Шестого января просыпаюсь от запаха хвои и детского смеха. В гостиной стоит небольшая ёлочка — Ольга вчера принесла с рынка, дети всей гурьбой украшали игрушками из картона и фольги.

— Дядя Лёша, вставай! — В спальню врывается Алёшка с самодельной звездой в руках. — Мы ёлку нарядили!

— Красивую?

— Самую красивую! Иди смотри!

Встаю, иду в гостиную. Действительно красиво — маленькая пушистая ёлочка, украшенная детскими поделками. Под ней уже лежит несколько подарков в цветной бумаге.

— Нравится? — Ольга выходит из кухни с чашкой кофе.

— Очень. А подарки откуда?

— Дети вчера тайком готовили. Для тебя, для меня, друг для друга.

Маша и Петя стоят рядом с ёлкой, гордо смотрят на своё творение.

— Папа, а ты подарки приготовил? — спрашивает Маша.

— Конечно. Вечером дарить буду.

— А что подаришь?

— Сюрприз.

Пью кофе, смотрю на радостные лица детей. Они так просто умеют быть счастливыми — ёлочка, несколько самодельных игрушек, и праздник готов.

— Ольга, а что, если пригласить на Рождество… гостей?

— Каких гостей?

— Катю. И Марину.

Она замирает с чашкой в руках.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Праздник же. Рождество — время прощения.

— Лёша, а они согласятся? После всего, что произошло?

— Не знаю. Но попробовать можно.

Ольга молчит, обдумывает предложение. Дети прислушиваются к разговору.

— Папа, а кто такие Катя и Марина? — спрашивает Петя.

— Катя — это моя дочь. А Марина — её мама.

— Твоя бывшая жена? — уточняет Маша.

— Да.

— И они к нам в гости придут?

— Если захотят.

Алёшка забирается ко мне на колени.

— А они меня полюбят?

— Конечно, полюбят. Ты же хороший мальчик.

— А если не полюбят?

— Тогда будет их потеря, — смеётся Ольга, целуя его в макушку.

Допиваю кофе, иду к телефону. Нужно позвонить Кате. Давно с ней не разговаривал — с сентября, после того визита к Марине.

Набираю номер. Отвечает не сразу.

— Алло?

— Катюш, это я. С праздником тебя.

— Спасибо, пап. И тебя тоже.

В голосе дочери осторожность, но не холодность. Может, время лечит раны.

— Катя, я хотел предложить… Может, приедете сегодня к нам? На Рождество?

— К вам?

— Да. К нам с Ольгой и детьми. Празднично отметим, познакомитесь.

— Пап, я не знаю… А мама? Её тоже приглашаешь?

— Конечно. Хочу, чтобы мы все вместе были. Хотя бы в праздник.

Катя молчит долго. Слышу, как она с кем-то шепчется — наверное, с Мариной.

— Хорошо, пап. Приедем. На часик-другой.

— Правда? Спасибо, солнышко!

— Только… пап, мама переживает. Боится, что будет неловко.

— Не будет неловко. Мы взрослые люди.

— Хорошо. Часам к четырём подъедем.

— Отлично. Жду вас.

Кладу трубку. Ольга ждёт объяснения.

— Ну?

— Приедут. Часам к четырём.

— Ой… — Она прижимает ладони к щекам. — А что готовить? Что подавать? У нас же ничего особенного нет!

— Не волнуйся. Главное не еда, а то, что мы вместе будем.

— Лёша, а вдруг они… не понравятся друг другу? Дети, я имею в виду?

— Дети всегда находят общий язык.

— А взрослые?

— Взрослые тоже. Надеюсь.

Но сам не уверен. Что будет, когда встретятся моя бывшая и нынешняя жизнь? Как отреагируют дети друг на друга? Выдержу ли сам это напряжение?

— Ладно, — решительно говорит Ольга, — начинаю готовиться. Дети, помогать будете?

— Будем! — хором отвечают Маша, Петя и Алёшка.

И дом превращается в муравейник. Ольга достаёт из холодильника курицу, начинает готовить салаты. Дети наводят порядок, украшают комнату. Я еду в магазин за вином и сладостями.

В магазине встречаю знакомых — все с праздничными покупками, все спешат домой к семьям. А я покупаю подарки для двух семей сразу — своей старой и новой.

— Алексей Петрович! — окликает меня продавщица Вера. — С праздником! Как дела семейные?

— Спасибо, Вера. Всё хорошо.

— А правда, что сегодня бывшая жена к вам в гости едет?

Удивляюсь. Откуда знает?

— А Катя ваша утром заезжала, продукты покупала. Рассказала, что к папе в гости собираются.

В посёлке действительно все всё знают.

— Правда. Рождество же — время примирения.

— Дай бог, дай бог. Семья — это святое.

Покупаю вино, конфеты, игрушки для детей Ольги. И отдельно — шарф для Кати, духи для Марины. Может, глупо дарить подарки бывшей жене, но сегодня особенный день.

Возвращаюсь домой. Дом преобразился — на столе белая скатерть, лучшая посуда, свечи. Пахнет запечённой курицей и хвоей.

— Как красиво! — восхищаюсь.

— Стараемся, — улыбается Ольга. — Хочу, чтобы у твоей семьи остались хорошие воспоминания.

— Это и твоя семья тоже. Теперь мы все одна семья.

— Посмотрим. Как сложится.

В четыре часа к дому подъезжает знакомая машина. Сердце начинает колотиться — вот они, два мира моей жизни сейчас встретятся.

Из машины выходит Катя — в новой куртке, с пакетом подарков в руках. За ней — Марина. Выглядит лучше, чем в ноябре. Причёсана, накрашена, в праздничном платье.

Встречаю их у калитки.

— С праздником! — обнимаю Катю.

— И тебя, пап.

— Здравствуй, Марина.

— Здравствуй, Алексей.

Неловкое рукопожатие. Но без враждебности.

— Проходите в дом. Дети ждут.

Заходим в гостиную. У ёлки стоят Ольга с детьми — нарядные, улыбчивые, но напряжённые.

— Катя, Марина, знакомьтесь — это Ольга, Маша, Петя и Алёшка.

— Здравствуйте, — говорит Катя, протягивая руку Ольге.

— Очень приятно, — отвечает Ольга. — Алексей так много о вас рассказывал.

— Надеюсь, хорошего, — улыбается Марина.

— Только хорошего.

Дети Ольги жмутся ко мне, смущаются. Алёшка прячется за мои ноги.

— Не стесняйтесь, — смеётся Катя. — Я не кусаюсь.

— А вы правда Лёшина дочка? — спрашивает Маша.

— Правда.

— А почему не живёте с нами?

— Потому что у меня институт в городе. А здесь далеко ездить.

— Понятно. А мы Лёшу папой зовём. Можно?

Катя переводит взгляд с меня на детей.

— Конечно, можно. Он же хороший папа.

— Самый хороший! — подхватывает Алёшка, выглядывая из-за моих ног.

Лёд тронулся. Дети начинают общаться, взрослые расслабляются.

— Садитесь за стол, — приглашает Ольга. — Всё готово.

Рассаживаемся. Я во главе стола, справа — Ольга с детьми, слева — Катя с Мариной. Две семьи по разные стороны, а я посередине.

— Давайте тост скажем, — предлагаю, наливая вино. — За Рождество. За то, что мы сегодня вместе.

— За семью, — добавляет Ольга.

— За прощение, — тихо говорит Марина.

Чокаемся. Дети пьют компот, взрослые вино. Атмосфера постепенно теплеет.

— А у нас дома колядки петь умеют, — говорит Маша Кате.

— Правда? А какие?

— Разные! Хотите, споём?

— Конечно!

Дети Ольги встают из-за стола, начинают петь рождественскую песенку. Голоса тонкие, чистые. Катя слушает, улыбается. Марина тоже растрогана.

— Какие талантливые, — шепчет она мне.

— Хорошие дети.

— Видно. Ты их любишь?

— Люблю.

— А они тебя?

— Кажется, да.

Марина кивает, пьёт вино.

— И как это — быть отцом сразу для троих?

— По-разному. Иногда тяжело, иногда радостно.

— Понимаю.

Дети заканчивают колядку, садятся за стол. Катя достаёт подарки из пакета.

— Это вам всем. С Рождеством.

Дарит Маше красивую ручку, Пете книжку, Алёшке машинку. Ольге — коробку конфет.

— Спасибо большое! — радуются дети.

— Не за что. Вы хорошие.

Я тоже раздаю подарки. Детям Ольги — игрушки, которые покупал в магазине. Кате — шарф, который выбирал специально. Ольге — серьги, которые давно обещал купить.

— А это тебе, — протягиваю Марине коробочку с духами.

— Мне? — удивляется она. — Зачем?

— Рождество. Никто не должен остаться без подарка.

Марина открывает коробочку, нюхает флакончик.

— Спасибо. Очень красивые.

— Пользуйся на здоровье.

Ольга смотрит на эту сцену с лёгкой ревностью, но ничего не говорит.

Ужинаем, разговариваем. Катя рассказывает про институт, Марина — про работу в школе. Дети Ольги делятся школьными новостями. Постепенно все привыкают друг к другу.

— А знаете, что мне нравится? — говорит Марина. — Как дети к Алексею относятся. Видно, что искренне любят.

— Он у нас самый лучший папа, — подтверждает Алёшка.

— А у меня тоже самый лучший, — улыбается Катя.

— Получается, он лучший для всех, — смеётся Ольга.

— Получается так.

Сижу и думаю: а ведь это правда. Для всех них я хороший отец. Просто не всегда могу быть рядом со всеми одновременно.

После ужина дети идут играть в детскую — Катя присоединяется к ним, показывает какую-то игру на телефоне. А мы с Ольгой и Мариной остаёмся на кухне.

— Хорошие у тебя дети, — говорит Марина Ольге.

— Спасибо. Воспитываю как умею.

— Видно, что с любовью. И дом уютный.

— Стараюсь. Хочу, чтобы всем было хорошо.

— А Алексей помогает?

— Помогает. Очень много работает для нас.

Марина всматривается в моё лицо.

— Лёша, — говорит она тихо, — можно с тобой поговорить? Наедине?

— Конечно.

Выходим на крыльцо. На улице мороз, но безветрие. Звёзды яркие, воздух чистый.

— Ты счастлив здесь? — спрашивает Марина.

— Да. А что?

— Просто хочу знать. Того ли ты искал, когда от нас ушёл?

— Думаю, да.

— Не думаешь — знаешь?

Молчу. Хороший вопрос. Знаю ли я, что счастлив? Или просто убеждаю себя в этом?

— Марин, зачем эти вопросы?

— Потому что вижу — ты устал. Так же, как уставал дома, в последние годы.

— Не устал…

— Устал, Лёша. Глаза такие же, как тогда. Лицо осунувшееся. Ты опять везёшь всю семью на себе.

— Это нормально для мужчины.

— Нормально, если есть силы. А если сил нет?

— Есть силы.

Марина подходит ближе, касается моего лица ладонью.

— Лёша, я не прошу тебя вернуться. Не предлагаю ничего. Просто скажу как человек, который тебя знает двадцать пять лет — ты повторяешь те же ошибки.

— Какие ошибки?

— Пытаешься заслужить любовь жертвами. Работой, деньгами, постоянной отдачей. А любовь нельзя заслужить. Её можно только принять или не принять.

Слова бьют точно в цель. Да, я действительно пытаюсь заслужить любовь детей Ольги. Доказать, что достоин быть их отцом.

— Может, ты и права. Но я не знаю, как по-другому.

— А попробуй просто быть собой. Не героем, не спасителем. Собой.

— А если не полюбят?

— Тогда это не твои люди. Но если полюбят — будет настоящая любовь, а не благодарность за услуги.

Мы стоим на крыльце, дышим морозным воздухом. Из дома доносятся детские голоса, смех.

— Марин, а ты… ты простила меня?

— Простила.

— За всё?

— За всё. Я поняла — ты не мог по-другому. Задыхался в наших отношениях, а я не видела.

— Не видела или не хотела видеть?

— Наверное, не хотела. Боялась что-то менять.

— А сейчас?

— Сейчас изменилась. Стала сильнее. Независимее.

— И не жалеешь, что не попыталась нас спасти?

— Жалею. Но понимаю — спасать нужно было раньше, до того как всё умерло.

Дверь открывается, на крыльцо выходит Катя.

— Пап, мам, что вы тут делаете? Замёрзнете же!

— Разговариваем, — улыбается Марина. — Иди в дом, мы сейчас.

— Хорошо разговаривается?

— Хорошо, дочка.

Катя уходит обратно в дом.

— Лёша, мне пора, — говорит Марина. — Спасибо за праздник. Было очень хорошо.

— И тебе спасибо, что пришла.

— А твоя Ольга хорошая женщина. И дети замечательные.

— Да.

— Только береги себя. Не сгори на этом счастье.

— Не сгорю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Идём в дом. Катя собирается, благодарит Ольгу за ужин, прощается с детьми.

— Приезжайте ещё, — приглашает Маша.

— Обязательно приедем, — обещает Катя.

Провожаю их до машины. Катя обнимает меня на прощание.

— Спасибо, пап. Было здорово.

— И мне тоже.

— А дети у Ольги правда хорошие. Повезло тебе.

— Повезло.

— Только не забывай о нас совсем. Мы тебя тоже любим.

— Не забуду, солнышко.

Марина садится в машину, но перед тем как закрыть дверцу, оборачивается ко мне.

— Лёша, последний вопрос.

— Какой?

— Счастлив ли ты по-настоящему, Алексей? Или это просто подарок на один праздник?

Дверь закрывается, машина отъезжает. А её вопрос эхом звучит в голове — как колокольчик в морозном воздухе.

Возвращаюсь в дом. Ольга убирает со стола, дети готовятся ко сну.

— Как прошло? — спрашивает она.

— Хорошо. Всем понравилось.

— И мне понравилось. Катя очень милая девочка. И Марина… не такая, как я себе представляла.

— А какой представляла?

— Не знаю. Злой, наверное. Обиженной. А она спокойная, мудрая.

— Да, она изменилась.

— К лучшему?

— К лучшему.

Ольга подходит ко мне, обнимает.

— Лёша, а что она тебе на крыльце говорила?

— О жизни говорила. О том, что нужно беречь то, что имеешь.

— Хороший совет.

— Хороший.

Укладываем детей спать. Алёшка в восторге от подарков, особенно от машинки, которую подарила Катя.

— Дядя Лёша, а Катя ещё приедет?

— Приедет, тёзка.

— А мы к ней в гости поедем?

— Может быть, поедем.

— Хорошо. Она добрая. И красивая. Похожа на тебя.

— Похожа.

— Значит, и я буду похожим, когда вырасту?

— Почему ты будешь похожим?

— Потому что ты мой папа.

Целую его в лоб, укрываю одеялом. Для этого ребёнка я действительно папа. Не биологический, но настоящий.

Ольга быстро засыпает после долгого дня. Я ещё долго лежу рядом и вспоминаю не вопрос Марины, а то, как Катя впервые спокойно разговаривала с детьми.