— Кто поставляет вам эту голубику? — спросил я, внимательно наблюдая за реакцией купца. Его поведение было красноречивее любых слов.

Управляющий опустил голову, избегая взглядов всех присутствующих. Он явно понимал, что вляпался во что-то очень дурное, и теперь судорожно взвешивал, кого ему бояться больше: стоящего перед ним разъяренного графа или того, кто стоял за поставкой. Несколько секунд он молчал, нервно перебирая пальцами край своего дорогого сюртука, затем глухо произнёс:

— Милош.

Граф Брисман застыл на месте, словно налетел на невидимую стену.

— Милош⁈ — переспросил он, и в его голосе прорезались опасные, стальные нотки. Аура аристократа полыхнула такой густой, тяжелой злобой, что даже гвардейцы за его спиной рефлекторно подобрались.

— Господин герцог… то есть через своих людей, — поспешно затараторил управляющий, пятясь назад. — Несколько дней назад прислали поручение. Сказали выставить их голубику именно на этот прилавок и ничего не переставлять. Сказали, что это особый сорт для особых клиентов.

Я посмотрел на графа, пытаясь понять расклад сил.

— Вы его знаете?

Лицо Брисмана стало ещё мрачнее. Казалось, он сейчас скрипнет зубами от бессильной ярости.

— Милош сватался к Изабелле. Через меня.

— И вы ему отказали?

— Разумеется. Я не для того растил свою единственную дочь.

— Почему? — спросил я, а про себя подумал: «Господин герцог как-никак. Всё-таки жених, судя по всему, состоятельный. И политически выгодный. Обычно столичные вельможи за такие партии глотки друг другу рвут».

Граф посмотрел на меня так, словно причина должна была быть очевидна любому разумному человеку:

— Ему шестьдесят пять лет. И он похоронил уже трех жен.

— А-а, — протянул я, мгновенно меняя свое мнение об этом сватовстве. «Тогда действительно есть нюанс. Дед решил купить себе молодую игрушку, а когда получил от ворот поворот, обиделся».

Виктория прикрыла рот ладонью. Ее глаза округлились от ужаса.

— Неужели он мог навредить Изабелле из-за отказа? — потрясённо спросила графиня. В ее картине мира высшая аристократия так топорно не мстила. Её взгляд метнулся к лотку. — Господин Артур, эти ягоды отравлены? Я не помню, пробовала ли Изабелла голубику, когда мы были с ней здесь…

— Нет, — ответил я и снова невозмутимо закинул в рот несколько ягод, демонстративно громко прожевав. — Они не отравлены. И не заражены проклятием крови.

— Тогда что вы нашли? — потребовал Брисман, шагнув ко мне.

Я указал на подложку под лотком:

— Под голубикой лежал духовный артефакт. Небольшой, скорее всего, плоский, чтобы его можно было спрятать под двойным дном. Когда Изабелла подошла достаточно близко, артефакт зацепился за её ауру и начал вытягивать духовную энергию. Медленно, как пиявка. Изабелла даже ничего не поняла, пока не стало слишком поздно.

— Кусок её души… — прошептал Брисман. Его голос дрогнул, выдавая затаенную отцовскую боль.

— Именно. Артефакт явно был настроен на ее след. Или на какую-то конкретную вещь, которую она всегда носит с собой. Фамильный кулон, заколка… Не суть важно.

Граф резко повернулся к съёжившемуся управляющему, схватив его за грудки:

— Где артефакт⁈

— Я не знаю! — тот в ужасе замотал головой, тщетно пытаясь отцепить от себя руки графа. — Клянусь, я его даже не видел! Люди господина герцога всё устанавливали сами. Мне велели только не трогать этот лоток и не пробовать ягоды! А потом, на следующий день после обморока госпожи Изабеллы, они пришли, порылись в ящике и будто что-то забрали. Я даже не смотрел туда!

— Артефакт. Значит, вы всё-таки были в курсе, — заметил я, скрестив руки на груди. — И позволили совершиться преступлению.

— Господин граф! Я не знал, что они собираются навредить госпоже графине Изабелле! — затараторил купец, начиная всхлипывать. — Мне сказали, что это часть нового способа сохранения свежести ягод! Что под лотком находится обычный охлаждающий амулет!

— Конечно, — хмыкнул я. — А запрещать вам есть голубику для сохранения её свежести тоже было необходимо? Охлаждающий амулет, видимо, очень мстительный, если его ягоды тронуть.

Управляющий открыл рот, но так ничего и не ответил, лишь затравленно перевел взгляд с меня на графа.

Понятно. Не знал подробностей, но прекрасно догадывался, что дело нечисто. Просто деньги оказались убедительнее совести. И страх перед герцогом перевесил заботу о безопасности клиентуры.

Я снова осмотрел подставку магическим зрением, сузив глаза, чтобы уловить мельчайшие остатки эманаций.

— Сейчас артефакта здесь нет. Его забрали вскоре после того, как Изабелла потеряла сознание. Но след остался. И тянется он в очень конкретную сторону.

Граф Брисман сжал кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. Он отшвырнул управляющего в сторону, как нашкодившего котенка.

— Милош хочет войны… Он ее получит. Я подниму всю свою гвардию.

— А что тогда не так с самой голубикой? — спросила Виктория, которую явно не отпускала кулинарная тема. — Почему артефакт спрятали именно под ней? Не под яблоками, не под сыром?

— Голубика не зря во многих поверьях считается ягодой, способной сбивать след и затуманивать чужой взгляд, — объяснил я, вспоминая лекции из Академии Некромантии, где свойства органики изучались досконально. — Она впитывает и рассеивает тонкие духовные колебания. Если разложить её плотным слоем над небольшим артефактом, то обнаружить его становится значительно сложнее. Она работает как природный глушитель.

Я снова взял несколько ягод, покатал в пальцах.

— Голубика отлично скрывает подобные устройства от телепатов, поисковых сканеров и некромантов.

Все присутствующие разом посмотрели на меня. В их глазах читалось легкое недоумение по поводу моего специфического списка магов.

— Будь здесь некроманты, конечно же, — скромно добавил я, невинно улыбнувшись.

Лекарь, который всё это время молча стоял в стороне, переваривая услышанное, подошёл ближе и с сомнением уставился на лоток. Его академическая гордость явно была уязвлена.

— Хотите сказать, что в ягодах остались какие-то вредные вещества? — скептически поинтересовался он, поправляя очки на переносице.

— Скорее остаточный энергетический след, — ответил я. — Сам по себе он может доставить неудобства. Но убить не убьет.

Лекарь протянул рукав и потянулся рукой к голубике.

— Не советовал бы, — предупредил я, хотя знал, что он меня не послушает.

— Но вы сами их едите! — возмутился старик.

— Я могу себе позволить. У меня диета специфическая.

Лекарь раздражённо фыркнул:

— А я, по-вашему, нет? Нужно же убедиться, что вы не выдумали всю эту историю с духовными артефактами. А то пока ваши слова ничем не подкреплены, кроме ваших же фантазий.

— Господин Артур — сильный оборотень, его организм наверняка очень выносливый, — вмешалась Виктория, пытаясь урезонить мэтра. — Он может многое выдержать.

Но лекарь решительно взял пригоршню голубики и отправил в рот. Он демонстративно прожевал, всем своим видом показывая превосходство классической столичной медицины над сомнительными методами провинциалов.

Сначала ничего не произошло. Лекарь торжествующе усмехнулся:

— Как видите, господин граф… Абсолютно здоровая…

Его лицо внезапно перекосило. Улыбка мгновенно сползла, он согнулся пополам и судорожно схватился за живот. Из его горла вырвался задушенный, сиплый стон.

— Что-то не так, господин лекарь? — поинтересовался я, заботливо склонив голову набок.

«Остаточные морты», — прекрасно понимал я причину. Артефакт был заряжен тёмной магией, и пусть вся основная дрянь выветрилась, крохи силы смерти всё же впитались в нижний слой ягод. Для живого организма это как проглотить горсть битого стекла.

— Я… сейчас справлюсь… — выдавил лекарь сквозь зубы, покрываясь холодной испариной.

Он попытался выпрямиться, но вместо этого побледнел ещё сильнее. Энергия смерти уже расползалась по его внутренним каналам, разрушая хрупкий энергетический баланс. Для обычного человека эта доза была бы просто неприятной, вызывающей легкое недомогание. Но для светлого лекаря, чья собственная магия находилась с мортами в постоянном жестком конфликте, ощущения получались особенно яркими и болезненными. Парадокс: чем сильнее лекарь, тем он уязвимее для дозы морт. Его собственный светлый Дар сейчас работал против него, пытаясь выжечь инородную энергию и причиняя еще большую боль.

Я подошёл и ободряюще хлопнул его по плечу.

Заодно незаметно качнул резерв и вытянул остаточные морты из его тела прямо через ладонь. Две-три крупицы. Пустяк, но приятно.

Лекарь замер. Боль исчезла почти мгновенно. Он осторожно разогнулся, глубоко вдохнул и даже немного посвежел. Его глаза все еще были расширены от пережитого шока, но он быстро взял себя в руки.

— Вот видите, — заявил он, торопливо поправляя одежду и пытаясь вернуть себе чиновный вид. — Я справился. Для специалиста моего уровня это сущий пустяк! Легкий спазм, не более.

— Ну конечно, — покладисто согласился я. — Я и не сомневался. Ваш уровень виден невооруженным глазом.

Спорить не хотелось. Человеку удалось сохранить лицо и достоинство, а мне досталось несколько крох мёртвой энергии. Все довольны.

Граф Брисман тем временем посмотрел на бледного, дрожащего управляющего. Его гнев никуда не ушел, просто стал более холодным и расчетливым.

— Почему вы сразу не выбросили эту голубику после того, что произошло? Не замели следы. Это же логично, если вы хотели скрыть преступление.

Управляющий опустил голову, не смея поднять глаз, а я пояснил за него:

— Он бы и выбросил. Но остаточное излучение от места, где лежал артефакт, усилилось после его извлечения. Оно начало фонить на всю лавку. Поэтому люди Милоша велели ему оставлять ягоды, чтобы они несколько дней лежали и впитывали эманации, а уже потом выбросить. Так ведь? Голубика должна была сработать как губка.

Управляющий совсем вжал голову в плечи и покорно кивнул:

— Да… Они обещали убить меня, если я хоть одну ягоду уберу раньше времени.

Пока купец окончательно погружался в пучину отчаяния, я спокойно повернулся к Брисману. Следовало сразу прояснить его дальнейшие шаги, пока он не натворил дел на горячую голову, а то вид у него был такой, будто он пойдет прямо сейчас ломать ворота герцогского особняка.

— Что вы собираетесь делать, господин граф?

— Я же сказал: подниму гвардию! — разъяренно, почти рыча, ответил Брисман. Аристократическая выдержка давала глубокую трещину, выпуская наружу первобытную ярость отца, чьего ребенка смертельно ранили. — Я вломлюсь в его поместье и потребую от Милоша немедленно вернуть часть души моей дочери! Потребую под угрозой полного истребления всей его родни! Иначе он получит полномасштабную войну родов! Прямо сегодня. Прямо на улицах столицы.

— Лучше действовать тихо, — осадил я его, не повышая голоса, но вложив в тон максимум уверенности. Война родов в столице — это всегда хаос, в который неминуемо вмешается императорская канцелярия.

— Почему⁈ Моя дочь умирает! — Граф сделал шаг ко мне, словно я был его врагом. — У меня нет времени на тихие игры и переговоры!

— Именно поэтому. Потому что сейчас кусок души Изабеллы находится у него, а ваша дочь при смерти, как вы помните, — терпеливо, как неразумному ребенку, объяснил я. — Старый герцог мстительный подонок, раз проворачивает такие сложные схемы из-за отказа в сватовстве. Если Милош поймёт, что его раскрыли, или увидит вашу гвардию у своих ворот, он может просто запаниковать. Уничтожит устройство или спрячет его так, что мы никогда не найдём. Для таких артефактов часто делают руны самоуничтожения, срабатывающие от малейшего подозрения. И тогда графиня останется пустой оболочкой навсегда. Никакая месть не вернет ей рассудок.

Граф медленно, с видимым усилием разжал кулаки. Холодная логика дошла до цели, остудив первый порыв гнева. Он тяжело задышал, борясь с желанием прямо сейчас пустить кому-нибудь кровь, но разум взял верх над эмоциями.

— Значит, его нужно выманить, — процедил он сквозь зубы. — Заставить его самого принести артефакт или хотя бы выдать его местоположение.

— Или заставить поверить, что всё прошло по плану и вы не в курсе истинной причины беды вашей дочери. Пусть думает, что столичные лекари по-прежнему лечат её от несуществующей хвори, а вы в отчаянии готовы на любые союзы ради ее спасения. Милош ведь наверняка захочет явиться к вам в образе благородного спасителя, чтобы получить то, что хотел.

Брисман задумался, переваривая мои слова. Сценарий, в котором ему придется любезничать с убийцей своей дочери, вызывал у него явную тошноту, но он понимал, что я прав. Затем он перевел тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд на стоящего на коленях управляющего. Купец всё это время сидел ни жив ни мертв, боясь даже громко дышать.

В глазах графа появилось нечто такое, от чего купец первой гильдии задрожал ещё сильнее, рискуя прямо сейчас упасть в обморок прямо на свой драгоценный мраморный пол. И на этот раз обморок был бы не от воздействия мертвой энергии, а от животного ужаса.

— Тогда нам следует тщательно обдумать, как именно мы приманим Милоша, — убийственно спокойным тоном произнёс Брисман. А пока… мои гвардейцы обсудят с достопочтенным купцом текущие дела его лавки. Очень подробно обсудят.

Я мгновенно понял намёк. Нас с Викторией вежливо, но очень твердо выпроваживали.

Предстоящая беседа гвардейцев графа с управляющим явно не предназначалась для нежных ушей Виктории. Да и мне присутствовать при ней не требовалось. Брисман жаждал немедленной мести за свою дочь, и раз уж главный виновник Милош пока был недосягаем, то отдуваться по полной программе предстояло другому соучастнику.

Я повернулся к девушке и галантно протянул ей руку, показывая, что шоу здесь для нас окончено.

— Госпожа Виктория, нам лучше прогуляться. После такого скверного места нам обоим не помешает свежий воздух. И желательно подальше от этих стен.

Она удивлённо посмотрела сначала на мою раскрытую ладонь, затем перевела взгляд на скулящего управляющего, после чего всё поняла. Девушка она была далеко не глупая и иллюзий насчет методов столичной знати не питала. Правосудие аристократов редко бывало гуманным.

— Хорошо, господин Артур, — тихо ответила она, стараясь больше не смотреть на купца.

Виктория взяла меня за локоть, и мы направились к выходу из лавки. Лекарь, бросив последний, полный превосходства и злорадства взгляд на злополучную голубику, торопливо поспешил следом за нами, явно не желая оставаться в компании суровых солдат. Для него сегодняшних потрясений было уже более чем достаточно.

Граф тоже пошел к выходу, напоследок бросив своим людям короткий, рубленый жест — какой-то их внутренний гвардейский шифр. Один из бойцов коротко кивнул и шагнул к дрожащему торговцу.

За нашими спинами двое крепких молодцов уже бесцеремонно волокли упирающегося управляющего в ту самую подсобку с табличкой «Только для персонала». Тяжелая дубовая дверь плотно закрылась, отсекая звуки.

Громко щёлкнул замок.

Кажется, в ближайшие полчаса управляющему предстояло вспомнить очень много интересного. До мельчайших подробностей.

Мы успели пройти лишь несколько шагов вдоль роскошных витрин по направлению к выходу, когда навстречу нам, звеня шпорами, поспешил один из охранников Виктории, до этого ожидавший снаружи. Он двигался целеустремленно, явно высматривая в нашей компании конкретного человека.

— Миша? — удивилась девушка, отпуская мой локоть. — Что случилось?

Охранник учтиво поклонился ей, но тут же перевел цепкий, оценивающий взгляд на меня. А затем протянул мне сложенный вдвое плотный лист дорогой бумаги, запечатанный тяжелым гербовым воском.

— Господин дворянин Артур Горд? — обратился он ко мне, чеканя каждое слово, как на параде.

— Допустим, — я подозрительно прищурился, не спеша забирать послание. Мало ли кто и что мне тут решил передать. В столице даже кусок пергамента может оказаться с сюрпризом.

— Вам передано официальное приглашение от господина графа Шпиля. Он просит вас посетить его дом. Письмо было передано с приказом вручить лично вам в руки.

Я всё-таки принял письмо, взвесил его в руке и выразительно посмотрел на Викторию. Граф Шпиль. Дядя этой самой барышни. Оперативно работают.

Она почему-то сразу густо покраснела, поспешно отвела взгляд и принялась с преувеличенным интересом разглядывать банку с засахаренными персиками на ближайшей полке. Ее смущение было настолько очевидным, что не заметить его мог только слепой. Родственнички явно решили взять быка за рога, не дожидаясь, пока племянница сама созреет познакомить меня с ними.

«Ну-ну», — усмехнулся я про себя, пряча приглашение во внутренний карман куртки. Кажется, столица пытается затянуть меня в свой круговорот светской жизни.