Зал Совета встретил меня полной тишиной.

Двери закрылись за спиной с тяжёлым стуком, и звук прокатился под высоким сводом. Белое пламя в настенных жаровнях горело ровно. Его свет ложился на отполированный базальт и выхватывал из темноты лица людей, собравшихся вдоль круглой стены. Члены Совета Искр заняли привычный полукруг. За их креслами стояли старшие городской стражи в тёмных доспехах. Среди них я узнал начальника северного порта и командира цитадельного гарнизона. Возле дальней колонны устроились писцы с восковыми табличками. Они держали палочки наготове и смотрели на меня.

В центре плиты был выбит молот, окружённый пламенем. Я остановился поверх древнего знака. Печать Ока висела на груди и казалась тяжелее прежнего. За последние часы металл успел нагреться от кожи, и сейчас от него расходилось слабое тепло, совпадавшее с пульсом.

Иль-Примо сидел в центральном кресле.

Старик смотрел на меня. В его глазах жила усталость, от которой становилось трудно дышать. К ней примешивалась глухая досада. Её острие было направлено куда-то за пределы этого зала. Осуждения в его взгляде я не увидел. Там оставались боль и сочувствие человека, который уже знает цену случившегося.

Я выдержал этот взгляд.

Внутри по-прежнему стояла пустота. После разговора с чиновником она стала плотной, почти телесной. Слова о Броке падали в неё и исчезали. Я успел перебрать всю нашу жизнь, вытащить наружу каждый поступок старого волка и осмотреть его заново. Ответ уже сложился. Принять его сердцем я пока не мог.

Справа от Грандмастера сидел Октавио. Глава оружейников выпрямился в кресле и положил длинные пальцы на подлокотники. Его сухое лицо сохраняло обычную собранность. Сегодня в этой собранности чувствовалось напряжение.

— Предлагаю начать разбирательство, — произнёс он.

Иль-Примо продолжал смотреть на меня.

Слова Октавио прошли по залу и погасли. Один из писцов поднял голову. Начальник порта переступил с ноги на ногу. Леди Сильвия едва заметно повернула лицо к Грандмастеру.

Октавио откашлялся.

— Грандмастер, Совет собран. Свидетельства получены. Око явилось на разбирательство. Полагаю, следует начать.

Старик медленно моргнул, словно голос оружейника дошёл до него издалека. Его взгляд переместился к Октавио, прошёл по лицам Совета и снова остановился на мне.

— Да, — проговорил Иль-Примо. Голос прозвучал сбивчиво. — Да, начнём. Пора начинать.

Он опустил ладонь на край стола. Пальцы дрогнули, затем крепко вцепились в чёрное дерево.

Тишина вернулась.

Я стоял на знаке молота и ждал. Что говорить, я не знал. Желания оправдываться тоже не возникало.

Иль-Примо набрал воздух.

— Кай, — начал он, и голос обрёл часть прежней твёрдости. — Прежде всего я хочу поблагодарить тебя. Сегодня ты лично усыпил Кальцифер-Тхуна. Ты добрался до духовного узла в тот миг, когда зверь уже вышел из горы. Цена ошибки там измерялась жизнями всего Ферро-Акудо. Ты принял удар на себя и довёл своё дело до конца.

Я поднял глаза.

Старик говорил медленно.

— Людей, вернувшихся с седловины, опросили, — продолжил он. — Совет знает о засаде. Известно и о поведении охотничьего командира, который вёл твою группу. Выжившие участники заговора находятся под стражей. Те, кто сложил оружие и помог твоим людям выбраться, дали показания. Всё сходится в одном: через ловушку ты прошёл собственным умом. После ты добрался до Лорда и сохранил острову сердце. Великие Горны продолжают дышать благодаря твоему решению.

По полукругу Совета прошёл шорох. Кто-то за креслом Гора тихо выдохнул. Сильвия повернула к соседу голову, и тот сразу умолк. Сам Гор нахмурился так, что его тяжёлые брови сошлись над переносицей.

Подобного начала никто здесь не ждал. Я тоже.

Мне казалось, что двери распахнутся, меня поставят перед показаниями дозорного и потребуют ответ за украденное Ядро. Иль-Примо начал с людей, которых я спас. От этого пустота внутри на мгновение дрогнула.

Я склонил голову.

— Благодарю, Грандмастер.

Иль-Примо едва заметно кивнул. На его лице мелькнуло облегчение, тут же уступившее место прежней тяжести.

— Теперь поговорим о Сердце Владыки, — сказал он.

Старик замолчал.

Пламя в ближайшей жаровне тихо шипело. Под полом шёл глубокий гул Великих Горнов. Раньше этот звук казался дыханием огромной кузни. Сегодня в нём слышалось сердце острова, которое уцелело чудом.

Иль-Примо провёл большим пальцем по краю стола.

— Ты знаешь, что произошло на баркасе, которому поручили доставить Ядро к северной пристани?

— Знаю то, что передал мне ваш чиновник, — ответил я. — Он приходил в гостевую комнату около вечернего колокола.

— Он сообщил тебе полные показания?

— Сообщил содержание. Брок первым напал на Калёных. Лейв вступил в бой позже. После расправы баркас изменил курс и ушёл к флоту Альдории.

— Хорошо, — тихо произнёс Иль-Примо.

Он закрыл глаза на миг.

— Что ты думаешь об этом, Кай?

Я посмотрел на металлический глаз у себя на груди. Вопрос звучал просто. Ответ должен был быть таким же. Брок предал. Люди погибли. Ядро ушло врагу.

Где-то внутри продолжала жить последняя надежда. Глупая, упрямая, лишённая опоры. Она цеплялась за зимнюю дорогу и костёр возле Каменных Врат. За серный лаз, через который Брок тащил Торна. За память о человеке, который умел прикрывать своих и называл меня частью стаи.

Я поднял голову.

— Я уже сказал, какие сведения получил, — проговорил я. — Самого дозорного я пока не видел. Его показаний своими ушами я тоже не слышал. Со мной говорил человек из Цитадели. Он пересказал записанное на табличках.

В полукруге Совета поднялся глухой ропот. Один из старших стражи резко повернулся к соседу. Гор подался вперёд и упёр кулаки в колени. Сильвия осталась неподвижной, лишь её глаза сузились.

Октавио приподнялся в кресле.

— Ты ставишь под сомнение показания дозорного? — спросил он. — Считаешь, что писцы изменили запись?

— Я говорю о том, что знаю лично, — ответил я. — До северной пристани баркас не дошёл. Дозорный увидел схватку. Чиновник передал мне её описание. На этом моё знание заканчивается.

— Удобная граница, — произнёс кто-то возле Сильвии.

Гор ударил ладонью по подлокотнику.

— Пускай говорит прямо! Его поручитель вырезал охрану и увёл Сердце. Какие тут ещё границы?

Голоса поднялись сразу с нескольких сторон. Каменный свод собрал их и вернул усиленным гулом. Я различал отдельные слова о сообщничестве и попытке выиграть время. Писцы прекратили царапать воск и ждали, куда повернёт разбирательство.

Иль-Примо поднял руку.

Жест вышел медленным. Этого хватило. Ропот начал стихать, пока в зале снова не осталось лишь дыхание Горнов.

— Я понимаю тебя, Кай, — сказал старик. — После такого человеку трудно принять чужие слова за последнюю истину.

Он посмотрел в сторону начальника северного порта.

— Дозорного зовут Микеле Сарт. Он родился на Иль-Ферро. Его отец служил на сигнальной башне, сын сейчас ходит помощником штурмана на корабле Дзанетти. Дочь Микеле живёт на среднем ярусе и воспитывает двоих детей. Сам он провёл на северной башне двадцать семь лет. За это время трижды предупреждал порт о подводных толчках и однажды вывел суда из бухты перед каменным обвалом. Я лично награждал его за службу.

Начальник порта приложил кулак к груди, подтверждая слова Грандмастера.

— Сегодня я говорил с Микеле сам, — продолжил Иль-Примо. — Он повторил каждую часть показаний. Брок начал схватку. Дозорный видел его лицо. Видел Ци Огня. Микеле поклялся детьми и прахом своего отца. Для островитянина такой клятвы достаточно.

Я опустил взгляд на знак молота под сапогами. Борозды в базальте были заполнены потемневшим металлом. Когда-то мастер выводил каждую линию резцом и верил, что этот знак простоит века. В нескольких местах металл уже отошёл от камня. Трещины оставались мелкими. С расстояния их почти никто не замечал наверняка, но они там были.

— Я верю вам, — сказал я.

Слова вышли глухо.

— Признаюсь, теперь мне тяжело доверять людям. Это может быть пройдёт со временем. Сейчас всё выглядит чужим.

Я поднял глаза на Иль-Примо. Старик слушал, слегка наклонив голову.

— Брок значил для меня многое, — продолжил я. — Он выводил меня из беды и шёл рядом в тяжёлые годы. Я доверял ему полностью. Несколько часов назад я перебрал в памяти весь наш путь. Теперь каждый случай выглядит иначе. Я вижу то, чему раньше находил удобное объяснение. Возможно, я заблуждался с самого начала нашей общей с ним дороги. Возможно, часть правды всё же осталась скрыта от нас. Сейчас я просто потерян. Мне трудно понять, где заканчивается человек, которого я знал, и где начинается тот, кто убил Калёных на баркасе.

Ком в груди стал плотнее. Пришлось перевести дыхание, чтобы голос сохранил ровность.

— Больше мне сказать нечего.

Иль-Примо медленно кивнул. В его глазах снова появилось глубокое сочувствие, которое я заметил при входе.

Леди Сильвия положила ладони на стол перед собой. Белые следы старых ожогов выступили на коже при свете жаровен. Голос её прозвучал холодно и отчётливо.

— Тогда уточним самое важное. Ты утверждаешь, что ничего не знал о готовящейся сделке между Броком и Альдорией?

Я повернулся к ней.

Внутри поднялась ярость. Она пришла внезапно, горячей волной от Нижнего Котла. После прорыва на восьмую ступень огонь отзывался на чувства быстрее. По каналам прошёл импульс. Воздух возле пальцев дрогнул.

Я втянул холодную Ци в общий контур. Очаг Равновесия принял жар и разложил его по меридианам. Через несколько ударов сердца сознание прояснилось.

— О такой сделке я ничего не знал, — ответил я. — Подготовка заранее пока тоже ничем не подтверждена.

Сильвия чуть склонила голову.

— Баркас увёл Ядро к королевскому флоту. Поручитель Ока перебил охрану. Каких подтверждений тебе ещё требуется?

— Требуется понять, как Лейв попал на баркас, — сказал я. — Брок получил от меня прямой приказ держать чужих вдали от судна и Ядра. Он нарушил его ещё до схватки. Лейв служил Вальмонте по отдельному договору. Пять лет назад этот человек получил заказ на мою голову и вернул задаток после провала поисков. Он работает за плату и выбирает собственную выгоду.

Взгляд Сильвии стал острее.

— Ты считаешь Лейва главным виновником?

— Я считаю, что предложение могло прозвучать уже на воде. Лейв оказался рядом с Сердцем Владыки и увидел Брока. Старый охотник всю жизнь хотел свободы. Для него свобода имела вес золота. Огромная сумма могла дать ему все чего он так желал. Лейв наверняка умел находить слабое место человека. Он однажды изучил и моё прошлое ради контракта. На баркасе ему могло хватить нескольких слов.

Я почувствовал, что дыхание снова сбилось. Перед глазами возник Брок у костра, и этот образ сразу сменился палубой. Больдо встаёт между ним и люком. Старый волк смотрит на человека, которого сам выбрал. Потом выпускает огонь.

— Брок прошёл со мной долгий путь, — продолжил я. — Он спасал мою жизнь. Он спасал людей, от которых не мог получить никакой выгоды. В нём жила привязанность к своим. Рядом с ней всегда находилась жадность. Я видел её с первой встречи. Со временем решил, что память о командире, которого он уважал и потерял удержит его в любой час. Сегодня цена оказалась выше прежней.

Зал слушал. Даже Гор перестал двигаться.

— Я допустил просчёт, — сказал я. — Поручил ему Сердце Владыки и дал под начало людей. После этого шестеро Калёных погибли от его руки.

Печать Ока коснулась груди при вдохе. Я обхватил её пальцами. Металл был горячим. Изображение глаза впилось в ладонь.

— Перед Советом я сказал, что вижу людей насквозь. Красивые слова легко произносить, когда рядом стоят союзники и за спиной чувствуется власть Грандмастера. Человека, который был ближе остальных, я разглядеть не сумел.

Я снял цепь через голову.

По залу прошёл шёпот. Несколько человек подались вперёд. Иль-Примо остался неподвижным. Только пальцы его крепче сжали край стола.

Печать легла на мою ладонь. Простой металлический глаз смотрел вверх. Ещё утром она открывала передо мной ворота Цитадели и заставляла стражников выполнять мои распоряжения. Теперь в её весе ощущалась кровь людей и цена предательства.

Я подошёл к столу Грандмастера и положил печать перед ним.

— Я принял власть и обещал защитить интересы острова. Первый человек, которому я доверил половину дела, продал Ядро врагу. Значит, этой печати я не достоин. Ваше доверие, Иль-Примо, оказалось потрачено впустую.

В зале снова зашептались. На этот раз в голосах слышалось удивление. Гор посмотрел на печать, затем на меня. Сильвия прищурилась. Октавио выпрямился и перевёл взгляд к Грандмастеру.

— В любом случае я утратил право носить её, — закончил я.

Октавио поднял ладонь.

— Сейчас разбирается ущерб, нанесённый острову, — произнёс он. — Решение о печати примет Совет после установления меры вины. Нам предстоит определить ответственность человека, чья ошибка отдала Альдории Сердце Владыки.

Он говорил, глядя на Иль-Примо. Старик сидел, опустив голову. Белые волосы падали на высокий лоб. Печать лежала возле его руки, и свет жаровни блестел на гранях металлического глаза.

Тишина затянулась.

— Ответственность лежит на мне, — сказал Иль-Примо.

Голос прозвучал тихо. Но зал наверняка услышал каждое слово.

Октавио повернулся к нему всем корпусом.

— Что?

Иль-Примо поднял глаза. В них по-прежнему жила усталость. Теперь сквозь неё проступила твёрдость, знакомая мне по Предварительному Кругу. Так старик смотрел на треснувшую заготовку, когда уже понял причину брака и готовился назвать виновного.

— Если ты помнишь наш разговор, Кай, кандидатуру Брока назвал я, — проговорил он. — Я предложил сделать его твоим поручителем. Я велел Ансельмо составить бумагу и дал охотнику полномочия. Решение принадлежало мне.

Я смотрел на старика, поражённый простотой этих слов.

В памяти раскрылся его кабинет. Белое пламя в жаровне. Эйра считает золото. Иль-Примо говорит, что вернулся мой охотник. Предлагает разделить задачу: Брок возьмёт море, я займусь оружием и Сольфаром. Затем зовёт Ансельмо и велит оформить назначение.

Всё происходило именно так.

Я согласился. Принял Брока как готовую опору и сразу начал распоряжаться людьми. За последующие часы чужое предложение успело стать в моей памяти собственным решением. После вести с баркаса я взял всю вину на себя, потому что приказ Калёным отдавал уже лично.

— Иль-Примо… — начал я.

Старик поднял руку, останавливая меня.

— Да, — произнёс он. — Я проявил чрезмерную торопливость. Сам надавил на тебя и склонил к скорым решениям, не дав ничего обдумать. Ответственность за это лежит на мне.

Гор поднялся так резко, что кресло отъехало назад и скребнуло ножками по базальту. Огромный бронник навис над столом, стиснув край столешницы обеими руками. Под его пальцами жалобно хрустнуло дерево.

— Иль-Примо, это правда? — спросил он. — Ты сам поставил охотника поручителем?

Старик опустил взгляд на печать.

— Правда, — произнёс он после долгого молчания. — Я выбрал этого человека. Я предложил разделить дело и доверить ему Сердце Владыки. Моё слово дало Броку власть и открыло дорогу к Ядру.

Гор разжал пальцы. На столешнице остались глубокие вмятины.

— Ты знал его один вечер.

— Несколько часов, — поправил Иль-Примо. — Этого оказалось достаточно, чтобы я увидел в нём ту опору, которую хотел увидеть.

Голос старика звучал устало. Каждое слово давалось ему через усилие. Он прикрыл рот кулаком и долго кашлял. Ансельмо подался вперёд, готовясь помочь, Иль-Примо остановил его движением ладони и выпрямился в кресле.

— Вы пришли сюда разбирать поступки Кая, — сказал он. — Я созвал вас с другой целью. Виновник главного просчёта сидит перед вами. Я принял решение в спешке и опёрся на человека, которого не проверил. Кай получил поручителя из моих рук. Ответственность за выбор лежит на мне.

По залу прошёл глухой шум. Командир гарнизона повернулся к начальнику порта. Писцы за колонной снова принялись царапать воск, стараясь успеть за словами Грандмастера. Октавио медленно поднял ладонь, призывая собравшихся к тишине.

— Ваше слово дало Броку должность, — произнёс он. — Приказ о составе конвоя отдавал Око. Кай выбрал людей и передал поручителю охрану Ядра.

— Кай исполнял задачу, которую получил от меня, — ответил Иль-Примо. — За несколько часов он собрал отряд, пресёк попытку похищения оружия и усыпил Лорда. Он сделал всё, чего я от него потребовал. Даже больше.

— Сердце всё равно ушло Альдории, — холодно проговорила Сильвия.

Старик повернул к ней голову.

— Ушло. Вместе с жизнями шестерых гвардейцев, которых мой выбор поставил под руку предателя.

Тишина стала тяжёлой. Я смотрел на Иль-Примо и чувствовал, как возвращается боль. Она пробилась через пустоту медленно, глухим давлением под рёбрами. Старик забирал на себя мою вину. Формально его слова звучали верно. Брока предложил он. Бумагу составил Ансельмо по его приказу. И всё же Больдо слушал уже меня. Остальные Калёные приняли моё имя и мою печать. Я разделил их на два крыла и отправил одно к морю.

— Я согласился с вашим выбором, — сказал я. — Брок был моим человеком. Я поручился за него молчанием, когда следовало задать вопросы.

— Ты доверял спутнику, с которым прожил годы, — ответил Иль-Примо. — Я доверился своему чутью после одного разговора. Разница здесь велика.

— Их кровь от этого не станет легче.

— Не станет.

Старик произнёс это сразу. В его голосе прозвучала такая тяжесть, что дальнейшие слова застряли у меня в горле.

Иль-Примо положил ладонь возле печати, затем поднял голову и обвёл взглядом полукруг Совета.

— Грандмастер отвечает за решения, принятые от имени Гильдии. Сегодня моё решение отдало врагу Сердце Владыки. Я готов сложить полномочия.

Кто-то из писцов уронил палочку. Тонкий кусок кости стукнул по плите и покатился к колонне. Гор замер рядом со своим креслом. Октавио смотрел на старика с неподвижным лицом, и лишь длинные пальцы судорожно сжали подлокотник.

Иль-Примо перевёл дыхание. Белое пламя очертило провалы под его скулами, и на мгновение старик показался совсем истощённым. Потом он положил обе ладони на стол. В осанку вернулась прежняя сила.

— Прежде я обязан назвать причину, которая удерживает меня от немедленного ухода. На седловине раскрыта измена. Командир охотников Цитадели вывел Око на подготовленную тропу и попытался передать оружие людям Альдории. Среди нападавших находились наёмники Гильдии Ядра. Часть из них отказалась продолжать дело, когда поняла, кого велено убить. Их показания уже записаны.

Вальмонте в зале не было, и всё же при упоминании его Гильдии несколько человек повернулись к пустому месту у дальней стены. Иль-Примо дождался, пока движение уляжется.

— Наёмники могли получить золото через чужие руки, — продолжил он. — Охотничий командир служил Цитадели. Его люди знали маршрут, время выхода и состав группы. Такие сведения хранились здесь. Доступ к ним имели главы направлений и их доверенные.

Сильвия едва заметно выпрямилась.

— Ты вновь обвиняешь Совет целиком?

— Я говорю о подтверждённой измене в стенах Цитадели. Имя заказчика пока скрыто.

— Задержанные могут назвать его, — произнёс Октавио. — Для этого у городской стражи имеются дознаватели.

Командир гарнизона шагнул вперёд и приложил кулак к груди.

— Дознаватели работают с полудня, мастера. Командир охотников получил тяжёлые раны при задержании. В сознание пришёл недавно. Он отказывается отвечать на вопросы и требует суда по праву своего цеха. Двое его людей дали клятву молчания.

— Клятву кому? — спросил Гор.

— Имени они не произносят. Один заговорил о семье на среднем ярусе. После этого замолчал и больше рта не открыл.

Иль-Примо кивнул.

— Страх за близких держит крепче цепей. Пока заказчик свободен, свидетели будут ждать удара по своим домам. До утра правды мы не получим. Может пройти седмица. А может правды не узнаем никогда.

— Тогда приставьте охрану к семьям, — сказал Гор.

— Уже приставили, — отозвался командир гарнизона. — Люди испуганы. Любой новый стражник кажется им посланным убийцей.

Гор медленно опустился в кресло. Его возмущение сохранилось, теперь к нему примешивалась тревога. Он посмотрел на Сильвию, затем перевёл взгляд на Октавио.

Иль-Примо снова заговорил:

— Если я уйду сегодня, Совет должен будет избрать нового Грандмастера. Среди вас находится человек, который снабдил изменников золотом и сведениями. Возможно, он действовал через посредника. Возможно, его замысел простирается дальше пропавшего Ядра и попытки украсть оружие. Выбор главы из нынешнего Совета способен отдать ему весь остров.

— У тебя есть имя? — спросила Сильвия.

— Имя появится после доказательств.

— Значит, подозрение касается каждого из нас.

— Оно касается Совета как источника утечки.

На лице Сильвии ничего не изменилось. Гор тяжело дышал, глядя в стол. Октавио медленно провёл пальцами по подбородку. Остальные мастера, сидевшие дальше в полумраке, избегали встречаться взглядами.

Я почувствовал, как меняется воздух в зале. Ещё несколько мгновений назад люди смотрели в мою сторону. Теперь каждый вслушивался в дыхание соседа. Слова Иль-Примо будто открыли трещину, которая давно шла через Совет и скрывалась под ровным слоем старых правил.

— Моё отречение необходимо, — продолжил старик. — Передать власть человеку, чья верность острову вызывает сомнения, я тоже не вправе. Устав хранит решение для подобного часа.

Он поднял руку.

Ансельмо сразу вышел из-за кресла. Казначей направился к боковой двери и исчез в тёмном проходе. Его шаги ещё звучали за стеной, когда Сильвия повернулась к Грандмастеру.

— Какой раздел ты хочешь применить?

— Раздел о погасшем круге.

На этот раз даже Октавио не сумел сохранить бесстрастие. Его брови поднялись.

— Его применяли дважды за всю историю Гильдии.

— Значит, составители устава понимали редкость такого бедствия.

— Второй случай закончился расколом цехов, — произнесла Сильвия.

— Раскол начался до созыва мастеров. Устав позволил сохранить Великие Горны.

Дверь снова открылась. Ансельмо вернулся, прижимая к груди огромную книгу. Тёмная кожа переплёта растрескалась от времени. На медных уголках лежал зеленоватый налёт. Книгу удерживали две застёжки, каждая толщиной в палец. Казначей нёс её с заметным трудом и всё же не позволил стоявшим у стены слугам помочь.

Он опустил том на стол перед Иль-Примо. Дерево глухо отозвалось под тяжестью. Старик провёл ладонью по обложке. В движении чувствовалось уважение мастера к вещи, пережившей десятки владельцев.

Ансельмо отомкнул застёжки и раскрыл книгу. Страницы оказались тонкими пластинами, изготовленными из серого каменного шёлка. Записи тянулись строчками, выведенными потемневшими чернилами. По краям виднелись оттиски прежних Грандмастеров.

Иль-Примо листал медленно. Несколько раз он задерживался и всматривался в пометки на полях. Никто его не торопил. Даже гул Горнов словно ушёл глубже.

Наконец старик остановился. Положил палец на строку и прочёл про себя. Потом подвинул книгу Ансельмо.

— Подтверди.

Казначей наклонился к странице. Его губы беззвучно шевелились. Через несколько мгновений он выпрямился.

— Раздел девятый, положение о погасшем круге, — сказал Ансельмо. — Печать подлинная. Поправка Грандмастера Луки внесена после мятежа Пяти Молотов и подтверждена общим собранием старших мастеров.

Иль-Примо поднял взгляд на Совет.

— Читай вслух.

Ансельмо развернул книгу к себе и повёл пальцем вдоль строки.

— «Когда измена коснулась Круга Искр и имя виновного сокрыто, власть Круга признаётся помрачённой до завершения дознания. Ежели в такой час Грандмастер отказывается от молота, преемника призывает собрание почётных мастеров острова. Члены помрачённого Круга сохраняют голос свидетелей. Право избрания переходит к тем, чья служба Горнам подтверждена сроком и клеймом».

Он остановился, проверяя следующую строку.

— «До собрания прежний Грандмастер хранит печать и распоряжается лишь делами защиты острова. Срок созыва составляет одну седмицу с часа оглашения».

Последние слова разнеслись под сводом.

Гор медленно поднялся. В этот раз кресло осталось на месте.

— Значит, ты складываешь полномочия через седмицу?

— В час, когда соберутся мастера, — ответил Иль-Примо. — До той поры я останусь хранителем печати. Моё право будет ограничено обороной и дознанием. Решения о цехах останутся за главами направлений, как требует старое право.

Октавио подался к книге.

— Кто войдёт в собрание?

Ансельмо перевернул пластину.

— Мастера с личным клеймом, прослужившие Великим Горнам двадцать лет. К ним прибавляются главы признанных кузниц нижнего города, если их имя внесено в Книгу Жара.

— Половина из них старше самого камня, — пробормотал Гор.

— Старость иногда помогает помнить цену ошибок, — сказал Иль-Примо.

Сильвия смотрела на раскрытый устав.

— Совет получает право выдвигать кандидатов?

Ансельмо нашёл нужную строку.

— Каждый член Совета может назвать одного мастера острова. Кандидат обязан явиться перед собранием и принести клятву Горнам. Круг голосует вместе с остальными мастерами после завершения дознания. При сохранённом подозрении его голос остаётся свидетельским.

В зале поднялся шорох. Теперь он звучал иначе. Люди понимали, что привычный порядок уже изменился. Через седмицу Грандмастерское кресло мог занять человек из нижних кузниц или старый мастер, который десятилетиями держался вдали от Совета.

Иль-Примо прикрыл книгу ладонью.

— Ансельмо, составь призыв. Утром гонцы отправятся по острову. Каждый мастер, имеющий право голоса, получит табличку с моей печатью. Собрание пройдёт здесь через семь дней, в первый час после полуденного колокола.

Палочка казначея заскрипела по воску.

— Будет исполнено.

— Городская стража продолжит дознание, — добавил Иль-Примо. — Семьи задержанных перейдут под охрану людей, которых выберет сам командир гарнизона. Каждый дознаватель даст отдельную клятву перед Горном.

Командир гарнизона поклонился.

Старик умолк и долго смотрел на раскрытые страницы. Потом коснулся пальцем другой строки. Ансельмо проследил за движением и заметно напрягся.

— Здесь есть продолжение, — сказал Иль-Примо.

Сильвия подняла глаза.

— Какое?

Грандмастер повернул книгу к себе и прочёл молча. В уголках его губ появилась слабая складка. Радостью она не была. В ней ощущалось нечто вроде решения, созревшего давно и дождавшегося своего часа.

— Положение об Оке, — произнёс он. — Оно связано с погасшим кругом.

Я посмотрел на печать, лежавшую перед ним.

Ансельмо снова наклонился к книге.

— «Око, чья служба в час бедствия сохранила владения Гильдии и чьё имя свободно от доказанной измены, допускается к выбору наравне с мастерами острова. Отказ прежнего Грандмастера от молота не гасит полномочий Ока до решения собрания».

По залу прокатилась новая волна голосов. Гор широко раскрыл глаза. Октавио откинулся в кресле и впервые за весь вечер позволил себе явное удивление. Сильвия застыла, глядя на книгу.

Я услышал собственный вдох. Он прозвучал слишком громко.

Иль-Примо взял печать со стола. Металлический глаз скрылся в его сухой ладони.

— Кай выполнил службу Ока, — сказал старик. — Его оружие спасло Ферро-Акудо. На седловине он раскрыл заговор и сохранил жизнь тем, кто сложил оружие. Обвинений в измене против него нет. Просчёт с поручителем принадлежит мне и уже признан перед Советом.

— Ты хочешь оставить ему печать? — спросил Октавио.

— Устав оставляет её при Оке до собрания.

— Он сам отказался от неё.

Иль-Примо посмотрел на меня.

— Отказ прозвучал до признания моей ответственности. Теперь Кай услышал всё. Решение о печати он примет после завершения Совета.

У меня пересохло во рту. Ещё недавно я ждал, что меня поведут в нижние камеры Цитадели. В гостевой комнате я успел принять эту возможность. Пятеро Калёных погибли на седловине из-за моего решения. Шестеро остались на баркасе из-за моего доверия к Броку. Темница казалась понятным исходом.

Сейчас Иль-Примо открывал передо мной дорогу к своему креслу.

Смысл слов доходил частями. Собрание мастеров. Сложение полномочий. Кандидат. Каждый новый обрывок возвращался эхом и ударял в голову, словно молот по плохо закреплённой заготовке.

— Ансельмо, — сказал Иль-Примо.

Казначей поднял палочку.

Старик продолжал смотреть на меня.

— Запиши Кая первым кандидатом на молот Грандмастера. Я выдвигаю его своим словом и поддержу перед собранием мастеров.

Палочка коснулась воска.

Я стоял посреди древнего знака, слушал её сухой скрип и никак не мог до конца понять, как разбирательство о предательстве Брока привело меня к порогу власти над Иль-Ферро.