Пока эти два адепта топтались на месте, разбираясь и переругиваясь между собой, я не терял времени даром. Защита у их десяти штурмовых мертвяков-Мутантов оказалась такой же дырявой, как и у обычных сторожей. Да, сами по себе эти боевые зомби были неплохо прокачаны, с плотной мышечной массой и укрепленным костяком, но их управляющие контуры буквально вопили о своей беззащитности, вися в пространстве тонкими, ничем не прикрытыми нитями.

«Спасибо за щедрый дар, коллеги», — мысленно усмехнулся я, пропуская сквозь себя поток холодной силы и играючи перехватывая контроль над всем десятком. Я просто брезгливо оборвал чужие ментальные привязки и заменил их своими. Мертвяки даже не дернулись — теперь они беспрекословно подчинялись мне.

Сидя в кустах и глядя на двор сверху через парящего в небе Вуди, я с иронией наблюдал за тем, как некроманты всё больше закипают от непонимания. Они в упор не видели врага и никак не могли взять в толк, почему сторожевой мертвяк вдруг начал колотить по забору, а сейчас стоял как паинька.

— Какого демона он там долбит⁈ — возмущался первый адепт, подходя ближе к ограде и небрежно поигрывая ножом. — Эй, кусок мяса, ты долбанулся? Или команду дали не ту? Может птицу увидел и задергался. Хоть он не должен на мелочь реагировать но все же… Сломаешь себе руки, кто тебя чинить будет⁈

— Может, сбой программы? — предположил второй, шагая следом и раздраженно потирая виски. — Или привязка слетела? Я же говорил, что нужно было обновить плетения с утра!

— Сейчас я ему такую привязку устрою… — пробормотал первый, протягивая руку к своему бывшему слуге, чтобы влить в него усмиряющий импульс.

«Ага, устрой. Только боюсь, результат тебе не понравится», — мстительно подумал я. — Взять их! — процедил я сквозь зубы.

Все перехваченные мной мертвяки атаковали одновременно. Двух некромантов разорвали на куски прежде, чем они вообще успели закончить фразу или скастовать хоть какой-то щит. Ни долгих криков, ни паники — только сдавленный хрип, короткий всплеск ужаса в их аурах и влажный хруст раздираемой плоти. Я вздохнул, с наслаждением втягивая в себя освободившуюся энергию, которая теплым, густым потоком хлынула по моим каналам. Адепты всё же были магами, пусть и паршивыми, так что с каждого в мой источник щедро влилось по тридцать морт. Неплохой улов для начала.

Раскинув некросканер на максимум, прощупывая каждый метр двора, я окончательно вырвал из чужих лап контроль над всеми оставшимися мертвяками во дворе поместья.

Сами мертвяки открыли ворота, и я прошел во двор.

— Внутрь! — вслух, не скрываясь, скомандовал я, выходя из своего укрытия и указывая клинком на массивные двери особняка. — Зачистить всех! Никого не выпускать!

Начался абсолютный хаос. Моя новая мертвая свора, вышибая двери и сметая любые преграды на своем пути, хлынула внутрь. Бывшая охрана некромантов теперь яростно рвала на части своих же недавних хозяев и их защитников. Изнутри донеслись истеричные вопли, грохот опрокидываемой мебели, звон битого стекла и лязг стали о кости.

Вдруг в окнах первого этажа заплясали яркие, злые всполохи — внутри обнаружился огневик. Ревущее пламя с гудением выплескивалось в коридоры, мгновенно сжигая моих свежих марионеток в воняющий гарью пепел. Маг работал профессионально, выдавая площадные заклинания одно за другим.

— Огневик, — с удивлением цокнул языком я, наблюдая за буйством стихии. — Какая жалость.

Грустно-грустно. Забрать бы тебя себе, получился бы шикарный цепной песик для разогрева печки и кузни Тагору… Но увы. Лишней тысячи морт на прокачку мертвого мага у меня сейчас просто нет. Придется пустить тебя в утиль, парень, ничего личного.

Сквозь одно из окон я заметил мечущийся силуэт мага, швыряющегося пламенем и с трудом оттесняющего нежить.

— Вуди, видишь светлячка? — произнес я, глядя в ночное небо на кружащую костяную тень. — Загляни к нему на огонек. Успокой.

Мой верный костяной дятел не заставил себя ждать. Сложив крылья, он камнем спикировал с небес, набирая страшную скорость. Со звоном Вуди пробил оконное стекло и нанес один-единственный точный удар своим бронированным клювом прямо в голову мага. Тому не помог даже огненный доспех — костяной клюв прошил перегретую огненную защиту и разнес огневику череп, мгновенно выведя его из боя. Яркие вспышки пламени в особняке тут же прекратились.

Убедившись, что внешняя зачистка полностью завершена, а звуки сопротивления внутри окончательно стихли, сменившись деловитым чавканьем моих слуг, я поправил плащ и неспешным, размеренным шагом вошел в поместье.

Кто не спрятался — я не виноват

* * *

Заброшенное поместье — временная база членов Ордена Нежизни, Большое Луговье

Магистр уехал по делам, оставив четкие инструкции ни во что не ввязываться, и заместитель остался за главного, наслаждаясь временной властью и покоем. Заместитель магистра находился внутри заброшенного поместья, на втором этаже, где располагались просторные покои магистра Шоу, перебирая отчеты по поставкам. Когда снаружи поднялся шум, сначала всё казалось обычной, пусть и досадной тревогой — может, дикий зверь забрел, или бродяги-крестьяне заплутали в лесу. Где-то во дворе странно задвигались мертвяки, ломая привычный строй, а внешняя охрана перестала отвечать на запросы так, как было положено, откликаясь лишь глухой, пустой тишиной на концах невидимых поводков.

Но очень быстро, когда в коридорах внизу раздались первые крики, стало понятно, что происходит не просто дерзкое нападение извне. Напали свои же цепные псы, в одночасье сменившие хозяина.

Вокруг начался кромешный хаос, какой бывает только тогда, когда ломается сама основа некромантского искусства. Сторожевые мертвяки больше не подчинялись командам, игнорируя любые стоп-приказы. Штурмовой отряд, который должен был немедленно выйти за ворота и разобраться с угрозой, вел себя неправильно — нежить больше не подчинялась поднявшим их хозяевам, разворачиваясь и впиваясь когтями в тех, кто их создал. Огневик и младшие адепты на нижнем этаже отчаянно пытались сдержать внезапную атаку обезумевшего мяса, но связь с ними рвалась одна за другой, сменяясь вспышками предсмертного ужаса в общем фоне поместья.

Заместителя прошиб холодный пот, а пальцы нервно сжались на краю стола. Он вдруг ясно осознал всю глубину катастрофы: на них напал не деревенский отряд ополчения и не залётный наёмник, решивший подзаработать на головах тёмных магов. Это работал некромант. Причем дьявольски опытный, превосходящий их на голову, а то и на две. Кто-то прямо на ходу, играючи, перехватывал их прокачанных мертвецов и без малейших усилий разворачивал против бывших хозяев, не оставляя им ни единого шанса на сопротивление.

Выхватив с пояса кинжал — жалкое оружие против такой угрозы, но единственное, что оказалось под рукой, — он бросился вниз по ступеням, чтобы лично разобраться в происходящем. Но, не успев спуститься даже до середины пролета, он замер, парализованный увиденным. Прямо на его глазах один из обороняющихся адептов в панике отступал к окну, отстреливаясь слабенькими сгустками тьмы. Внезапно снаружи что-то ударило с чудовищной силой — жуткая костяная птица пробила толстое стекло, осыпав всё вокруг градом осколков, и буквально прошибла адепту голову насквозь, оборвав его жизнь в долю секунды.

Следом в разбитые окна, хрипя и цепляясь гнилыми пальцами за деревянные рамы, начали лезть мертвяки. Их собственные мертвяки, теперь смотрящие на живых с неприкрытой, чужой яростью.

Заместитель попятился, чувствуя, как слабеют колени. Первый этаж был потерян — это стало абсолютно очевидно, как и то, что спасать тут больше некого. Оставаться здесь значило позволить разорвать себя на куски в ближайшие пару минут. Развернувшись, он бросился к тяжелой двери, ведущей в подвал, не обращая внимания на крики разрываемых подчиненных и хруст ломающихся костей.

Враг не преследовал его по пятам, позволяя загнать самого себя в угол. Чужак-некромант не рвался сюда — по крайней мере, пока его новая армия делала за него грязную работу. Заместитель слышал его спокойные, размеренные шаги на вершине лестницы, каждый звук которых отдавался в голове набатом. Чужак был слишком умен, чтобы лезть в неизвестное темное место, где наверняка могли быть расставлены ловушки, начерчены ритуальные круги и спрятаны подготовленные твари. Он просто стоял у порога, наблюдая за тем, как жертва мечется в западне.

Заместитель же, тяжело дыша во мраке подземелья и чувствуя вкус собственной крови на прокушенной губе, решил использовать свой последний, самый отчаянный козырь.

В самой глубине подвала, вдали от лестницы, стоял огромный, грубо сколоченный сундук. Старый, почерневший от времени и густо окованный ржавым железом, он явно не предназначался для хранения золота или личных вещей. Скорее это была надежная клетка, стенки которой покрывали едва заметные сдерживающие печати. Или гроб для чего-то такого, что лучше никогда не выпускать на волю без самой крайней необходимости, рискуя собственной шкурой.

Заместитель подбежал к нему, спотыкаясь о неровный каменный пол. Пальцы судорожно срывали тяжелые металлические запоры, срывая ногти в кровь от спешки. Откинув крышку, которая с жутким скрипом отвалилась назад, он обернулся к силуэту врага на лестнице и хрипло, срывающимся голосом приказал во тьму сундука:

— Убейте его. Разорвите на части!

Снаружи, на верхних ступенях, стоял чужак. Он видел этот старый сундук, видел, как отчаянно заместитель открывает его, и следил за всем этим действом с неожиданным, почти исследовательским интересом, даже не пытаясь поднять меч или скомандовать своим слугам.

Заместитель не сразу понял, что что-то пошло фатально не так. Он стоял, тяжело дыша, и ждал, что чудовища внутри тут же смертоносными тенями бросятся на врага, как это было запрограммировано изначально. Но они не прыгали. Не атаковали. Они вообще не выполняли приказ, оставаясь неподвижными на дне своего ящика.

В сыром подвале на несколько долгих секунд повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь глухими криками и звуками бойни, доносящимися сверху.

Чужак, спокойно глядя на открытый сундук сверху вниз через весь лестничный пролет, негромко, без малейшей ноты испуга в голосе произнес:

— Надо же. Как интересно. Чьи это тут у нас игрушки?

Ледяной холод сковал позвоночник заместителя, наконец осознавшего всю глубину своего провала. Он медленно, словно в дурном сне, обернулся к сундуку, уже предчувствуя неладное.

* * *

Я стоял на верхней ступеньке каменной лестницы, ведущей в подвал, скрестив руки на груди, и с ленивым интересом наблюдал, как желтые крякозябры из сундука с чавкающим аппетитом жрут заместителя магистра, отрывая от него куски плоти. Зрелище было по-своему завораживающим, особенно учитывая, что еще пять минут назад этот человек мнил себя хозяином положения.

Они делали это не сразу насмерть — таков был мой прямой ментальный приказ, переданный по плотным каналам подчинения. Желтые подсолнухи — да, это подсолнухи с широкими пастями и когтями на толстых корневищах — кусали так, чтобы этот любитель командовать оставался жив, но уже не мог ни встать, ни убежать, ни даже нормально сопротивляться с помощью магии. Желтуны методично и пугающе осознанно перекусили ему сухожилия на ногах и пробили связки на руках, блокируя возможность сплести даже простейший знак. Он лежал на холодном каменном полу, судорожно дергался, пуская кровавые пузыри, и червем пытался отползти в угол, оставляя за собой широкий красный след. Но каждая его попытка спастись или позвать на помощь заканчивалась новым, строго дозированным укусом жутких желтых челюстей, вырывающих очередной шмат мяса из некритичных для жизни мест.

Я наблюдал за этим процессом с чисто профессиональным интересом, анализируя поведение своих новых слуг в боевой обстановке. Дело в том, что я успел перехватить этих очаровательных существ еще тогда, когда они в слепой ярости скреблись внутри запертого сундука. На первый взгляд тварюшки выглядели почти как обычные мутировавшие чудовища-растения — эдакие зубастые переростки из сказок для непослушных детей. Но при ближайшем, магическом рассмотрении через некросканер их структура оказалась куда интереснее и сложнее. Это была не просто примитивная нежить, поднятая на чистой силе смерти, а сложный гибрид зверя и растения. Что-то на безумном стыке темной друидической магии, некро-химерологии и, возможно, кинологической школы — уж больно их повадки напоминали дрессированных гончих.

В каждом таком подсолнухе изначально болталось примерно по тридцать морт. Резерв неплохой, позволяющий им регенерировать мелкие раны, но защита управляющих контуров была откровенно никудышная — создатель явно сэкономил время на шифровании связок. Я дистанционно, тонкими иглами своей воли, влил еще по десять морт в каждого. Эта порция чистой энергии грубо стабилизировала их рыхлую структуру, укрепила проседающие энергетические узлы и жестко взяла под свой абсолютный контроль, вымывая саму память о старом владельце. После этой быстрой и агрессивной накачки подсолнухи укрепились в ранге условных Мутантов — пусть не идеальных, топорно сшитых и местами уродливых, но уже гораздо более смертоносных и послушных, чем их задумывал прежний хозяин.

Спустившись по ступеням в сырой полумрак, я уделил время допросу заместителя магистра. Я действовал без лишней спешки, задавая вопросы ровным, тихим голосом под аккомпанемент утробного рычания моих новых питомцев, которые нетерпеливо переступали с корня на корень. Заместитель, харкая кровью на собственные сапоги и глядя в мои равнодушные глаза, сначала пытался сыпать проклятиями, но очень быстро понял, что его никто не придет спасать из этого подвала, а плотоядные «солнышки» рядом готовы по первому щелчку моих пальцев продолжить свою прерванную трапезу с еще большим энтузиазмом.

Его язык развязался на удивление быстро — боль и животный ужас оказались отличными стимуляторами памяти. Из этого короткого, но крайне продуктивного допроса я узнал несколько критически важных вещей. Некроманты Ордена Нежизни пришли в эти земли не случайно, не в качестве проходящей экспедиции, и уж точно не на пару дней: они собирались закрепиться здесь всерьез и надолго, выстраивая полноценную сеть аванпостов. Их интересовала дикая нежить Серой зоны. Они искали возможность взломать и подмять под свой контроль местные проклятия, выкачать насыщенный магический фон и, в перспективе, возглавить всю бродячую орду мертвецов, превратив ее в свою личную армию. Именно поэтому они выбрали район так близко к человеческим поселениям, наплевав на риски обнаружения. Здесь есть живые люди, есть бесперебойный поток потенциальных жертв, постоянное движение торговцев и стражи на трактах — есть на чем расти, тренироваться и пухнуть их магическим источникам, питающимся чужой болью.

И самое главное, что я вынес из его сбивчивых откровений: мое внезапное появление и жесткое уничтожение одного из их передовых гнезд их абсолютно не отпугнет. Они не снимутся с места, не испугаются потерь и не уйдут поджав хвосты. Скорее наоборот — гибель заместителя, уничтожение ценных адептов и потеря укрепленной базы теперь привлекут к этому месту еще больше пристального внимания со стороны их высшего руководства. Орден не прощает подобных пощечин и обязательно пришлет карателей.

Я не особо расстроился, услышав эти новости, хотя лишняя головная боль мне была совершенно ни к чему. Скорее, я холодно проанализировал ситуацию и сделал для себя сугубо практический вывод: раз проблема сама пришла к границам моей будущей фермы и напрямую угрожает моим хозяйственным планам, значит, эту заразу надо выкорчевывать заранее, методично и безжалостно, не дожидаясь, пока она пустит глубокие корни в мою землю и начнет диктовать свои условия.

Закончив допрос и окончательно потеряв интерес к хрипящему куску мяса на полу, я поднялся на ноги и брезгливо отряхнул плащ от невидимой пыли.

— Доигрывайте, — небрежно бросил я подсолнухам, разворачиваясь к выходу, ибо надо тщательно вычистить в этом поместье всё. Наверняка, у Ордена Нежизни хватает здесь полезных вещиц. Наковальню для Тагора я вряд ли, конечно, найду, но авось другое в хозяйстве пригодится.

* * *

Внутри особняка к этому моменту живых почти не осталось, по крайней мере, тех, кто мог бы доставить мне хоть малейшие неприятности. Где-то в дальних комнатах еще слабо дергались недобитые раненые, оглашая коридоры стонами, где-то одичавшие мертвяки с громким чавканьем догрызали друг друга. Часть моей свежей, наскоро подчиненной нежити уже окончательно полегла в схватке. Это означало потерю вложенных в них мортов, но я относился к подобным издержкам абсолютно спокойно, без капли сожаления. Это была сухая математика, чистый «бизнес» некроманта: с убийства живых и вполне упитанных некромантов я получил в свой источник куда больше энергии, чем потерял на этих гнилых расходниках. Баланс оказался строго положительным, а мой резерв приятно тяжелил ауру.

Убедившись, что угрозы больше нет, и добив парочку подранков по пути, я приступил к самому приятному этапу любой операции — осмотру поместья и сбору трофеев. Подозвав подсолнухи, я велел им работать зелеными листками-лапками с коготками на концах. Работа им была явно непривычная — всё-таки они создавались для убийства, а не для сбора трофеев, — но они Мутанты, ранг не тупые, с высоких полок доставали вещи, неуклюже, но эффективно встав друг на друга, образуя живую лестницу из стеблей. В общую кучу на полу холла полетели уцелевшие склянки, редкие реактивы, запечатанные восковыми пробками, магические мелочи, испачканное кровью оружие мертвых адептов, их рабочие документы с шифрованными записями и фонящие амулеты. Я собирал инструменты, приличные суммы денег в звонкой монете и вообще всё, что могло пригодиться на моей ферме или в будущих экспериментах. Оставлять добро Ордену я не собирался, ведь оно теперь мое по праву нашедшего, хех. Артефакты попались больше вспомогательные, как светильники или антибактерии для воды, очищающие колодцы от трупного яда, и парочка слабых зарядников на сто морт, которые я тут же впитал, ощутив приятный ледяной холодок, скользнувший по венам.

Спустившись во внутренний двор, где уже рассеивался дым недавней битвы, я в пристройке обнаружил отличный бонус: живую лошадку и крепкую, вместительную повозку в придачу. Лошадь, пока не запряженная (но это я сделаю быстро, благо опыт фермерской жизни никуда не делся), в отличие от моей костяной Дорожки, была самой обычной, из плоти и крови, и совершенно не пахла кладбищем. Четыре кобылы у меня уже есть, в том числе лошадь Блейка, вот к ним за компанию она и пойдет. А значит, для поездки в город или к ферме она подходила куда лучше — не будет привлекать лишнего внимания нервной стражи на трактах.

Я успокаивающе похлопал испуганное и дрожащее от запаха крови животное по шее и приказал своим желтым подсолнухам поработать грузчиками. Мои новые лепестковые батраки оказались неожиданно удобными помощниками. Невысокие, крепкие, странно шустрые, они сновали туда-сюда, как гигантские муравьи. Выглядели эти тварюшки совершенно дико, зато приказы выполняли безукоризненно, нежить как-никак — ни жалоб на усталость, ни просьб отдохнуть. Они послушно и без устали таскали в повозку тяжелые связки мечей, ящики со склянками, осторожно придерживая их когтями, и прочую честно заработанную добычу.

Когда всё ценное было собрано и аккуратно уложено так, чтобы не гремело на ухабах, я забрался на козлы, взял вожжи, привычно щелкнул языком и направил повозку в сторону дома, оставляя позади разграбленное гнездо Ордена.

На ферму я въехал уже засветло, когда первые лучи солнца разогнали утренний туман. Кира встречала меня во дворе, видимо, проснувшись от скрипа колес. Она сразу же обратила внимание на скрипящую колесами телегу и незнакомую гнедую, прищурив глаза.

— Еще одна лошадь? — осторожно спросила она, подходя ближе и с легким подозрением разглядывая животное, будто ожидая, что у того сейчас отвалится челюсть или загорятся глаза красным светом.

— Не только, — спокойно ответил я, натягивая поводья и останавливая повозку у амбара. Кира не зря ожидала подвоха, только ждала его не с той стороны, сосредоточив всё внимание на безобидной кобыле.

Словно по команде, услышав мой безмолвный сигнал, в этот момент из кузова один за другим начали выпрыгивать мои желтые подсолнухи. Они тяжело и гулко приземлялись на утоптанную землю двора, покачивая своими зубастыми бутонами, внутри которых виднелись ряды острых игл, и деловито перебирая когтистыми лапами.

Кира замерла, инстинктивно сделав шаг назад. Она посмотрела на этих химерических красавцев, потом перевела ошарашенный взгляд на меня, потом снова на подсолнухов, явно пытаясь осознать и принять увиденное, а заодно понять, не собираются ли эти лепестковые откусить ей ногу.

— Я сегодня к тебе с цветами, — усмехнулся я. Кира покраснела.

— Я думала, что уже ничему не могу удивиться, живя под одной крышей с некромантом, — наконец произнесла она, отвернувшись в строну.

Я лишь усмехнулся, спрыгивая с козел. Посмотрев на своих новых безмолвных работников, которые уже выстроились в шеренгу в ожидании указаний, на повозку, груженную орденскими трофеями, и на мирный утренний двор, я довольно кивнул сам себе. Ферма постепенно обрастала крепким и весьма специфическим хозяйством, и это не могло не радовать мое практичное сердце. Сейчас подумаем, куда приспособить подсолнухи!