Истошный вопль донёсся со стороны леса, когда мы как раз закончили обсуждать с Кирой будущие закупки в Сонмище. Конечно, я засек некросканером крадущегося некроманта, да только как-то он быстро завыл. До забора еще идти и идти.

— Что такое? — удивленно, но совершенно не встревоженно спросила Кира. Рядом со мной Кира со временем перестала бояться, только удивляться не перестала — спасибо Барсику и зубастым подсолнухам.

— Пойдем посмотрим, — предложил я.

Мы направились туда и затем только услышали:

— Помогите! Уберите его! Я сдаюсь! — следом за криком раздалось яростное кудахтанье. Причем звук был такой, будто кого-то убивали с особой, изощренной жестокостью. Я невольно остановился.

— Педро, — одновременно произнесли мы с Кирой.

Вообще-то мы ожидали услышать Барсика или Пятачка, и их рычание с похрюкиванием действительно доносились с поляны, как и стук Вуди об дерево, но Педро нас откровенно удивил. Олег, шедший чуть позади, ничего не сказал. В своей чёрной маске, закрывавшей всё лицо, он вообще умел молчать так выразительно, что порой это заменяло полноценную беседу. Мы свернули с тропы и направились на крик. Шум доносился с поляны, где облюбовали себе место наши новые обитатели.

Барсик лежал в траве, лениво развалившись на боку и выставив на наши глаза роскошную гриву. Этот огромный мертвый зверь с первых же дней на ферме проявил себя как невероятный нарцисс. Заметив наше появление, он тут же картинно потянулся, выгнул спину, демонстрируя мощный мышечный каркас, и небрежно, но изящно взмахнул скорпионьим хвостом. Он явно красовался, наслаждаясь своей новой формой и зрительским вниманием. Даже мертвые хищники, судя по всему, в душе остаются домашними кошками, требующими постоянного восхищения. Зелёный огонь в его глазах едва тлел, и, судя по всему, происходящее прямо перед ним избиение чужака его совершенно не интересовало.

Рядом копался в земле Пятачок. Вепрь-мутант деловито рыхлил почву клыками, время от времени проводя по ней хвостом-плугом. При этом на его мощной шее, словно нелепый дизайнерский шарф, болтался разодранный форменный серый плащ, а на одном из клыков криво висел оторванный рукав. Кабан явно гордился этими трофеями, добытыми в недавней стычке с мертвяками, и таскал их на себе с важным видом, периодически громко похрюкивая, чтобы привлечь к себе внимание. Похоже, он решил самостоятельно расширить пашню, не отрываясь от демонстрации своей крутости.

На ближайшем дереве сидел Вуди. Мой некросканер молчал, показывая, что других чужаков поблизости нет, но я всё равно решил перестраховаться — инстинкты никто не отменял. Короткий мысленный приказ по ментальной привязке, и костяной дятел послушно сорвался с ветки. Он сделал быстрый широкий круг над лесом, транслируя мне в голову четкую картинку сверху. Пусто. Ни засад, ни отставших отрядов, ни затаившейся нежити.

Убедившись, что всё чисто, Вуди вернулся на ствол и методично долбанул клювом кору. Тук-тук-тук. Из-под коры вылетел жирный жук, Вуди мгновенно поймал его и довольно защёлкал клювом. Вся компания выглядела мирно и даже пасторально.

Если не считать человека, который катался по траве и пытался отбиться от Педро. Петух скакал у него на груди, яростно молотил крыльями и наносил короткие точные удары клювом по рукам, которыми несчастный закрывал лицо. При этом Педро умудрялся еще и угрожающе шипеть, словно разъяренный гусь.

— Помогите! — снова завопил незнакомец. — Он меня убьёт!

— Вряд ли, — заметил я, подходя ближе. — Просто ослепит. Педро обычно сначала метит в глаза. А потом уже заклевывает насмерть.

Человек дёрнулся ещё сильнее.

— В глаза⁈

— Педро, хватит, — приказал я. — Кыш отсюда.

Петух замер и медленно повернул ко мне голову. В его взгляде читалось глубокое возмущение: он явно считал, что я вмешался в самый ответственный момент допроса.

— Я сказал — кыш. Оставь его в покое.

Педро нехотя спрыгнул с груди незнакомца, но далеко не отошёл. Он встал в двух шагах, распушил перья и продолжил смотреть на поверженного противника. За последнее время петух заметно вырос: магия земли, которой была пропитана бывшая ферма Нордов, действовала не только на растения. Педро и раньше был крупным, а теперь стал размером с хорошего индюка. Лапы окрепли, шпоры вытянулись, перья блестели, словно отполированные. Характер, к сожалению, тоже развивался вместе с телом.

Избитый человек осторожно убрал руки от лица. Молодой, худощавый, лет двадцати с небольшим. Серый плащ и капюшон разорваны, волосы всклокочены, лоб и щёки исцарапаны. Нос цел, оба глаза на месте — значит, мы действительно подоспели вовремя. Увидев меня, он попытался подняться, но Педро предупреждающе переступил лапами, и незнакомец тут же снова лёг.

— Пощадите, господин! — просипел он. — Я ничего не сделал! Я просто шёл по следу!

— И поэтому ворвался на мою землю с двумя мертвяками? — я оглядел остатки братии, что разнес Пятачок. Один лежал под кустом в виде неаккуратной груды костей, от второго осталась только верхняя половина, намертво вцепившаяся в ржавое копье.

Он побледнел.

— Они были со мной, господин. Но теперь их нет.

Я бросил взгляд на Пятачка, который как раз гордо тряхнул головой. На лезвии его хвоста болтался обрывок серой ткани. Всё ясно.

— Подойди ближе, — разрешил я.

Незнакомец медленно пополз в нашу сторону. Педро двинулся следом, не отставая ни на шаг. На середине пути парень попытался встать на четвереньки, но петух резко дёрнул головой, и парень снова прижался к земле.

— Он обязательно должен идти за мной? — жалобно спросил незнакомец.

— Педро отвечает за безопасность фермы, — усмехнулся я. А вот Кира оставалась серьезной. Эх, мои шутки, видимо, только для меня одного.

Незнакомец посмотрел на петуха.

— Я сдаюсь, — торопливо сообщил он. — Полностью. Без всяких условий. Делайте что хотите, только уберите эту птицу!

Педро недовольно кудахтнул, но клевать его снова не стал. Я подошёл к поваленному дереву, смахнул с коры труху и уселся. Кира остановилась рядом, скрестив руки на груди. Олег застыл чуть позади неё, словно высокая статуя в чёрной маске. Незнакомец наконец дополз до нас и замер на коленях.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Фрол, господин. Адепт Фрол.

— Адепт чего?

Он замялся, отчаянно стреляя глазами по сторонам.

— Ордена Нежизни.

Кира бросила на меня быстрый взгляд. Олег едва заметно повернул голову. Барсик на поляне лениво зевнул, продемонстрировав два ряда саблевидных клыков, и снова принял позу сфинкса, ожидая восхищения. Фрол громко сглотнул.

— Значит, Орден Нежизни, — задумчиво повторил я. — А где твое оружие?

Адепт растерянно моргнул. — У меня его нет.

— Потерял, пока убегал?

— Нет. Мне оружие не нужно.

— Серьезно? Почему?

— Я адепт-мирянин. Служка, если говорить проще.

Я посмотрел на него. Потом на Киру. Кира лишь пожала плечами.

— Чего? — переспросил я.

— Мирянин, господин, — терпеливо повторил Фрол. — Нам запрещено пользоваться оружием.

— Кому — вам?

— Мирянам.

— По какой причине?

— По религиозной.

Я несколько секунд пытался уложить услышанное в голове. — Ты служишь в Ордене Нежизни, управляешь мертвяками и ходишь по лесам, полным нежити, но тебе нельзя брать оружие?

— Нельзя проливать живую кровь собственными руками, — объяснил Фрол. — Такова доктрина. Кровь оскверняет чистоту замысла. Мы только направляем нежить, а грязную работу делают они.

— А если твои мертвяки кого-нибудь зарубят?

— Это другое. Грех ложится на мертвого, а он и так уже проклят, ему хуже не будет.

— Конечно. Очень удобная философия.

Местные религии всё сильнее начинали мне нравиться. По степени гибкости они могли поспорить с позвоночником болотной змеи.

— И чем же ты занимаешься в Ордене? — поинтересовался я.

— Сопровождаю старших, ухаживаю за низшей нежитью, переношу оборудование, чищу клетки, готовлю составы, веду записи. Иногда ищу сбежавшие образцы.

— Например, львов?

Фрол осторожно покосился на Барсика. — Да, господин. Мне приказали найти льва магистра. Раньше он подчинялся контрольному жетону, но сейчас почему-то не реагирует.

— Наверное, потому что это уже не лев магистра.

— А чей?

— Мой.

Барсик приподнял голову, услышав разговор о себе, и негромко рыкнул, повернувшись так, чтобы свет лучше падал на его обновленную гриву. Фрол немедленно поклонился ему.

— Прошу прощения.

Барсик снисходительно фыркнул, словно принимая извинения, и снова улёгся.

— Ты кого-нибудь убивал? — спросил я.

Адепт испуганно замотал головой. — Никогда!

— Даже приказами?

— Тоже нет! Я больше по хозяйственной части. Меня потому и отправляют с низшими мертвяками. Они груз носят, клетки чистят, дрова рубят. В боевых выходах я не участвую. Мое дело — сварить кашу, наточить инструменты и убрать за тварями в вольерах.

— А как ты вообще оказался в Ордене?

Фрол опустил взгляд. — Отец отдал.

— Добровольно?

— Мне тогда семь было. Отец был ремесленником в секте мирян, детей много, денег мало. В Ордене обещали кормить, учить и дать ремесло. Я там всю жизнь, сколько себя помню.

Говорил он без особой обиды. Скорее перечислял давно привычные факты. Ясно. Не фанатик, не боевик и даже не полноценный некромант. Обычный паренек, которого родители когда-то пристроили туда, где его согласились кормить.

Возле кустов что-то блеснуло. Я поднялся, прошёл несколько шагов и нашёл небольшой бронзовый диск. В его центре горел яркий красный кристалл.

Фрол встрепенулся.

— Артефакт Ордена!

Я поднял находку. Сделано грубовато, но принцип интересный. Кристалл реагировал на плотность изменённой энергии и показывал примерный ранг находящихся рядом существ. Сейчас он полыхал красным, потому что в одном месте собрались Барсик, Пятачок и Вуди. Да ещё Олег добавлял к общему фону неожиданно много.

— Полезная вещица, — сказал я, поворачивая диск в пальцах. — Определитель Мутантов?

— Да, господин. До третьего включительно показывает точно. Если светится красным, нужно немедленно отступать.

— А ты не отступил.

— Отступил. — Фрол тоскливо посмотрел на Пятачка. — Но недостаточно быстро.

Я подбросил артефакт и поймал его. — Тебя явно в Орден не за храбрость приняли.

— Нет, господин, — печально согласился он. — Не за неё.

Диск я оставил себе. В хозяйстве пригодится, да и Госту будет интересно поковыряться в орденских плетениях.

— Ладно. Иди.

Адепт часто заморгал. — Куда?

— Откуда пришёл.

— Вы меня отпускаете?

— А что мне ещё с тобой делать?

Фрол перевёл взгляд на Барсика, потом на Пятачка, Вуди и Педро. — Просто отпускаете?

— Могу отдать петуху, если тебя первый вариант не устраивает.

— Устраивает!

Фрол вскочил так быстро, словно его подбросило пружиной. Педро грозно кудахтнул. Адепт тут же снова опустился на колени. Кира наклонилась ко мне и тихо спросила:

— Ты действительно собираешься его отпустить, Артур? Он же видел нас, видел ферму.

— Ага.

— Он вернётся в Орден и всё расскажет. Приведет сюда целый отряд.

— Не сомневаюсь.

— И тебя это не беспокоит?

Я лишь пожал плечами. Орден Нежизни всё равно рано или поздно нашёл бы эту ферму. Особенно после пропажи льва. Убивать недонекроманта-мирянина мне лень. К тому же Фрол выглядел настолько безобидным, что даже Педро не смог воспринимать его всерьёз дольше нескольких минут.

— Пусть рассказывает, — ответил я. — Интересно будет посмотреть, кто придёт следом.

Фрол тем временем сделал несколько осторожных шагов к лесу. Педро пошёл за ним. Адепт ускорился. Петух тоже. Фрол остановился, и Педро замер.

— Господин, — жалобно произнёс адепт, — он меня не отпускает.

— Значит, ещё не простил.

— А как заслужить его прощение?

— Понятия не имею. Попробуй извиниться искреннее.

Фрол повернулся к петуху. — Уважаемый Педро, я глубоко сожалею, что выбрал вас как самого слабого противника.

Петух угрожающе распушился. — Вот это ты зря добавил, — заметил я.

Фрол зажмурился. Однако Педро не напал. Только подошёл ближе и несколько раз ударил клювом по земле у самого сапога. Адепт замер, а затем медленно посмотрел в сторону фермы.

— Я умею чистить курятники, — неожиданно сказал он.

— Поздравляю.

— Очень хорошо умею.

— Рад за тебя.

— Могу менять подстилку, собирать яйца, перебирать зерно, чистить насесты и обрабатывать стены золой от клещей. А еще я умею ферментировать помет, чтобы он стал отличным удобрением! Ещё знаю, как отличить больную курицу от здоровой, как подрезать когти и что добавлять в воду, чтобы птица лучше неслась.

Педро перестал клевать землю. Я заинтересованно посмотрел на Фрола. — Даже так?

— Я долго работал при орденском птичнике, — с надеждой продолжил он. — Там разводили ворон, почтовых голубей и кур для кухни. Я умею чинить клетки и плести новые корзины для наседок. Ещё могу определять испорченные яйца на свет.

Педро заинтересованно прищурился.

— И петухов обслуживать умеешь? — спросил я.

Фрол осторожно посмотрел на нашего пернатого стража.

— С величайшим уважением.

Педро негромко кудахтнул. Кажется, ответ его полностью удовлетворил.

— Надо же, — протянул я. — А я уже решил, что ты совершенно бесполезный.

Фрол вытер рукавом нос.

— Я могу быть полезным, господин. Правда. Мне нельзя возвращаться без льва… и артефакта. Магистр сделает из меня мертвяка. Сжальтесь, я работаю за троих, а ем как один!

— Ну пошли с нами.

Он снова моргнул.

— Куда?

— На ферму.

— Зачем? — встревоженно спросил он.

— Посмотрим, как ты чистишь курятник.

Фрол перевёл взгляд на Педро. Тот одобрительно шагнул к нему. — С радостью, — поспешно согласился адепт.

— Ты серьёзно? — скептически спросила Кира.

— Вполне.

Я рассудил здраво. Мертвяки хороши в поле, но разговаривать с купцами ими неудобно. Барон Корф тоже наверняка ещё пришлёт людей. Нам не помешает кто-нибудь живой, кого можно поставить у ворот, отправить с посланием или заставить объяснять гостям, почему по двору ходит конь с разноцветными мёртвыми глазами.

Олег покосился на Киру, и мне пришлось вставить:

— Кира — помощница хозяина, ей есть чем заняться, кроме общения с каждым торговцем.

— А он член Ордена Нежизни, — напомнила она.

— Тем лучше. Может стать посредником, когда его начальство явится за Барсиком. Посмотрим, насколько они вменяемы.

Фрол, услышав последние слова, втянул голову в плечи.

— Я буду полезен, господин. Вы не пожалеете.

— Это Педро решит.

Петух важно прошествовал мимо нас, и Фрол покорно двинулся следом. До фермы дошли без происшествий. Правда, адепт всё время держался подальше от Пятачка, а при каждом движении хвоста-плуга вздрагивал и прикрывал руками поясницу.

У курятника я остановился и указал на дверь.

— Рабочее место.

Фрол заглянул внутрь. Куры с любопытством вытянули шеи.

— Здесь давно не меняли глубокую подстилку, — профессионально заметил он. — И насесты стоят слишком близко к стене. Из-за этого там будет скапливаться влага. Ещё сетку снизу лучше укрепить камнем, иначе лиса подкопается.

Я посмотрел на Киру. Она удивлённо вскинула брови. Похоже, адепт действительно разбирался в вопросе.

— Приступай, — приказал я. — Инструменты найдёшь в сарае. Педро проследит.

Фрол побледнел. Петух зашёл в курятник и демонстративно запрыгнул на ближайший насест. — Мне обязательно работать под его наблюдением?

— Он здесь главный.

Педро гордо расправил грудь. — Я понял, — обречённо ответил Фрол.

Он снял остатки плаща, аккуратно повесил их на забор и отправился за инструментами. Педро тут же спрыгнул с насеста и последовал за ним.

— Ты подбираешь работников всё более странным способом, — сказала Кира.

— Зато без долгих собеседований.

Она проводила взглядом Фрола, который возвращался с лопатой, метлой и ведром. Педро шёл рядом, словно опытный надсмотрщик.

— Ладно, — вздохнула девушка. — Пойду готовить. Судя по всему, сегодня у нас за столом будет на одного больше.

Кира кивнула и направилась к дому. Олег остался стоять рядом.

— Что? — спросил я.

Мертвяк в чёрной маске перевёл взгляд на Фрола, затем на меня.

— Даже не думай, — предупредил я. — Маску снимать не заставляю, курятник чистить тоже. Цени.

Он беззвучно развернулся и пошёл вслед за Кирой. Спина у нашего молчаливого друида была такой напряженной, что казалось, он сейчас сломает невидимую палку. Я же собирался проверить, как продвигается подготовка нового участка. Мы как раз планировали высадить там подсолнухи.

Стоило вспомнить о них, как со стороны поля донёсся странный шум. Сначала тихое шуршание. Затем ещё одно. А потом множество листьев разом зашелестело так слаженно, словно кто-то невидимый начал отбивать ими ритм. Я остановился. Со стороны поля донеслось приглушённое радостное повизгивание.

— Только не говорите, что вы уже без меня что-то придумали, — пробормотал я и свернул к подсолнухам.