Я не верил, что князь Долгоруков покончил с собой, чтобы отомстить мне. Не таким человеком он был. Князь всегда хотел победить меня, а смерть мало похожа на победу.

Мой магический дар просто кричал, что здесь что-то не так.

Но никаких доказательств моей правоты у меня не было. Не было даже ниточек, за которые я мог бы потянуть и распутать этот клубок.

Я постоянно перебирал в голове детали смерти Долгорукова.

Ещё раз встретился с Казимом Аль-Вафи. Джинн ждал своей участи в камере управления Тайной службы.

— Может быть, Долгоруков что-то рассказывал вам о своих планах? — спросил я.

Аль-Вафи покачал головой.

— Ничего конкретного. Князь хотел отомстить вам, это всё, что я знаю.

— Вспомните всё, что можете, — нахмурился я. — Любая деталь может помочь расследованию.

— Однажды князь попросил у меня настойку серой полыни, — неожиданно сказал Аль-Вафи. — Но зачем она ему понадобилась, я не знаю.

— Вряд ли князь сам собирался её пить, — заметил я. — Скорее уж подлил кому-нибудь в кофе. Что ж, благодарю вас, господин Аль-Вафи. Скажите, я могу что-нибудь сделать для вас?

Джинн медленно покачал головой.

— Вы и так много сделали для меня, господин Тайновидец. Показали мне последствия моего предательства и предотвратили их. Только благодаря вам у меня остался шанс на возрождение. Если бы Лачанга погибла, магия ни за что не простила бы меня.

— Надеюсь, что с вами всё будет хорошо, — кивнул я. — Держитесь.

Настойка серой полыни была любопытной деталью, но на зацепку совершенно не тянула. Я долго крутил эту новость в голове, но так и не смог сообразить, зачем настойка понадобилась князю. Если бы я умел впадать в отчаяние, то непременно сделал бы это. Но магия напрочь обделила меня такой способностью.

* * *

К этому времени Лиза собрала все свои рассказы о моих приключениях в рукопись. А я лично поехал с этой рукописью в типографию и объяснил, что работа очень срочная. Так что уже через два дня курьер доставил нам домой два десятка новеньких книжек, пахнущих кожей и типографской краской.

— Твоя первая книга, — улыбнулся я, держа в руках увесистый томик. — Теперь ты самый настоящий Летописец. Вот этот том мне особенно нравится. Его и отправим Великому Визирю.

— Только не забудь его подписать, — напомнила Лиза.

— Сделаю прямо сейчас, — кивнул я. — Как думаешь, лучше написать «Дорогой друг» или «Ваше Величество»?

— И так, и так хорошо, — рассмеялась Лиза.

Когда я сел за письменный стол, она заботливо обняла меня за плечи.

— Ты по-прежнему думаешь о деле Долгорукова?

— Да, — признался я. — Впервые в жизни я оказался в тупике, и мне это не нравится.

— Может быть, тебе отвлечься? — подсказала Лиза. — Займись каким-нибудь другим делом.

— Были бы ещё эти другие дела, — вздохнул я.

После обеда к нам в гости пожаловал начальник стражи Лачанги, господин Аль-Казир. Бронзовые колокольчики мелодичным звоном предупредили меня о его приходе.

— Рад вас видеть, — улыбнулся я, встречая его у калитки. — Дотроньтесь, пожалуйста, до ограды.

— Охранная магия? — понимающе кивнул Аль-Казир. — Очень предусмотрительно, господин Тайновидец.

Он послушно прикоснулся к чугунным прутьям, и калитка отворилась с лёгким скрипом.

— Проходите, — пригласил я. — Хотите кофе?

— Не откажусь, — согласился Аль-Казир.

Я видел, что у него ко мне какое-то дело, но не стал торопить гостя. В кабинете Аль-Казир сделал несколько глотков кофе, затем отставил чашку в сторону и заговорил сам:

— Сегодня утром предатель Аль-Вафи растворился в водах вашего залива. Лично я считаю, что для него это не наказание, а освобождение. Но решать не мне.

— Всегда решает магия, — улыбнулся я.

— Именно, — кивнул Аль-Казир. — Как бы то ни было, мои дела в вашем мире закончены, и я могу возвращаться в Лачангу. Великий Визирь ждёт моего доклада.

Аль-Казир тяжело вздохнул.

— Я хочу, чтобы Анастасия поехала со мной, но не решаюсь сказать ей об этом. Мы виделись всего несколько раз, и я пока не понимаю, как она ко мне относится.

— И задержаться здесь, чтобы познакомиться с ней поближе, ты тоже не можешь, — кивнул я. — Понимаю. А что, если тебе пригласить в Лачангу весь Старый Театр? Устрой им гастроли. Ты близок ко двору Великого Визиря, для тебя это несложно. Тебе ведь понравился спектакль?

— Очень понравился, — радостно кивнул Аль-Казир. — Это чудесная мысль, господин Тайновидец. Как она мне самому не пришла в голову? В своём докладе Великому Визирю я непременно упомяну об этом чуде, которое называется «Театр». Уверен, что Великий Визирь захочет на него посмотреть. Спасибо, друг!

— Обращайся, — улыбнулся я.

Аль-Казир внимательно посмотрел на меня.

— Вижу, тебя тревожат какие-то заботы? Я могу тебе помочь?

— Никак не могу до конца разобраться с гибелью князя Долгорукова, — поморщился я. — Это дело не идёт у меня из головы. Думаю над ним днём и ночью, но не нахожу ни одной зацепки.

— У джинов есть особый ритуал для таких случаев, — сказал Аль-Казир. — Когда мы сталкиваемся с затруднением, то обращаемся за подсказкой напрямую к магии и делаем так, как она говорит. Может быть, и тебе попробовать?

— Почему бы и нет? — согласился я. — А как это сделать?

— Найди подходящее место, где тебе никто не помешает, и отправь магии зов, — посоветовал Аль-Казир. — А потом жди её подсказки.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Обязательно попробую. А ты передай Великому Визирю вот эту книгу. Он будет очень доволен.

Я протянул Аль-Казиру томик с рассказами Лизы.

Когда Аль-Казир уехал, я сразу взялся за дело. Самым подходящим местом для разговора с магией мне показалась гостиная с камином и шахматным столиком. Правда, сначала пришлось выгнать оттуда Уголька и домового Фому, которые непременно желали побыть в моём обществе.

— У меня здесь очень важное дело, — строго сказал я. — Поэтому проваливайте и не мешайте.

Я погрозил пальцем Фоме.

— И не вздумай подслушивать под дверью, иначе всё испортишь.

— Ты требуешь от него невозможного, — мысленно заметил Уголёк.

А Фома скорчил жалобную физиономию.

— Я сам тебе потом всё расскажу, — сжалился я. — А сейчас не мешай.

Я плотно закрыл за ними дверь, затем сел в мягкое кожаное кресло и постарался расслабиться. Выбросил из головы все мысли о могущественных магических существах, с которыми был знаком или дружен. Сейчас мне были нужны не они, а то, что стояло за ними, — сама магия.

Я представил её в виде медленно клубящегося разноцветного тумана и послал этому туману зов:

— Привет. Мне нужно с тобой поговорить.

Секунду ничего не происходило. А затем откуда-то издалека пришёл мощный и тёплый ментальный отклик. Магия дала мне понять, что слышит меня.

— Мне нужна подсказка, — честно сказал я. — Любая, даже самая странная, лишь бы она была. А я уж постараюсь ею воспользоваться.

На этот раз пауза была намного дольше, как будто магия раздумывала. Затем я почувствовал ещё один ментальный импульс. И на этом разговор был завершён.

— Что ж, буду ждать, — вслух сказал я.

И в ту же секунду за окном зазвенели бронзовые колокольчики. А затем послышался голос Игната:

— Ваше сиятельство, к вам снова этот призрак! Как его там? Господин Рябушинский.

— Впусти его, — ответил я.

С улыбкой поднялся и вышел навстречу гостю.

Не так давно Рябушинский признался мне, что обожает кофейный запах; поэтому я собственноручно сварил для него кофе и поставил чашку на столик рядом с призраком.

— С чем пожаловали, господин Рябушинский?

— Насколько я понимаю, у вас сейчас нет никаких дел, — сказал Рябушинский, с удовольствием принюхиваясь к запаху кофе. — Поэтому я решил напомнить вам о призраке, который до сих пор скитается по Смоленскому кладбищу. С ним нужно что-то делать, Александр Васильевич. Он уже успел перепугать столько людей, что по Васильевскому острову о нём ходят самые ужасные слухи. Горожане боятся приходить на кладбище.

— Вам так и не удалось поговорить с этим призраком? — удивился я.

— Стоит нам с городовыми появиться, как он тут же ускользает, — вздохнул Рябушинский. — Этот призрак чем-то сильно напуган. Может быть, у вас получится поговорить с ним, Александр Васильевич?

— Давайте попробуем, — согласился я. — Не будем откладывать, займёмся этим прямо сегодня. В какое время появляется этот призрак?

— По-разному, — ответил обер-прокурор. — Но около полуночи он непременно бывает на кладбище.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Значит, встретимся возле Смоленского кладбища за час до полуночи. Есть там укромное местечко, где можно спрятаться, чтобы не напугать призрака раньше времени?

— Склеп в виде китайской пагоды, — подсказал Рябушинский. — Вы, наверное, его помните? По моей просьбе его не запирают, мои городовые прячутся там от дождя.

— Отлично, — улыбнулся я. — До встречи на кладбище.

За ужином я, как и обещал, рассказал Фоме о своём разговоре с магией. А заодно и всем остальным — ужинали-то мы вместе.

— Хорошо, что у тебя появилось новое дело, — обрадовалась Лиза. — Ты непременно разберёшься с этим призраком.

* * *

Ровно за час до полуночи я подошёл к калитке Смоленского кладбища. Ночь была тёмной, но безоблачной. В небе ярко светили крупные звёзды.

Обер-прокурор Рябушинский поджидал меня возле калитки, с ним были двое призрачных городовых.

— Идите за мной, Александр Васильевич, — пригласил Рябушинский. — Я покажу дорогу.

Мы шли по кладбищенской дорожке. Справа и слева темнели гранитные надгробия. Призраки двигались абсолютно бесшумно, а под моими подошвами еле слышно похрустывал песок.

Наконец я разглядел на фоне тёмного неба знакомый чёрный силуэт крыши с приподнятыми вверх углами.

— Пришли, — сказал Рябушинский. — Спрячемся внутри и будем ждать.

В склепе было темно и пыльно. Что-то мягкое коснулось моего лица. Я вздрогнул, но тут же понял, что это паутина.

— Почему здесь грязь? — яростным шёпотом спросил Рябушинский у городовых. — Вы что, даже своё рабочее место прибрать не можете?

Призрачные городовые виновато потупились.

— Не подумали, ваше высокопревосходительство. Нам так показалось уютнее.

— Показалось им, — сурово нахмурился обер-прокурор. — Чтобы завтра здесь всё блестело.

Я обещал магии, что обязательно воспользуюсь её подсказкой, поэтому приготовился просидеть в склепе хоть до утра. И даже дольше, если призрак по какой-то причине не появится сегодня ночью. Я всё равно его дождусь и попробую узнать, за какими демонами он слоняется по кладбищу и пугает честных горожан.

Но долго ждать не пришлось. Как только наступила полночь, откуда-то издалека донеслись печальные стоны.

— Это он, — прошептал Рябушинский.

— Слышу, — так же шёпотом ответил я. — Пусть подойдёт поближе.

Стоны становились всё отчётливее, и наконец я разобрал причитания призрака:

— За что? Что я вам сделал? Пощадите меня!

Он повторял это снова и снова, как будто и в самом деле надеялся услышать ответ.

Наконец я его увидел. Призрак медленно перемещался по кладбищу, огибая надгробья, и не переставал стонать. Как раз в эту минуту из-за домов появилась луна. Призрак красиво переливался в её свете.

— Вы правы, это довольно молодой человек, — тихо сказал я Лябушинскому, приглядевшись к очертаниям призрака. — Вот только его лицо я не могу разглядеть.

— Я тоже не смог, — ответил обер-прокурор. — Это-то и есть самое странное. Вместо лица у него какой-то бесформенный туман.

Призрак уже был совсем близко, и я увидел, что обер-прокурор не ошибается. Бледный туман клубился над воротником дворянского мундира, а в этом тумане испуганно блестели глаза.

— Ждите здесь и не высовывайтесь, — сказал я Рябушинскому. — А я попробую с ним поговорить.

Решётку склепа мы предусмотрительно оставили открытой, так что я сделал один шаг и оказался рядом с призраком.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул я. — Расскажите, почему вы бродите здесь по ночам и стонете так жалобно? Кто вас убил? Вы можете назвать имя?

Я старался говорить спокойно и доброжелательно, но это не помогло.

— Тайновидец! — испуганно взвизгнул призрак и отшатнулся. — Не подходи ко мне! Не трогай меня!

— Я не собираюсь вас трогать, — удивился я. — Просто хочу с вами поговорить. Откуда вы знаете, кто я? Мы с вами были знакомы?

— Не подходи ко мне, Тайновидец! — не унимался призрак. — Это всё из-за тебя!

Он улетал всё дальше и дальше.

— Задержите его! — крикнул я городовым.

Городовые серебряными сгустками света вылетели из склепа, за ними торопился Рябушинский. Но незнакомый призрак оказался проворнее. Он юркнул за могилу тёмного мастера снов Тимофея Градова и бесследно исчез.

— Опять упустили, — сокрушённо сказал Рябушинский. — А ведь он вас узнал, Александр Васильевич.

— Да, — согласился я. — Это-то и есть самое удивительное, потому что я вижу этого призрака впервые. Ну, теперь мне очень хочется узнать, кем он был при жизни. Как вы думаете, он ещё здесь появится?

— Появится, — кивнул обер-прокурор. — Судя по всему, он очень привязан к этому кладбищу. Уж сколько раз мы его ловили! Он вот так же исчезал, а потом всё равно приходил.

— Но разговаривать он совершенно не настроен, — задумался я. — Поэтому нам нужно обязательно поймать его и узнать, кто он такой. Пётр Павлович, вы случайно не знаете, есть какой-нибудь способ поймать призрака?

— Если только с помощью заклинаний, — задумался Рябушинский. — Но мне они неизвестны. Руками нас не ухватишь, мы же бестелесные.

— Значит, нам нужен специалист, — решил я. — Приходите ко мне сегодня утром, к этому времени я что-нибудь придумаю.

Я попрощался с призрачными полицейскими и отправился домой. В этом мне здорово помогла незапертая дверь парадного входа в доме по соседству — не пришлось вызывать извозчика.

Несмотря на поздний час, Лиза ещё не спала.

— Ты вернулся, — обрадовалась она. — Ну как? Поймал призрака?

— На этот раз мне не повезло, — признался я. — Но я обязательно его поймаю. Этот призрак меня заинтересовал.

— У тебя даже глаза заблестели, — рассмеялась Лиза. — Это здорово.