Арест джинна не остался незамеченным. Посетители кофейни оживлённо перешёптывались, глядя на нас, кое-кто украдкой пробирался к выходу.

Не хватало ещё, чтобы среди магических существ столицы поползли самые невероятные слухи о кофейне Набиля.

Я решил, что нужно успокоить посетителей. Приветливо улыбнулся и громко сказал:

— Спокойно, господа. Только что на ваших глазах стража Лачанги арестовала опасного преступника. Вам ничего не грозит.

Но моё заявление совершенно не успокоило посетителей, наоборот, они зашептали ещё громче.

Ледяные демоны! Я же совсем забыл, что они меня не видят!

Поспешно вернув себе привычный облик, я повторил:

— Вам ничего не грозит. Пейте кофе и наслаждайтесь хорошей погодой. Мы уже уходим.

Но кофейня пустела всё быстрее, и вскоре за столиками осталось всего несколько человек. То есть джиннов.

Никита Михайлович подозрительно прищурился.

— Скажите, господин Аль-Казир, у вас в последнее время не исчезали преступники? — напрямик спросил он.

— Несколько раз такое случалось, — признал Аль-Казир. — Некоторым удаётся ускользнуть от правосудия.

— Кажется, я знаю, где они скрываются, — ещё больше помрачнел Зотов. — Поглядите, как быстро разбежались эти джинны. Уверен, многие из них не в ладах с законом. Если так, я душу вытрясу из полиции и имперской гвардии, чтобы лучше охраняли портал.

Когда я появился из воздуха, преступник поднял голову и удивлённо посмотрел на меня. Но тут же его удивление сменилось жгучей ненавистью.

Он меня узнал.

— Скажите, для чего вы всё это подстроили? — поинтересовался я, глядя на его круглое лицо, перекошенное злобной гримасой. — Для чего так старались повесить на меня убийство князя Долгорукова?

— Я ничего тебе не скажу, — криво ухмыльнулся задержанный. Будь ты проклят, Тайновидец!

Сейчас он ничем не напоминал добродушного хозяина кофейни, с которым мы так часто болтали.

— Скажешь, — спокойно пообещал ему Аль-Казир. — Ещё и просить будешь, чтобы мы послушали.

— Дружеские посиделки окончены, господа, — деловито сказал Зотов. — Преступника мы поймали, теперь нужно как можно скорее доставить его в управление. Я уже вызвал сюда служебные мобили, так что поедем с комфортом.

С этими словами он достал из кармана зеркальное зелье и залпом проглотил его.

Грим, над которым так тщательно работал Спиридон Ковшин, на мгновение расплылся. А уже через секунду перед нами стоял прежний Зотов.

Правда, одет он был как джинн.

— Замечательно, — пробурчал Зотов, оглядывая себя. — Подчинённые решат, что я вернулся на службу прямо с карнавала.

Тем временем я подошёл к Набилю.

— Большое спасибо за помощь. Без вас мы бы никогда не поймали этого негодяя.

— Рад был помочь, Александр Васильевич, — безмятежно улыбнулся джинн. — Кстати, вы заметили одну любопытную особенность? Джинн, которого вы поймали, принадлежит к стихии воды, а не песка. Интересно, почему он затаил на вас злобу?

— Скоро я это выясню, — пообещал я. — А потом расскажу вам. Всего хорошего, Набиль.

Мы поднялись по травянистому откосу. Стражи Лачанги крепко держали арестованного за руки, а господин Аль-Казир шёл сзади и следил, чтобы он не сбежал.

Ещё несколько шагов, и невидимая граница магического пространства лопнула, выпуская нас в обычный мир.

— А вот и мобили, — довольно сказал Никита Михайлович. — Быстро они приехали.

Возле одного из чёрных служебных мобилей беспокойно расхаживал Миша Кожемяко. Увидев нас, он торопливо заговорил:

— Господа, не думаю, что вам стоит возвращаться в управление. Вас там уже поджидают.

— Вот и хорошо, — хищно оскалился Зотов. — Теперь преступник у нас в руках, и мы можем предъявить его всем желающим.

Он покосился на девушек.

— Огромное спасибо за помощь, дамы. Но дальше мы справимся сами. Я вызвал для вас извозчика, он отвезёт вас обратно в театр. Вот его мобиль.

— А можно нам поехать с вами? — умоляюще спросила Колокольцева. — Вы же сами сказали, что мы вам очень помогли. Так разрешите нам досмотреть представление до конца!

— Это не представление, а расследование убийства, — сухо заметил Зотов. — К тому же секретное. По-хорошему, я должен взять с вас магическую клятву, что вы будете молчать обо всём, что здесь произошло. Но вы ведь всё равно не удержитесь. Поэтому я просто попрошу вас не мешать нам работать.

Колокольцева жалобно взглянула на Аль-Казира, и сердце грозного начальника стражи дрогнуло.

— Я непременно навещу вас, как только у меня появится свободное время, — сказал он, — и расскажу всё, что смогу рассказать.

— Даёте слово? — тут же просияла Колокольцева.

— Клянусь своей магической природой, что непременно вас навещу, — вздохнул Аль-Казир.

Довольные девушки уехали, а мы на двух служебных мобилях отправились в управление Тайной службы.

— Император временно назначил на ваше место полицмейстера, — рассказывал Миша Зотову. — И он занял ваш кабинет.

— Ничего, это ненадолго, — мрачно пообещал Никита Михайлович. — Дайте мне только добраться до управления. Поезжайте быстрее, господин Кожемяко, а я пока поговорю с императором.

Зотов откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и всю дорогу молчал. Видно, разговор получился не из лёгких. Но когда Никита Михайлович снова заговорил, по тону его голоса я понял, что он очень доволен.

— Император временно вернул мне все полномочия, — улыбнулся он. — Правда, в ближайшее время его величество ждёт меня с подробным отчётом, но это не страшно.

— А что насчёт меня? — поинтересовался я.

— Император решил закрыть глаза на ваш побег, — ответил Зотов. — А дальше всё будет зависеть от того, что нам расскажет арестованный.

Когда мы подъехали к управлению Тайной службы, Никита Михайлович сказал:

— Подождите здесь. Сначала я наведу порядок, а потом приглашу вас.

Он скрылся за тяжёлой дверью, и мгновенно оттуда донеслись крики и топот. Затем дверь снова распахнулась. На крыльцо вперевалку выбежал полицмейстер без фуражки. Вид у него был ошалелый.

Вслед за полицмейстером, прижимая к груди пухлый портфель, бежал незнакомый пристав. Вдогонку приставу вылетела фуражка и покатилась по мостовой. Пристав на бегу поднял её, затем они с полицмейстером залезли в мобиль и поспешно укатили.

— Никита Михайлович — большой начальник, — восхищённо сказал Аль-Казир. — Строгий, но справедливый.

— Так и есть, — улыбнулся я.

А затем в моём сознании раздался голос Зотова:

— Проходите в мой кабинет.

Никита Михайлович выглядел очень довольным. Ему наконец-то удалось выплеснуть напряжение, которое копилось в нём все последние дни.

— Сейчас нам принесут кофе, и начнём допрос, — пообещал он.

— Никита Михайлович, позвольте мне самому поговорить с арестантом, — предложил я.

— Попробуйте, — не артачась, согласился Зотов. — Вы заинтересованы в этом деле больше всех.

Аль-Казир привёл задержанного и усадил его на табурет. Джинн опустил голову и упрямо смотрел в пол.

— Вы так и будете молчать? — поинтересовался я.

Задержанный ничего не ответил, тогда я обратился к Аль-Казиру:

— Скажите, уважаемый Аль-Казир, можно ли заменить преступнику вечную смерть на временную?

— Такое иногда случается, — неторопливо ответил Аль-Казир. — Великий Визирь может прислушаться к вашей просьбе, господин Тайновидец. А ещё он милосерден, но его милосердие нужно заслужить.

— Вы слышите? — снова заговорил я с задержанным. — Ваше упрямое молчание грозит вам вечной смертью. Но если вы расскажете нам всё без утайки, я похлопочу перед великим визирем, чтобы вечную смерть вам заменили на временную. Насколько я знаю, для джинна это не самая плохая участь.

Наконец-то задержанный поднял голову и посмотрел на меня.

— Вы правда сделаете это? — тусклым голосом спросил он.

— Обещаю, — твёрдо ответил я. — Но только если вы расскажете нам правду. Учтите, ложь я сразу почувствую.

— Хорошо, — помедлив, кивнул джинн. — Задавай свои вопросы, Тайновидец, я отвечу на них.

— Прежде всего назови своё имя.

Джинн грустно усмехнулся:

— Меня зовут Хазим Аль-Вафи. Я бывший советник Великого Визиря Лачанги Хариса ад-Сафира.

— Всеблагая магия, — изумлённо прошептал Аль-Казир. — Мой дед рассказывал мне про этого джинна. Он исчез из Лачанги сразу после того, как защитники города отбили нападение песчаных джиннов.

— Что с тобой случилось? — спросил я. — Как ты попал в наш мир?

— Я был в сговоре с песчаными джинами, — спокойно ответил Хазим Аль-Вафи. — Я хотел, чтобы они захватили Лачангу. Когда нападение песчаных джинов было отбито, мне пришлось бежать, потому что Великий Визирь заподозрил меня в измене. Каким-то чудом я открыл портал в первое попавшееся магическое пространство и оказался здесь.

— Зачем ты хотел сдать город песчаным джинам? — удивился я. — Насколько я знаю, джинны воды и джины песка враждуют чуть ли не с появления мира. Ты собирался обречь свой народ на гибель?

— Джины песка должны были пощадить всех, кроме Великого Визиря, — горько усмехнулся Хазим Аль-Вафи. — А я собирался занять его место. Так мы и договорились.

— Тебе захотелось власти?

— Нет, — скривился Хазим. — Я хотел, чтобы Лачанга процветала, а Великий Визирь Харис ад-Сафир был глуп. Он слишком приблизил меня к себе. Можно сказать, он сам отдал город в мои руки.

— Он доверился тебе, — не согласился я. — А ты этим воспользовался.

— Подлец! — прорычал Аль-Казир.

Я успокаивающе похлопал начальника стражи по плечу.

— Этот джинн непременно ответит за свою подлость. Ни в одном из миров не бывает иначе. Но сейчас я хотел бы поговорить о другом.

Я снова обратился к Хазиму:

— Значит, ты ненавидишь меня за то, что я спас твой родной город?

— Ты не спас его, а погубил, — медленно ответил Хазим Аль-Вафи. — Из-за тебя Лачанга осталась под властью Сафиров, а мне пришлось бежать на чужбину.

— Что ж, я расскажу тебе, как я спас Лачангу, — задумчиво сказал я. — Ты говоришь, что был советником Великого Визиря? Скажи, ты что-нибудь слышал о Незримой библиотеке?

— Разумеется, — надменно ответил Хазим Аль-Вафи.

— В нашем мире тоже есть Незримая библиотека, — кивнул я. — Когда я попал туда в первый раз, то увидел на полу изумительную мозаику, которая изображала древний магический город. Я спросил библиотекаря об этом городе, и библиотекарь рассказал, что город назывался Лачанга. Давным-давно он был до основания разрушен песчаными джинами. Почти никто из жителей не спасся. Но и уцелевшим пришлось скитаться по разным мирам.

Хазим Аль-Вафи внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, обманываю я его или нет.

— Эта история запала мне в душу, — продолжил я. — Много раз я любовался прекрасным магическим городом, и однажды мозаика ожила. Я услышал рёв верблюдов и голоса людей. Увидел, как ветер гонит песок, а у ворот сладко зевают стражники. А ещё я разглядел песчаных джиннов, которые прятались за сухими колючками. И тогда я сумел предупредить о них стражу. Просто крикнул, не особенно надеясь на успех, но стражники меня услышали. Они успели закрыть ворота и подготовить город к обороне.

Я снова помолчал.

— Песчаные джины не собирались сделать тебя великим визирем, Хазим Аль-Вафи. Ты нужен был им только для того, чтобы они могли проникнуть в город. А дальше тебя ждала участь остальных жителей. С предателями не церемонятся, знаешь ли.

— Но они же мне обещали, — пробормотал раздавленный моим рассказом Хазим. — Неужели никому в этом мире нельзя верить?

— Забавно слышать такие жалобы от подлеца, — усмехнулся Никита Михайлович.

Я взглядом показал Зотову, чтобы он не вмешивался в разговор.

— Мы отвлеклись, а времени у нас немного. Давай поговорим о твоей мести. Как ты всё это устроил? Сговорился с племянником князя Долгорукова, а потом наложил на меня заклятие и отправил в дом князя? А племянник его убил?

— Нет, — медленно покачал головой Хазим. — Я действительно наложил на тебя заклятие, но попросил меня об этом сам князь Долгоруков.

— Что? — изумлённо переспросил я. — А кто тогда его убил?

— Он сам сделал это прямо у тебя на глазах, — мрачно улыбнулся Хазим.

— Зачем?

Джинн равнодушно пожал плечами.

— Не знаю. Он ведь тоже хотел тебе отомстить. Наверное, решил, что это будет лучшая месть — князь умрёт, а тебя обвинят в его убийстве.

Страдальческая улыбка джинна стала ещё шире.

— А я не верю, — резко сказал Зотов. — Не верю, и всё. Долгоруков был гнусным типом, но дураком его никто бы не назвал.

— Мне тоже трудно в это поверить, — согласился я. — Но джинн говорит правду.

— А может быть, ваш магический дар на этот раз ошибается? — поинтересовался Зотов.

— Я могу доказать, что не вру, — негромко произнёс Хазим. — Если захочешь, ты сам всё увидишь.

— Как? — поинтересовался я.

— Я помогу тебе вспомнить.

— Не стоит доверять этому подлецу, — предостерёг меня Никита Михайлович. — Один раз он уже совершил предательство.

Но я решительно кивнул.

— Согласен. Что нужно делать?

Хазим достал из кармана крошечный пузырёк и протянул его мне.

— Это настойка серой полыни. Можешь выпить так, можешь добавить в кофе. Когда она подействует, ты увидишь всё, что случилось той ночью.

Я вытащил деревянную пробку и осторожно понюхал. Настойка пахла травяной горечью.

— Не пейте, — снова сказал Зотов.

Аль-Казир мрачно покачал головой.

— Если этот предатель отравит вас, господин Тайновидец, я ему отомщу, — пообещал он.

Не могу сказать, что это обещание меня успокоило, но отступать я не собирался. Я вылил настойку в свой кофе и залпом проглотил его.

— Теперь закрой глаза и жди, — сказал Хазим. — Память сейчас вернётся.

Сначала мне показалось, что я засыпаю. А потом я вдруг увидел, что иду по набережной. Это была набережная Галерного канала, и я подходил к дому князя Долгорукова.

Калитка открылась, знакомо скрипнув. Выложенная цветными камешками дорожка привела меня к крыльцу.

Затем я увидел знакомую гостиную. Воздух в комнате был спёртым. На стенах горели свечи, их отсветы плясали на бронзовых статуэтках.

Я увидел князя Долгорукова. Его лицо было совсем близко. Князь злорадно ухмылялся.

— Ты всё увидишь, господин Тайновидец, — пообещал он. — Вот только сделать ничего не сможешь. Тебя обвинят в моей смерти, а ты и вспомнить ничего не сумеешь.

Князь достал кинжал, медленно поднёс его к своему горлу и прикусил губу.

В эту секунду кто-то ударил меня по щеке с такой силой, что из моих глаз брызнули искры.

— Александр Васильевич, вы живы? — встревоженно спросил Зотов, нависая надо мной.

— Жив, — ответил я. — Прекратите меня лупцевать.

— Слава магии, — облегчённо выдохнул Зотов. — Я уже собирался звать целителя.

— Лучше позовите Леонида Францевича, — сказал я. — Нужно его кое о чём спросить.

По счастью, Леонид Францевич Щедрин задержался в своей лаборатории, поэтому в кабинете Зотова он появился через несколько минут.

— Как я рад, что вы вернулись, господа, — благодушно улыбнулся эксперт. — Без вас здесь было совсем не весело. Господин полицмейстер всерьёз вознамерился руководить Тайной службой. Сунулся даже ко мне в лабораторию, но я его выпроводил. Рассказывайте, чем вы занимались?

— Это может подождать, — поморщился Зотов. — Лучше вы нам скажите, мог ли князь Долгоруков сам себя зарезать?

— А вы знаете, мог, — оживился Щедрин. — Угол наклона у раны подходящий. К тому же на правой руке князя я обнаружил небольшой свежий порез.

— А была у князя прокушена нижняя губа? — спросил я.

Леонид Францевич удивлённо взглянул на меня.

— Да. А откуда вы знаете?

— Он прикусил её перед тем, как нанести удар, — сказал я.

— Неплохо, но этого недостаточно для суда, — сухо заметил Зотов. — Вот что, Леонид Францевич, соберите опытных целителей со всей Столицы. Пусть они подпишут заключение о том, что князь Долгоруков нанёс смертельную рану своей рукой. Только не давите на них, подписи должны быть добровольными. Им придётся подтверждать своё заключение под присягой.

— Я займусь этим немедленно, — кивнул Щедрин и скрылся за дверью.

А я снова повернулся к задержанному.

— Каким образом князь Долгоруков тебя нашёл?

— Это я нашёл его, — равнодушно ответил джинн, — и предложил свою помощь.

— Но почему ты обратился к Долгорукову? Откуда ты узнал, что мы с ним в ссоре?

Джинн злорадно улыбнулся.

— Вы сами мне рассказали. Вернее, не мне, а вашим друзьям. Но поскольку разговоры происходили в моей кофейне, я всё прекрасно слышал.

На мгновение в груди шевельнулась досада, но я быстро её прогнал. От таких случайностей никто не застрахован.

— Можешь рассказать ещё что-то важное? — поинтересовался я.

Арестованный молча покачал головой.

Аль-Казир снова положил руку на плечо Хазима, но его остановил Зотов

— Я не могу сейчас отпустить арестованного с вами в Лачангу. Его показания понадобятся на суде. Разумеется, император известит Великого Визиря об этой задержке.

— Хорошо, — кивнул Аль-Казир.

— А ещё я хочу быть уверен, что он не сбежит из камеры, — добавил Никита Михайлович.

— Не сбежит, — успокоил его начальник стражи Лачанги. — На этот случай у меня есть отличное заклинание. Ещё ни одному заключённому не удалось с ним справиться.

* * *

Хазима Аль-Вафи увели в камеру.

— Хотите поужинать, Александр Васильевич? — спросил меня Зотов. — Еду принесут прямо сюда.

Предложение было соблазнительным, но я покачал головой.

— Благодарю вас, но я слишком устал. Поеду домой, если вы не возражаете.

— Какие могут быть возражения? — согласился Зотов. — Уж теперь-то никто не обвинит вас в смерти князя Долгорукова. Стало быть, и ваш арест отменяется.

Я вызвал извозчика и снова поехал на Каменный остров. Попросил остановить мобиль на стрелке и неторопливо пошёл по тропинке вдоль воды.

Ночной ветер еле слышно шелестел в кронах деревьев. В реке то и дело шумно плескалась какая-то крупная рыба.

Наконец я добрался до своего дома, вернее, до того места, где он стоял. Сам дом всё ещё оставался невидимым.

— Избушка, избушка, появись, — с улыбкой произнёс я.

И был вознаграждён удивительным зрелищем. Мой особняк медленно проступил из темноты, вокруг него появилась ограда, а на ней приветливо зазвенели бронзовые колокольчики.

За оградой сверкнули в темноте зелёные глаза. Затем кто-то басовито мяукнул.

— Уголёк! — обрадовался я. — Ты решил меня встретить?

— Я почувствовал, что ты близко, — мысленно ответил магический кот. — Как твои приключения?

— Всё закончилось превосходно, — вслух ответил я. — Но всё-таки хорошо, что Елизавета Фёдоровна ни о чём не знает.

Я тут же прикусил язык, потому что входная дверь негромко скрипнула. На крыльцо упала узкая полоска света, и голос Лизы ласково спросил:

— О чём это я не должна знать?