Сутулый чиновник повернулся и вышел из мастерской. Я последовал за ним, оставив гвоздь возле погасшей лампы. Утренний свет уже заполнил внутренний двор и лёг на базальтовые плиты широкими серыми полосами. Где-то в оружейном ярусе начали работу первые кузни. Редкие удары постепенно складывались в привычный ритм, который шёл через камень и отдавался в подошвах.

Мы пересекли двор и вошли под арку. Чиновник держал восковую табличку у груди и шагал быстро, хотя усталость всё чаще сбивала его походку. Возле лестницы он оступился на краю плиты, сразу выправился и продолжил путь. Я шёл следом, прислушиваясь к себе.

Точного ответа в голове по-прежнему не существовало. Я мог представить начало разговора, лицо Иль-Примо и металлический глаз на своей ладони. Дальнейшие слова скрывались где-то глубже. Решение уже созрело. Оно заняло своё место внутри, подобно готовой детали, которую мастер пока держит под тканью. Стоило снять покров, и форма станет очевидной.

От этого было легко.

Вчера Печать Ока тянула шею. За ней стояли погибшие Калёные, потерянное Ядро и доверие Иль-Примо. Каждое решение требовало оправдания перед самим собой. В снежной равнине я увидел ещё одну ношу, которую таскал дольше всех остальных. Единственное слово годами гнало меня вперёд.

Должен.

Теперь оно потеряло власть. Я мог принять печать. Мог вернуть её. Любой выбор принадлежал мне, и право на него не требовало объяснений.

Мы поднялись на верхний ярус внутренней башни. Здесь коридоры были уже, а стены хранили больше следов минувшего дня. Возле одной колонны зияла свежая трещина. Каменщики успели стянуть её железными скобами, залив щели серым раствором. Дальше двое слуг собирали осколки резного карниза. Они расступились при нашем приближении и поклонились, заметив под рубахой очертания печати.

Чиновник свернул к галерее возле зала Совета. В дальнем конце находилась низкая дверь, окованная потемневшей медью. Возле порога стоял один гвардеец. Он приложил кулак к груди, пропустил чиновника и остался снаружи.

— Прошу подождать, мастер Кай, — сказал мой провожатый.

Дверь закрылась.

Я остановился у узкого окна. Отсюда открывался вид на восточный склон Цитадели. Ниже лежали крыши Ферро-Акудо, ещё дальше блестело море. Над проливом висела сизая дымка. Следов вчерашнего сражения с такой высоты почти не различалось. В воде темнели несколько неподвижных корпусов. Один корабль сидел кормой глубоко в море, выставив мачту под странным углом. Рыбацкие лодки уже сновали между причалами. Жизнь возвращалась туда, где недавно горели паруса.

Минута тянулась долго. За дверью раздавались приглушённые голоса. Слов разобрать я не мог. Затем звякнул металл, будто кто-то отодвинул тяжёлую жаровню. Чиновник появился вновь и шире распахнул дверь.

— Грандмастер ждёт вас.

Я вошёл.

В углу горела жаровня с белым пламенем. Её свет падал на разложенные таблички и на большую карту острова, закреплённую на стене медными штифтами. Несколько участков карты были перечёркнуты красным. Восточный склон почти целиком скрывался под отметками обвалов.

За окном виднелся кусок неба.

Иль-Примо сидел за столом. Сегодня он выглядел старше. Белый фартук сменило простое тёмное одеяние, подпоясанное шнуром. На запястьях проступали синие жилы. Старик поднял голову, коротко кивнул и указал на кресло перед собой.

Я ответил таким же кивком и сел.

Чиновник закрыл дверь снаружи. В кабинете остались дыхание жаровни и слабая дрожь пола. Великие Горны работали этажами ниже.

Иль-Примо разглядывал меня. Усталость в его глазах сохранилась. Рядом с ней жила надежда, тревога заставляла пальцы старика слегка сжиматься на краю стола. Я видел, какого ответа он ждёт. Возможно, он уже придумал мои первые распоряжения в роли Ока. Возможно, представлял, как через седмицу станет убеждать почётных мастеров отдать мне молот Грандмастера.

Его ожидания больше не тянули меня в свою сторону.

— Твоё решение, Кай? — спросил Иль-Примо.

Прямо и просто.

Я встретил его взгляд. Слова были рядом. Их можно было произнести сразу, и всё же я позволил тишине задержаться. Хотелось понять, сохранилась ли внутри хоть капля вчерашнего страха. Там оставался покой.

Я повернул голову к окну.

Высоко над Цитаделью летела птица. Оранжевые крылья широко раскрылись, удерживая тело на восходящем потоке горячего воздуха. Пронзительный крик разрезал небо. Птица заложила круг над вершиной вулкана, и солнечный свет вспыхнул на тёмных концах её перьев.

Пепельный парусник.

Эти птицы прилетали на Иль-Ферро в начале тёплых ветров. Они строили гнёзда возле горячих расселин и выводили птенцов среди серных испарений, губительных для обычной живности. Остров давал им тепло. Парусники очищали склоны от огненных жуков, которые объедали корни Железного Леса. Когда молодняк вставал на крыло, стая уходила далеко на юг.

Парусник пользовался островом для продолжения рода. Иль-Ферро принимал его на короткий срок. Между ними существовало равновесие, которому не требовались клятвы.

Я снова посмотрел на старика.

— Иль-Примо, на Совете вы сказали важную вещь. Старость помогает помнить цену прежних ошибок.

Он подался вперёд. Тревога в прозрачных глазах усилилась.

— Я сказал, что она иногда помогает помнить цену ошибок.

— Смысл я сохранил верно. — Я провёл большим пальцем по краю подлокотника. — Нынешний Совет превратился в камень преткновения для Гильдии. Один из его членов помог врагу. Остальные годами привыкали считать свои цеха отдельными владениями. Вы видите опасность в каждом человеке, который может занять ваше кресло.

Иль-Примо задышал глубже. Пальцы легли на табличку.

— Продолжай.

— Ваше решение выдвинуть меня удивило. Вы прожили на острове большую часть жизни. Знаете Великие Горны, мастеров и старое право. Я пришёл сюда недавно. Ваш выбор наверняка имеет вескую причину. Я уважаю его.

Старик молчал. По его лицу прошла едва заметная тень. Словно он уже услышал продолжение.

— И всё же? — спросил он.

Я ответил просто:

— Мой путь на Иль-Ферро завершён.

Несколько мгновений старик сохранял неподвижность.

— Ты отказываешься?

— Да.

— От должности Ока?

— От неё тоже.

Иль-Примо медленно откинулся в кресле. Взгляд стал тяжелее.

— Через седмицу ты можешь стать самым юным Грандмастером за всю историю острова. Почётные мастера прислушаются к моему слову. Многие уже знают, чьё оружие спасло Великие Горны. Тебе дают возможность изменить Гильдию и очистить Совет.

— Я понимаю.

— И отказываешься.

— Да, Иль-Примо.

Я достал из-под рубахи Печать Ока и снял цепь через голову. Вчера металл казался тяжёлым. Сегодня на ладони лежала обычная вещь, хорошо отлитая и аккуратно обработанная. Глаз на лицевой стороне имел строгую геометрию. На ободе сохранились мелкие вмятины от прежних владельцев.

Я положил печать на стол.

Цепь свернулась рядом.

Иль-Примо проследил за движением и опустил глаза. Плечи старика чуть осели. Он покачал головой, провёл ладонью по лицу и долго сидел, глядя на металлический глаз.

— Почему? — спросил он наконец.

— Я уже ответил.

— Твой путь здесь окончен.

— Именно.

— Одних этих слов мало для решения такого веса.

— Для меня достаточно.

Старик поднял взгляд. В нём отсутствовали злость и разочарование. Я увидел усталое принятие человека, который знает цену чужой свободе и всё равно надеется удержать нужного ему мастера.

— Уверен, на эту должность найдётся достойный кандидат, — продолжил я. — Человек, который живёт островом и чувствует его своей землёй. Он будет знать мастеров с детства и понимать, как устроена власть каждого цеха. Ему захочется просыпаться под дыхание Горнов до конца своих дней.

— А тебе? — спросил Иль-Примо. — Чего хочется тебе, Кай?

Я посмотрел в окно.

Пепельный парусник продолжал кружить над склоном. Теперь вокруг взрослой птицы двигались три меньшие. Молодые крылья держали поток ещё плохо. Один птенец провалился вниз, ударил крыльями и снова поднялся. Пронзительные крики летящей четвёрки слились над башнями.

— До этого утра я считал, что ответа нет, — сказал я. — Оставил всё на последний час и ждал, когда решение появится само. Подобное ожидание часто служит удобным обманом. Человек уже знает следующий шаг. Ему требуется время, чтобы увидеть собственное знание.

Иль-Примо слушал, не перебивая.

— Сегодня я увидел, чего хочу. Мне нужно продолжить путь. Пришло время добраться туда, куда давно следовало прийти.

Старик нахмурился.

— Куда?

Я выдержал короткую паузу.

— В Соль-Арк.

Я прислушался к себе, ожидая знакомого укола. Того самого, что годами гнал меня вверх и превращал каждую цель в очередную ступень. Его не было. Соль-Арк не тянул меня, как прежде тянула вершина. Он просто лежал впереди, как остывшая заготовка на наковальне. Работа, которую следовало сделать. Не ради того, чтобы стать больше, а ради самой работы.

Иль-Примо застыл. В прозрачных глазах на мгновение исчезла усталость. Он резко выпрямился, и ладонь легла на стол рядом с печатью.

— В стан врага⁈

Голос поднялся и ударился о каменный свод.

— В столицу Альдории.

— Зачем?

Я посмотрел на печать, затем перевёл взгляд к окну. Пепельные парусники ушли за верхний край стены. В небе остался один дрожащий след от восходящего горячего воздуха.

— Пока я сам не могу ответить.

— Кай, Соль-Арк сейчас управляет войной против Лиги. На дорогах стоят королевские отряды. Твоё имя известно агентам Короны. За твою голову уже платили золото. Ты обязан понимать…

— Я понимаю.

Старик осёкся.

— И объяснять мне свой замысел ты тоже не обязан, — проговорил он тише. — Я прошу о доверии.

— Я говорил о другом. — Мой голос оставался спокойным. — Требуется ли каждый раз объяснять себе, куда ведёт дорога и почему тянет именно туда? Иногда достаточно самого движения.

Иль-Примо смотрел на меня с явным недоумением.

— Я тебя не понимаю.

Я улыбнулся.

— Я чувствую правильность этого шага. Мне нужно его сделать.

Старик прижал пальцы к виску.

— Ты решил перейти на сторону Альдории?

— Альдория принесла слишком много боли Каменному Пределу. Корона оставила провинцию умирать, когда помощь ещё могла спасти тысячи людей. Теперь её флот пришёл уничтожить Иль-Ферро. Войска Теодорика идут к Вольным Городам, а за ними ждёт своей доли Каганат. Я не стану служить такой власти.

Иль-Примо убрал руку от лица.

— Тогда Соль-Арк выглядит странной целью.

— Сердце Владыки уходит туда. Если Ядро доставят королю и алхимики сумеют продлить его жизнь, эти земли получат ещё несколько поколений войны. Теодорик жаждет подчинить всё побережье. Время пока ограничивает его замыслы. Ядро способно снять это ограничение.

Старик тяжело вдохнул, словно начал понимать.

— Ты хочешь… — Иль-Примо запнулся. — Ты собираешься добраться до короля?

— Хочу стать заметным в Соль-Арке. Большой мастер рано или поздно оказывается рядом с теми, кому требуется невозможное изделие.

— И убить Теодорика?

Вопрос прозвучал тихо.

Покой внутри на мгновение дрогнул. Рядом с ним поднялось другое чувство, глубокое и холодное. Теодорик оставался человеком, которого я никогда не видел. Его приказы уже сожгли корабли в проливе и привели убийц на улицы Ферро-Акудо. Он хотел получить сердце разумного существа ради собственных лет. Для своей мечты старик готов был бросить в огонь целое королевство.

Я отвёл взгляд к окну.

Пепельные парусники появились снова. Взрослая птица летела выше. Птенцы держались под ней, ловя созданный крыльями поток. Скоро они уйдут от вулкана к открытому морю.

— Когда пробудилась Мать Глубин, её желание было понятным, — произнёс я. — Скверна стремилась стереть людей с лица земли. Кто-то обязан был остановить её. Теодорик опаснее древней твари. У него есть разум, власть и множество рук, готовых исполнить приказ. Такой ум способен превратиться в отдельную, еще большую тьму.

Иль-Примо молчал.

— Я не испытываю к королю ненависти, — продолжил я. — Жажда мести тоже молчит. Мне нужно попасть в столицу и увидеть происходящее своими глазами. Ядро следует перехватить до завершения алхимического обряда. Если появится возможность остановить Теодорика навсегда, я воспользуюсь ею.

Старик пристально смотрел на меня.

— Ты говоришь об убийстве короля удивительно спокойно.

— Я говорю о возможности. Пока что мне достаточно знать направление.

— Соль-Арк.

— Да. Этот вопрос давно ждёт решения. Теперь к нему прибавилось Сердце Владыки.

В кабинете повисла тишина. Белое пламя тихо шипело в жаровне. Под полом прошёл глубокий толчок Горнов. Карта на стене дрогнула, и один медный штифт с сухим звоном упал на камень.

Иль-Примо откинулся в кресле. Он долго глядел на стол. Печать Ока лежала между нами. Мысли старика оставались скрыты. По напряжению челюсти я видел тяжёлую работу, происходившую за его усталым лицом.

— Через месяц к острову подойдёт Каганат, — произнёс он. — Сто двадцать вымпелов, если сведения верны. Ты мог бы остаться и помочь защитить Иль-Ферро.

— Флот Каганата идёт по соглашению с Альдорией. Вместе они обладают силой, способной раздавить остров. Вы знаете это лучше меня. Пока Теодорик жаждет подчинить побережье, война продолжится. Каждая победа даст только передышку.

Иль-Примо едва заметно кивнул. Мышцы на его скулах напряглись.

— У короля есть племянник, — сказал я. — Эймонд. Он зависит от Дома Золотой Руки и любит Вольные Города. Ума ему порой недостаёт. Мир с Лигой ему выгоден. После смерти Теодорика принц постарается вернуть прежний порядок.

— Прежний порядок привёл нас к нынешней войне.

— Он даст время создать новый.

Старик поднялся. Движение далось ему с трудом. Ладонь на несколько мгновений задержалась на столешнице, поддерживая тело. Затем Иль-Примо прошёл к окну и остановился спиной ко мне.

С высоты малого кабинета он видел Цитадель и город, которому отдал жизнь. Утреннее солнце осветило край белых волос. На его тёмном одеянии лежала тонкая пыль.

— Признаюсь, Кай, твой отказ причиняет мне боль, — сказал он. — Словно внутри оторвали часть, которая уже успела прирасти. Я увидел в тебе продолжение дела, которому служил столько лет.

Он повернулся вполоборота.

— Ты можешь ошибаться.

Я тоже поднялся с кресла.

— Вся жизнь в каком-то смысле состоит из ошибок. Один выбор откроет собственную трещину. Другой приведёт к своей цене. Гарантий у нас никогда не было.

Иль-Примо снова отвернулся.

— Ты прав, — произнёс он после долгой паузы. — Ядро потеряно по моей вине. Сердце Владыки могло остановить войну. С ним Дзанетти получил бы право говорить с Альдорией на равных. Теперь этот ключ уплывает к Теодорику. Когда Ядро окажется за стенами королевского дворца, останется перехватить его раньше алхимиков.

Старик обернулся.

— Или убрать самого короля.

— Да.

— Для подобного нужна решимость, способная выдержать плаху и пытку. В тебе я сейчас такой решимости не вижу.

Я понял, что он делает. Даже приняв мой отказ, Иль-Примо продолжал искать трещину. Он хотел заставить меня усомниться в собственной готовности, затем предложить остров как дело, где всё уже понятно. Старый мастер по привычке проверял металл ударом.

Я подошёл к окну и встал рядом с ним.

— Возможно, это поможет, — сказал я. — Слишком явная решимость выдаст меня раньше времени. Человек, который входит в столицу с одной целью, смотрит только на неё. Опытный дознаватель увидит это по первому разговору.

Иль-Примо покосился на меня. В его глазах мелькнуло понимание. Через миг старик хмыкнул.

— Вот как.

Я улыбнулся, надеясь, что теперь он позволит мне уйти без нового испытания.

Иль-Примо снова посмотрел на город.

— Это твой путь, — сказал он. — И твоя жизнь. Право распоряжаться ею принадлежит тебе.

Улыбка стала шире.

Когда-то, в другой жизни, я представлял собственную старость. Там был тихий дом за городом, летний стол под навесом и близкие люди рядом. Картина казалась надёжной, словно заранее выданное обещание. Жизнь распорядилась иначе. Теперь я знал цену слишком точным ожиданиям. Будущее легко превращало их в источник разочарования.

Пепельные парусники сделали последний круг над Цитаделью. Взрослая птица развернулась к морю. Птенцы последовали за ней, сохраняя неровный строй. Через несколько мгновений оранжевые точки растворились в утреннем свете.

Иль-Примо продолжал глядеть им вслед.

— Тебе потребуется моя помощь?

— Лодка до материка. Ещё нужна дорожная грамота для прохода по землям Вольных Городов к границе. Альдория должна поверить, что я решил перейти на её сторону. Возможно, среди пленных агентов найдётся имя человека, который предлагал мне двести золотых. Его след способен открыть первые двери.

Старик медленно кивнул.

— Такое имя у нас есть. Человек в плену.

— Тогда пригодятся сведения о связях агента. Я буду признателен за всё, что позволит закрепить легенду.

Иль-Примо отошёл от окна и вернулся к столу. Сел, сцепил пальцы возле подбородка и задумался. Белое пламя отражалось в его глазах.

— Альдорийцы тоже люди, — сказал я. — Большинство солдат хочет вернуться домой. Кого-то ведёт жалованье. Других держит присяга. Врагом становится тот, кто распоряжается чужими судьбами и бросает тысячи жизней в огонь ради своей мечты.

Старик тихо хмыкнул. Он опустил руки и коснулся Печати Ока. Металлический глаз повернулся под его пальцами.

— Лодка до материка, — повторил Иль-Примо. — Дорожная грамота с печатями Лиги. Сведения о королевском агенте. Думаю, с этим я сумею помочь.

Он ещё немного помолчал, глядя на меня. Затем повернул голову к двери и повысил голос:

— Ансельмо!