Море вокруг мёртвого Левиафана кипело.

Огромная туша лежала поперёк волн, медленно заваливаясь на левый бок. Тёмные пластины чешуи вздымались над водой подобно скалам, и между ними ещё пробегало фиолетовое свечение. С каждым таким проблеском по телу зверя проходила судорога. Вода отступала от бока, затем с плеском возвращалась, подбрасывая лодки и заставляя канаты натужно скрипеть.

Брок стоял на носу длинного скоростного баркаса и держался одной рукой за туго натянутую оттяжку. Под сапогами дрожали доски. Ветер пах солью, кровью и тем странным жаром, который продолжал исходить от Левиафана даже после смерти. По борту барабанили мелкие куски чешуи, срезанные мясниками Сухого Дока. Каждый такой осколок был толщиной с ладонь и весил столько, что обычному человеку пришлось бы тащить его вдвоём.

Рядом работали Калёные. Больдо удерживал кормовую оттяжку, вросши ногами в палубу и пустив Ци Земли в борта. Марко помогал ему держать лодку против волны, принимая рывки всем телом. Дарио стоял у румпеля вместе с рулевым, следя за подводным течением. Гвидо, Сельмо и Раф собрались у открытого трюмного люка, где уже приготовили обитую свинцовыми пластинами клеть.

Над головой висел бок Левиафана.

Мясники прорубили в нём широкий лаз. Края раны расходились слоями рассечённой плоти, из глубины стекала густая чёрно-багровая кровь. Она падала тяжёлыми сгустками и растекалась по воде маслянистыми пятнами. Внутри туши мелькали огни ламп. Люди работали там уже несколько часов, пробираясь через переплетение бронированных жил к грудному узлу.

Вдоль разреза стояли вбитые в чешую скобы. Через них пропустили канаты, соединённые с воротами на двух соседних судах. У самой раны висела широкая грузовая сеть. Её сплели из жил морских зверей и усилили полосами каменного шёлка. Такая выдержала бы якорь боевой галеры. Сегодня ей предстояло удержать сердце древнего Владыки.

За кормой гремел бой.

Четырнадцать уцелевших вымпелов Иль-Ферро держали пролив против трёх десятков альдорийских кораблей. Строй выгнулся полумесяцем. На его правом краю уже горела галера, и дым стлался над волнами чёрной полосой. Время от времени над морем проходили вспышки рунных орудий. После каждой вспышки воздух вздрагивал, а спустя мгновение до баркаса докатывался тяжёлый удар.

Строй островитян постепенно прогибался.

Брок видел это краем глаза и всё сильнее стискивал зубы. Пока тушу прикрывали корабли Дзанетти, мясники могли работать. Когда альдорийцы прорвутся, вокруг Левиафана начнётся рубка. Ядро окажется посреди неё, и тогда весь труд пойдёт ко дну вместе с тушей.

— Шевелите задницами! — заорал Брок, задрав голову к кровавому лазу. — Он уже тонет! Ещё немного, и полезете за своим камушком на морское дно!

Из раны высунулась голова в кожаном шлеме. Лицо мясника было залито кровью. Мужчина сплюнул, ухватился за скобу и прохрипел:

— Жила держит! Режем последнюю!

— Так режьте быстрее! — рявкнул Брок. — Я сюда стариться не нанимался!

Мясник исчез внутри. Через несколько мгновений оттуда донёсся стук. По туше прошла новая судорога. Бок Левиафана содрогнулся, и одна из скоб вылетела из чешуи с куском плоти. Канат хлестнул по воде. Баркас качнуло так сильно, что Гвидо врезался плечом в борт.

— Левую оттяжку! — крикнул Больдо.

Марко подхватил канат и обмотал его вокруг предплечья. Ци Камня пошла по его коже серым налётом. Доски под ногами мужчины скрипнули, зато нос баркаса снова развернулся к туше.

Брок пригнулся, пропуская над головой сорванную верёвку. Ветер швырнул в лицо брызги. Он вытер щёку и посмотрел на далёкий строй. Между кораблями Иль-Ферро возник просвет. В него уже входил высокий альдорийский галеас, прикрытый рунным щитом. Командор Дзанетти бросил наперехват два шлюпа. Один лёг поперёк курса противника, готовясь принять удар на борт.

Им оставались считаные минуты.

Внутри Левиафана что-то влажно хрустнуло, словно в недрах туши сломали огромную кость. Следом раздались торжествующие вопли. В кровавом лазе появился тот же мясник. Теперь он висел на скобе всем телом, а за его спиной разгоралось бело-голубое сияние.

— Есть! — заревел мужчина. — Отделили!

Брок почувствовал, как по спине прошёл жар.

Из глубины показались руки. Затем ещё несколько человек навалились на груз, проталкивая его к разрезу. Свет становился ярче. Он проходил сквозь кровь и плоть, превращая края раны в багровое стекло. Воздух над водой сгустился. Ци Воды навалилась на баркас тяжёлым давлением, и несколько матросов разом согнулись.

Ядро вышло из туши медленно.

Оно напоминало огромный камень неправильной формы, размером с человеческий торс. Под прозрачной голубой оболочкой текли серебристые потоки. В глубине вращалась капля, похожая на крошечное ночное море. Каждый её оборот отдавался в воде дрожью. Волны вокруг баркаса на миг расходились кругом, словно признавали своего прежнего хозяина.

Мясники уложили ядро в сеть. Каменный шёлк натянулся, узлы поползли, затем замерли. С двух судов разом заработали вороты. Канаты приняли вес, и груз оторвался от плоти.

— Спускай! — крикнул Брок.

— Трави помалу! — подхватил старший мясник. — Правый ворот, держи! Левый, на четверть хода!

Сеть поползла вниз вдоль бока Левиафана. Кровь стекала с неё. Ядро раскачивалось над водой, и при каждом движении скрытая внутри капля меняла направление. Брок ощущал её силу даже через собственную ауру. Живая Ци тянулась к меридианам, обещая наполнить Нижний Котёл до краёв одним прикосновением.

Такой дар легко мог сожрать человека вместе с его желаниями.

— Нос держи! — Брок махнул рулевому. — Ещё на локоть к туше!

Дарио навалился на румпель. Гребцы с правого борта сделали короткий толчок, и баркас скользнул под сеть. Над палубой повисло сердце Левиафана. Свет залил лица Калёных, отчего каждый казался высеченным из синеватого камня.

— Ниже! — командовал Брок. — Тише, мать вашу! Уроните — сами следом полезете!

Канаты заскрипели. Ядро опустилось до уровня его груди. Волна ударила в борт и повела сеть в сторону. Брок шагнул к краю, ухватился за одну из петель и потянул груз на себя. Пальцы сразу свело. Сквозь рукавицы прошёл ледяной ток, дошёл до локтей и вцепился в меридианы.

Он выпустил Ци Огня. Жар обернул предплечья и оттеснил силу.

— Давай сюда, родимое, — процедил Брок. — Хватит плавать. Наплавалось.

Больдо подхватил вторую петлю. Вместе они развернули сеть и подтянули её над палубой. Баркас просел глубже, вода почти дошла до верхней доски борта. Марко пустил Ци в днище, укрепляя дерево. Раф и Гвидо подложили под груз короткие брёвна, чтобы ядро легло мягче.

— Трави! — заорал Брок. — Взял! Взял, говорю!

Канаты ослабли.

Сеть вместе с ядром рухнула на подготовленные брёвна. Удар прокатился по корпусу лодки. Мачта задрожала, гребцы попадали на банки. Из трюмного люка донёсся треск, и Сельмо выругался, проверяя крепления клети.

Брок удержался на ногах. Он всё ещё сжимал сеть, чувствуя под ней пульсацию.

— Ядро у нас! — крикнул Гвидо.

Слова подхватили матросы:

— Ядро у нас!

— У нас! Забрали!

Радость прокатилась по лодкам вокруг. На туше мясники били инструментами по чешуе. С соседнего судна кто-то поднял над головой окровавленный крюк. Даже несколько раненых выбрались к борту, желая увидеть добычу, ради которой они вышли в это море.

Брок распрямился и глянул на пролив.

Альдорийский галеас прорвал первую линию. Один из шлюпов Иль-Ферро горел у него под носом, второй уходил в сторону со сломанной мачтой. Следом за галеасом двигались ещё два корабля. Над их палубами уже собиралось рунное свечение.

К баркасу подбежал сигнальщик. Молодой матрос задыхался, придерживая рукой рассечённый лоб.

— Господин Брок! Дзанетти передаёт: строй трещит! Чужие выйдут к туше совсем скоро. Велено отходить под прикрытие северного крыла!

Брок оскалился.

— Поздно они спохватились. Камушек у нас. Теперь пускай брыкаются до посинения.

Он дёрнул узел на сети. Тот затянулся и пропитался кровью. Брок выругался, просунул пальцы под петлю и разорвал её коротким выбросом Ци. Каменный шёлк лопнул…

— Тащим в клеть! — приказал он. — Больдо, бери с той стороны. Раф, брёвна подсовывай. Остальные готовят отход!

На туше Левиафана тоже началось движение. Мясники выбирались из кровавого лаза один за другим. Их спускали по верёвочным петлям на два рабочих судна. Старший вышел последним, неся связку инструментов. За его спиной разрез медленно смыкался под давлением плоти. Туша продолжала погружаться, и вода уже заливала нижний край раны.

— Сворачиваемся! — кричали с соседней лодки. — Все вниз! Вороты бросить! Живо на палубу!

Люди рубили канаты, вытаскивали скобы и сталкивали за борт пустые бочки. Несколько человек остались на спине зверя, снимая страховочные цепи. К ним направили шлюп. Работали слаженно, словно всю жизнь только и делали, что вырезали сердца у морских богов.

Брок вместе с Больдо приподнял ядро. Вес у камня оказался обманчивым. С виду человеческий торс, по тяжести — наковальный чурбан из каменного железа. Море словно сопротивлялось движению и тянуло груз вниз. Доски под сапогами Брока продавились.

Они перекатили ядро на первое бревно. Раф переставил второе. Так груз подвели к открытому люку. Изнутри поднимался голубой свет, отражавшийся от свинцовых пластин клети.

Брок на мгновение поднял голову.

Рядом со «Стрижом» держалась узкая лодка Гильдии Ядра. На её палубе суетились целители. Среди них сидел высокий светловолосый человек с перевязанным плечом. Его дорогой колет был разорван, волосы выбились из шнурка, а на лице виднелись свежие ссадины.

Лейв из Северного Чертога.

Брок слышал о нём достаточно. Вальмонте поставил на чужака весь исход охоты, отдав ему болты Кая. Светловолосый вышел против Левиафана один и сумел всадить железо туда, куда требовалось. Теперь вокруг уже рождалась легенда. К вечеру её разнесут по острову, к утру каждый портовый мальчишка станет рассказывать, как Лейв летал над морем и сразил Владыку Глубин двумя бросками.

Брок скривился.

Пять лет он ждал случая вернуться к настоящей охоте. Глотал дешёвое пойло в Мариспорте и слушал чужие байки, чувствуя, как сила уходит впустую. Потом явился Левиафан — зверь, которого хватило бы на целую жизнь славы. Брок уже видел себя на его хребте с оружием в руках.

Вышло иначе. Кай сковал оружие. Лейв нанёс удар. Броку досталось сердце.

Он посмотрел на сияющее ядро и фыркнул.

Доля тоже вышла славная.

— Чего застыл? — прохрипел Больдо. — Оно мне руки отрывает.

— Держи крепче, десятник. Такое второй раз в жизни таскать вряд ли придётся.

Они подвели ядро к люку. Сельмо спустился внутрь и встал возле клети. Гвидо с Рафом удерживали страховочный канат, пропущенный через кольцо в потолочной балке. По команде Брока сеть подтянули. Ядро приподнялось над брёвнами и пошло вниз.

Внутренняя капля снова повернулась.

Баркас содрогнулся от носа до кормы. Вода у бортов вспухла, словно снизу прошла огромная тень. Несколько матросов испуганно оглянулись на море.

— Спокойно! — гаркнул Брок. — Ядро хозяина своего ищет. Такое бывает. Пусть привыкает к новому дому.

Он спрыгнул в трюм следом за ядром. Здесь было тесно. Свинцовые пластины покрывали стены, между ними шли медные жилы рунного контура. Клеть стояла в углублении. Её основание залили смолой, смешанной с толчёной чешуёй морских зверей.

Сельмо направлял груз рывками каната. Брок подставил плечо под сеть и осторожно довернул ядро. От близости камня кожа загудела. На мгновение ему почудился далёкий звук, похожий на протяжный зов из морской глубины.

Он стиснул зубы и опустил груз в клеть.

Смола приняла вес. Ядро качнулось и замерло. Скрытые в стенах руны вспыхнули бледным светом. Внутренняя капля замедлила вращение, а давление в трюме стало терпимее.

— Закрывай вязь, — велел Брок.

Сельмо опустился на колено и соединил две медные скобы. Рунный контур сомкнулся. Свет ядра потускнел, словно его накрыли несколькими слоями толстой ткани.

— Готово, — выдохнул он. — Всё прошло гладко, Брок. Даже удивительно.

Брок бросил на него тяжёлый взгляд.

— Удивляться станешь в кабаке, когда камень окажется за стенами Цитадели. До той поры держи ухо к ветру. Море любит хватать за пятки тех, кто раньше срока празднует.

Сельмо кивнул, затем вдруг замер и уставился за спину Брока. В его лице что-то изменилось. Рука сама легла на рукоять короткого клинка.

Брок уловил движение воздуха.

Кто-то приземлился на палубу почти бесшумно. Доски над трюмом коротко скрипнули, затем по ним прошли лёгкие шаги. Подобраться к лодке посреди открытого моря таким способом мог лишь практик Ветра.

— Закрывай, — сказал Брок.

Они вдвоём подняли тяжёлую крышку клети. Замки сошлись, Сельмо повернул запорный рычаг и активировал последний знак. Брок дождался, пока голубое свечение окончательно скроется, после чего выбрался на палубу.

У мачты стоял Лейв.

Вблизи метатель выглядел изрядно помятым. Одежда на плече висела клочьями, одна рука была примотана к груди. На скуле был кровоподтёк. Светлые волосы растрепались и липли ко лбу. Вокруг сапог ещё кружилась тонкая пыльца Ци Ветра, оставшаяся после прыжка с соседнего судна.

Брок шагнул к нему и встал между гостем и трюмным люком.

— Чего тут забыл, Лейв, или как тебя там⁈

Калёные подобрались почти одновременно. Больдо отпустил канат и шагнул ближе к мачте, закрывая собой проход на корму. Дарио передал румпель рулевому и положил ладонь на рукоять тесака. Гвидо остался возле трюмного люка, где покоилось ядро. Остальные разошлись по палубе так, чтобы гость оказался в полукруге. Люди знали светловолосого метателя в лицо. Ещё лучше они помнили приказ Ока: на баркасе остаются Калёные, команда и груз.

Лейв окинул их спокойным взглядом. Здоровую руку он держал у груди, поддерживая повреждённое плечо. Лицо под слоем соли стало серым. Каждое движение наверняка для него отзывалось болью, хотя метатель прятал её с достоинством бывалого охотника. Он двинулся к Броку, и тонкие струйки Ветра вокруг его сапог погасли.

Брок остался на месте.

Расслабленная походка гостя его не обманула. Такой человек мог лежать с перебитым хребтом и всё равно успеть швырнуть нож раньше, чем обычный боец заметит движение. Состояние Лейва давало Броку преимущество. Этого хватало. В случае дурной выходки охотник собирался сжечь его одним ударом, без предупреждения и долгих разговоров.

— Возьмите до острова, — произнёс Лейв.

Голос после пережитого сделался хриплым, словно слова его выходили через силу. Брок прищурился и указал подбородком на лодку, с которой прибыл метатель.

— Возвращайся на свою посудину. Здесь тебе места нет.

Лейв остановился в трёх шагах. Баркас подбросило на волне, палуба ушла в сторону. Он сохранил равновесие движением корпуса. Ци Ветра на миг обняла его ноги и тут же спряталась внутрь меридианов.

— Та посудина идёт к заслону, — сказал он. — Будет принимать раненых, затем встанет рядом с кораблями Дзанетти. Командоры готовятся к переговорам. До них ещё доберутся альдорийцы, и тогда палуба превратится в место для чужих знамен. Моё дело завершено. В морских советах я лишний.

— Меня твои дела тоже мало занимают. — Брок качнул головой в сторону борта. — Приказ простой. На лодке находится ядро. Рядом с ним остаются мои люди. Так и будет до самой Цитадели.

Лейв посмотрел на закрытый люк. Взгляд задержался всего на мгновение, однако Брок это заметил. Пальцы его правой руки чуть разошлись. По коже под рукавом побежало тусклое пламя.

Калёные словно почувствовали жар. Больдо расставил ноги шире. Гвидо сжал рукоять клинка. Сельмо отступил ближе к люку и почти растворился за мачтой. Среди них не нашлось человека, готового по доброй воле испытать силу охотника, который только что прыгал по спине Морского Лорда. Но приказ всё равно держал их крепче страха.

Лейв перевёл взгляд обратно на Брока.

— С Вальмонте был уговор. После охоты меня доставляют на остров сразу. Я сделал свою часть и хочу получить расчёт.

— Получишь, когда доберёшься.

— Для этого мне и нужна ваша лодка.

Брок провёл языком по зубам. Светловолосый говорил ровно. Ни просьбы, ни вызова в голосе. Такое спокойствие раздражало сильнее открытой дерзости.

— Я знаю твоё имя, — произнёс Брок. — Слышал про Северный Чертог. Знаю, что ты устроил на туше. Всё прочее покрыто туманом. Сегодня ты работаешь на Вальмонте. Завтра кто-нибудь выложит лишний мешок золота, и ты сменишь сторону. Ядро стоит дороже некоторых королевств. Мне хватит одной ошибки, чтобы остаток жизни провести с петлёй на шее.

Лейв опустил глаза на перевязанное плечо. Ткань уже пропиталась кровью, и каждое движение корабля растягивало тёмное пятно.

— Погляди на меня, охотник. Я едва удерживаю руку. Внутри всё отбито. Резерв вычерпан до дна. Желание у меня сейчас одно: добраться до лекаря и лечь там, где палуба перестанет прыгать под спиной.

— Ловко говоришь.

— При дворах иначе голодают.

Ответ прозвучал устало. Брок хмыкнул. У светловолосого всё-таки нашлось достаточно сил для сухой насмешки.

За кормой вспыхнуло алое зарево. Рунный удар пришёлся в борт островного корабля, и над водой поднялось облако щепы. Через несколько мгновений до баркаса дошёл грохот. Люди на палубе невольно повернули головы. Высокий альдорийский галеас уже протискивался через пролом в строю. С его носовой надстройки били тяжёлые стреломёты, окружённые голубыми защитными контурами.

Лейв кивнул туда.

— Скоро здесь станет тесно. Лодка, с которой я пришёл, развернётся к северному крылу. Ваш баркас идёт к берегу. Вот и весь мой расчёт.

— А мой расчёт сидит под палубой, — отрезал Брок. — И светится так, что половина моря его чует.

— Рядом с тобой стоят шестеро бойцов. Сам ты достиг девятой ступени. — Лейв чуть повёл головой, разглядывая огненную ауру под кожей Брока. — Опыт на тебе виден лучше любого клейма. В нынешнем состоянии я ничего вам не сделаю. Даже при большом желании.

Он шагнул ближе.

Больдо немедленно двинулся навстречу.

— Стой где стоишь, — проговорил десятник.

Лейв остановился. В его лице мелькнула досада. Она тут же ушла глубже, оставив прежнюю усталую сдержанность.

Брок смотрел на него и вспоминал десятки похожих возвращений. Иногда после охоты оставалось достаточно сил, чтобы войти в город на собственных ногах. Иногда товарищи тащили тебя на плаще, а в голове жила одна мысль о награде. Золото означало закрытый контракт. Пока мешок лежал в чужом сундуке, дело продолжало держать охотника за глотку.

Лейв своё золото заработал. Крепко заработал. Он поднялся на спину Левиафана, удержался там и всадил болты Кая в нужный узел.

— Чёрт бы тебя побрал, — прохрипел Брок.

Лейв промолчал.

— Ты пойми, парень. Цена у камушка такая, что вокруг него скоро родные братья начнут друг другу глотки резать. Я тебя впервые вижу. Слепая вера годится для храмовых дурней. Мне потом отвечать перед Каем и стариком Иль-Примо.

— Чем ты рискуешь сейчас? — спросил Лейв. — Рука висит плетью. Резерв пуст. Ты чувствуешь это через ауру. Любая попытка добраться до люка закончится раньше первого шага.

Он говорил спокойно, глядя Броку в глаза. Под этой спокойной оболочкой жила гордость — Брок это видел. Просить ему явно приходилось редко.

— Я хочу на остров, — продолжил Лейв. — Война в проливе принадлежит флоту. Политика — совету и королю. Зверь был моим делом. Зверь мёртв.

Брок поморщился. После рёва Левиафана фраза прозвучала тяжело. Древний Владыка лежал рядом, медленно уходя под воду. Над чешуёй ещё копошились последние мясники, спускаясь к рабочим лодкам. Лейв заплатил за победу собственной кровью и сейчас стоял перед чужим отрядом, выторговывая место на баркасе.

Силой его прогонять выходило глупо. Оставить на борту без присмотра — ещё глупее.

Решение сложилось само.

Брок обернулся к Калёным.

— Трое остаются возле люка. Глаз с крышки не спускать. Я посижу рядом с нашим героем. До берега довезём, после чего сдадим Вальмонте вместе с его славой и переломанными костями.

Бойцы переглянулись. Гвидо первым убрал ладонь с рукояти, хотя напряжение в плечах сохранилось. Дарио вернулся к румпелю. Сельмо замер возле люка, ожидая прямого приказа.

Больдо продолжал стоять между Лейвом и трюмом.

— Командир, — сказал он глухо, — приказ Ока был ясен.

— Я его слышал теми же ушами.

— Чужих на борту быть не должно.

Брок подошёл к десятнику почти вплотную. Больдо выдержал его взгляд. В этом упрямстве не было жажды спора. Мужик держался за приказ и собирался держаться до конца, каким бы не был новый начальник.

Это Броку нравилось.

— Расслабь загривок, Больдо. Чужак сядет у носа. Я буду рядом. За ядром следишь ты. Вздумает наш красавец чудить — поджарю прежде, чем он успеет вспомнить про свою Ци.

Больдо медленно посмотрел на Лейва. Затем перевёл взгляд на закрытый люк.

— Ты командир, — произнёс он. — Решение твоё.

— Вот и славно. Держи клеть крепче. Сегодня она дороже всех нас вместе.

Десятник кивнул и направился к люку. Вместе с ним туда встали Марко и Раф. Раф поднял оброненный топорик и заправил его за пояс. Сельмо остался чуть поодаль, откуда мог видеть весь трюмный проход.

Брок повернулся к Лейву.

— Видишь банку у носа? Сядешь туда. Просидишь до причала. Руку держи на виду. Почую движение Ци — запылаешь ярче Великих Горнов. Как они там устроены, понятия не имею, зато знаю, что горят знатно.

У Лейва мелькнула слабая усмешка.

— Условия щедрые.

— Благодари мою добрую душу.

Лейв прошёл к носу. Калёные следили за каждым его шагом. Метатель сел на поперечную банку, прислонился спиной к борту и уложил повреждённую руку на колени. Голова опустилась. Светлые волосы закрыли лицо.

Брок ещё несколько мгновений смотрел, затем развернулся к корме.

— Капитан! Хватит любоваться тушей! Отчаливаем!

Капитан баркаса, сухой моряк с обрубленным ухом, поднял руку. Матросы разом взялись за канаты. Оттяжку, связывавшую судно с тушей Левиафана, сбросили в воду. Гребцы расселись по банкам и подняли вёсла. На корме распустили косой парус, который тут же наполнился ветром.

— Правый борт, два сильных! — крикнул капитан. — Левый придержать! Нос от туши!

Вёсла вошли в воду. Баркас дрогнул и начал отходить от мёртвого Владыки. Почти сразу течение подхватило корпус, потащив к югу. Дарио довернул румпель, выводя лодку между рабочими шлюпами. Один из них принимал последних мясников. Люди спускались с чешуи по канатам, а вода уже накрывала кровавый лаз. Через минуту туша погрузилась ещё глубже. Над волнами осталась длинная гряда шипов, похожая на затопленный хребет.

Со стороны заслона протрубил рог.

Капитан выругался и велел поднять больше полотна. Матросы натянули снасти. Баркас накренился, поймал поток и рванул вперёд. Ветер засвистел вдоль бортов. Вода разошлась от носа белыми усами.

Брок остался посреди палубы, пока судно набирало ход. Под ногами ощущалась пульсация ядра. Свинцовая клеть приглушала её, хотя полностью скрыть силу Владыки не могла. Каждый удар проходил сквозь доски и отзывался под рёбрами. Морская Ци тянулась следом за своей сердцевиной. Вокруг баркаса начали собираться длинные волны, словно вода пробовала удержать похищенное сердце.

— Держать курс на северную пристань! — распорядился Брок. — К городским молам не суёмся. Там скоро будет давка.

Капитан поднял большой палец, показывая, что услышал.

Брок направился к носу.

По правому борту открывался пролив. Строй Иль-Ферро уже прогнулся почти до середины. Альдорийский галеас протиснулся через брешь, за ним шли ещё корабли. Над водой метались рунные вспышки. Один из вымпелов Дзанетти развернулся поперёк прохода, прикрывая отход рабочих лодок собственной кормой. По его палубе ударил огненный заряд. Парус вспыхнул, люди бросились рубить снасти.

Брок прикинул расстояние до прорыва. Ветер держался попутный. Баркас шёл налегке, хотя ядро глубоко посадило его в воду. Скорости всё равно хватало. Они успеют уйти под защиту береговых башен раньше, чем передовые корабли Альдории закончат возню у заслона.

Он подошёл к Лейву и остановился рядом, продолжая смотреть на бой.

Позади всё глубже погружалась туша Левиафана. Оттуда доносились команды, перемежаемые грохотом сбрасываемых воротков. Люди рубили страховочные канаты, разворачивали паруса и спешили уйти, пока мёртвый зверь окончательно не потянул их за собой.

Брок вздохнул и присел на носовую банку рядом с Лейвом. Ветер тут же забрался под ворот, растрепал седые волосы и принялся крутить усы. Охотник пригладил один ус ладонью, второй оставил торчать в сторону. Силы на борьбу с собственной растительностью закончились ещё в каверне, когда он тащил Торна через серный лаз и слушал, как над головой ворочается гора.

— Кто бы подумал, что из-за одной туши поднимется такой сыр-бор, — проговорил он, глядя на Левиафана.

— Многие знали, — тихо отозвался Лейв. — Каждый надеялся урвать свою долю.

Голос у него по-прежнему хрипел. Светловолосый сидел вполоборота к морю, поддерживая побитую руку здоровой ладонью. Вид у него был вымотанный.

Они замолчали.

Далеко на острове клубилась жёлтая пелена. За ней возвышались изломанные хребты восточного склона. Брок смотрел туда и вспоминал миг, когда горы разошлись. Огромная туша Сольфара поднялась над грядами, осыпая камень со своих пластин. Затем Лорд завалился в долину. Грохот докатился до моря, а серное облако закрыло половину неба.

Значит, Кай успел.

Брок тогда ещё плыл в море и сразу понял, чья работа свалила бога. Парень довёл дело до конца. Болты попали куда требовалось, Сольфар уснул, а остров сохранил Великие Горны. От этой мысли внутри становилось спокойнее. Получалось, судьба всё ещё благоволила их стае. Кай справился со своим зверем. Брок вытащил сердце второго. Оставалось доставить ядро за стены Цитадели и запереть глубоко

Мысль об Иль-Примо принесла с собой лица Совета. Брок плохо помнил имена мастеров, зато выражения их лиц засели крепко. Особенно сухая женщина с убранными волосами, которая говорила холодно и смотрела так, словно уже прикидывала как перевернет всю игру. Сильвия. Или Сильвиния. Какая разница, если змея от другого имени кусает так же больно.

Старик чувствовал гниль в Совете. Кай поверил ему и принял печать Ока. Сам Брок тоже увидел достаточно, чтобы держать руку возле топора. И всё же в глубине шевелилась надежда: вдруг Иль-Примо измучился и начал искать предателей в каждой тени? Вдруг лица мастеров перекосило от страха за остров? Люди в страхе порой выглядят хуже самых отпетых подлецов.

Ядро под ногами ударило сильнее.

Брок опустил взгляд на доски. Пульсация прошла вдоль киля и стихла. Возле люка Больдо повернул голову к носу. Десятник тоже почувствовал толчок. Марко уже сидел на корточках, прижав ладонь к палубе.

Всё держалось.

Рядом Лейв смотрел на морской бой. Молчать с ним оказалось на удивление легко. Охотник охотника узнавал по тому, как тот сидит после дела и куда смотрит. Происхождение мало значило, когда за плечами оставалась туша, способная проглотить корабль. Даже люди, встретившиеся по разные стороны клинка, порой понимали друг друга лучше старых соседей.

Брок покосился на светловолосого. Грызла его одна заноза. Вальмонте доверил решающий бросок чужаку. Сам Брок хотел стоять на спине Левиафана и бить в узел оружием Кая. Он долго таскал эту мечту внутри, хотя вслух больше кричал про золото. Судьба распорядилась иначе: в нужный час Брок полз через завал с одноруким Торном на плечах.

Крепкая вышла причина опоздать на охоту.

Он кашлянул, прочищая горло.

— Слышь, Лейв.

Метатель повернул к нему голову и стал ждать.

— Отчего Вальмонте выбрал тебя? — спросил Брок. — На Иль-Ферро собралось достаточно зубастых ребят. Старик мог ткнуть пальцем в любого мастера Ядра. Тебя он привёл со стороны, да ещё доверил железо Кая. Где вы вообще спелись?

— В северных портах, — ответил Лейв после короткой паузы. — Вальмонте искал человека, способного метнуть тяжёлый снаряд дальше корабельной баллисты — тогда, когда слухи про зверя только начали подниматься. Ему назвали моё имя. Он нашёл меня в Валь-Ардоре и предложил контракт.

— И всё?

— Для охотничьего дела этого довольно.

Брок хмыкнул. Ответ звучал правдоподобно. Вальмонте уважал умелые руки, а родословные считал бесполезной мишурой. Человек, способный сделать нужную работу, получал от него шанс. Лейв свой шанс оправдал с лихвой.

— Тогда чего к Гильдии Ядра не примкнул? — продолжил Брок. — У них корабли, золото и связи по всему берегу. Старшие охотники живут сытнее иных патрициев.

Лейв снова повернулся к морю.

— Ходить под чужим клеймом?

— Устав у них строгий, это верно. Зато…

— Работать на кого-то всю жизнь? — перебил Лейв.

Брок осёкся.

Вопрос попал глубже, чем следовало. Лейв произнёс его спокойно, и за спокойствием слышалась что-то важное. Брок знал такое чувство. Он сам всю жизнь морщился от любого ошейника. С Йорном было иначе. Йорн вёл стаю, и каждый шёл рядом с ним по собственной воле. Бывало, они брали баронские заказы, сопровождали обозы или чистили логова за плату. Работа заканчивалась вместе с расчётом, после чего охотники снова принадлежали себе.

Как Брок оказался под клеймом Ядра, он до сих пор понимал смутно. Пять лет в Мариспорте размыли прежнюю жизнь. Он шатался по кабакам, перебивался охраной и постепенно превращался в старого пса, который рычит у чужой двери за миску похлёбки. Гильдия дала запах настоящей охоты. Вместе с ним пришло ощущение стаи, однажды потерянной в Чёрном Замке.

Видимо, ради этого Брок и позволил застегнуть на себе новый ремень.

Он тяжело выдохнул.

— Понял. Дальше можешь не толковать.

Лейв посмотрел на него с лёгким удивлением. Наверное, ждал спора о долге перед Гильдией или о великой чести служить общему делу. Брок подобных речей не любил. Слишком часто красивыми словами прикрывали повод посадить человека на цепь.

— Быстро ты понял, — заметил Лейв.

Брок улыбнулся и сразу спрятал улыбку в усах. Метатель оказался смышлёным. С таким приятно делить ночной привал, пока костёр трещит между сапогами, а вокруг воет лес.

— И чем займёшься после расчёта? — спросил он.

Лейв задумался. Ветер шевельнул край перевязи, и тот прижал её локтем к телу.

— Создам свою гильдию.

— Громко берёшь.

— Иначе золото с этой охоты потеряет смысл. Мне нужны люди и дом, где каждый контракт принимают по моему слову.

Он помолчал, наблюдая за далёкими кораблями.

— А может статься, уйду от дел. Найду берег потише и построю дом. Время покажет. Чужую службу в планы я больше не впущу. Такое существование сродни рабству.

Брок снова вздохнул и поймал себя на этом. Что-то разговор стал вытаскивать из него мысли, которые он привык заливать дешёвым вином. Своя стая. Своё место. Человек просыпается утром и сам решает, куда идти.

Каменный Предел всплыл в памяти серыми скалами. Когда-то Брок мечтал вырваться оттуда любой ценой. Он бахвалился девками Чёрного Замка и обещал себе набить кошель золотом. Потом Замок стал западнёй, Йорн исчез в свете собственного клинка, а Конрад принялся поливать грязью память погибших. Брок ушёл на юг и считал, что навсегда закрыл ту дверь.

Теперь в груди вдруг заскреблось желание вернуться. Пройти через Каменные Врата свободным человеком. Собрать охотников, которые ещё помнят Йорна. Вычистить Дикие Земли и поставить свой дом там, где когда-то стоял Вересковый Оплот.

Он оборвал себя. Мечты после удачной охоты имели дурную привычку расти до небес, а утром оставляли тяжёлую голову.

— Больно сурово судишь, — проговорил Брок. — Жизнь порой заставляет склонить шею. Человек пережидает худые времена и снова выходит на свою тропу.

Лейв устало усмехнулся.

— Меня сейчас убеждаешь или себя?

Брок промолчал. Улыбка снова полезла из-под усов, и он отвернулся к морю, пряча её от собеседника.

Умный всё-таки сукин сын.

Баркас уже вышел на чистую воду. Рабочие суда остались позади, хотя тоже набирали ход и тянулись в сторону бойни. Погружающийся Левиафан превратился в тёмную гряду среди волн. Сражение у пролива отодвинулось в сторону. Альдорийские корабли продолжали давить строй Дзанетти, расстояние до баркаса росло с каждым ударом вёсел. Даже передовой галеас теперь едва ли успел бы развернуться и догнать их до береговых башен.

Брок наблюдал за Лейвом краем глаза. Метатель сидел расслабленно, дыхание держал ровным. Следов подготовки к чему либо вокруг него не ощущалось. Повреждённое плечо явно мучило его сильнее, чем он показывал. Несколько раз лицо Лейва едва заметно каменело, когда баркас падал с волны.

Опасность от гостя понемногу уходила из мыслей. На люке стояли Калёные. Брок находился рядом. До берега оставалось совсем немного. Всё складывалось удачно.

Они молчали около минуты. Разговор будто завершился, хотя Броку хотелось продолжить. Можно было спросить про Северный Чертог. Можно было выяснить, где Лейв научился ходить по воздуху. Слова застряли, и молчание постепенно стало тяжёлым.

Лейв первым нарушил его.

— Как тебя зовут?

Он спросил тихо и продолжал смотреть на море.

Брок повернул голову. Странно. На палубе его имя уже звучало несколько раз, хотя ветер легко мог унести команды.

— Броком зовут, — ответил он после паузы.

— Брок, — повторил Лейв.

Он произнёс имя медленно, будто проверял его вес на ладони.

— Брок…

Охотник нахмурился.

— Чего это ты?

Лейв поднял глаза. Усталость в них осталась, и рядом с ней появилась новая мысль. Брок никак не мог её ухватить. Метатель смотрел изучающет.

Брок вопросительно дёрнул подбородком.

— Что, если я скажу, что ты сам не хочешь отдавать ядро Иль-Ферро? — спросил Лейв.

Брок замер.

Ветер продолжал трепать усы. Вёсла входили в воду. Под палубой билось сердце Владыки.

— Я не хочу? — переспросил он, медленно сводя брови. — С чего ты это взял, парень?

Лейв чуть наклонился вперёд. Повреждённая рука осталась лежать на коленях. Голос сделался тише, почти потерялся в свисте ветра.

— Помоги мне доставить ядро туда.

Он едва заметно повёл глазами в сторону альдорийских кораблей.

— Получишь пять сотен золотых. Столько же получу я. Этого хватит тебе до конца дней. Одно дело, Брок. После него ты свободен.

Брок смотрел на Лейва.

Мысли исчезли.

Всё его естество замерло.