Заброшенное поместье — база Ордена Нежизни, незадолго до конца событий предыдущей главы

Магистр прибыл в заброшенное поместье, которое еще недавно служило Ордену временной базой, с огромной закрытой повозкой, запряженной четверкой тяжело дышащих коней. Повозка была настолько плотно заперта и окована свинцовыми полосами, что изнутри не доносилось ни звука, даже когда колеса подпрыгивали на ухабах старого тракта. Эта глухая тишина пугала сопровождающих больше, чем любой звериный рев.

Сопровождающий из личной гвардии первым заметил перебитых людей и лежащих мертвецов, усеивающих двор подобно сломанным куклам. Он тут же насторожился, положив ладонь на эфес клинка, спешился и осторожно осмотрел тела, стараясь не наступать в еще не успевшие засохнуть лужи крови. Картина была предельно ясной: здесь поработал кто-то крайне методичный и смертоносный.

— Мой господин, — хрипло доложил гвардеец, переворачивая сапогом тело одного из младших адептов. — Внешний контур был взломан. Взгляните на раны. Когти, рваные укусы… Это не клинки. Их буквально разорвали на части. Но наши собственные мертвецы тоже уничтожены.

Магистр смерил убитого презрительным взглядом.

— Бунт нежити? — предположил гвардеец, нервно озираясь. — Контроль сорвался? — Глупости, — холодно отрезал магистр. — Мой заместитель не был идиотом. Узлы подчинения перерезаны извне, а не разорваны изнутри.

Магистр не стал тратить время на лишние разговоры или бессмысленные проклятия в адрес неведомого врага. Сохраняя холодное, почти брезгливое равнодушие, он достал из поясного дорожного футляра несколько фиалов с мутными алхимическими снадобьями, склонился над мертвецами и по очереди капнул густую, едко пахнущую жидкость на лица каждого убитого адепта.

Сначала ничего не происходило, и повисшую тишину нарушало лишь неровное дыхание стражников. Потом над телами начал подниматься едва заметный зеленоватый пар, реагируя на остаточную магию смерти. Запахи выжженной ауры, старого страха и пролитой крови смешались, закрутились в воздухе тонкими светящимися нитями и стали собираться перед магистром в странный, постоянно меняющийся узор, считывать который умел только он сам.

Магистр молча наблюдал, анализируя сложный алхимический отпечаток. Снадобье безошибочно вытягивало и разделяло остаточные следы: пот, кровь, последнее сбитое дыхание, чужое магическое присутствие. Большая часть запахов принадлежала самим погибшим и их растерзанной нежити. Но вскоре магистр увидел главное — один след был совершенно посторонним, плотным и пугающе холодным.

«Кто мог это сделать? — шестеренки в голове магистра завертелись с ледяной четкостью, методично отсекая невозможные варианты. — Святая Инквизиция? Глупости! Церковники на это неспособны. Карательный отряд боевых магов из Ордена Багра? Здесь были бы воронки от взрывов, опаленные стены и следы стихийной магии. Местный лорд с наемниками? Исключено, здесь работали не сталью, а Силой. Причем Силой Смерти».

Нити пара сплелись в тугой, пульсирующий ком.

«Это некромант. Сильный. Дьявольски опытный. Из тех, кто не марает руки сам, а перехватывает чужое управление прямо в бою. Отступник? Сумасшедший лич, выбравшийся из глубин Серой зоны? Или конкуренты из другого культа решили подрезать нам крылья и забрать наши наработки?»

Кто-то чужой был здесь совсем недавно. Кто-то, кто играючи убил всех этих людей, перехватил или уничтожил их мертвецов, собрал трофеи и ушел.

Магистр медленно выпрямился, отряхивая полы длинного черного плаща.

— Есть посторонний запах, — сухо и ровно сказал он. — Один. Единственный след мага, вырезавшего весь этот лагерь.

Сопровождающий напрягся, крепче сжав рукоять меча и нервно оглянувшись на темнеющую кромку леса.

— Один⁈ — неверяще переспросил гвардеец. — Мой господин, здесь был полный гарнизон! Два десятка послушников, огневик, ваш заместитель и целая стая боевых гибридов! И вы хотите сказать, что это сделал кто-то один?

— Человек это или нет — мы еще узнаем, — процедил магистр. — Но он забрал артефакты и увел часть нежити с собой. Это была не просто бойня, это был расчетливый грабеж.

Магистр же, не обращая внимания на тревогу своих людей, повернулся к закрытой повозке, которая продолжала хранить зловещее молчание. Вообще-то он хотел использовать создание внутри для целей важного эксперимента, но это можно сделать и потом — когда оно по запаху найдет диверсанта и прикончит его.

«Если этот ублюдок способен в одиночку вырезать базу Ордена, значит, обычные отряды зачистки тут не справятся. Он лишь пополнит свой резерв их жизнями. Нет, здесь нужно нечто грубое, не поддающееся прямому контролю смерти», — холодно рассудил магистр.

— Выпускайте зверя, — приказал он голосом, не терпящим ни малейших возражений. — Пусть найдет по свежему следу того, кто это сделал, и разорвет его на куски.

Люди у повозки переглянулись, явно не горя желанием подходить к свинцовым дверцам.

Один из стражников робко подал голос:

— Магистр… Но мы же готовили этот образец для Ритуала… Если мы выпустим его без сдерживающих печатей, он может не вернуться. Он сожрет всё живое на своем пути!

— Меня совершенно не волнует, кого еще он сожрет по дороге, — ледяным тоном обрубил магистр. — Открывай. Это приказ.

Потом один из них, сглотнув вставший в горле ком, поспешно начал снимать тяжелые железные замки и сбрасывать цепи.

Внутри глухой клетки что-то шевельнулось, и по стенкам скрежетнули длинные, крепкие когти, предвещающие скорую охоту.

* * *

Раздался громкий, раскатистый рык. Я стоял на размытой дороге рядом с Тагором и Пятачком, который меланхолично переминался с копыта на копыто, продолжая тащить за собой волокуши с тяжеленной наковальней.

— Слышишь? — спокойно спросил я, кивнув в сторону зарослей. — Кто-то очень большой и очень недовольный.

Тагор лишь кивнул и перехватил арбалет поудобнее.

— Правильно, готовься к гостям, — будничным тоном бросил я ученику. — В Серой зоне от проблем не бегают, их решают.

Чтобы обезопасить паренька, я на скорую руку поднял двух свежих мертвецов из числа только что убитых охотников — выбрал тех самых, чьи тела сохранились более-менее целыми после точного попадания болта Тагора и стремительного тарана Пятачка. Мертвяки послушно встали перед пацаном, надежно заслоняя его собой: Тагор все же был слишком уязвим для физических атак.

В этот момент Вуди спикировал с небес и с деловитым стуком уселся на сухую ветку ближайшего дерева. Костяной дятел склонил голову набок и внимательно уставился в кусты, словно оценивая габариты будущей добычи.

— Ну давай же, иди сюда, рыкливый, — позвал я во тьму болотных зарослей.

Из кустов снова донеслось утробное рычание. Ветки с треском раздвинулись, и на дорогу неторопливо вышел огромный лев-переросток. Причем лев этот выглядел по-настоящему опасным.

— Артур, что это за тварь? — прошептал Тагор, выглядывая из-за спин своих мертвых щитов.

— Классическая ошибка перемудрившего химеролога, — хмыкнул я, с научным интересом разглядывая монстра.

Некроманты явно начудили, создавая эту химеру. Огромная, смертоносная туша бугрилась переплетением мощных мышц, а лапы размером с хорошую супницу заканчивались острыми когтями, оставляющими глубокие борозды в земле. Но самым неприятным сюрпризом оказались вкрапления других тварей: толстый хвост хищника извивался, словно змея, а на его конце угрожающе покачивалось изогнутое жало скорпиона, с которого капал яд. Жуткое, монументальное создание, сшитое из чужой некромагии и извращенной фантазии создателя.

— Они попытались впихнуть в одну оболочку слишком много разных инстинктов, — принялся объяснять я Тагору, не сводя глаз с хищника. — В итоге контроль над таким гибридом жрет у создателя уйму энергии, а толку в бою чуть.

— Ой, какой котик! — искренне обрадовался я. — Хочешь молочка?

Я достал из кармана зарядник — один из тех слабеньких артефактов, что мы совсем недавно экспроприировали в заброшенном поместье Ордена Нежизни. Лев с глухим, клокочущим рыком медленно, пружиня на своих исполинских лапах, начал приближаться ко мне. Я продолжал смотреть на эту гору мускул с полным умилением:

— Какой же ты всё-таки милый котик.

И в этот момент Пятачок, видимо, приревновав или решив показать, кто тут главная боевая единица, с низким хрюканьем сорвался с места. Он подбежал ко льву и с размаху боднул его своим мощным пятаком в бок. Лев от неожиданности клацнул зубами и возмущенно зашипел.

— Не надо маленьких обижать, — тут же одёрнул я кабана, отталкивая его тяжелую морду рукой.

Пятачок уперся копытами и недовольно визгнул, явно намереваясь продолжить драку.

— А ну брысь отсюда! — прикрикнул я строже. — Иди к своей наковальне, ревнивая ты ветчина. Это не обед, это ценный кадр.

Пятачок недовольно фыркнул, обиженно дернул хвостищем, отошел в сторону и потащил за собой волокуши с чугунной наковальней, словно они не весили вообще ничего. Вуди на своей ветке издал сухой треск, очень похожий на издевательский смешок.

Тем временем я совершенно спокойно подошел к опешившему льву и приложил к нему артефакт.

Сто морт чистой энергии с шипением влились в тушу. Одновременно с этим я запустил структурное усиление твари, намереваясь дотянуть ее до уровня сверхмутанта. Энергия ударила по узлам, и, пока чужой контроль создателя на секунду ослаб из-за масштабной перестройки тела, я без промедления использовал «Перехват контроля».

Котик начал меняться прямо на глазах. Его рыхлое тело стало крупнее и значительно крепче, торчащие наружу сломанные кости с хрустом срослись, образуя надежный каркас, а в пустых, зияющих глазницах разгорелся ровный, преданный синий огонь. Шерсти стало больше, морда стала прямо кошачья, облик стал значительно лучше.

— Как ты это сделал, да? — выдохнул Тагор, во все глаза глядя на трансформацию. — Он же был чужой!

— Фокус в том, чтобы дать твари больше энергии, чем давал её прошлый хозяин, и в момент, когда она эту энергию усваивает, просто переписать её базовые настройки, — охотно поделился я секретами мастерства. — Кто нежить кормит, тот ее и танцует.

И вот вместе с этим усилением химера окончательно и бесповоротно перешла под мою власть.

— Ну всё. Теперь ты будешь нашим, — торжественно постановил я.

Огромный мёртвый лев тут же неуклюже завалился на спину, задрал лапы кверху и подставил мне свой ободранный живот для почесушек.

— Да что же такое? — тяжело вздохнул я, глядя на этот цирк. — Один у меня ведёт себя как собака, хотя вообще-то кабан, другой — как кошка, хотя вроде бы грозная нежить. Ладно, точно будешь Барсиком.

Тагор, всё это время напряженно наблюдавший за процессом из-за спин мертвецов-телохранителей, с явным сомнением посмотрел на нашего нового питомца:

— Мы точно заберём его с собой, да? Он нас ночью не сожрет?

— Ты посмотри, какой милаха, — хмыкнул я. — Иди потрогай, не бойся. Он теперь покладистее плюшевой игрушки.

Паренек нерешительно вышел из-за своего живого щита, подошел к Барсику и крайне осторожно погладил его по огромной, жесткой морде. Лев тут же довольно заурчал, вибрируя всем телом, как сломанный трактор, и повел себя скорее как огромный добродушный пёс, чем как смертоносный хищник. Напряжение Тагора мгновенно улетучилось, сменившись мальчишеским восторгом.

— Ну всё, идём дальше, — скомандовал я, возвращая поднятых охотников обратно в посмертие. — Теперь уже с новым пополнением.

Наша необычная компания продолжила свой путь. Впереди уверенно шагали мы с Тагором, следом бодро топал Пятачок с наковальней на волокушах, а рядом, преданно заглядывая мне в глаза, мягко ступал приручённый мёртвый лев Барсик. Вуди сверху летал, периодически пикируя вниз, словно проверяя, не отвалится ли от Барсика что-нибудь интересное.

* * *

Заброшенное поместье — база Ордена Нежизни

Магистр Ордена Нежизни в самом поместье пробыл до самого рассвета, пытаясь по скудным обрывкам аур восстановить картину ночной бойни, а потом выглянул. Холодный утренний туман уже начал плотным саваном окутывать окровавленные тела послушников, а отправленный по следу мёртвый лев так и не появился. Ни победного рева, ни звука тяжелых шагов, ни окровавленного льва; серая, давящая тишина.

— Сколько времени прошло с момента, как мы спустили химеру? — сухо уточнил магистр, не оборачиваясь.

— Почти три часа, мой господин, — нервно пискнул кто-то из гвардейцев за спиной. — Он должен был догнать диверсанта еще у старых болот.

Магистр нахмурился. Три часа. Этого времени льву хватило бы, чтобы вырезать небольшую деревню, а не то что одного отступающего наглеца.

Один из немногих уцелевших адептов, нервно переминаясь с ноги на ногу под тяжелым взглядом начальства, осторожно предположил:

— Мой господин… Может быть, он просто заблудился?

Магистр медленно повернул голову и посмотрел на подчиненного как на клинического идиота. Взгляд его выцветающих глаз обещал адепту очень долгое и крайне мучительное посмертие, если тот скажет еще хоть одну подобную глупость. Подконтрольная нежить, тем более такого уровня, не могла «просто забыть» дорогу обратно. У нее нет топографического кретинизма. У нее есть прямая магическая привязка к хозяину. Если зверь не вернулся до рассвета, значит, со львом явно что-то произошло. Напрягало то, что магистр уже не чувствовал льва — не он его привязывал, но он контролировал вторичные узлы подчинения. А теперь на их месте зияла абсолютная пустота. Ни отклика, ни предсмертного импульса от разрушения оболочки. Ничего.

«Неужели этот неизвестный ублюдок смог одолеть химеру один на один? — мысли магистра заметались, с холодной яростью просчитывая невероятные сценарии. — Чтобы упокоить тварь таких габаритов, нужен слаженный отряд тяжелой пехоты или пара боевых магов ранга разрушителей. Уничтожить льва-Мутанта… Это какой же резерв нужно иметь? Уровень Грандмастера? Что за бред. Грандмастеры не бродят в одиночку по болотам Серой зоны, вырезая рядовые базы культистов. И даже если он чудом развоплотил зверя, где мощный магический всплеск? Где остаточный фон от взрыва гнилого ядра? Нет, это невозможно. Никто не может просто так стереть высшую нежить без шума. Лев должен быть цел, просто… что-то заблокировало сигнал».

Раздраженно цыкнув, магистр сунул руку в складки черной мантии, достал небольшой тусклый артефакт в металлической оправе и впихнул его в грудь съежившемуся адепту.

— Этот артефакт начинает светиться при приближении к существам уровня «Мутант» и выше, — холодно, чеканя каждое слово, произнес магистр. — Он настроен на плотность темной энергии. Найди нашего льва. И выясни, почему он не вернулся. Мне нужно точно знать, с кем мы столкнулись.

Адепт судорожно сжал ледяной металл потеющими ладонями и мысленно проклял всё на свете. И свой длинный язык, и особенно тот факт, что буквально накануне он так удачно отпросился из поместья по личным делам, благодаря чему избежал ночной резни. Вчера он считал себя самым везучим человеком в Ордене. Сегодня судьба явно решила взыскать с него должок за эту отлучку с процентами.

«Идиот, зачем я вообще открыл рот? — в панике думал адепт, глядя на мерцающий в руках поисковик. — Если тот сумасшедший маг действительно смог порвать на куски льва-мутанта, то что он сделает со мной? Развеет одним щелчком пальцев? Пустит на ингредиенты?»

Теперь именно его отправляли одного в незнакомый лес, где только что бесследно сгинул огромный мёртвый лев, которого боялся весь их гарнизон. Адепт невольно попятился, отчаянно ища повод отказаться.

— Мой господин, но может, лучше послать кого-то из гвардии?

— Чего застыл? — раздражённо бросил магистр, видя жалкие колебания подчиненного, и его рука угрожающе легла на рукоять костяного жезла. — В лес. Живо. Или я прямо сейчас сделаю из тебя гончую и отправлю по следу в виде нежити. Выбирай.

Адепт сглотнул вставший в горле ком, обречённо развернулся и, кутаясь в плащ, побрел в сырой утренний туман навстречу неизвестности, вздрагивая от каждого шороха сухих веток.

* * *

К утру наша колоритная процессия наконец-то добралась до фермы. Солнце только начало подниматься над горизонтом, разгоняя болотный туман, когда мы с Тагором, Пятачком и Барсиком ввалились во двор.

Кира уже была на ногах. Она стояла на крыльце, вытирая руки полотенцем, и некоторое время абсолютно молча, со спокойствием смотрела на огромного мёртвого льва со скорпионьим хвостом, который преданно топтался позади меня.

— Я уже устала удивляться, — наконец нарушила она тишину, тяжело вздохнув. — Сначала ожившие зубастые подсолнухи, теперь целый лев.

— Это Барсик, — вежливо представил я нового питомца. Барсик в подтверждение своих мирных намерений глухо рыкнул и попытался вильнуть хвостом, едва не снеся им куст.

— Очень приятно, Барсик, — без капли эмоций отозвалась Кира. — В следующий раз ты, наверное, приведёшь мёртвого дракона.

— Можно и живого, — спокойно ответил я.

Сказал — и тут же осекся. На одно короткое мгновение перед мысленным взором вспыхнуло воспоминание. Аурон. Мой любимый дракон, мой верный боевой товарищ из прошлой жизни. Я почти физически ощутил жар его чешуи, запах озона, услышал раскатистый рокот в огромной груди. Воспоминание оказалось неожиданно тяжёлым, отдавшись глухой, ноющей болью где-то под ребрами. Слишком много мы прошли вместе, чтобы вспоминать об этом всуе.

Кира, обладающая поразительной проницательностью, мгновенно заметила, как изменилось мое лицо. Она не стала лезть с расспросами или сочувственными вздохами. Просто кивнула в сторону дома:

— Всё, иди спать. Подумаешь об этом потом.

Я не стал спорить. Рядом громко зевнул Тагор, едва держась на ногах от усталости и пережитых впечатлений. Я собирался было попросить его составить подробный список всего инструмента, необходимого для полноценной работы кузницы, но вовремя прикусил язык и решил отложить разговор до его пробуждения. Если дать мальчишке такое задание сейчас, его мозг начнет работать на полных оборотах, и тот от возбуждения вообще не уснёт, мысленно перебирая клещи и молотки.

Отправив Тагора отдыхать, я решил перед сном осмотреть результаты ночных работ на территории. Гост времени зря не терял: наш костяной трудяга уже восстановил печь и горн в кузнице, сложив всё на совесть, и привёл помещение в более-менее рабочее состояние. Территорию за новым забором он тоже успел расчистить, вырубив лишний кустарник и подготовив широкую полосу земли под посадки.

Тем временем мои ожившие подсолнухи окончательно освоились и носились по ферме как ужаленные. Они сталкивались стеблями, клацали бутонами-пастями и явно страдали от избытка энергии.

Я невидимым ментальным поводком перехватил контроль над этой бегающей клумбой, жестко приказал успокоиться и отвёл их на расчищенную поляну за забором. Пора было заняться агрономией.

Работа оказалась грязной, но быстрой. Я методично выкапывал небольшие ямки, ставил туда брыкающиеся подсолнухи и плотно прикапывал их подвижные корни. Сначала растения возмущались: они раскачивались, дёргались и упирались, пытаясь вылезти из земли обратно на свободу.

Но затем они неожиданно замерли.

Дело было в их природе. Эти подсолнухи являлись не обычной классической нежитью, а сложными гибридными химерами — одновременно и плотоядными мертвецами, и живыми растениями. И как только их корни оказались в родной почве, сработала растительная часть. Они начали жадно впитывать из земли разлитую там магическую энергию родового источника Нордов.

Почувствовав эту древнюю, насыщенную силу, подсолнухи начали медленно, плавно раскачиваться из стороны в сторону, словно от бесконечного удовольствия. Их толстые зеленые стебли выпрямились, наливаясь соком, и даже едва заметно подросли. Не слишком сильно, но это структурное изменение и укрепление можно было легко увидеть невооружённым глазом.

Кажется, на этой земле они станут гораздо опаснее, чем задумывали их прошлые создатели.