Тут и заспанный Тагор вылез из амбара, на ходу почесывая бок и зевая так, что чуть челюсть не вывихнул. Заметив желтых батраков, он мгновенно проснулся, моргнул и машинально потянулся к ножику на поясе. И Пятачок деловито подошел понюхать подсолнухи, хрюкнул, оценивая их на съедобность, на что один из цветков тут же агрессивно клацнул зубами в дюйме от его пятака. Кабанчик возмущенно фыркнул, но отступать не стал, затеяв с растением напряженную игру в гляделки. И Педро наконец-то закукарекал с крыши курятника — запоздало сегодня, видимо, сбился режим из-за ночной суеты, но голос у нашего петуха прозвучал как всегда хрипло и авторитетно.

— Подсолнухи выглядят мило и даже безобидно… — начал я, довольно осматривая новых приобретенных помощников, которые уже начали выстраиваться в подобие корявой шеренги.

— Прямо безобидно? — перебила Кира, оглядев пасти растений.

— … но потенциал у них отличный, — невозмутимо продолжил я. — Гибрид зверя и растения — редкая и крайне полезная штука, орденские химерологи явно ели свой хлеб не зря. А главное, они не просто умеют кусаться, отрывать конечности и таскать тяжести. Их можно размножить, как обычные овощи.

Повернувшись к Кире, которая всё еще не сводила настороженного взгляда с крякозябр, я принялся воодушевленно объяснять свою задумку:

— Из этих подсолнухов можно получить семена. Я уже прощупал их структуру — там внутри формируются полноценные ядра, напитанные не только некроэнергией, но и друидской магией. Потом высадить их ровными рядами за полем и вдоль всего забора, чтобы создать полноценную живую полосу вокруг фермы.

Это будет не просто грядка для красоты или птичьего корма, а эшелонированная скрытая линия защиты: внешне вроде обычная сельскохозяйственная культура, стебельки на ветру качаются, а на деле — хищная растительная нежить, которая сожрет и переварит любого, кто полезет на нашу территорию без разрешения, будь то бандит, монстр из Серой зоны или незваный гость.

— То есть мы теперь будем выращивать подсолнухи? — осторожно уточнила Кира, покосившись на зубастые бутоны, один из которых в этот момент с аппетитом пережевывал случайно пойманную жирную муху.

— Да, — уверенно кивнул я, хлопнув ближайшего желтуна по упругому зеленому стеблю.

— Чтобы собирать масло? — ее голос слегка дрогнул, выдавая крайнюю степень недоверия к происходящему.

Я на секунду задумался, прикидывая анатомию этих химер и химический состав их возможных выделений. Семена у них есть, значит, можно пустить под пресс. А если добавить пару простейших ритуалов очистки, выйдет отличная техническая смазка, а то и основа для алхимических зелий.

— Ну да, масло тоже. Возможно, оно будет немного темным и со специфическим привкусом, но в хозяйстве всё сгодится.

Кира посмотрела на меня так, будто искренне пыталась понять, шучу я или говорю всерьез. Ее лицо выражало сложную гамму эмоций: от желания покрутить пальцем у виска до смирения с судьбой.

Не обращая внимания на ее скепсис, я продолжил уже деловым тоном, планируя весенне-полевые работы. Нужно было срочно расчистить место под посадку. Вдоль забора сейчас росло слишком много лишних деревьев и густых кустарников, которые создавали слепые зоны, часть из них придется вырубить под корень. Заодно можно сделать небольшую хозяйственную постройку рядом с защитной полосой — сугубо для хранения инвентаря, специальных подкормок, семян и всего, что понадобится для ухода за этими милыми созданиями, чтобы не тащить лишнюю грязь в основной амбар.

— Гост порубит деревья, — решил я, уже ментально отправляя команду нашему костяному дровосеку готовить инструмент. — Освободим место под несколько широких рядов. Сначала надо развести подсолнухи, посадим пробную полосу. Посмотрим, как они вообще приживутся в местной почве, хватит ли им обычной воды, или придется поливать кровью, и как будут реагировать на насыщенный магический фон Серой зоны.

Кира снова перевела взгляд на подсолнухов. Те смирно стояли рядом с повозкой, тихо щелкали зубастыми пастями в ожидании новых приказов и синхронно поворачивали желтые головы вслед за каждым случайным движением во дворе: вот пробежала мышь — десять голов дернулись в ее сторону, вот Тагор почесал затылок — подсолнухи уставились на паренька.

— Значит, масло, — медленно повторила она, наблюдая, как один из «цветочков» попытался лизнуть колесо телеги шершавым, как наждак, языком.

— Масло, защита, удобрение из тех, кого они сожрут, отпугивание диких мертвяков, надежная охрана периметра без перерывов на сон и обед, — начал загибать пальцы, перечисляя я. — Идеальная, универсальная культура, гордость передовой агрономии.

Кира вздохнула так глубоко, словно на ее плечи разом легли все заботы этого мира.

— У нормальных фермеров подсолнухи просто растут. Их птицы клюют, а не наоборот.

Я посмотрел на своих новых растительных мутантов, предвкушая грядущие сельскохозяйственные эксперименты, масштабное расширение территории и тот момент, когда мой двор окончательно превратится в неприступную крепость.

— У нормальных фермеров скучно, — философски резюмировал я. — А у нас — перспективы.

* * *

Столица

Граф Брисман честно пытался усидеть дома после ухода Изабеллы. Он продержался ровно час. Дочь, теперь обладающая взрывоопасным темпераментом и неуемной энергией, явно могла навлечь на себя проблемы. А где проблемы у Изабеллы, там масштабное стихийное бедствие для всей семьи. Чтобы не сойти с ума от тревоги и не начать грызть обивку кресел, граф велел закладывать экипаж и поехал в Клуб нобелей — единственное место, где можно было спрятаться от семейных неурядиц за толстыми дубовыми дверями.

Там Брисман основательно напился. Он отчаянно пытался отвлечься: с переменным успехом метал кости, бездумно проигрывал в карты, мерил шагами коридоры клуба, но напряжение не отпускало. В конце концов, траектория пьяных блужданий вывела его к столику, за которым уютно расположился граф Шпиль.

Алкоголь сделал свое дело, и Брисмана потянуло на откровения. Расчувствовавшись, он тяжело рухнул в кресло напротив и схватил коллегу за рукав.

— Ты хороший человек, Шпиль, — трагично произнес Брисман, дыша на собеседника дорогим коньяком. — Отличный мужик. Но моя дочь… О, боги, моя дочь может натворить таких дел, что нам всем мало не покажется. Она отправилась к твоей племяннице. Это катастрофа.

Шпиль, находившийся примерно в той же стадии алкогольного просветления, проблемы в упор не видел. Он благодушно улыбнулся и похлопал Брисмана по руке:

— И что? Разве это плохо? Девочки общаются. Мы же с тобой друзья, Бризя! Пусть дружат.

Слова Шпиля подействовали на Брисмана как удар хлыстом. До него вдруг дошел весь ужас ситуации. Брисман резко вскочил, едва не опрокинув столик.

— Идем! — Куда? — не понял Шпиль. — Мы должны спасти твою племянницу! — рявкнул он.

Не дожидаясь ответа, он сгреб в охапку ничего не понимающего Шпиля и поволок его к выходу. По дороге в гардеробной к ним каким-то образом присоседился барон Шприц — видимо, просто попал под горячую руку или решил, что намечается интересное продолжение банкета. В итоге вся нетрезвая троица загрузилась в карету и с криками помчалась к особняку Шпилей.

В дом Шпилей они ввалились почти штурмом, едва не снеся с петель входные двери. На шум в холл выбежала перепуганная жена графа Шпиля, на ходу запахивая шаль.

— Что такое? Что происходит, во имя Света⁈ — воскликнула она, глядя на тяжело дышащую делегацию.

Брисман, выпятив грудь и приняв максимально героическую, насколько позволял алкоголь, позу, возвестил:

— Мы спасаем вашу Вику! Где она⁈

Графиня растерянно моргнула, переводя взгляд с одного пьяного аристократа на другого.

— Виктория?.. Она вроде бы на кухне…

Слово «кухня» прозвучало как приговор. Вся четверка — Брисман, спотыкающийся Шпиль, заинтригованный барон Шприц и причитающая хозяйка дома — понеслась по коридорам. Оттуда как раз доносился подозрительный лязг посуды.

Они с размаху распахнули двери и ворвались внутрь.

Картина, представшая их глазам, заставила всех замереть на пороге. Никакой поножовщины или разрушительных заклинаний. Изабелла и Виктория стояли друг напротив друга по разные стороны широкого разделочного стола. Обе были пугающе серьезны, собраны и облачены в поварские фартуки. А между ними, словно брошенные дуэльные перчатки, угрожающе дымились две тарелки ризотто.

Изабелла, заметив в дверях запыхавшуюся спасательную экспедицию, ничуть не удивилась.

— Папа, — ее голос лязгнул металлом. — Ты как раз вовремя. Попробуй.

С этими словами она шагнула вперед и безапелляционно всучила отцу одну из тарелок.

Брисман, с трудом фокусируя взгляд на происходящем, удивленно икнул:

— Ризотто?..

Виктория тут же встрепенулась и перехватила инициативу. Ее взгляд упал на жмущегося у косяка барона.

— Нам нужно независимое лицо для оценки. Правда? — ледяным тоном произнесла она и, подойдя вплотную, всучила вторую тарелку барону. — Вы сойдете. Пробуйте. Быстро.

В кухне повисла тяжелая тишина. Две тарелки оказались в руках у Брисмана и Шприца. Девушки скрестили руки на груди, ожидая вердикта. Их взгляды не сулили дегустаторам ничего хорошего — похвалишь одну, и вторая сожжет тебя на месте.

Алкогольный туман в голове Брисмана мгновенно рассеялся. Острый ум царедворца моментально просчитал все риски этой кулинарной ловушки. Жизнь и душевное спокойствие были дороже.

— Знаете что… — пробормотал Брисман, пятясь назад.

Он молниеносно сунул свою тарелку прямо в руки ничего не подозревающему Шприцу, намертво вцепился графу Шпилю в воротник, перехватил графиню за локоть и выволок их из кухни.

— Нам нужно срочно обсудить важные дела! — выпалил он и захлопнул дверь с такой силой, что жалобно звякнули кастрюли.

В кухне, один на один с двумя наследницами и двумя тарелками ризотто, остался стоять побледневший барон Шприц.

А Брисман, таща за собой чету Шпилей по коридору, уже думал о другой, куда более глобальной проблеме. Ризотто — это лишь разминка. В финале им, двум влиятельным графам, еще предстоит как-то решить невозможную головоломку: как поделить между дочерью и племянницей этого непонятного жениха из Серой зоны, из-за которого и заварилась вся эта каша. И желательно решить это так, чтобы столица не взлетела на воздух.

* * *

Пока Гост с батраками усердно расчищали место под посадку новоиспеченного лепесткового пополнения, вырубая лишний кустарник, сами подсолнухи устроили настоящий праздник. Они радостно носились по ферме, сталкиваясь друг с другом и щелкая зубами в каком-то первобытном экстазе. Выглядело это, мягко говоря, очень странно: они покачивались на своих толстых стеблях, клацали пастями и перебирали корнями-лапками. Будто не совсем живые, но уже и не мертвые. Настоящие неупокоенные растения, в которых некромагия сплелась с извращенной ботаникой.

Пятачок, оценив этот природный ритм, тоже принялся приплясывать вместе с ними, переминаясь с копыта на копыто и явно считая себя полноправной частью этого безумного флористического хоровода. Его щетина стояла дыбом, а из пасти капала едкая слюна, но настроение у кабанчика было явно игривым.

Я посмотрел на происходящее, убедился, что мои подопечные не собираются никого жрать, и решил, что пора заняться делом. Кузня была уже практически готова, и скоро нашему пареньку понадобится нормальное рабочее место. А значит, нужно было отправляться с Тагором на поиски хорошей наковальни.

Зайдя в дом, я сообщил о своих планах Кире.

— Я вам соберу поесть. И не спорить, — тут же безапелляционно заявила она, вытирая руки полотенцем, и сразу направилась к кладовой.

Спорить я и не собирался. Какой некромант не любит поесть? Особенно когда предстоит физическая работа на свежем воздухе. Вскоре Кира выдала нам в дорогу увесистый мешок на лямках с провизией: туда отправились вареные яйца, кусок домашнего сыра, завернутый в чистую холстину, бутыль сока, свежий покупной хлеб, приличный ломоть ветчины и еще всякое по мелочи. С таким пайком можно было смело идти хоть на осаду замка.

Мы выдвинулись в путь. Тагор деловито закинул на плечо заряженный арбалет, стараясь выглядеть старше и суровее своих лет. Высоко в небе кружил Вуди, обеспечивая нам воздушную разведку и передавая мне через ментальный канал размытые, но полезные картинки окрестностей, а рядом, радостно похрюкивая, трусил Пятачок — его мы тоже взяли с собой за компанию, решив, что лишние клыки не помешают.

Мы отправились в сторону заброшенных деревень, раскиданных по окраинам. Одна из них носила весьма говорящее название — Заброка. Звучало так, будто местные жители с самого основания деревни заранее знали, какая печальная судьба ее в итоге постигнет, и решили не заморачиваться с оптимистичными названиями.

Местность там оказалась отвратительно болотистой. Сапоги вязли в липкой, вонючей жиже, а над головами вились тучи наглого гнуса. Мы долго пробирались по сырой, чавкающей под ногами земле, перепрыгивая через лужи, пока из-за деревьев, как раз когда Пятачок убежал в лес по своим кабаньим делам, к нам навстречу неожиданно не вышел хмурый мужик в потертой куртке, от которого за версту несло дешевым пойлом и застарелым потом.

— Кто такие? — настороженно спросил он, положив руку на рукоять тесака, явно оценивая, насколько легко нас будет ограбить.

— Да так, туристы, — спокойно ответил я. Поймав его непонимающий взгляд, поправился: — Просто осматриваем заброшенные места. Краеведы мы.

Охотник недоверчиво хмыкнул, цепким взглядом пробежавшись по моей одежде и арбалету Тагора, но тесак отпустил.

— Тут место пустое, смотреть не на что, — предупредил он. — Волки часто приходят по старой памяти. Я на них тут охочусь. Так что шли бы вы отсюда, краеведы.

— Ясно, — коротко кивнул я. Посылать его со своими советами было лень, просто пойдем куда шли. Волки на болотах — сказка для дураков, но спорить с местным маргиналом я не собирался.

Охотник развернулся и скрылся в зарослях, бросив на нас еще один оценивающий взгляд.

Мы с Тагором продолжили поиски и, перерыв половину развалин, состоящих из прогнивших срубов, провалившихся крыш и заросших густым мхом фундаментов давно покинутых домов, в итоге нашли то, что искали — старую, потемневшую от времени наковальню. Она была невероятно тяжелой, килограммов под сто, если не больше, но при этом без единой трещины и вполне пригодной для работы. Звенящая, холодная сталь, пережившая своих прежних хозяев.

Прежде чем ломать голову над транспортировкой этой чугунной глыбы, я решил устроить привал. Работа подождет, а обед по расписанию. Мы уселись прямо на поваленное бревно возле нашей находки, и я развязал мешок, собранный Кирой. Тагор, нагулявший на болотах зверский аппетит, с жадностью набросился на еду. Свежий хлеб с толстым ломтем ветчины и куском сыра зашли на ура. Я с удовольствием очистил пару вареных яиц, запивая их прохладным соком. Вокруг стояла мертвая тишина заброшенной деревни, нарушаемая лишь редким пением птиц, а мы сидели и спокойно обедали, набираясь сил. Идиллия, да и только.

Правда, нести эту чугунную глыбу на руках по болотам было нелепо и грозило сорванными спинами. Немного поразмыслив и оценив габариты вернувшегося из кустов кабанчика, мы срубили несколько крепких жердей и связали из них волокушу. По скользкой и сырой болотистой местности тащить груз таким способом было в разы проще.

Мы надежно закрепили наковальню на волокуше, а саму конструкцию привязали к Пятачку. Кабанчик радостно сорвался вперед, натянув постромки. Он был совершенно счастлив и горд тем, что ему доверили такую важную и ответственную миссию, пыхтел, как паровоз, и без труда волок за собой вес, который заставил бы взмылиться среднюю лошадь.

Мы уже возвращались обратно, когда навстречу нам снова попался тот самый «охотник на волков». Только теперь он был не один — из кустов вынырнула целая компания таких же хмурых, вооруженных до зубов маргиналов. Типичные стервятники, решившие, что нашли легкую добычу в лице мужчины и подростка.

Ветер донес до меня обрывок его фразы:

— Да они одни. Сейчас мы их пришьем и оберем…

Охотники с кровожадными ухмылками вышли на дорогу, перекрывая нам путь, — и в этот момент они увидели Пятачка в упряжке с наковальней. Точнее, сначала они услышали треск ломающихся веток и тяжелое хрюканье, а потом из-за поворота вылетела эта бронированная туша.

Прямо на них, сотрясая болотистую землю, несся огромный, клыкастый кабан-мутант с горящими глазами, который с пугающей легкостью волок за собой целую кузню на бревнах.

Вся бравая охотничья компания мгновенно потеряла боевой дух. Ухмылки стерлись с их лиц, сменившись животным ужасом. Один из них даже выронил дубину. Не сговариваясь, они с воплями бросились врассыпную, ломая кусты.

Я задумчиво посмотрел им вслед. В принципе, я мог бы их всех убить прямо сейчас. И, наверное, даже стоило бы это сделать, чтобы неповадно было зариться на случайных путников. Но при Тагоре как-то не хотелось устраивать показательную кровавую бойню. Пусть бегут.

Однако сам Тагор, как оказалось, был не лыком шит.

Мальчишка не проронил ни слова. Он просто хладнокровно вскинул арбалет, плавно прицелился, не дрогнув ни единым мускулом, и выстрелил в парочку особенно настойчивых охотников, которые не успели скрыться в деревьях. Болты со свистом ушли в цель — не насмерть, но так, чтобы эти ребята точно передумали возвращаться на эту дорогу.

Я посмотрел на парня с одобрением. Для начинающего кузнеца и бывшего пленника рабовладельцев Тагор крайне эффективно усваивал жесткие правила жизни в Серой зоне. Никаких соплей, никакого страха — только холодный расчет. Раз уж стесняться было некого, и мой ученик доказал свою готовность к суровым реалиям, я велел Вуди бить сверху, пробивая головы своим железным клювом «охотников», словно копьями, а Пятачку — догнать остальных, чтобы ни один из этих любителей легкой наживы не ушел с болота обиженным нашим вниманием.

И тут со стороны болот донесся тяжелый, раскатистый рев.

Я подобрался, прощупывая магический фон. Нежить. Но какая-то нестандартная — структура ощущалась слишком плотной и чужеродной.

Неужели Орден Нежизни уже решил преподнести мне сюрприз?