Это была странная квартира едва ли не в полторы сотни квадратных метров, с четырьмя комнатами, глядящими узкими, вытянутыми окнами во двор-колодец. Со стороны фасада шумел и клокотал человеческий трафик Невского проспекта. Население квартиры менялось от одного до десяти постояльцев. Средоточием жизни служила тесная комнатушка. За сдвинутыми столами стучали по клавишам люди, останавливаясь лишь в шесть утра, когда по провайдерскому обыкновению падала сеть. Тогда люди обсуждали «богословские» вопросы типа «какой должна быть платформа для разработчиков» или «что хотят люди от соцсети». Затем, утомленные писанием кода и схоластикой, валились на кровати и спали до часа дня.

Чтобы попасть во двор, Лев свернул с проспекта в подворотню. Когда-то дом занимали контора и квартиры банкира Блокка, который реконструировал здание и воздвиг на фасаде фигуры Правосудия и Адвокатуры. Дуров обожал символически нагруженные места, и наличие статуй-аллегорий сыграло решающую роль в выборе этой квартиры, к которой сейчас поднимался по лестнице акционер его компании, нагруженный коробками.

Часто ночами одна из теней отвлекалась от ноутбука и бросала клич: «Кто за суши?» Коллеги неохотно отрывались от экранов и выдвигались в сторону двери, затем вниз по лестнице к бару на углу Фонтанки и Невского. Но в эту ночь они были заняты настолько, что Дуров набрал номер Льва и попросил привезти еды.

Лев добрался до двери, перевел дыхание. Позвонил. Шаги. «Пи-и-иццу заказывали?» – крикнул он. Дверь отворил Дуров и, улыбаясь, отошел в сторону. Лев, хоть и не впервые заглядывал сюда, с удивлением осмотрел пустующую квартиру. Его приход будто бы не заметили.

Программисты сгрудились в каком-то чулане. Николай восседал в кресле и стучал по клавиатуре, время от времени прикладываясь к шоколадному батончику. За самым большим из сдвинутых столов согнулся кто-то худой и растрепанный. Некоторые из аутичных персон все-таки поздоровались, но затем, взяв суши, вернулись к коду.

Лев поговорил с предводителем, по которому было видно, что он тоже не прочь уткнуться в десктоп. Хотя Дуров, как всегда, был вежлив и прохладно приветлив. Создавалось ощущение шабаша, на который заглянула человеческая душа. Лев почувствовал себя не совсем уютно.

После сделки с Мильнером, заключенной осенью 2007 года, Дуров получил на свой счет деньги и с помощью матери, устроившейся риелтором, вложил их в квартиры. Одну он купил недалеко от дома, другую, под офис, в сердце города. Николай вернулся в Петербург, и вот уже они с братом осматривают анфиладу комнат: две спальни, гостиная, подобие чулана для прислуги, кухня. Петербуржец Дуров привык жить в декорациях к историческим спектаклям, но признавал, что в последнее время репертуар измельчал.

Команда расширялась, и вскоре в девятиметровом пенале за сдвинутыми столами толкались уже четыре человека. Изредка кто-то уходил на кухню и кодил за столом для готовки. Прочие метры жилой площади оставались невостребованными.

Четырьмя годами позже я поднимался в лифте, напоминавшем золоченую клетку, устланную коврами в духе Министерства тяжелой промышленности, на один из двух этажей «ВКонтакте» в доме Зингера. Перед дуровской бандой здесь обитали юристы, которые жили без изысков, хоть и заключали транснациональные сделки: дешевые панели, подвесные потолки, ковролин.

Дуров въехал на этаж и изменил ровно четыре вещи. На стойке появился логотип сети, рядом с кабинетами возник механизм, выжимающий из апельсинов сок, и длинный диван с валиком в виде коров, высовывающих языки. На двери повесили доски с магнитными буквами (естественно, шрифт Tahoma). Все прочее осталось неизменным, включая торчащие провода и отваливающиеся плинтусы. Дуров бросил в бой программистов и не отвлекался на офисные заморочки.

Проходя по штабу, я вспомнил муравьиные тропинки, от которых занятые делом термиты не отклоняются. А в блокковском доме кодеры сидели друг у друга на голове, однако толкотня в пенале никак не отражалась на результате. За год после ночного визита Льва с суши «ВКонтакте» открыла сервисы, которые обеспечили ей рост трафика в геометрической прогрессии. В первую очередь видеохостинг и аудиохостинг с собственными плеерами. Во вторую – системы рейтингования юзеров через платные sms и подарки. Появилась мобильная версия.

Прежде чем врубаться в разработку сервисов, впоследствии принесших ему скандалы и судебные иски, Дуров охотился за талантами. Позиции его были привлекательны: сайт входил в пятерку самых посещаемых в России, молва сделала его культовым в Петербурге, быстрее него летал только Google.ru. Его умение обаять и желание нравиться должны были притягивать гениев.

Одного из его самых ценных кадров пробовал сманить тот же Google, но кадр не моргнув глазом ответил хедхантеру:

Hey Nina,

It is the best company in Russia and possibly in the world.

I'm very happy to be able to create magnificent software and design at VK.

Regards, N.

P. S. Here's an address for CVs in case some of your programmers would like to apply.

Знакомые еще по группе «Мафия» Кузнецов и Столбовский занялись аудиохостингом и мобильной версией. Эти сервисы выглядели естественным выражением идеи Дурова об открытости информации. «Давайте сделаем русский YouTube», – предложил он банде.

Люди должны обмениваться любым контентом без преград. Закон позволял соцсети не нести ответственность перед правообладателями. «ВКонтакте» лишь предоставляла платформу для выкладывания, например, песен. Загружать музыку, слушать ее, составлять плейлисты, короче, использовать соцсеть как полку для пластинок и проигрыватель – что может быть притягательнее? Пиратские сайты были неудобны и не имели преимуществ соцсети, где люди регистрируются под настоящими именами. Myspace содержал мало российской музыки, а другие сервисы и вовсе были неизвестны. Очевидную лакуну взялся заполнить разработчик Александр «Кузя» Кузнецов.

В отличие от музыки спешка с версией для телефонов казалась странной. Люди редко использовали трубку как точку входа в интернет. Мобильный трафик рунета в 2007 году рос не такими мощными, как сейчас, темпами, и можно было потерпеть год-другой. Однако Дуров свято верил, что если писать мобильную версию сразу, то к моменту, когда начнется бум, подойдешь во всеоружии и пользователь просто привыкнет.

«Одноклассники» и «Мой Мир» от Mail.ru решали другие проблемы. Первые выжимали из пользователей копеечку через платные опции, включая регистрацию, вторые находились под влиянием экспертного шума на тему «все умрут, а блоги останутся».

Столбовский был отряжен писать мобильную версию Vkontakte.ru, и через год она была запущена. На этих двух разработчиках университетский ресурс Дурова иссяк, требовалась новая кровь. Почти случайно ему подвернулись два друга-программиста, которым предстояло превратить «ВКонтакте» в то, как он выглядит сейчас.

Олег Андреев и Андрей Рогозов познакомились на том же озере Зеркальном, где тотем сбивчиво читал лекцию о Pascal, а его старший брат блистал в математическом отряде. Рогозов попал в олимпиадную «единичку» 239-й школы, а Андреев окончил Аничков лицей, где искусство кодинга преподавалось как предмет. Поступив в Политех, они создали что-то типа артели, которая писала сайты и сервисы для коллег. Они прославились и получали заказы со всего мира, в том числе на соцсети. Например, хорватская компания заказала им свою версию «Одноклассников», staryiprijatel.hr.

Тотем сразу опознал в Андрееве единомышленника. Дуров фанател от книг Пола Грэма, программиста и создателя инкубатора стартапов Y Combinator. Грэм доступно и емко излагал философию программирования и независимости от IT-монстров. Ты – творец, меняющий кодом реальность. Программист – художник новейшего времени, который, экспериментируя, создает миры по своему вкусу. Он свободен от уродливых корпоративных этик, тимбилдингов и прочего шлака.

«Для нас программирование – это инструмент, – рассказывал Рогозов об Андрееве, – а для него это как оперный спектакль. Важен не столько результат, сколько красивый код, язык, архитектура». Андреев вечно что-нибудь придумывал и при этом пользовался языком ActionScript 3, которым Дуров не владел. Случай проверить Андреева «в бою» выпал быстро.

Дуров придумал приложение, где пользователь мог виртуальным баллончиком рисовать граффити. Ему не терпелось показать эту штуку публике, но требовалось переписать ее на ActionScript 3. Андреев согласился помочь. Вечером они начали менять «Граффити»: Андреев в своей квартире, Дуров в своей. Переписывались в мессенджере ICQ, где у Павла был ник Mr.President.

Они стучали по клавишам всю ночь. Как вспоминал Андреев, он едва не валился спать, но Дуров подгонял его. Все, кто работает во «ВКонтакте», поражались умению архитектора в моменты истощения генерировать дополнительную энергию. Перекопский вспоминал, как тот мог не спать несколько ночей; при этом не был как-то особенно бледен, разве что зол.

Андреев стряхнул с себя сон и продолжил исправлять ошибки. Он дорожил мнением Дурова и рвался посмотреть, как отреагируют юзеры на граффити. «Павел, в отличие от большинства программистов, понимал, чего хочет от жизни школьник и студент и как это выглядит в дизайне, – рассказывал он мне по скайпу из Франции. – Он умел смотреть глазами человека, у которого старая версия браузера и медленный интернет».

Сквозь шторы просачивалось утро. Наконец все было готово, и Дуров запостил приложение во «ВКонтакте». Несколько минут хакеры ждали первых пользовательских рисунков, а когда те появились, проверили приложение на предмет ошибок и рухнули спать.

После этого Дуров предложил Андрееву создать платформу для видео, связанную с «ВКонтакте», – «ВКадре». Тот согласился и первым делом получил от Николая советы, как хранить видео, но воспользовался только теми, с которыми был согласен. Видеохостинг он написал достаточно быстро, но с управлением проектом возникли проблемы. Программист-художник не ладил с маркетингом, к тому же сказывалась усталость от темы.

Николай Дуров вспоминал, что на сайте Андреева, написанном на языке Ruby on Rails, возникли проблемы с масштабированием: серверы не выдерживали нагрузки, когда запросов на вход было слишком много, и сайт не открывался. Аналогичная история когда-то произошла с Twitter, который пришлось переписывать на Scala.

Все эти факторы наложились друг на друга, и Андреев ушел. Его жизнь обрела иные цели. На пражской конференции по Ruby on Rails он увидел в толпе свою школьную подругу. Ольга уехала учиться во Францию, и теперь код свел их. Вспыхнул роман, и Андреев уехал к Ольге.

По другой версии, Андреев сам был мощным лидером, и они с Дуровым плохо уживались. «Он некомандный игрок, такой "скорпион", который хочет захватывать мир, – говорила Эльнара, нарезая торт, с которым я явился в гости. – Мне казалось, что под каждой страницей сайта он хотел бы написать "Олег Андреев", а не "Павел Дуров"».

Так или иначе, Андреев собрал вещи и улетел во Францию. Удаленно трудиться над «ВКонтакте» не представлялось возможным. Дуров сетовал: «Надо было по-другому его мотивировать, я потерял сильного человека». После ухода Андреева тотем всегда возносил ему хвалу и подчеркивал его заслуги в части работы над видеохостингом.

Раздел «Видео» стартовал и подвергся нашествию миллионов. Клипы, блокбастеры, мультфильмы, порно – все это лилось широкой рекой. Популярность привела к качественному изменению аудитории. Раньше во «ВКонтакте» сидели, как и декларировалось на старте, «студенты элитных вузов», а теперь в соцсеть хлынули широкие народные массы. Чтобы справиться с потоком, Николай бился с нагрузками на сайт с удвоенными силами, а штат администраторов, поддерживающих порядок, теперь исчислялся десятками.

«ВКонтакте» росла, но пока оставалась стартапом. Ее создатели купались в эйфории оттого, что им удалось сдвинуть с пьедестала гигантов рунета. Дуров заявлял, что тратить силы на удаление порнографии и блокбастеров будет только в случае, когда нарушен закон, то есть по запросу прокуратуры. Иначе понадобились бы не десятки, а тысячи админов, а несокрушимое преимущество соцсети – лавина пользовательского контента – обернулось бы против нее.

Как почти всякий обитатель интернета со стажем более пяти лет, Дуров укрепился в цинизме и превратился в гурмана всякого нуара. Однажды он отловил дизайнера Андрея Добромыслова и спросил, что тот думает про идею виртуального кладбища для умерших юзеров. Добромыслов подумал и ответил: «Трудно понять, кто на самом деле умер, кто нет, – куча фейков появится. А также сколько будет любителей создать виртуала своего врага и отправить в могилу. Нам и так постоянно пишут, чтобы закрыли аккаунты умерших».

«Если бы врага! – воскликнул Дуров. – Недавно один товарищ выложил эротические фото своей девушки, а потом так получилось, что она умерла, и его попросили убрать их. Он не убрал и пририсовал фотошопом льющуюся кровь и пятна!»

Добромыслов широко улыбнулся (нельзя было понять, из вежливости или он уважает нуар так же, как начальник). «Нет, ну какая у человека душа! – не унимался Дуров. – Подрисовал кровь. Какая душа!»

Программиста, который стал ключевым разработчиком «ВКонтакте», он нанял, как Джобс директора PepsiCo. Известный эпизод из истории Apple: отец «яблок» агитировал Джона Скалли уйти из рядов красно-синих и бросил ему: «Ты планируешь всю жизнь торговать подслащенной водой или хочешь изменить мир?» Скалли подал заявление об увольнении из PepsiCo, правда, вскоре уволил самого Джобса.

Андрей Рогозов попался на ту же удочку. Сидя за столиком кафе, он мучительно ждал, когда от человека в черном отклеятся телевизионщики. Человек говорил и говорил, а корреспондент зачарованно кивал. Наконец фонарь на камере погас, и Дуров переместился за столик. «Ну что, – спросил он, – вы готовы заняться проектом, который меняет жизнь миллионов людей?»

Рогозова не надо было агитировать. Он пришел удостовериться, что намерения тотема серьезны. Увидев мерцание миссии вокруг фигуры, сидящей напротив него, Рогозов без колебаний ответил: «Готов».

В последнее время он работал в фирме, связанной с Motorola. Для «ВКонтакте» он когда-то написал виджет с всплывающим окном, которое появлялось, когда кто-либо присылал пользователю сообщение или комментарий.

Тут вновь к делу подключилась ангел-связной «ВКонтакте» Эльнара Петрова. Она схватила Рогозова за воротник и встряхнула: дуровские разработчики сейчас допилят свой виджет и ты никому не будешь нужен! Рогозов очнулся и за ночь написал виджет для браузера Opera. Дуров тут же приобрел его за 1000 долларов.

Затем Рогозов прислал код на конкурс комментариев для блога и получил приглашение на встречу с тотемом. Завербовав талант, Дуров подключил его к прорывному проекту – платформе для сторонних разработчиков. Идея заключалась в том, что любой человек, взяв за основу открытый код «ВКонтакте», может создать свой сайт или использовать возможности соцсети для своих проектов: сообщества, магазина, краудсорсингового проекта, да чего угодно. Такие платформы были лишь у Myspace и Facebook.

Дуров декларировал, что рассматривает открытие API, то есть исходного кода соцсети, для внешних разработчиков как базу для интернет-герильи. «Мы считаем, что будущее интернета находится в руках отдельных пассионарных личностей, многие из которых сейчас читают это сообщение, – писал он, обращаясь к пользователям. – Поэтому мы запускаем во "ВКонтакте" проект User API, который позволяет любому желающему без затрат создавать отдельные социальные сети в различных странах мира».

Однако его мотивом было не одно лишь создание идеального инструмента общения. Гендиректор Дуров разрывался между своими целями и необходимостью получать прибыль. Время беззаботного стартапа как бы длилось, но «ВКонтакте» неумолимо превращалась в бизнес, и это превращение было необратимо: росло количество серверов, штат, издержки.

Компании-посредники, которые стремятся дешево купить талантливые команды, старательно поддерживают миф, что продвижение игры в социальных сетях требует больших расходов, – писал Дуров на сайте «Частный корреспондент». – На самом деле никогда порог входа для желающих создать что-то существенное не был таким низким. По мере того как растет платежеспособная аудитория социальных сетей и падают цены на хостинг, порог входа для новых игроков опускается еще ниже. Фактически единственное, что нужно инвестировать начинающим разработчикам или дизайнерам в создание игры, – это свой труд.

После сделки с Мильнером прошел всего год, а Дурову уже пришлось пойти на компромисс со своими ценностями. Будучи циником, он тем не менее сохранял романтический пуризм, пытаясь защитить свою сеть от метастазов общества потребления. Пользователя ничто не должно раздражать – и точка. И вот теперь деньги инвестора заканчивались, денежный поток ослабевал. Эти обстоятельства принудили Дурова заключить первый рекламный контракт.

Но продолжать в том же духе не хотелось. Как еще можно зарабатывать? Весной 2008 года «ВКонтакте» ввела возможность повышать рейтинг пользователя за плату. Ранее рейтинг применялся для сортировки людей в поисковой выдаче, а теперь работал как монетизация тщеславия. Дуров гордился его пирамидальной схемой: приглашая в сеть новых друзей, юзеры повышали свой рейтинг: «Как заработать на бессмысленной опции? Я придумал как и сумел».

Однако рейтинг не приносил существенных доходов, и Дуров создал сервис «Подарки». Стало возможно оказывать знаки внимания другому человеку, подарив ему, допустим, виртуальную розу. Или плюшевого единорога. Или еще что-нибудь. «ВКонтакте» ввела валюту под названием «голоса», ее можно было приобретать через счет мобильного телефона.

Этот сервис принес несколько миллионов долларов, но быстро стало ясно, что подарки тоже служат лишь временной подпоркой. Размышляя о том, за что еще люди готовы платить, Дуров пришел к выводу, что в соцсеть логично затащить игры. Facebook уже сотрудничал с Zynga. Юзеры режутся в игры под виртуальными именами – зачем, если можно выступать под настоящими? Разработчики игр – творческие коллективы, одни из самых драйвовых компаний цифровой эпохи. Сидят такие суровые мужчины и спорят, какой уровень защиты нужен кирасам джедая восьмого уровня.

«ВКонтакте» создала платформу для разработчиков игр и окончательно превратилась в государство со своей валютой, которое позволяет зарабатывать на своей территории, развлекая граждан и уплачивая с дохода налоги. «Мне показалось, что все должно быть доступно сторонним разработчикам, и тогда сотни пассионариев на основе API нас раскрутят», – объяснял Дуров.

Идея тотема выглядела логично. Мильнер не уставал им восхищаться и характеризовал в разговорах не иначе как гения: «Если бы Дуров жил в Америке, он был бы Цукербергом». Однако платформа для игр не взлетела. Могло показаться, что дело в инертности игровиков, не готовых к революции, но на самом деле ошибся сам Дуров. Рогозов предлагал детально проработать API, а Дуров, наоборот, хотел запустить ее как можно быстрее, максимально упростив. Рогозов быстро сдался, как когда-то Перекопский. В отличие от Андреева он не умел упираться насмерть.

Платформа оказалась неудобной для разработчиков, и взрыва пассионарности не случилось. Дурову не хватило рук. Как он сам признавался, можно было отвлечь Кузнецова и Рогозова от их задач, но тогда компания прекратила бы бои на других направлениях. Он не стал отвлекать их, и мечта о вирусном распространении «ВКонтакте» по всему миру не сбылась.

Это был воистину драматический момент, так как в 2008 году Facebook еще не захватил мир и только штурмовал высоту «150 млн пользователей». Если бы у Дурова с его 20 млн получился идеальный API с возможностями, соответствующими тренду взаимной интеграции разных устройств, платформ и сервисов, неизвестно, как выглядел бы расклад на рынке соцсетей. По крайней мере, гегемония Facebook выглядела бы не столь однозначной.

В то же время пассионарные разработчики и без платформы для игр восприняли «ВКонтакте» как возможность распространения информации и организации мероприятий. Сервис, где можно было назначить встречи, стал очень популярен, а количество групп неуклонно росло.

Сначала юзеры подражали Facebook, регистрируя узконаправленные группы для веселого общения типа «группы для тех, кто любит пылесосить и петь знаменным распевом». Затем в соцсеть перетекли вообще все группы по интересам – от анархокоммунистов и тревожных родителей до фанатов аниме и пасьянса «Косынка». География расширилась: все регионы России и Украина увлеклись vkontakte.ru.

Мало кто из новых пользователей понимал, что это вообще такое – социальная сеть. Некоторые пытались достучаться до Дурова, чтобы поделиться идеями. Тот часто писал в блоге о нововведениях и достижениях и иногда отвечал на комментарии. Но по мере роста аудитории между ним и активными пользователями росла стена.

От: Д. [студентка, Златоуст]

Кому: Б., администратору «ВКонтакте»

Вы самое мощное средство массовой информации, которое сейчас у нас (русских, тех, кто любит свою страну) есть. Телевидение, газеты, журналы, радио – все это куплено, фальшиво, не развивается, поэтому морально устаревает с большой скоростью. А миллионы пользователей – не шутка. Как вы думаете, почему этот ресурс так быстро развивается? Только лишь потому, что люди могут теперь сократить расстояние? Можно найти и еще кучу причин, главная из которых – люди понимают (неважно, сознательно или бессознательно), что существует потребность в социальном развитии, что у нас все морально устарело.

Этот ресурс не для манипуляции, люди намного умнее, чем вы можете подумать, и вообще, обманывать неэффективно, особенно с нашей скоростью передачи информации – все же будет известно очень быстро, репутация может быть испорчена.

Общество (я, вы, наши друзья, родители, преподаватели и т. п.) как-никак развивается, но у нас это происходит медленно, а с помощью этого ресурса можно ускорить процесс развития. Везде проблемы одинаковые. Везде, и в Москве, и в Златоусте, и в Челябинске, где я училась (я про большое количество гопников, отсутствие места времяпрепровождения и т. п.). Но дело в том, что люди не понимают, что это с ними что-то не так, что они не умеют общаться. А их можно научить.

Про государственный аппарат, который должен этим заниматься, можно забыть. Они там думают о перераспределении прибылей, о том, как построить завод, как перепродать нефть повыгоднее. Короче, о себе любимых они думают.

Поэтому я предлагаю описать на видном месте (чтобы люди не искали), как именно пользоваться vkontakte.ru. Ведь это очень важно, это как предисловие у книги, инструкция по применению у телефона или фотоаппарата.

От: Б.

Кому: Д.

Много буков, Павел не осилит. Я с ним в icq общаюсь и знаю, что говорю.

Павлу надо писать кратко, ясно и по делу. Иначе игнорировать будет. Такова жизнь. Я ему не близкий человек, так что и меня игнорировать начнет, если пару подобных воззваний передам. Объяснить, что же Вы хотели бы сделать, в 3–5 предложениях, а то он не увидит сути и заигнорит. <…> Рекомендую все-таки с группы начать. Мы, техподдержцы и админы, на нее посмотрим, порадуемся и вот тогда уже Павлу расскажем – когда что-то будет осязаемое. Да, я так понимаю, о коммерции речи не идет. Я всю свою деятельность веду совершенно бесплатно.

В узкий двор валил снег, и жители странной квартиры наблюдали, как колодец наполняется им, а статуя Правосудия поправляет белый берет. Квартиру по-прежнему наводняли тени, но этим вечером они не сбились в чулане, а, бросив десктопы и ноуты, сошлись за столом в гостиной. Чтобы не сидеть в темноте, включили свет, образовали круг.

Приближался 2009 год, и Дуров хотел обсудить, как развиваться дальше. Дилемма была простой: остаться небольшой группой, где каждый кодер выполняет титаническую работу, или строить компанию с офисом, нанимать программистов и учиться делегировать задачи. Ясно, что с улетающим в небо ростом аудитории придется расширяться, но когда? Прямо сейчас или позже?

Голоса разделились. Рогозов выступал за офис и увеличение штата разработчиков. Дуров-старший допускал оба варианта. Его младший брат склонялся к продолжению «подпольной» деятельности. Кузнецов и Столбовский сохраняли нейтралитет.

Разгорелся спор в классическом стиле «ВКонтакте». Дуров вбросил провокационное предложение – забить на офис, и сразу образовались две партии: консерваторов и умеренных обновленцев. Партии долго обсуждали свои концепции с самых разных сторон, а затем быстро приняли решение, противоположное тому, что вроде бы выкристаллизовалось в дискуссии…

Однажды я поинтересовался у Николая Дурова, продуктивен ли такой стиль принятия решений. Николай откусил половину шоколадного батончика, вдумчиво прожевал и ответил:

– Павел специально устраивает провокативные формы дискуссии, чтобы стимулировать ее и устранить сомнения, правильно ли мы все делаем. Например, он говорит «Это ненужный сервис», или «Откроем все личные сообщения без учета приватности», или «Давай дадим разработчику, который устроился, доступ к исходникам». Я сразу говорю, что так нельзя делать – с точки зрения приватности, безопасности…

– А часто удается его переубедить? – спросил я, вспомнив разговор с разработчиком Илларионовым, который сначала утверждал, что в компании свобода мнений, а потом не смог вспомнить случая, когда кто-либо уломал Павла отменить пролоббированное им нововведение.

Николай погрузился в размышления.

– Была идея приглашать в беседу человека через e-mail, и это, в том числе моими усилиями, было отменено, – наконец ответил он. – Если бы мы начали рассылать спам, все почтовые службы могли нас забанить. Нет, Павел вряд ли предложит что-то безумное: например, сделать доступными публике все фотки пользователей. Он очень хорошо понимает, как использовать провокации и что можно и нужно делать.

– В его голове есть переключатель углов обзора, фокусировки, он видит ракурс проблемы, с которого видна заноза, – сформулировал Михаил Равдоникас, который занялся во «ВКонтакте» маркетингом. – Дурова в такие моменты ненавидишь: когда надо, он перевернет все с ног на голову. Как в «Матрице», его голова на 360° поворачивается. Ты бьешься целый день, уходишь в какую-то сторону и углубляешься, а он приходит и с этого важного ракурса разрушает все твои построения – и все надо переделывать.

Разработчик Андрей Мима писал, что провокации Дурова – способ менять продукт быстро, без ненавидимых им бюрократических проволочек. Если основатель в чем-то уверен, то не сдает позиций, пока не протестирует свои идеи в бою. (В то время Мима уходил из «ВКонтакте» запускать свой стартап и, хотя рассчитывал на дальнейшее сотрудничество с Дуровым, был достаточно искренен в своих восторгах.)

«Лучшее будущее создается каждый день, порой в коридоре и без оглядки на возможную панику, – писал Мима. – Нереально круто, что изменения придумываются, еще круче – что внедряются, несмотря на вой пользователей, а что совершенно нереально круто – что все потом оказываются очень довольны. Часто от придумывания радикальных изменений до внедрения проходит меньше недели! Нет другого выхода, кроме как заранее четко понимать, что будет лучше».

Превращаясь в главу цифрового континента с многомиллионным населением, Дуров заражал соратников своей верой в максимальную, до полной отстраненности, чистоту восприятия и мышления. Это касалось как никотина, алкоголя и мяса, которые Дуров не употреблял, так и риторики, культуры рассуждения и принятия решений.

«У нас нет иллюзий, предрассудков, мы стараемся видеть вещи такими, какие они есть. Мы боремся с манекенами, оперирующими стереотипами. Чтобы заставить человека думать, надо встряхнуть его» – как и главный герой одного из своих любимых фильмов «Пролетая над гнездом кукушки», Дуров хотел пробудить в соратниках свободу ума и воли.

Мир вокруг нас развивается так быстро, что общепринятые убеждения на наших глазах становятся издевательством над здравым смыслом, – писал он позже. – Сопротивление шума вокруг – устойчивый ориентир для всех желающих внести весомый вклад в развитие человечества. Слушать внутренний голос не означает оставаться глухим к мнению окружающих. Однако забудьте про демократию среди тех, кто вас окружает, – голос деятельного мыслителя, меняющего мир, должен быть для вас стократ более значим, чем голос праздного обывателя с его правом на мнение.

Проповедуя, Дуров не забывал заземлять свою религию. Он рос как лидер, но оставался изрядным троллем, любителем бесплатного проезда в маршрутках и фанатом «Тупого и еще тупее».

Журналистка Злата Николаева, первая из репортеров, добившаяся у Дурова интервью после взлета «ВК», пересказала мне разговор между пиарщиком «ВКонтакте» Цыплухиным и еще форумским мафиози Равдоникасом. Влад злился, что в ресторанах недалеко от офиса жалуются на Дурова. Говорят, что он приходит, заказывает стакан свежевыжатого черешневого сока и, пока фрустрированные официанты ищут черешню и выжимают сок, успевает поесть, расплатиться (с чаевыми) и уйти. А официант стоит со стаканом черешневого сока и думает: ну что, самому выпить? «Что ж, – заметил Равдоникас, – каждый официант, выжавший раз в жизни сок черешни, имеет право выпить стакан этого сока».

Даже если это апокриф, умение Дурова сбивать с привычного хода мысли оказывало на неподготовленных оппонентов магнетическое действие. «Когда с ним общаешься, всегда уходишь вдохновленным, – восхищался Бунин. – Он рассказывает то, чего не ждешь. Как Цукерберг в фильме. Его грузят ерундой, а он смотрит в окно и вдруг: "Идет дождь"». «За год я научился у него многому, пропитал свое сознание простотой мышления», – вторил Рогозов.

Предновогоднее собрание закончилось победой Дурова. В дебатах об офисе победила точка зрения, что он не нужен. Год решили прожить в квартире, незначительно расширив команду. Разработчики не протестовали.

Впрочем, взяв на себя всю ответственность и двигаясь во многом по интуиции, Дуров совершал стратегические ошибки. Отложив наем кодеров на год, он затормозил развитие компании. «Через год поняли, что нельзя дальше действовать маленькой командой, – признался Дуров. – Мы делали втроем работу, которую могут делать двести человек, а у конкурентов – тысяча. Нет психологического удовлетворения – конкуренты успевают больше. А офис лучше предназначен для дисциплинирования молодых сотрудников. В квартире они теряют ощущение, что здесь надо работать».

Кроме того, отсутствовала служба техподдержки, столь необходимая десяткам миллионов юзеров «ВКонтакте». Публика, не читавшая посты Дурова, не знала историю сети и не понимала ценностей ее создателей. С журналистами и сетевыми авторитетами никто не поддерживал связь.

Впрочем, рефлексия настигла архитектора через три года, а тогда, после рождественских праздников, создатели «ВКонтакте» меняли сайт семимильными шагами, не вылезая с Невского, 65, в том числе по выходным с утра до ночи. Начали разрабатывать систему таргетинга рекламы, переделывали систему поиска по людям, вузам, фильмам, песням. Новый движок Николай пригласил писать Андрея Лопатина, тренера сборной России по программированию. Предстояло ускорить работу сайта – хранилища базы данных не справлялись с растущим объемом информации.

Рогозов перекроил платформу. Коллеги одобрили новую версию, и оставалось лишь написать документацию – методичку, как кодерам пользоваться этим самым открытым кодом API. Дело было перед выходными, на которые он собирался ехать в Таллин. Рогозов пришел отпрашиваться к Дурову. Тот выслушал его и сказал: «Нет, это нужно сейчас». – «Но у меня автобус в семь утра!» – «У тебя достаточно времени до семи».

Проклиная все на свете, Рогозов сел писать текст, оставив взбешенную Эльнару паковать чемоданы в одиночестве. На автобус они успели.

Солнце раскрашивало муравейник в цвет охры и бликовало в его стеклянных панелях. Муравьи жили своей жизнью и к вечеру затихали – закидывали на плечи рюкзаки и исчезали. Они одевались однотипно, этакий стартаперский сasual: поло, шлепанцы, джинсы. Их исход напоминал вечерний отлив на побережье шумящего неподалеку океана.

Компьютеры с погасшими мониторами напоминали коконы с людьми из «Матрицы». К каждому из-под потолка шла пуповина кабеля, через которую машины высасывали энергию. Там же, под потолком, покачивались флаги Индии, Китая, Чехии и других стран, чьи граждане до шести вечера трудились в коконе.

Консильери бежали сквозь муравейник, чтобы успеть на встречу с его правительницей, и успели, но разговор получился малопродуктивный. «О, гости из России, сейчас я принесу вам сувениры», – сказала правительница, известная тем, что умела отстаивать интересы муравейника в самых высоких кабинетах. Вернувшись, она вручила каждому значок с надписью «Facebook». Это напоминало обмен вымпелами перед футбольным матчем, когда после свистка начинаются тычки и грязные подкаты.

Содержательный разговор между Дуровым и директоркой по коммерции Facebook Шерил Сэндберг так и не состоялся, хотя представители «ВКонтакте» проторчали в штаб-квартире конкурентов несколько дней. Впрочем, Дуров не расстроился. Главная встреча была впереди: Марк Цукерберг позвал его с Рогозовым на ужин. До этого дня два тотема даже не переписывались.

Диспозиция выглядела так. Известный любовью к тусовкам своих подопечных Мильнер старался, чтобы гении взаимодействовали друг с другом, и пригласил Дурова и компанию в тур по США. Мильнер крутил деньги своего партнера, олигарха Алишера Усманова, и договорился инвестировать около 800 млн долларов из кошелька этого участника списка Forbes в интернет. В качестве объекта инвестиций он выбрал новые медиа: социальные платформы, на которых люди общаются и сами создают контент. «Могильщик веба» – так назвал Мильнера журнал Wired. Очарованию DST поддались Facebook, Groupon и Zynga.

Спустя полгода работы на износ летом 2009 года Дуров и команда прилетели в Нью-Йорк, встретились с Равдоникасом, который на несколько лет уехал к отцу в Канаду. И дальше парни отрывались: садились в такси и, пока оно пробивалось через пробки в аэропорт, спорили, куда лететь. Их ждали в Сан-Франциско, но они отправились в Майами.

Перемещаясь зигзагами с севера на юг Штатов, шайка достигла Калифорнии. Нёрды поселились в отеле с видом на Сан-Франциско и залив. Мир лежал у ног Дурова, который совсем недавно экономил на маршрутке.

Их ждали инвесторы Twitter, венчурные фонды и Марк Пинкус из Zynga. Последний забил им стрелку в пиццерии. Zynga еще не была среди производителей социальных игр лидером с капитализацией под десяток миллиардов долларов, но ее игры уже возглавили топ приложений Faceboоk. Дуров слушал, как невысокий, худой, похожий на подростка Пинкус мотивирует команду: «Почему я тут прыгаю перед вами в драной майке? Потому что наши приложения скачали всего 5 млн человек!»

Дуров предложил ему запустить игры во «ВКонтакте». «Мы готовы русифицировать их за свой счет», – прибавил он и назвал два хита: FarmVille и City Builder. Пинкус не задирал нос, расспрашивал про платформу и комиссию, но чувствовалось, что он делает одолжение. Zynga отказалась.

В 2009 году Россия не была для Пинкуса приоритетом, половину доходов они не хотели отдавать, чтобы не создавать прецедент, который мог бы использовать Facebook, – пожал плечами Дуров и добавил: – Спустя два года Zynga решила выйти в Россию, пытались с нами встретиться. Я заранее знал, чего они хотят – поддержку, команду найти, – и мне были неинтересны эти переговоры. Сейчас они нам не нужны, у нас разработчики лучше. Zynga первой захватила лидерство, а когда у тебя есть игры с сотнями тысяч юзеров, раскручивать новые игры не так сложно.

Когда они с Рогозовым тусовались в муравейнике Facеbook, вице-президенты и маркетологи глядели на них свысока – мол, клонировали вы нас, ну и ладно. А вот разработчики встречали по-другому: как вы добились, чтобы «ВКонтакте» в Долине загружалась быстрее, чем Facebook?!

Дуров спросил Цукерберга: «Что вы ответите Twitter?» Создатель микроблогов Джек Дорси привлек миллионы людей простотой использования сервиса: любое высказывание ограничено 140 знаками, зато легко делиться ссылками. Информация крутилась в интернете все быстрее, люди привыкли плавать в ее потоках, а не потреблять дискретные образы и идеи, как в гутенберговскую эпоху. Дорси же шагнул на следующую ступень эволюции: от сети друзей и знакомств – к Twitter, где люди быстро и активно делятся мыслями, чувствами, ссылками. Он взял из модели LiveJournal идею односторонних связей: ты можешь подписаться на интересующего тебя вещателя без его благословения.

Цукерберг не выдал своих планов насчет ответа Twitter и пустился в рассуждения о природе соцсетей. Либертарианец Дуров почувствовал в нем брата-революционера. «У нас с ним оказалось больше общего, чем с бизнес-персонажами, – заявил он после. – Марк анархист, но не в смысле отрицания власти и порядка, а в плане понимания устаревшей природы государства». Архитекторы сошлись на том, что соцсети выступают надстройкой над человечеством, позволяющей информации распространяться мимо централизующих рупоров государства.

Безумное чаепитие происходило вечером. Цукерберг пригласил гостей в свой дом, надел галстук, позвал переманенного из Google повара приготовить несколько блюд, как в гурманском ресторане. Дуров ерзал на стуле и морщился – не от официоза, а от кухни. «Для желудка много ингредиентов – это слишком деструктивно, – жаловался он. – Желудочный сок зависит от того, что вы перевариваете: чем однороднее еда, тем лучше. Поэтому я ем как животное: отдельно фрукты, потом, допустим, пюре». К вину он не притронулся – уверял, что не пил с тех пор, как в школе химик Шпаков рассказал об убийстве клеток спиртом.

Разговор напоминал танец боксеров на ринге:

– Какую комиссию берет «ВКонтакте» с разработчиков приложений?

– Ну, вообще 50%, но так происходит не со всеми. С каждым по-разному. А когда вы начинаете экспансию в Россию?

– Россия нам интересна, как и другие развивающиеся рынки. А ваши пользователи сразу восприняли валюту?

– Не совсем.

Пока тотем болтал, Рогозов наблюдал за Цукербергом. «Очень странный тип, – делился он позже ощущениями. – Как робот зомбированный: глаза бешеные, когда разговаривает, мышцы лица не двигаются». Оппоненты танцевали друг вокруг друга несколько часов и раскланялись лишь глухой ночью.

Дуров догадался по вопросам Цукерберга, что Facebook скоро введет свою валюту, а также начнет международную экспансию, причем и в Россию. Вернувшись домой, он начал вавилонскую кампанию по переводу «ВКонтакте» на 30 языков с помощью университетских друзей и добровольцев.

Но если Цукерберг скорее понравился Дурову, то от самого Facebook он плевался. Безусловно, он признавал мощь аналитиков, гибкость в выборе стратегии роста в зависимости от страны, ценил умение учиться на ошибках и амбиции согнать Google с пьедестала. Но гораздо важнее для него было ощущение, что Цукерберг прогнулся под ценности коммерсантов. «ДНК компании определяет Шерил Сэндберг, бывшая вашингтонская лоббистка, – объяснял он. – Если Цукерберг скажет: "У нас будет пятьдесят разработчиков, а не двести", у нее найдется туча аргументов, чтобы заблокировать эту идею».

Сидя в самолете, Дуров размышлял о том, что «ВКонтакте» и Facebook расходятся все заметнее. Цукерберг монетизировал сеть все интенсивнее. Свободные места на страницах забиты баннерами. Раскручены инструменты для продвижения брендов – от промоутирования страниц этих брендов до всплывающих подсказок с их названиями.

«ВКонтакте» отводила рекламе меньше места, а с маркетологами вовсе не работала. Дуров согласился продавать рекламу через компанию Media+ за фиксированную сумму в год плюс бонусы, если план перевыполнен. Заниматься рекламой он поставил Перекопского, а финансами – его брата. Размер баннеров напоминал те, что размещались в Facebook: небольшие картинки снизу слева.

Позже Дуров признавал, что ошибся со схемой продажи рекламы; следовало создавать свою службу. Это было характерным симптомом. Дуров нехотя втягивался в коммерческую историю и гораздо охотнее проводил время, выспрашивая звезд своей сети, в чем секрет их популярности и как соцсеть может им помочь.

Инопланетянка просочилась сквозь дверь и протянула тотему прозрачную руку. Дуров надел на встречу кожаную куртку, которая была ему велика, и узкие очки а-ля Нео. Пожимая руку, он разглядывал существо в серебристом скафандре и ее компаньонку, обтянутую медицинским халатом, будто заимствованным из порно.

Пришелица по кличке Нахема перекочевала во «ВКонтакте» из LiveJournal и затащила в свою группу про эзотерику сотни тысяч пользователей Часть их обожала отфотошопленные снимки Нахемы в бикини, часть стебалась над ней. Жестом призвав гостей к монитору, Дуров похвалил группу. «У меня тоже мистическое мышление, – улыбнувшись, добавил он. – Часто я знаю, что надо поступить так-то, но не могу объяснить почему».

Инопланетянка раскрепостилась и сделала несколько замечаний. Потом выдвинула предложения, как улучшить функционал. Дуров улыбался. Когда гостьи откланялись и покинули штаб, он позвал дизайнера и сказал что-то вроде «Фотографии стоит выводить крупнее, а вот эти пиксели лишние».

Правда, разбираясь в продукте и потребностях инопланетян, он допускал ляпы в управлении структурами бóльшими, нежели партизанский отряд нёрдов. Тотем видел, что горячая любовь пользователей тает. Реклама убивала ощущение, что площадка существует на принципах сотрудничества, как «Википедия», но выхода у Дурова не оставалось.

Компромиссы обходились ему все дороже. Казалось бы, раз «ВКонтакте» превратилась в цифровой континент, глупо игнорировать желание людей торговать на этом континенте. Лев и Слава настаивали на идее пустить в соцсеть интернет-магазины, и Дуров согласился.

Сначала требовалось определить, как именно сотрудничать с торговцами. Наиболее крупная и опытная организация-игрок была очевидна. Ее возглавлял экспат, что как бы намекало, что можно договориться об удобной модели взаимодействия и гибких условиях. Однако, сидя в переговорной комнате с видом на Казанский и слушая про разный процент на разный товар, Дуров почувствовал, что достиг той точки, когда он не хочет больше тратить ни секунды на уговоры людей, чуждых ему по духу, убеждениям и ценностям. Он ощутил, что стервенеет, и закричал: «Вы не понимаете разницы между торговлей и творчеством! Вы считаете, что мы набиваем себе цену! Вы просто тратите наше время!»

В это время за 700 километров от дома Зингера назревала война против «ВКонтакте», поражение в которой означало потерю Дуровыми их бизнеса в стиле панк. Враг пришел изнутри. Если описывать беду языком деловых газет, дело выглядело так. Российские компании Юрия Мильнера объединились в холдинг Mail.ru Group, доля которого во «ВКонтакте» уже составляла по соглашению с Мильнером 32%. В это же время с Дуровым конкурировала соцсеть «Мой Мир», которая автоматически записала в своих юзеров всех, кто имел почту на Mail.ru, а также пользователей «Одноклассников».

Дуров не уделял этим конкурентам много внимания. «Мой Мир» был не так удобен, не имел возможности делиться контентом и плелся за «ВКонтакте» и «Одноклассниками». А главное – разработчики Mail.ru не демонстрировали способности изобретать что-то крышесносное.

Тем сильнее штаб в доме Зингера поразился, когда конкуренты выкатили свою платформу для разработчиков приложений. Изучив ее, Рогозов убедился, что Mail.ru позаимствовал у них некоторые решения.

Дело напрямую касалось денег, поэтому ответные действия компаньоны обсуждали в расширенном составе. К Дурову, Левиеву и Мирилашвили-младшему примкнул Мирилашвили-старший, недавно вышедший на свободу. Ему удалось сохранить свои компании. Власти запретили игорный бизнес, и Мирилашвили делал деньги на недвижимости. Назначив на ключевые посты надежных менеджеров, он улетел в Израиль, а в Петербург старался не заглядывать. Слава отправился вслед за ним.

Дуров ломал голову, как убедить игровые компании не пользоваться платформой конкурентов. Конечно, он понимал, что задавить эту инициативу не удастся и «ВКонтакте» перестанет быть монополистом, но все-таки требовалось дать ответ москвичам. Мирилашвили-старший предложил выдвинуть игровикам ультиматум: вы либо с нами, либо против нас. Кто использует «Мой Мир», ни копейки у нас не заработает.

Если бы речь шла о заметном рынке, антимонопольная служба вкатила бы Дурову предупреждение. Он и сам не радовался мере, казавшейся архаичной: в интернете глупо опускать шлагбаумы. Это свободная среда, где барьеров нет, а если кто-то что-то запрещает, следует взломать, обойти, скопировать. Но партнеры настаивали на шоковой терапии, и Дуров согласился.

Идея казалась ему симпатичной тем, что к Mail.ru, который намекал, что стремится контролировать «ВКонтакте», петербуржцы приходили как бы с плеткой. Дуров улавливал настроения, витавшие в Mail.ru, по разговорам с Мильнером. Два года назад тот вскользь упомянул, что москвичи с интересом следят за его соцсетью, а теперь по разговорам с менеджерами инвесторов Дуров почувствовал, что независимость его детища ставится под вопрос.

Тотем разделил песни на личной странице на два плейлиста: «s[e]х» и «w[a]r». Эти две мании вели его по жизни, но страсть к сражению, похоже, оказалась сильнее. Создав «ВКонтакте», сильнейший инструмент влияния, Дуров должен был однажды обернуть его против захватчиков, и момент настал. Он увидел врага у ворот и напал первым.

Дуров набросал письмо игровым компаниям, зарабатывающим на его аудитории, с требованием выбрать между «ВКонтакте» и Mail.ru, еще раз пробежал глазами текст и кликнул «Отправить».