Звук трубы навевал тоску и ярость. Трубач выдувал один и тот же набор: «Кукарача», «Хава нагила» и далее без остановок. Денно и нощно он стоял в своей ушанке с залихватски задранным ухом у парапета на углу канала и Невского. Прохожие швыряли ему мелочь в сумку на колесиках – скорее из жалости, чем из любви к искусству. Морозы стояли приличные, выше –15 °C ртуть не забиралась.

Шестой этаж Зингера готовил бунт против музыки. Труба достала всех, чьи окна выходили на канал. «Заберите его кто-нибудь», – молил читателей Равдоникас. Они с дизайнером Добромысловым работали допоздна и как-то в приступе вдохновения примотали бутафорскую трубу ко лбу манекена для битья (того, который «Акопов»).

Обряд подействовал. Назавтра человек у парапета играл недолго и к вечеру покатил свою сумку прочь. Город праздновал 23 Февраля 2011 года. Ночной Невский был чуть более оживлен, чем обычно. Дуров, Равдоникас и Добромыслов засиделись и за полночь, проголодавшись, пошли в ближайший «Сабвэй».

Агрессия носилась в воздухе, и в начале месяца Равдоникас выложил очередное эссе:

Когда мы шли втроем по набережной канала, все со своими ломиками, я почуял власть диспозиции. Метель, слякотная в центре города, – идеальная погода для любого преступления, все слишком заняты собственными ногами. Ты замечаешь лом в руке у человека слишком поздно, чтобы не стать частью его истории, какой бы она ни была.

Мы шутили, я говорил, что минимальные жесты наиболее угрожающи: похлопывание куском железа по ладони мультипликационно, но стоит просто изменить слегка положение предмета в руке – или же снять его с плеча. Без фейерверков приведение объекта в боевую готовность страшно, потому что общение со зрителем происходит на до-сознательном уровне; деятель обращается не к мозгу, а к животному и говорит ему следующее: «Сейчас тебя будут бить».

Животное понимает при этом, что никакой рационализации не будет; но рационализация ему и не нужна, оно уважает свое чутье. И все же его страх приводит к оцепенению. Не потому ли, что разум пытается отогнать страх? В 11 утра, и в нескольких минутах от проспекта, и без какого-либо повода. Отпусти, мозг, у тебя не хватит времени выстроить цепочки, если мы не скроемся сейчас.

Сегодня, конечно, уже поздно, момент был упущен еще в самом начале из-за снега. Мы как раз начинаем проходить мимо; и именно здесь я чувствую власть контекста. Она в том, что не бывает действительно никакого повода, есть только условия. И при необходимых условиях, которые сложились сейчас, мы изметелим человека ломами на берегу канала. Я не уверен, что мы этого не сделали.

Что ж, спустя три недели, ночью, по дороге к «Сабвэю» их окликнули банальным: «Есть закурить?» Равдоникас ощутил то самое животное чувство. Он не успел сообразить, какую выбрать интонацию, как Дуров одарил просителей взглядом, каким отвечал назойливым официантам или не узнающим его на входе в штаб охранникам: с брезгливым поворотом головы. В троице выделялся рослый Добромыслов, и инстинкт подсказал гопникам, кому врезать первому. Выдуманная и реальная жизни скрестились, и предсказанные Равдоникасом булыжники с монтировками самовоспроизвелись. Джентльмены из пригорода прижимали их к какой-то витрине.

Дуров получил мощный удар в затылок и отступал. У Добромыслова заплыл глаз, и он едва мог обороняться. Их наверняка прижали бы и изметелили, если бы Равдоникас не начал вязать нападавшим руки, крича что-то примиряющее.

Тотему удалось вырваться, и он побежал к Дворцовой площади. Добромыслов бросился в штаб и вызвал скорую: если повреждена сетчатка, ему придется осваивать новую профессию. Справа проносились сверкающие огнями заведения, слева машины, а милиции все не было. Дуров остановился перевести дух и увидел автомобиль с синей полосой и мигалкой. Он постучал в закрытое окно. «Это не наша территория», – ответили изнутри.

Дуров вспомнил, как шел с Равдоникасом по галерее Гостиного двора, через которую можно попасть на проспект, избежав торговых рядов. Они обсуждали, как меняется понятие личности в соцсетях. Высокоумную беседу прервали барышни в серой форме и пилотках: «Сюда нельзя». За их спинами кипел пятачок между метро и проспектом, куда 31-го числа каждого месяца сходились оппозиционеры – как их называли в кабинетах пропутинских медиа, «демшиза недобитая». Их было мало, не тысячи, как в Москве на Триумфальной площади, и они требовали выполнения статьи Конституции о свободе собраний. Кого-то уже свинтили и поволокли в автозак.

Дуров посмотрел на барышень с ласковой ненавистью, но их с Равдоникасом все же пропустили. Пока они шагали к штабу, тотем возмущался, насколько слаба репрессивная машина, если два чувака смогли пройти сквозь милицейский кордон, сказав пару слов. Теперь, в бессилии стоя на Невском у равнодушного авто с синей полосой, обхватив болевшую от удара голову, владелец компании ценой в миллиарды думал о том, что все оказалось хуже: все сгнило. Люди чувствуют это и не верят, что государство способно их защитить. Лишь подсознательно они цепляются за эфемерное обещание безопасности. Скоро, очень скоро государства рухнут, и на их место придут конкурентоспособные компании, в том числе охраняющие граждан. Люди будут выбирать место жительства исходя из своих компетенций. Государства станут бороться за тех или иных специалистов. Это произойдет не так быстро, как хотелось бы. Наше дело – приближать этот момент, перемещая все большее количество социальных транзакций в сеть, где все процессы текут прозрачнее, чем по бумажным процедурам…

Примерно так думал тогда, в 2011 году, Дуров. В штабе его поджидал Добромыслов, избежавший отслоения сетчатки и чувствовавший себя счастливым. Он, кстати, никогда не собирался становиться оформителем соцсети. Он учился торговать акциями, и если уж увлекался дизайном, то скорее автомобильным. Зарегистрировавшись во «ВКонтакте», он начал администрировать группу «Студенты.ру» и был замечен штабом. Затем он выиграл конкурс дизайна, получил приглашение, был очарован Дуровым и вступил в «секту».

Они часами сидели над редизайном – архитектор с черной коленкоровой тетрадью и Добромыслов с айпадом. Обсуждали, как ложится свет на каждую кнопку страницы. Добромыслова, как и других, поражала способность Дурова вбросить неожиданную идею и отследить, чтобы она была воплощена за короткий срок (если производство затянулось, значит, идея негодная). Однажды они подобным образом придумали выводить в профиле пользователя его фотоальбом, а личную информацию ужимать.

Дуров купил в близлежащем переулке восьмикомнатную квартиру, и там ночевали засидевшиеся над кодом разработчики. Это было огромное пространство с пустыми комнатами и прихожей с люстрой, напоминавшей краба. Ключи от апартаментов на Невском, 65 генеральный директор отдал Васе Бабичу, который недавно женился и нуждался в жилье.

Дуров утверждал, что не хотел ни к чему привязываться, и жил на разных квартирах. Чаще всего в той самой восьмикомнатной. Он редко приезжал в штаб раньше полудня, а задерживался до трех-четырех утра.

После сцены с дракой история «ВКонтакте» окончательно приняла вид самосбывающегося пророчества. Дуров раззадоривал себя, и теперь боевой дух не надо было поддерживать, он горел сам. Он носил черное и повсюду сеял провокации. Он все больше убеждался, что преград для его идей не существует, а растущее число пользователей – это и база для исследований, и журналисты его коллективного медиа, и его потенциальные последователи.

Наступил 2012 год. Дуров продолжал дружить с Мильнером, летал на различные семейные празднества, а также на ежегодные встречи подопечных инвестора в Калифорнии. Однако Мильнер, давно выполнивший свой долг перед Усмановым и ушедший на глобальный рынок, мирить «ВКонтакте» с Mail.ru не намеревался.

После непродолжительного затишья к Дурову вновь постучались из Mail.ru. Интервью Гришина Forbes вызвало в интернете ажиотаж: сказка закончилась, холдинг, который умеет монетизировать все, что движется, сожрет нёрдов и не подавится.

Тогда Дуров с Перекопским решили обратить сильные стороны врага в слабые. Перекопский заявил: холдинг, предъявлявший претензии к соцсети, что та недомонетизирована (мало рекламных мест на страницах), продает баннеры на коррупционной основе. Вот откуда их хваленая супермонетизация… Обвинения имели под собой почву. Рынок баннерной рекламы, мягко говоря, был подвержен коррупции.

Затем Дуров заблокировал ссылки с «ВКонтакте» на файлообменный сайт Mail.ru. Когда интернет осведомился, в чем причина, он написал на сайте IT-новостей Roem.ru: «Все очень просто: files.Mail.ru является безвкусным складом вирусов и вареза, как и любые другие обменники».

Mail.ru подвис от такой наглости. Через какое-то время «ВКонтакте» обвинили в том, что принадлежащий Льву и Славе провайдер «Селектел» закупал серверы у своих же компаний, то есть нарушал условия конкуренции и выводил таким образом деньги компании в карманы акционерам. Дуров назвал выпад Гришина «словами типичного менеджера». Что же касается обвинений в выводе денег, то он ограничился репликой: мол, смешно комментировать подозрения в махинациях с сотнями тысяч рублей, высказанные долларовыми миллионерами.

Когда я спросил у Гришина, почему он не стал нажимать на «ВКонтакте» и приводить доказательства аферы с серверами, тот ушел от ответа. Мол, мы в одной лодке и я, несмотря на натянутые отношения, стараюсь вести себя интеллигентно – в отличие от Дурова, заигравшегося в шоу-бизнес и пиар…

Выгода от операции с серверами и правда не шла ни в какое сравнение с масштабами бизнеса «ВКонтакте»: 114 млн долларов выручки за 2011 год. Тотем по-прежнему с трудом отвоевывал право пустить прибыль на строительство дата-центра и каналов связи, которые все еще считал дорогами будущего.

Разделив мир с точки зрения ценностей на чужих и своих, Дуров сколотил преданную команду. Рассуждая о своем кумире-«военачальнике», он говорил:

Джобс – шестидесятник; его ценностями были свобода, человек – хозяин своей судьбы, художник с мини-компьютером. Та же реклама «1984». Apple – это пираты, дающие бой протухшему «айбиэму». Захват продуктом широких слоев населения. Айфон против уродства и безвкусия мобильных устройств. Мы тоже восстали против тухлого дизайна, застоя, коррупции и повальной монетизации.

Внутренних диссидентов, а именно тех членов команды, кто восставал против ее ценностей, Дуров выжигал огнем. Например, одному из старожилов, Кузнецову, надоело работать в ритме стартапа, и он ослабил хватку. Тотем терпел, но, когда однажды Кузнецов забрел к нему, чем-то занятому, в кабинет, жуя колбасу, и что-то расслабленно начал спрашивать, рассвирепел:

– Выйди, пожалуйста.

– Почему я должен выходить?

– Выйди, ты меня раздражаешь.

– Не буду.

Дуров вскочил со своего кресла, схватил Кузнецова за грудки и вытолкал из кабинета. Тот подал заявление об уходе.

На юбилей соцсети, совпадающий с его днем рождения, Дуров снял ресторан. Как всегда, стол утопал во фруктах, парни пришли со своими девушками – в команде разработчиков с самого начала не было девушек. Алкоголь и сигареты отсутствовали. Кто-то из программистов решил сфотографировать Дурова, жующего кусок дыни, и тот показал в камеру фак.

Когда Мирилашвили уехали из России в Израиль, перед «ВКонтакте» встал вопрос об отношениях с властью. Попасть в зависимость от Mail.ru, используя его лоббистов, казалось Дурову крахом, и тогда Цыплухин взялся наладить связи с Кремлем. А точнее, с человеком, курировавшим политическую повестку страны, – Владиславом Сурковым. Дуров согласился. Ему, в общем-то, было все равно, кто им поможет. Дуров вполне искренне считал, что власть имеет дело с полукрепостной страной, изуродованной рабством и тоталитаризмом, и поэтому на политическом поле нет партий, которые предлагали бы что-то толковое.

Первую встречу с Сурковым назначил сам Мильнер, а второй разговор организовал Цыплухин, зазвав кремлевского деятеля в гости, когда тот приехал в Петербург.

Сурков поднялся в золоченой клетке на шестой этаж и не без удовольствия осмотрел переговорную с механизмом для скрепления сделок кровью. Затем Влад пригласил его к разработчикам, предусмотрительно обойдя стороной резервацию «сишников».

Откинувшись в кресле, Сурков посмотрел на Дурова и произнес: «Мне говорили, что вы гений». Тотем постарался ни единой мышцей не реагировать на лесть и ответил: «Ну, про нас многое говорят».

Гостя волновали две вещи. Первая – создание аналога GPS «Глонасс», смартфона от «Ситроникс» и т. д., а также ажиотаж вокруг государственных высокотехнологических проектов. Дуров пожал плечами – он концентрировался на своей цифровой стране и мог о подобном рассуждать лишь теоретически. Второй вопрос, который волновал Суркова, – как развивать проект «Сколково». Дуров сослался на текст своего любимого писателя Пола Грэма о том, как создавать инкубаторы для инноваций. Кроме этого, добавил Дуров, произнося «Скол-ко-во», иностранец сломает язык. Другое дело – «Со-чи». Если строить русскую «долину», то в приветливом климате у моря. Шаттлы от Ростова и Краснодара снимут транспортную проблему.

Собеседники расстались удовлетворенные друг другом. Оба умели нравиться и понравились. Политтехнолог помог сделать так, чтобы государство и близкие ему деятели не мешали развивать «ВКонтакте» по дуровскому плану. Когда я попросил Суркова об интервью насчет его роли в судьбе «ВКонтакте», он уклонился от разговора.

Тем временем во всем мире социальные сети эволюционировали. Однажды Дуров заметил странное изменение ленты новостей. Раньше друзья постили больше личного, а теперь выросла доля статей и ссылок на медиа. Это объяснялось тем, что журналисты и их работодатели осваивали новые каналы распространения своих творений. Но тренд заключался далеко не только в этом: значительная часть пользователей привыкла не только потреблять информацию, но и распространять ее в Facebook и Twitter. Создатель последней – Джек Дорси – устроил свою сеть микроблогов так, чтобы люди могли делиться новостями, ссылками, картинками за считаные секунды, а лента с новыми событиями ползла вниз сама, без лишних кликов…

Казалось бы, в эпоху социальных медиа новости перестали существовать, став общим достоянием, но Дорси придумал новый инструмент для их генерации. Следуя за ним, Цукерберг внедрил виджеты для сайтов традиционных медиа, а также автоподстановку красивой картинки к ссылке и другие опции – короче, все, чтобы превратить Facebook в персонализированную газету для каждого. Вслед за Дорси Цукерберг внедрил находку создателя LiveJournal Брэда Фитцпатрика – односторонние связи. Чтобы читать публичные посты интересного тебе автора, ты необязательно должен получить его одобрение насчет дружбы.

Дуров колебался. Его бесили новости как сущность. Он убрал из ленты всех друзей, кто увлекался обсуждением злободневных тем. Внедрять то, что необходимо тебе самому, делать соцсеть для себя – такую стратегию он исповедовал, и это приносило успех. Односторонние связи ему нравились, и, следуя желанию еще сильнее «облучать» аудиторию своими идеями, он убедил разработчиков, что необходимо перевести всех подавших запрос, чтобы стать друзьями юзера, в его подписчиков.

Однако Дурову было трудно убедить себя развивать ленту новостей. На выходные он поехал в Милан и бродил по улицам, размышляя, стоит ли превращать стартовую страницу из личной в поток ссылок на контент, расшаренный друзьями. Он помнил, как Слава вбрасывал идею обыгрывать событийную картину дня чем-то вроде «Яндекс. Новостей».

Дурову не нравилось, когда ему навязывали идеи. Тем более в Славином стиле: внедрять предложения постепенно, возвращаясь к одним и тем же темам. Тотем терпел повторы, но потом взрывался и на мягкое давление отвечал категоричным письмом. На звонки он по-прежнему реагировал не всегда, воспитывая акционеров.

Часть проблемы заключалась в том, что новости не просто толкали пользователей на создание добавочной стоимости к ним – в виде картинок, смешных подписей; они влекли «премиальную» аудиторию. Facebook агрессивно захватывал мозг отечественных медиаменеджеров, предлагая им красивые виджеты, которые можно было вставлять на их сайты, чтобы одной кнопкой рекламировать статьи и фото.

«Образованная и хорошо зарабатывающая публика использует Facebook для коммуникации с иноязычными друзьями», сладкие рекламные возможности, многократная мантра «Во "ВКонтакте" сидит школота, а администрация ненавидит журналистов» – весь этот пиар перетягивал лидеров мнений и знаменитостей в Facebook или вообще в Instagram.

Российские медиа охотились за полумифической «премиальной» аудиторией Facebook, исчислявшейся парой миллионов юзеров, и сами начали загонять своих читателей к Цукербергу, создавая брендированные страницы СМИ. В это время во «ВКонтакте» царили Виктория Боня и сонм поп-звезд.

Дуров отправил на переговоры к журналистам Цыплухина. Редакторы не сразу поняли, что им втирает эта персона в очках и клетчатой рубашке. Ну, «ВКонтакте» – это же школьники и студенты, а нам какое до них дело?! Однако Цыплухин раскинул свою сеть связей и добился того, чтобы на сайтах СМИ к статьям и роликам выдавались кнопки «ВКонтакте», а сами СМИ завели группы в соцсети. Но проблема была больше – в неумолимости тренда на потребление информации: Facebook стал глобальной газетой, а не сетью для одноклассников и друзей.

Дуров понял, что сопротивляться бессмысленно. Он изменил стартовую страницу vkontakte.ru с личного профиля на ленту новостей от друзей. Затем велел переписать раздел «Фото», чтобы снимки разворачивались почти на весь экран и группировались в альбомах более симпатичным образом.

Спустя год журналист Wired заглянул во «ВКонтакте» и был поражен ее сходством с Facebook образца 2005 года. Но потом, приглядевшись, написал, что «это как если бы Facebook оставил черты сети "для своих", но при этом выполнял роль информационного хаба с удобным просмотром картинок и библиотекой пиратского видео».

Со слов Дурова, Дэниел Эк из музыкального сервиса Spotify, легально проигрывавшего песни и бравшего за это с пользователей абонентскую плату, приехал к нему договариваться о сотрудничестве, но получил от ворот поворот. «У нас в разы больше песен, чем у вас, нам невыгодно», – отрезал тотем. Гость понял, что крыть нечем, распрощался и шагнул в позолоченный лифт.

Два человека уселись в кресла друг напротив друга. Вид на строящиеся небоскребы скрывали жалюзи. Спустя месяцы взаимных нападок обоим было тяжело казаться приветливыми, но они старались. Хозяин встретил гостя у двери кабинета, к которому тот прошел через галерею кубиклов, поглядывая на программистов в сотах-отсеках. Собеседники чем-то походили друг на друга. Расположившись за длинным столом, они открыли свои MacBook Air.

– Закажете что-нибудь поесть, Павел? У нас внизу есть ресторан.

– Давайте; если там готовят рыбу, я ее съел бы.

Секретарша получила указания и отправила гонца в заведение. Деятели перекинулись парой фраз о том о сем и наконец перешли к делу.

– Ну что, – сказал Гришин, считая это самое дело решенным, – когда мы всё подпишем, выпустим совместный пресс-релиз, где «ВКонтакте» будет указана не как компания, а как проект Mail.ru.

Дуров, слушая, излучал нордическое спокойствие, хотя внимательный человек заметил бы, что это дается тотему с трудом. Много раз тактика «я обхожу острые углы, если меня не оскорбляют» играла ему на руку, но теперь он чувствовал себя загнанным в тупик. Гришин напирал на переход контрольного пакета соцсети к Mail.ru.

– «ВКонтакте» уникальна как независимая организация со специфической атмосферой и стилем, – отвечал ему Дуров. – «Синергия» – это, конечно, приятное для инвесторов слово, но в данном случае преимущества слияния неочевидны…

За несколько недель до визита в Mail.ru Дуров шагал к Фонтанке, изредка поднимая взгляд, чтобы не столкнуться с прохожими. Мимо него, завывая, неслись черные автомобили с мигалками. Сквозь тонированные стекла сложно было разглядеть страдающих одышкой седоков. Автомобили дышали так же тяжело – их радиаторы шумели, как вытяжные трубы, утомившись от солнца и пробок.

Дуров направлялся туда же, куда ехала вся эта знать. Алишер Усманов устраивал прием для гостей Петербургского форума в снятом для этой цели Шереметевском дворце. Полтора километра через мосты, и Дуров, не сразу признанный охраной, поднялся по лестнице.

Усманов желал познакомиться и нащупать ключевые мотивы в позиции Дурова. С одной стороны, конфликт «ВКонтакте» с Mail.ru его не очень раздражал: у олигарха, собиравшего активы «Газпрома», были дела поважнее, чем распря двух программистов. С другой – капитализация Mail.ru, чьи акции торговались на Лондонской бирже, могла бы вырасти, если бы он поглотил русскоязычную соцсеть № 1. Но теперь самый простой вариант поглощения – выкуп акций у Льва и Славы – обламывался. Им предлагали исходить из оценки компании едва ли не в 10 млрд долларов, однако аргумент об IPO, где можно выручить еще больше денег, сдерживал основателей. Кроме этого, Слава, даже раздражаясь, умел держать слово и не сдавал школьного друга.

Помимо Дурова, Усманов пригласил во дворец Гришина, финдиректора Mail.ru Верди Исраеляна, «смотрящего» за телекоммуникационными активами Ивана Стрешинского и своего представителя в «Мегафоне» Ивана Таврина.

О чем беседовали Усманов и Дуров, обе стороны рассказывать отказались. Однако, сопоставляя данные из источников, близких к обоим, это в общих чертах удалось узнать. Беседа развивалась примерно так (с учетом лексики Усманова, которая не раз заставляла вздрагивать коллег из Forbes, бравших у него интервью):

– Десятку [миллиардов долларов] будете стоить?

– Будем.

– Скоро?

– Ну, через три года.

– Ладно. Твои пассажиры [Левиев и Мирилашвили] торгуются – но ты-то чего хочешь?

– Есть вариант: мне – контроль над принятием решений, вам – контроль над собственностью. В таком раскладе все выигрывают: у меня остается мой пакет, а у вас, если парни продадут, больше 50%. «ВКонтакте» будет расти.

– Хорошо, подумаю, а ты тряхни своих друзей.

Когда Гришин спросил Усманова о результатах разговора, тот, вероятно, ответил что-то, из чего глава холдинга заключил, что «ВКонтакте» готовы продаться Mail.ru. Дурова позвали продолжить переговоры. Перед встречей он заехал к юристам прояснить свои права и возможности, если доли в компании будут меняться…

В дверь постучали. Переговорщики прервались, и секретарша внесла тарелки.

Дуров прикидывал сценарии переговоров. Его раздражала уверенность Гришина, что холдинг съест его детище, как вот эту ловкую, но угодившую на сковороду рыбину. Впрочем, Гришин лишь менеджер, а за ним стоит Усманов, с которым прекрасно сотрудничал Мильнер, и почему бы не посотрудничать ему, Дурову. Если вести себя слишком агрессивно, можно лишиться возможности наладить отношения с собственным акционером. Поэтому, подчеркивая, что «ничего личного, только бизнес», Дуров повторил, что слияние с Mail.ru нежелательно, и повернул разговор в сторону глобальных трендов. Ему показалось, что Гришин все понял.

Однако это был тупик, и спор шел на разных языках. В нем, как и во всем конфликте, столкнулись настолько разные типы и ценности, что понимания возникнуть просто не могло. Менеджер убеждал предпринимателя, что тому стоит перейти из «состояния независимости» в «состояние подчинения». Гришин искренне думал, что Дуров выторговывает выгодные условия продажи «ВКонтакте» – ведь все имеет цену!

Вернувшись к валькириям и глобусу, Дуров получил письмо. Mail.ru предлагал вариант: он становится акционером всего холдинга, но продает свою долю во «ВКонтакте». Тотема взбесило, что ему опять пихают деньги. Прямым текстом он дал понять: бумажки – совсем не то, чего он хочет. И в данный момент, и в жизни вообще. В конце концов, он уже миллионер. Мало того, соглашение подразумевало, что, если Дуров продолжит плохо себя вести (то есть негативно высказываться о компании), ему устроят а-та-та и поставят в угол. Отнимут долю, например…

Дуров вдохнул поглубже и открыл почту на айфоне. Главное – спокойно объяснить на английском языке (вся официальная переписка велась на английском), выбирая точные слова, почему эта сделка невозможна. То есть невозможна никогда. Указываем, что вся история спровоцирована Mail.ru, и ставим в копию Мильнера, чтобы он видел: мои мотивы прозрачны, агрессии нет. Переговоры завершены, все. Нажав «Отправить», Дуров задумался. Чего-то не хватало. Красивого широкого жеста… Коды…

Отбросив пару вариантов, он покрутил пришедшую в голову мысль. Конечно, портить отношения с Усмановым не хотелось, но, извините, пакостит не он, а менеджеры, выдумывающие схемы поглощения и унизительные условия, о которых мы не договаривались. «Окей», – подумал Дуров, запросил свое фото с факом с праздника в ресторане и открыл Twitter. Подпись пришла в голову сразу: «Официальный ответ треш-холдингу Mail.ru на его попытки поглотить "ВКонтакте"». Картинка нерезкая, зато демонстрируемый фак не вызовет двояких толкований. Жмем Тweet…

Фотографию мгновенно заметили информагентства. Гришин, Широков и другие люди из Mail.ru говорили мне, что были ошеломлены. Как публичная компания, холдинг не мог перевести конфликт в медийную сферу. Поведение Дурова нарушало все возможные этики и эстетики. Консолидированное мнение менеджеров: парень зарвался и ведет себя как гопник с высоким IQ.

Не уверен, что Дуров осознавал это тогда, но на самом деле ситуацией управлял он. Журналист Forbes Валерий Игуменов брал интервью у Ивана Стрешинского, который отвечал у Усманова за интернет-активы, и тот, после всех реверансов талантам Дурова, сказал: «Он считает программистов творцами, а всех остальных – людьми второго сорта. Интернет-бизнес так устроен, что колоссальное значение имеют компетенции, которыми мы не владеем. Условно говоря, если начнутся недружелюбные действия по отношению к "ВКонтакте", Дуров может выключить рубильник и уйти».

Фобии Стрешинского были знаковыми. Сильные мира сего не придали значения трещине, которая рассекала мир: высокие технологии по природе своей отдавали власть интеллекту. Нёрды захватили ноосферу.

То, как понимал «ВКонтакте» сам Усманов, говорит о Средневековье в умах даже очень хитрых людей. Эти проклятые очкарики сидят и варят свое зелье, как маги, и где-то спрятали рубильник, который в случае опасности выключает всё. Бизнес стоимостью в миллиарды долларов рушится, в стране полыхают восстания. Пользователи бегут во враждебный Facebook – хорошо, кстати, что небольшой кусочек этой сети Усманов купил заранее…

Интернет дал власть интеллекту, но, чтобы воплощать свои идеи в России, требовались твердость и умение контролировать страх, как у альпинистов, привыкших лезть вверх по стене, имея под ногами километровую пропасть. Дуров обладал этими качествами.

Подувшись на строптивого нёрда, менеджеры Усманова продолжили переговоры. Убедившись, что Слава со Львом готовы обсуждать оценку стоимости компании, но не собираются продаваться Mail.ru, они нацелились, что акционером «ВКонтакте» станет сам олигарх.

Россию штормило. Подходил к концу первый срок президента в синем костюме с айпадом под мышкой. Страна имела в анамнезе волнения в городах-миллионниках. Средний класс разбогател и хотел повысить качество госуслуг, а также лишить чиновников коррупционной ренты. А пресс-секретаря «ВКонтакте» Цыплухина больше волновали собственные проблемы с властью. Ему стоило больших усилий свести на нет гнев Кремля, когда Дуров отказался ехать на встречу президента со столпами рунета.

Узнав, что разговор пройдет под телекамерами, Дуров манкировал тусовкой. Это в университете он лавировал в отношениях с деканатом, произнося в телекамеры слова о «Единой России», а теперь у него была сотня миллионов зарегистрированных пользователей и буддистская готовность потерять все и сразу. Услышав от шефа, что ему неохота заниматься популизмом, Цыплухин известил об этом Левиева. «ВКонтакте» опаздывала на встречу. Лев разгневался и попробовал надавить на Дурова, но тот был непреклонен.

В последние месяцы Левиев с Цыплухиным общались теснее. Чтобы сплотить штаб и бэк-офис, сидевший на Тверской, они придумали играть по воскресеньям в футбол.

После интервью Лев пригласил меня попинать мяч с командой разработчиков, и мы отправились на стадион. Лев опаздывал и потому гнал на ревущем «Гелендвагене» по трамвайным рельсам, со свистом тормозя у светофоров. Он припарковался перед спортивным магазином, в который мы заглянули за бутсами, во втором ряду с мигающей «аварийкой». А мне вспомнился гвоздь в кармане Дурова…

Наступившая зима усугубила проблемы. Медведев анонсировал новый срок Путина. —[10], что на следующий день оппозиция вышла на Чистые пруды, прорвала полицейский кордон и добралась до Лубянки. Сквозь стекла здания ФСБ на протестующих смотрели силовики, а площадь разглядывала их: «Вы нас даже не представляете».

Бунт огорошил Кремль. На Новый год оппозиционные группы в Facebook и «ВКонтакте» координировали действия перед митингами на столичной Болотной площади и у Исаакиевского собора в Петербурге. Власть оказалась не готова к такому повороту, и интеллектуала Суркова быстро заменили его замом Володиным, жестким администратором.

В дом Зингера принесли бумагу из прокуратуры. Дурову настойчиво рекомендовали закрыть группы против «Единой России». Мотивировка – экстремизм.

Несмотря на свои либертарианские взгляды, Дуров старался блюсти закон. Обычно группы закрывались по запросу прокуратуры на законных основаниях. Но в данном случае внутри тотема что-то воспротивилось. Дело пахло ограничением свободы и предательством пользователей. Дуров решил не прогибаться и отказался закрывать группы.

Цыплухину позвонили из администрации президента и попросили убрать группы по-хорошему. Лев с Владом умоляли Дурова сделать это, просили, грозили. Тот вежливо улыбался, но максимум, на что согласился, – это написать письмо Суркову. Мол, удалить протестные группы – все равно что заливать костер бензином: вспыхнет ярче и перекинется на соседние дома.

Вскоре к нему постучался взволнованный Влад. Прокуратура прислала Дурову повестку, вызов на допрос. В тот же день они с Мильнером запускали проект Start Fellows, выдающий стартапам 25 000 долларов без требования доли в них. Дуров отбирал заявки, а Мильнер переводил деньги.

Я позвонил Дурову по скайпу. Он сидел в бейсболке, на которую накинул капюшон худи, и жевал что-то типа вегетарианского гамбургера, запивая минеральной водой. На лице его застыло то выражение растерянного безумца, которое поразило меня на первом интервью.

За год до этого разговора на благотворительном аукционе Дурова попросили нарисовать картинку для детдома. Он разделил лист на четыре части – красную, желтую, зеленую и синюю, а поверх нарисовал собаку с черными зрачками. Один глаз собаки был крупнее и сверкал, как дуло или тоннель. Ухо украшал зашитый шрам. Это наиболее точный портрет Дурова из всех, что я знаю.

«Что вы намерены делать?» – спросил я. «Ничего, – пробормотал Дуров. – Опять звонили, просят закрыть группы. Влад и Лев, наверное, будут уговаривать. Я уже привык. Они знают, что я не боюсь». Мы обсудили стартапы и распрощались.

Через час в твиттере Дурова появилась фотография хаски в наброшенном капюшоне и с высунутым языком. Внизу красовалась подпись, что это ответ прокуратуре. Твиту предшествовал скан повестки, к которому Дуров приписал, что на допрос не успел, бумага пришла слишком поздно.

Как я теперь понимаю, в тот день Дуров боролся со страхом потерять все. Одно дело – переговоры, где ты, чувствуя за спиной многомиллионную аудиторию, стоишь на своем. Другое – состязание с государством, чья компетенция – давить. Ценивший тотема Сурков уходил из Кремля. С Володиным Дуров не был знаком.

Вернувшегося в квартиру на Крестовском острове Дурова потревожил звонок в дверь. На лестничной площадке суетились омоновцы в камуфляже и, видимо, следователь. Дуров отшатнулся. Страх пополз по телу, и надо было решать – пускать его, кормить надеждами, что само рассосется, или же выбрасывать из тела. Прими как факт, что ты ничем на самом деле не владеешь, и тебе будет не страшно все потерять.

Дуров не открыл. Осторожно выглянув в окно, он увидел камуфляжные пятна во дворе. Позже служба безопасности рассказала, что чуть не устроила перестрелку, не желая пускать «маски-шоу» внутрь. Дуров выслушал, зашел во «ВКонтакте» и процитировал Карлейля для своих 2,7 млн подписчиков: «Насколько человек побеждает страх, настолько он человек».

Ни на следующий день, ни позже санкций не последовало. То ли система отвлеклась на многотысячные акции протеста – вязала оппозиционеров у Исаакиевского и катала их по городу в автозаках, – то ли Сурков успел шепнуть что-то коллегам…

Дуров гнал страх подальше. Группа поддержки тогда еще не очень знаменитого оппозиционного политика Алексея Навального[11] исчерпала лимит пользователей, и Дуров велел программистам убрать этот лимит. Позже он опубликовал в «Ленте.ру» колонку о том, что оставил группы не из любви к оппозиции, а из-за того, что если бы закрыл их, то юзеры перетекли бы в Facebook.

Люди оправдывают свои действия в прошлом, – рассуждал Дуров потом, когда все закончилось и началась уже история Telegram. – Я в этом смысле не совсем материалист, у меня мистическое отношение к таким вещам. Я, конечно, красиво объяснил все на «Ленте», но не знаю, почему тогда отказался закрывать группы. Что-то внутри меня воспротивилось. Не знаю.

Кривые пересеклись лишь один раз, в самом низу графика, когда синяя догнала оранжевую и больше уже не пропускала ее вперед. Впрочем, ближе к концу горизонтальной оси, которая обозначала время, оранжевая подбиралась к сопернице вплотную. Казалось, соприкоснувшись, они заискрят…

Когда я зашел в гости в Mail.ru, война с «ВКонтакте» приутихла и стороны лишь изредка обменивались колкостями. Было ощущение, что это временное затишье и холдинг обдумывает ход, который повергнет дом Зингера в руины.

Раскинувшись на оранжевом пуфе в застекленном отсеке зала «Одноклассников», где за столами сидели программисты и дизайнеры, Илья Широков объяснял, как перегонит Дурова. «Одноклассники» запустили свою платформу для игр, причем хиты рекламировали за свой счет. Аудио– и видеохостинги привлекали юзеров удобством и дизайном: например, песни одной группы можно собрать в альбом и загрузить его оригинальную обложку.

Широков открыл свою страницу и показал, как треки Pink Floyd у него скомпонованы в диск The Wall. Соцсеть сменила логотип на перевернутую на бок аббревиатуру ОК в виде человечка. Превратив «Одноклассников» в продукт, интуитивно понятный даже новичку, Широков опередил «ВКонтакте» в малых городах и поселках.

Дуров отреагировал как сноб:

Как только утихнет волна новоподключившихся к интернету, провинциалы сами постепенно перейдут на более качественный ресурс. Готовы ли мы разменять наше доминирование в столицах и мегаполисах (9 млн человек ежедневно заходят во «ВКонтакте» только из Москвы и Петербурга) на пенсионерок из провинциальных поселков и деревень ради того, чтобы остаться «самой массовой сетью»? Нет, не готовы. Потому что опыт показывает: если вас вышибли из столиц, в регионах вы можете иметь лишь временный успех. Рано или поздно провинциалы подтягиваются за жителями столиц. Если «Одноклассники» и догонят «ВК», то лишь до тех пор, пока более прогрессивные пользователи не покажут им то, что несоизмеримо удобнее и современнее. Каждый из нас знает множество людей, перешедших из «ОК» в «ВК», но обратных случаев практически нет.

До поры до времени он смотрел сквозь пальцы на сокращающийся аудиторный разрыв. В январе 2012 года разница оказалась мизерной: 30 млн против 31 млн пользователей в сутки. На мартовской конференции «Одноклассники» заявили, что почти догнали «ВКонтакте». Но именно в этот момент «ВКонтакте» уходил в новый отрыв, и к лету разница в аудитории колебалась вокруг 5 млн пользователей.

Через месяц Усманов встретился с Гришиным и Широковым. В Москву приехал и Дуров. Олигарх собирал подопечных на серьезную беседу. В Mail.ru, похоже, не знали об истинной цели Усманова. Так же как и переговоры в Шереметевском дворце, детали этой встречи участники не комментировали, но, сопоставив впечатления разных сторон (в том числе с помощью коллег из Forbes), можно восстановить примерный ход разговора.

Сначала Усманов огорошил Гришина и Широкова известием, что слиться Mail.ru и «ВКонтакте» не суждено. Слова, которые он произносил, – «две разные культуры», «конкуренция», «стимулировать друг друга» – вызвали лютый баттхёрт у менеджеров. Но еще сильнее они загрустили, когда Усманов намекнул, что Дурову следует самостоятельно управлять компанией. Фактически это означало, что ему отдадут в управление пакет Mail.ru во «ВКонтакте». Тотем получит право одобрять свои же решения, и никто ему больше не указ. Затем Усманов анонсировал то, что они с Дуровым обсуждали во дворце: он думает о выкупе долей Мирилашвили и Левиева. Это были лишь планы, но в любом случае Гришин был шокирован, а его амбиции слегка поутихли.

Понимая, что стратегические позиции надо удерживать с любым акционером, Дуров предложил пофантазировать: может быть, ему выкупить, скажем, 60%? А что? Он основатель, заслужил контрольный пакет. Лица у Широкова с Гришиным вытянулись, а Усманов произнес спич на тему скромности. Позже в интервью коллеге Игуменову он скажет: «Вот Дима Гришин, нормальный программист, управляет компанией, и у него все будет хорошо. А Дуров не такой: он непростой, ему большего надо».

Когда встреча закончилась и Дуров беседовал отдельно с Широковым в президентском номере Ritz, снятом по случаю со скидкой, в дверь постучали. Дуров отпер, и мимо него, не говоря ни слова, прошествовали «агенты Смиты» с проводками в ушах. Дуров едва успел открыть рот, а они уже обстукивали шкафы, проверяли карнизы, щупали ковры. Нет, это не «Матрица» ворвалась в реальную жизнь, это президент Казахстана снял апартаменты с видом на Кремль, а Дуров в суете забыл продлить бронирование. Им с Широковым пришлось переместиться в соседний номер.

Широков спросил, зачем Дуров рвется к контролю. Павел отделался общими фразами, а сам задумался: почему этим ребятам не нужно большее, чем кресло менеджера или опцион 1% компании? Почему они боятся и не хотят пойти на шаг дальше? Широков вроде запустил свой стартап «Мой круг», «сеть профессиональных контактов», отучился в Стэнфорде, и… что дальше? Не хватает дерзости идти до конца, наглости, за которую они меня не любят?

Позже Усманов, выступая по телевидению, сказал, что управлять «ВКонтакте» должны основатели, то есть Дуров. Рунет возликовал по поводу развязки мыльной оперы «"ВКонтакте" против Mail.ru», но пузыри продолжали летать.

Слава и Лев торговались по поводу продажи своих долей с Усмановым, и в результате случайно услышанного по включенному спикерфону разговора Дуров узнал о себе и компании кое-что новое. Похоже, торгуясь, Слава оскорбил самое дорогое, что было у Дурова. Тотем не сомневался в школьном товарище, так как знал, что Мирилашвили, хоть и пытался внедрять странные, по его мнению, идеи, не продался Mail.ru и не нарушал договоренностей. Если бы Слава клял и ругал самого тотема, тот отнесся бы к этому более или менее с пониманием, но партнер пересек границы добра и зла в представлении Дурова. Он услышал, что команду в Зингере Слава со Львом оценивают дешево, а стоимость компании формируется скорее другими активами. Вовсе не программистами, которых, если хотите, можно набрать штук пятьсот…

Рассвирепевший Дуров вернулся в номер с коврами, вазой с орешками и запахом парфюма. Сел за круглый дубовый стол с вертящейся крышкой, будто для вызова духов. Выпил энергетического напитка с фруктовым вкусом. Решение оформилось так же быстро, как тот самый fuck в твиттере. Пусть парни торгуются, но знают свое место.

Жернова игры «Мафия» вертелись все стремительнее. Утро. Жители города проснулись. Акционеры открывают глаза и видят, что аккаунты двоих из них удалены. Позиции id3 и id4, которые пять лет назад получили Слава и Лев, оказались пустыми. Мало того, Дуров написал во всех своих аккаунтах в других социальных сетях, что объявляет аукцион на вакантные места…

Юридически виртуальное убийство было оформлено чисто: пользовательская оферта «ВКонтакте» гласила, что администрация может удалить любой аккаунт без объяснения причин. Слава и Лев остолбенели, увидев, что лишились своих профилей, фотографий и записей. Их дружба в классах при гимназии, походы за пончиками, встреча через семь лет, раздача айподов в «Кофехаузе», вывоз серверов – жест Дурова разом обрушил все это.

Партия катилась к эндшпилю, но Дурова эта игра уже не занимала. «Пассажиры» не знали, что человеку в черном надоела торговля вокруг «ВКонтакте» и он обдумывает совершенно новый и гораздо более увлекательный квест.