Свет под потолком горел до утра, и выключить его было нельзя. Две ночи подряд арестант заматывал футболкой лицо, чтобы хоть как-то скрыться от света, но заснуть все равно не получалось. Он так и лежал до утра на бетонной полке, поверх которой был постелен, словно издевательская рифма к его обстоятельствам, коврик для йоги.
После допросов его приводили сюда и оставляли наедине с раковиной и дыркой в полу. Смартфон отобрали сразу, а читать газеты ему запретил судья. Единственной поблажкой было отсутствие наручников.
Допросы шли каждый день, и каждый раз с новым переводчиком. Ему запомнилась дама, которая эмигрировала из Советского Союза, упорно осваивала парижские привычки и обычаи, долго мучилась с поиском работы и в перерывах между допросами высказывалась в том духе, что многие новые мигранты недостаточно прилежны и не хотят проходить те же мытарства, что прошла она.
После бессонных ночей допросы тянулись медленнее, арестант уставал и правил протоколы очень долго. Однажды аж до четырех утра. «Я же отличник, я же люблю, чтобы было сформулировано красиво и чтобы суть ухвачена. Меня возненавидели следователи и особенно секретарша, а вот полицейские, наоборот, как лучшие друзья стали. Мне привозили еду из Crillon, и мы вместе ели».
В момент ареста – прямо на аэродроме Ле-Бурже – Дуров подумал, что вот он и стал жертвой войны «глобального Запада против глобального Юга». Казалось, его взяли как владельца колоссального информационного спрута, как человека, который водит знакомство не только с респектабельными миллиардерами вроде Ньеля, но и с подсанкционными Абрамовичем, Усмановым и бог знает кем еще. Например, расследователи из издания «Важные истории»[38] откопали, что хозяева двух компаний из числа приобретателей Gram вывозили уголь из оккупированной Восточной Украины, чтобы продавать его на Запад… Вдруг теперь ему припомнили этот уголь?
Но затем Дуров стал прислушиваться к разговорам оперативников и понял, что вряд ли его арестовали спецслужбы. Впереди замерцала пробка, и на микроавтобусе включились сирена и мигалка.
Когда Дурову начали зачитывать список обвинений, он понял, что участь пешки в геополитической игре его миновала, и успокоился. Сам набор статей ясно указывал, что впереди нудная, но явно не спровоцированная —[39] тяжба:
Сговор с целью администрирования онлайн-платформы для обеспечения возможности проведения незаконных транзакций в составе организованной преступной группы.
Отказ предоставить информацию по запросам государственных органов.
Соучастие в распространении хакерских программ, распространении изображений несовершеннолетних порнографического характера организованной группой, распространении наркотиков, а также соучастие в мошенничестве организованной преступной группой.
Отмывание денег, полученных в результате действий организованной преступной группы.
Предоставление криптографических услуг, направленных на обеспечение конфиденциальности, без обязательного декларирования.
Незаконное предоставление и импорт средств криптографии.
После публичного поражения с Gram тотем действовал аккуратно, и проекты TON Foundation развивались без лишнего шума. В 2023 году Telegram еще раз выпустил облигации – на этот раз на 270 млн долларов. Пятую часть этих бумаг приобрел сам Дуров на средства, которые выручил от продажи биткоинов и других криптовалют.
Но и на этом дело не кончилось. «В начале 2024 года у нас опять стали кончаться деньги, и мы опять выпустили облигации, – вспоминал он. – Я все время как будто сгребал свои фишки в казино, выдвигал их вперед и играл на все». На этот раз ценные бумаги ушли за 330 млн долларов.
Параллельно Дуров возобновил переговоры о продаже доли в Telegram. С ним на связи были «ангел» Иэн Осборн, старый знакомый Юрий Мильнер и инвестор проектов Илона Маска Александр Томаз. По словам Дурова, обсуждалась стоимость компании в 30 млрд долларов, но он считал, что справедливая оценка – это 100 млрд, поэтому сделка развалилась.
Стало понятно, что раз за разом выставлять фишки слишком утомительно и следовало придумать что-то, что вывело бы Telegram на прибыль. Написанный «людьми, близкими к Рогозову» аналог магазина приложений App Store, только внутри самого Telegram, начал приносить доход в виде комиссий со встроенных покупок в мини-приложениях. Однако Apple засекла это и заявила, что целый список приложений нарушает правила ее экосистемы.
Надо было срочно что-то придумывать. Через приложение на iOS мессенджером пользовалось лишь 20% пользователей, но они приносили 80% дохода. С приложениями под Android экосистемы Google дело обстояло ровно наоборот. Но при этом Apple всегда жестко диктовала условия и давала понять, кто тут супертехнофеодал, а кто так, лендлорд экономкласса…
Когда в 2018 году кремлевские хакеры пытались заблокировать Telegram, власти давили и на Apple. Со слов Дурова, чуть ли не месяц он лично писал письма эппловским менеджерам, чтобы те утвердили обновление приложения Telegram, но из Apple тонко намекали, что хорошо бы Telegram для начала перестать сопротивляться блокировкам в России. Если бы в такой ситуации тотем пошел навстречу и выкатил обновления мессенджера во всех странах, кроме России, Apple получила бы шанс использовать против Telegram аргумент «они сами сдались».
Дуров взбеленился и опубликовал пост о том, что Тим Кук и команда встали на сторону Кремля. После чего стал ждать, что произойдет. Но ничего не произошло, сначала пост будто не заметили. «Это был ва-банк: если бы они выдержали удар, мне было бы уже нечего делать», – признавался Дуров.
Пост увидели журналисты The New York Times и написали статью под заголовком «Telegram сообщает, что Apple блокирует его обновления из-за диспута с Россией». Но и после ее выхода ничего не происходило день, второй, третий. Дуров потерял надежду и уже хотел выкатывать обновление везде, кроме России, как пришло письмо из Apple: обновление утверждено.
В общем, монетизировать игры и другие мини-приложения в Telegram надлежало аккуратнее. Тотем прибег к чему-то вроде челночной дипломатии.
Без шума и пыли Дуров ввел свою внутреннюю валюту – звезды, которыми можно было расплачиваться за покупки в играх и т. д. Причем через кошелек Wallet, принадлежащий The Open Platform, которую возглавил все тот же Рогозов. После чего Telegram предложил Apple делить комиссию от транзакции этих звезд. Логика была такая: наше приложение – ваше устройство, нам процент – вам процент. По словам Дурова, это было серьезное изменение парадигмы, и, чтобы его одобрить, Apple пришлось созвать совет «на уровне Тима Кука».
Заручившись согласием Apple, Дуров обратился к разработчикам мини-приложений, которых собрал вокруг себя TON Foundation во главе с Рогозиным. Суть его речи заключалась в следующем: одна там корпорация зла вечно норовит забанить ваши приложения, но нам наконец удалось с ней договориться о разделе комиссии, и, кажется, это не такой уж и плохой шанс для вас, тем более что мы поможем вам продвигаться в Telegram…
Сообщество покивало, и звезды были узаконены. Дуров вздохнул с облегчением, потому что от него отстали две главные немезиды: могущественное государство и лояльная ему корпорация-спрут.
Тем временем началась —[40]. Кремлевские политические консультанты посоветовали губернаторам и мэрам заводить каналы в мессенджере Дурова, чтобы мгновенно информировать граждан о важных событиях и угрозах. Бюрократы взяли под козырек и заодно получили выгодный канал быстрой обратной связи.
В Украине такие же каналы завели главы военных администраций и те же мэры с губернаторами, а также сам президент Владимир Зеленский. Оповещения о налетах, сведения о погибших и раненых, отчеты о пожарах и разрушениях – вот что наводняло каналы украинских чиновников, и конца-края этому безумию видно не было.
Тем острее было чувство нереальности происходящего у Дурова, потомка украинской знати, когда, отрубившись после трех суток бодрствования, он проснулся в тюремной камере с умывальником и смрадной дырой в полу.
Дуров попал за решетку из-за того, что недооценил minor threats – второстепенные, но существенные угрозы своей свободе. Взбунтовались спецслужбы стран, которые Telegram давно раздражал недостаточным усердием в борьбе с наркоторговлей, распространением детского порно, отмыванием денег и далее по списку. И если претензии бразильских властей, которые возмущались разгулу оппозиции в Telegram, удалось уладить дипломатическим визитом Перекопского к Болсонару и компании, то с Европой, где интернет регулировался все жестче, договориться было нелегко.
Например, до 2022 года власти Германии не могли достучаться до Дурова. Хотя им очень хотелось: во время пандемии ковида в Telegram гнездились немецкоязычные антипрививочники, сторонники теории заговора и много кто еще. Компания получала письма, но не отвечала на них.
При этом Дуров вовсе не исчез из публичной жизни и не скрылся в скит. То он гарцевал с накачанным торсом на лошади, то сидел, задумчивый и полуголый, в пустыне, то медленно погружался в ледяную ванну, глядя перед собой, как йог, очнувшийся после вековой медитации. Короче говоря, он демонстрировал силу духа, беспристрастность и готовность идти по пути воина, сколь долго ни будет виться дорога.
Безусловно, такие вайбы в сочетании с горой неотвеченных мейлов вызывали у немецких канцелярий чувство, что над ними издеваются. Наконец какая-то сердобольная душа в Google (самой компании, а не поисковике) выдала немецким чиновникам мейл Дурова. Стороны списались и назначили видеозвонок, на который явились персоны из министерства внутренних дел, а также из министерства юстиции со своим главой Марко Бушманом.
«Встретились, поговорили, а затем кто-то из них начал сливать в прессу детали разговора с комментариями: мол, мы этот Telegram сейчас на место поставим, – рассказывал Дуров. – Хотя мы им всего лишь обещали согласно DSA [европейский закон о регулировании интернета, Digital Services Act] действовать». Прочитав вышедшие статьи, он адресовал немецкой стороне вежливую, но недвусмысленную реплику, что публикации после созвона не настраивают на взаимодействие…
(Когда я полез проверять, что же такого написали газеты, был поражен не петушливыми комментариями бюрократов – они были как раз умеренными, – а заголовками в стиле: «Наконец-то мы узнали, кто стоит за Telegram! Durow вышел на связь!»)
Так или иначе, когда Дурову зачитывали обвинения в парижском суде, он сначала подумал, что дело в том же самом – неотзывчивости Telegram, отсутствии прямого канала связи, по которому расследователи киберпреступлений Франции могли бы выйти на него. Однако позже он понял, что дело обстояло хитрее.
Управление парижской прокуратуры, занимающееся борьбой с киберпреступностью, настаивало, что Дуров несет личную ответственность за все творящиеся в Telegram мерзости. Пока он сидел в камере, Reuters вспомнило январское интервью начальницы этого отдела, вице-прокурорки Джоанны Бруссе. Она заявила, что ее подразделение столкнулось с растущим числом преступлений, связанных с Telegram и приложением для групповых аудиочатов Discord.
Бруссе было 38, и, несмотря на спекуляции прессы, она не выглядела амбициозной карьеристкой. До последнего времени у нее даже не было отдельного офиса. В течение многих лет ее стол был оккупирован компьютерами, ноутбуком, кружкой-тумблером для кофе и стопками бумаг, а вид из окна представлял собой море панелек, а не архитектуру эпохи Османа. Лишь совсем недавно Бруссе переехала в собственную комнату на 26-м этаже с видом на Монмартр.
Эту улыбчивую и, кажется, недолюбливающую макияж девушку можно было бы легко представить на вечеринке линди-хопа, но не как эринию, преследующую тотема. За исключением одной детали. На всех фотографиях Бруссе была одета в черное, во все черное. Расследование деяний человека в черном она называла «одной из моих битв».
Впрочем, как писали в Madame Figaro о Бруссе, «с первого взгляда вы поражаетесь ее юной внешности, мягкости и почти обезоруживающей рассудительности, но по мере развития разговора это впечатление приобретает другой оттенок и интенсивность – очень быстро становятся очевидными ее необычайное упорство и сила убеждения, лежащие в основе ее авторитета».
Почти каждую неделю Бруссе публикует ссылки на новости из суда и прокуратуры на своей странице в LinkedIn, часто срывая по полтысячи лайков. Одно из ее самых громких дел завершилось в январе 2025 года, когда прокуратура закрыла coco.gg. Эта чат-платформа не требовала регистрации и в колоссальных масштабах использовалась для различных сексуальных преступлений. Бруссе, мать двух маленьких девочек, пришла к выводу, что проще закрыть это логово маносферы, чем использовать его в оперативных целях.
Хотя они с Дуровым никогда не встречались лично, можно с уверенностью предположить, что они бы не пришли к согласию примерно ни в чем. Как минимум потому, что бесконечное one man show тотема автоматически сделало его идеологическим соперником Бруссе, которая явно ценит коллективное действие и всегда подчеркивает, что за успехами ее отдела стоит общая работа.
В конце концов именно внимание Бруссе к Telegram привело к тому, что Дурову запретили покидать Францию и заставили дважды в неделю посещать полицейский участок для проверок…
Тем не менее тотем чувствовал себя спокойно, потому что его адвокаты объяснили, что его статус пока выясняется и это может длиться еще долго. К тому же его задержание вызвало гнев у его влиятельных сторонников, включая Маска и Карлсона.
«Павел Дуров, который сегодня сидит во французской тюрьме, – это живое предупреждение любому владельцу платформы, который отказывается цензурировать правду по приказу правительств и разведывательных служб, – написал в Х Такер Карлсон. – Тьма быстро опускается на некогда свободный мир». «POV: на дворе 2030 год, в Европе вас казнят за то, что вы лайкнули мем», – вторил ему Илон Маск там же.
Россия тоже проснулась и попробовала разыграть пропагандистскую карту «нашего гения задержали», но Дуров отказался от помощи дипломатов, посланных к нему родиной. Вместо них около каталажки его встретил миллиардер Ньель, и они обнялись как друзья.
Иногда они гуляют вместе по Парижу, и, со слов Дурова, он учится тому, насколько на равных Ньель себя ведет буквально со всеми, кто бы его ни узнал на улице и ни попросил сфотографироваться вместе.
Пока Дуров сутками работает над новыми опциями в мессенджере или готовится к встрече со следственным судьей, Юлия Вавилова терпеливо ждет его внимания. «Я даже не знаю, где встречу Новый год», – меланхолично написала она в своем канале. Впрочем, неопределенность не мешает ей объезжать французские достопримечательности и снимать рилсы, сторис и кружки на их фоне для своих подписчиков.
В то время, когда я дописываю эту книгу, следственный судья периодически вызывает на беседу Дурова, и все выглядит так, будто конфликт с прокуратурой движется к мировому соглашению, потому что Telegram шаг за шагом идет навстречу регуляторам.
Впрочем, тотем серьезно обиделся на Францию. Судья отпускает его из страны только в Дубай, разбирательство тянется, и угроза тюремного срока хотя и выглядит менее реальной, но фактически никуда не делась.
Со слов Дурова, во время президентских выборов в Румынии к нему в отель Crillion явились Николя Лернер, глава Главного управления внешней безопасности, и его подчиненный, ранее работавший во французском посольстве в Объединенных Арабских Эмиратах, и, по словам тотема, поинтересовались, можно ли заблокировать консервативные румынские группы в Telegram. Дуров отказал и в тот же день, по его же утверждению, не ответил на личное сообщение от президента Макрона. Позже он раскритиковал европейский Digital Security Act и во всех публичных высказываниях намекнул, что Дубай – колыбель свободы предпринимательства, а во Франции все пошло не так…
В посте на свой 41-й день рождения Дуров пожаловался пользователям Telegram на угрозу свободе переписки в мессенджерах со стороны европейских стран. Его тревожная интонация, впрочем, уже на следующий день звучала комично – европейские политики заявили, что отказываются от идеи как-либо «сканировать» переписки.
Примерно раз в год кто-то из журналистов – обычно это россияне, даже если они находятся в изгнании, – расследует деятельность Дурова и Telegram с новой стороны, пытаясь разоблачить связь с ФСБ или другими силовиками. Однако тотему репутация среди пользователей, криптотусовки и инвесторов важнее, чем связи с любым правительством или разведкой, и защищать приватные переписки своих пользователей для него – главное средство защиты от любых обвинений.
В последнем расследовании Никита Кондратьев из «Важных историй»[41] выяснил, что дата-центры во Флориде, в которых размещена значительная часть серверов Telegram, принадлежат российскому бизнесмену Владимиру Веденееву. Веденеев время от времени посещает Россию, а его миноритарный партнер владеет компанией, которая обеспечивает связь на разных кремлевских мероприятиях.
И хотя все это звучало крайне подозрительно, независимые эксперты в области цифровой безопасности тут же высказались, что владение дата-центрами не дает Веденееву или ФСБ никакого доступа к переписке или хотя бы ее метаданным.
Твит Дурова о том, что в 2024 году компания преодолела точку безубыточности и стала зарабатывать, поверг техноиздания в восторг. Треть выручки Telegram принесли премиум-аккаунты, дающие пользователям больше возможностей, чем обычные. Все тот же Маск написал ему в ответ: «Well done». Вскоре пронеслось известие, что криптокошелек для Toncoin начал использоваться в США. А еще позже стало ясно, что обходная стратегия Дурова сработала.
Toncoin был признан: деловая пресса зафиксировала первую крупную сделку с ним. «Компания Verb Technology, занимающаяся онлайн-маркетингом, сообщила, что направит 558 млн долларов на накопление и стейкинг Toncoin. Криптовалюта, являющаяся токеном The Open Network, связанной с Telegram, будет рассматриваться как "основной резервный актив" компании. В растущем списке крипто-казначейских компаний – новый участник».
Тем временем 700 модераторов Telegram отсматривают противозаконные посты и каналы, скинутые им программами-ботами, и подтверждают, действительно ли там фигурируют насилие, наркоторговля и т. д. В 2024 году они заблокировали 15 млн каналов и групп.
После ареста своего предводителя Telegram одобряет в десятки раз больше запросов спецслужб большинства стран. Дуров дал доступ Internet Watch Foundation к проверке контента, связанного с преступлениями против детей. Его брат Николай женился, стал отцом и живет в Дубае, как и другие программисты…
Мы с Павлом встретились в роскошном Hotel de Crillon неподалеку от Елисейского дворца. Персонал привык к посетителям Дурова, и нас усадили в ресторане за специально выделенный стол. Официанты без лишних реплик приносили блюда согласно личному меню гостя: гречка, зерненый творог, легкий десерт, чай.
Дуров был по-прежнему весь в черном. Он стал заметно шире в плечах, и его мышцы, явно знакомые с ежеутренними тренировками, обтягивала футболка с лого Telegram. На щеках блестел лихорадочный румянец биохакера, привыкшего к ледяным ваннам. По его словам, едва ли не единственную свою пару обуви он носит уже четыре года, а в гардеробе оставил лишь один деловой костюм.
Скинув эти самые поношенные кроссовки, Дуров сидел в кресле почти в баддхе конасане. Когда ему зачем-то понадобился один из официантов, он многозначительно поглядел на распорядителя, затем поднял кверху палец, потом позвал его. В соседнем зале гуляла гоп-компания, подпевавшая «Дороге дальней» на французском языке, из-за чего не было слышно примерно ни черта.
Тогда Дуров взял вилку и стал стучать по фарфоровой чашке. Чашка оглушительно задребезжала, и дамы за соседним столом заозирались и зашумели белоснежными шубами. Когда распорядитель явился, тотем с чуть аффектированным дружелюбием объяснил ему, что музыка играет слишком громко и в таких условиях дозваться кого-либо трудно. Распорядитель немедленно закрыл дверь к «Дороге дальней» и вызвал официанта.
Зашел разговор о команде, и я стал расспрашивать, как поживает тот или иной разработчик. Быстро выяснилось, что одна из главных юных звезд «ВКонтакте» была изгнана из Telegram. «Он слишком выпячивал свою гомосексуальность, подсаживался на обеде к коллегам и показывал во всяких приложениях: вот парень, который меня бросил, – начал объяснять Дуров. – А у нас не принято даже про семейные проблемы рассказывать, у нас как-то больше профессиональные темы общения. Нам все равно, кто его бросил – девушка там, дедушка… Но главное, что у него была позиция жалобщика, которому все должны. Он срывался на других, занимался звонками в Telegram и доделал их, но они плохо работали, и за него переделывали. В итоге пришлось расстаться».
После этого разговор свернул на тему депрессии. Дуров повторил свой старый тейк, что не верит в нее. «Но как же подтвержденные диагнозы, лечение исследованными препаратами?» – спросил я. «А вы не думали, что депрессия, наоборот, может быть вызвана этими таблетками?» – спросил Дуров, и мне вспомнилась история из мемуаров физиолога Ивана Павлова:
Как-то, несколько недель тому назад, в самый разгар большевистской власти, мою прислугу посетил ее брат, матрос, конечно, социалист до мозга костей. Все зло, как и полагается, он видел в буржуях, причем под буржуями разумелись все, кроме матросов, солдат. Когда ему заметили, что едва ли вы сможете обойтись без буржуев, например, появится холера, что вы станете делать без докторов, – он торжественно ответил, что все это пустяки. «Ведь это уже давно известно, что холеру напускают сами доктора».
Короче, я понял, что за прошедшие 13 лет Дуров мало изменился. Ему исполнилось 40, но, несмотря на свой лихой биохакерский вид, он остался во многом консервативным.
Подумав над всем этим, я пришел к выводу, что ничего удивительного здесь нет, поскольку либертарианство и достигаторство так же застряли в прошлом, как и лидеры, которые их исповедуют.