьбы, но решил соблюсти иллюзий приличий.

Колокольчик в парадной звонко тренькнул, ветер врезался теперь уже между лопаток, снег из мелкой крошки превратился в большие пушистые хлопья. Дверь распахнулась.

— Позволите?

— Добрый день, Ваше Высочество. Проходите, располагайтесь. Вы…

— К герцогу.

— Одну минуту. Может, вам предложить чаю? Ароматного, душистого, с горными травами.

— Не откажусь.

Поджарый сухощавый дворецкий, несмотря на почтенный возраст и сплошное серебро в волосах, стремительно бросился на поиски хозяина, а я остался в гостиной в компании хмурого гранитного филина, головы оленя, висевшей над камином, и десятка безрадостных полотен, выполненных в серых тонах кистью неизвестного художника.

Ожидание затянулось и вместо обещанной минуты составило целых пятнадцать. Так, что я успел прочесть названия многочисленных фолиантов, выставленных на обозрение гостей, вспомнить родословную Арчибальда до десятого колена и мысленно перечислить все его подвиги, которыми восхищался отец.

— Ваше Высочество.

— Герцог.

— Прощу прощения за то, что заставил ждать.

Отвесив короткий неглубокий поклон, Эмброуз двинулся вперед — к темно-коричневому креслу, на подлокотнике которого красовался такого же цвета плед в крупную клетку. Герцог прихрамывал, опирался на трость с бронзовым набалдашником и был напрочь лишен того сожаления, о котором говорил.

Напротив, я бы мог поклясться, что он получал удовольствие от того, что вынудил принца мариноваться в его обители так долго.

— Каким ветром, Ваше Высочество?– насмешливо проронил Арчибальд, но он и раньше не отличался особым почтением. Ни до того, как получил опасное ранение, высосавшее его магию до дна, и украсившее его спину и предплечья багровыми бороздами, а щеку — тонким некрасивым шрамом, который не смогли убрать даже самые талантливые целители. Ни после.

— Попутным, герцог. Исключительно попутным.

— Неужто ваш батюшка решил справиться о моем здоровье?

— Я вызвался сам, — пожав плечами, я расположился напротив собеседника и потянулся к чашке с чаем, который принесла молчаливая служанка и тут же испарилась.

Не знаю, что сподвигло Эмброуза на откровения — то ли воцарившаяся между нами тишина, то ли завывшая за окном диким зверем вьюга, то ли жалобно звякнувшее блюдце. Но его губы злобно скривились, превратив и без того не слишком привлекательное лицо в уродливую гримасу, а официоз оказался стремительно отброшен.

— Твой отец обещал мне золотые горы. Молодая девчонка, тень, маг с огромным потенциалом. Такие рождаются раз в тысячелетие. Ее дар должен был перейти ко мне.

— И что?

— И что⁈ Она сбежала. Прошла тропами изнанки и заключила контракт с Академией. Никто ни в чем не виноват, такое вот стечение обстоятельств. Удобно, не правда ли⁈Вы, герцог Эмброуз, или ждите появления следующего гения, или довольствуйтесь малым — берите в жены ее сестру. Корона свое обещание выполнила, просто вы не успели провести ритуал.

— Арчибальд, в случившемся, действительно, нет ни чьей-то вины, ни злого умысла императора. Вы же знаете, с Островов выдачи нет. Сделка с Фаргисом нерушима.

— И это знание вряд ли примиряет меня с действительностью. Вам легко говорить, принц. Вы молоды, полны сил и энергии, играючи управляетесь со стихией, а я… — герцог вскинул вверх руку и, повинуясь старой привычке, попробовал вычертить руны, только тщетно. Пряча застарелую боль и разочарование, он отвернулся, воззрившись на огонь, а я почувствовал себя лишним.

— Я, пожалуй, пойду.

— И не возвращайтесь без особой надобности, Ваше Высочество. Будьте так добры.

И пусть окончание беседы оказалось далеко не вежливым, я увидел в Сноудейле более, чем достаточно. Перенос дара не состоялся, Эмброузу не нужна была лишняя магия, чтобы поддерживать и питать чужие силы. А то отчаяние, которое он маскировал враждебностью и недовольством, вряд ли можно было сыграть.

На крыльцо особняка я выскользнул, не попрощавшись, и шагнул в воронку раскрывшегося передо мной портала. Следующей в моем списке значилась Фрида Лайтфолл — потомственная провидица, поймавшая смертельное проклятие несколько лет назад. Писаная красавица и любительница пышных балов в прошлом, она уехала подальше от столицы и обосновалась на южных островах. Там, где жизнь текла неспешно и не было места для суеты.

Плащ я стянул сразу же, как только моя нога ступила на землю Аль-Амарха. Солнце припекало, ни единое облачко не проплывало по небу, ветер отсутствовал как данность, отказываясь нести долгожданную прохладу. Райские птицы самых безумных расцветок заливисто щебетали, экзотические цветы дурманили ароматом, а сочные плоды так и просились сорвать их с веток и попробовать на вкус.

Тряхнув головой, я отбросил праздные мысли и двинулся в сторону побережья. Прорицательницу я нашел рядом с простеньким бамбуковым бунгало. Она сидела на песке, подобрав многослойную юбку легкого платья и подставив обветренное лицо палящим лучам, блаженно улыбалась и, казалось, не замечала ничего вокруг.

— Доброго дня, почтенная Фрида.

— Здравствуй, мой мальчик, — благодушно поприветствовала меня Лайтфолл, перекинула косу с седыми прядями через плечо и ответила на вопрос раньше, чем я успел его задать. — Если ты за пророчеством, вынуждена тебя огорчить.

— Почему?

— Сейчас я и на четверть не так сильна, как была когда-то. Могу предсказать разве что непогоду, да неурожай.

— Не скучаете по ушедшей магии?

— Нет. Зачем страдать по тому, что нельзя вернуть? — произнесла она философски и устремила взор на океан. Такой же невозмутимый и безмятежный, как она сама.

— Рад, что вы нашли свое счастье.

— Не счастье — покой.

Поправила меня Фрида и улыбнулась уголками губ. Кивнув, я прикоснулся к кристаллу, вычеркивая очередную кандидатуру и отправляясь к следующей. Последним на сегодня я выбрал Густава Торна. Гениальный артефактор попал в лапы заговорщиков, томился в плену два года, но не поддался ни на их уговоры, ни на угрозы, за что был жестоко наказан.

В отличие от Арчибальда и Фриды, он осел в предместье столицы — в маленьком уютном домике из кирпича, который пожаловал ему император. И был единственным из троих, кому удалось полностью восстановиться.

— Дарий? Как вырос, как возмужал! Какими судьбами? Нужен амулет? На удачу, защитный, усиливающий?

— Да нет, я просто поговорить.

Румяного старичка в свободной рубахе, льняных штанах, фартуке я обнаружил с секатором в саду. Он обрезал лишние ветки черешни так дотошно и умело, что сразу чувствовалась рука мастера.

— Я к твоим услугам. Чем могу?

— Вы же хорошо знаете всех практикующих артефакторов. Мог кто-то из них создать предмет, способный вытягивать чужую магию? Поглощать ее?

— В теории — да. Но на практике… Служба твоего брата ведет строгий учет подобных изобретений. Сомневаюсь, что даже мышь могла проскочить мимо Константина.

— Вот и еще одна ниточка оборвалась, — пробормотал я едва слышно, вызвав грустный вздох у Густава.

— Прости, что ничем не смог помочь. Может быть, чаю?

— Нет, благодарю. Пора возвращаться во дворец.

Немного растеряв энтузиазм, который плескался во мне еще пару часов назад, я переместился в кабинет брата, снова завис на его карте-схеме с маячками и только спустя полчаса услышал отборную ругань в коридоре, присущую не венценосной особе, а перебравшему грога портовому грузчику.

— Ты обязан мне по гроб жизни, Дар! — воскликнул Константин, в сердцах хлопнув дверью, и распластался по креслу, как подтаявшее желе.

— Все так плохо?

— Ужасно! Это не ужин с милыми леди, а самая настоящая пытка! — продолжал разоряться мой собеседник, растирая виски пальцами, а я изо всех сил старался удержать улыбку.

— Неужели завидные невесты империи оказались не такими завидными, какими их рисовала наша любимая матушка?

— Хуже. Тереза Оже весь ужин проговорила о пеленках, грудном вскармливании и вероятности зачать близнецов.

— Валери Франс?

— Тупа, как пробка. В моем столе и то больше мозгов, чем в ее светловолосой головке.

— Присцилла Виккерс?

— Поет так дурно, что способна убить все живое в радиусе ста метров. Представляешь, она решила продемонстрировать мне свои таланты. Еле ноги унес. В общем, на твоем месте я бы выгнал их с отбора немедленно.

— Отец не позволит.

— Жаль, — произнес брат коротко и переключился на более насущную тему. — А как твои поиски?

— Впустую. Арчибальд ждет следующую жертву, потому что его идеальная теневичка сделала ручкой и сбежала. Фрида медитирует на океан. А Густав занимается садоводством и не мастерит ничего запрещенного.

— Что ж, отсутствие результата — тоже результат. Теперь в твоем списке на трех подозреваемых меньше.

— Только вот это ни на йоту не приближает меня к цели.