Кулинарная лавка «Амброзия» располагалась на одной из самых дорогих улиц столицы и своим видом больше напоминала бутик какого-нибудь придворного модельера, чем место, где торговали едой.

Широкие витрины сияли безупречно чистым стеклом. На мраморных прилавках ровными рядами лежали ягоды, фрукты, сыры, копчености и десятки других продуктов, большую часть которых обычный горожанин мог позволить себе разве что раз в жизни — перед собственной казнью, чтобы уйти из мира чуточку счастливее.

В общем, это была не просто кулинарная лавка, а этакий «Гуччи» для кулинаров. Здесь наверняка закупались исключительно высшие аристократы, владеющие собственными элитными ресторанами, или личные повара королевских особ.

Одного гвардейца графа Брисмана мы оставили у входа, чтобы он отгонял случайных зевак. Внутрь вошли я, сам граф, Виктория, парочка гвардейцев для солидности и лекарь, который не прекращал демонстрировать всем своим видом, насколько сильно он недоволен происходящим. Старик всю дорогу от поместья бубнил себе под нос про шарлатанов и нарушение медицинских протоколов, а оказавшись внутри, наконец-то перешел в открытое наступление.

— Я всё ещё не понимаю, зачем мы сюда пришли, — возмутился старичок, едва тяжелые двери с мелодичным звоном закрылись за нашими спинами. — Мы только теряем драгоценное время, господин граф. Вашей дочери необходим покой и квалифицированная помощь, а наши прогулки по торговым лавкам ей ничем не помогут! Я прописал ей настойку корня мандрагоры и прикладывание пиявок к энергетическим узлам! А что делаем мы? Ищем причины духовного недуга среди окороков? Это же абсурд!

Граф Брисман ничего ему не ответил. Он лишь крепче сжал набалдашник своей трости, так что костяшки пальцев побелели.

Он выглядел предельно мрачным. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Неудивительно. У его дочери пропал кусок души, а никто из хваленых столичных светил даже не сумел этого заметить, списывая всё на загадочную «духовную хворь» и выписывая счета за бесполезные припарки.

К нам тут же подлетел прилизанный мужчина в безупречно сидящем костюме. Волосы его были густо смазаны каким-то пахучим маслом и уложены так тщательно, словно он собирался не торговать едой, а присутствовать на императорском приёме. Его взгляд мгновенно оценил статус графа, скользнул по Виктории с узнаванием и брезгливо споткнулся о мой дорожный плащ.

Я так и не понял, кем именно он являлся — владельцем, управляющим или просто очень важным продавцом-консультантом. Впрочем, вел он себя так, будто лично, своими наманикюренными руками выращивал каждую клубнику и благословлял каждую головку сыра.

— Господин граф! — театрально всплеснул руками мужчина, склоняясь в полупоклоне, едва не задевая носом мраморный пол. — Для нас огромная честь вновь принимать вас в «Амброзии»! Разумеется, я уже знаю о несчастье, случившемся с госпожой Изабеллой. Это совершенно ужасно. Невероятно прискорбно. И подумать только, это случилось у нас! Такой удар по нашей… то есть, такой удар для вашей семьи! Все наши сотрудники глубоко переживают и желают госпоже скорейшего выздоровления. В качестве скромного утешения, позвольте немедленно отправить в ваше поместье наш фирменный десерт — засахаренные лепестки лунного лотоса в трюфельно-медовой глазури…

Я не обращал на его причитания никакого внимания, привычно сканируя помещение своим внутренним некросканером. Фон здесь был чистый, стерильный до тошноты. Никаких следов проклятий, мертвой энергии или демонического присутствия. Пока что.

— Где упала госпожа Изабелла? — сухо спросил я, прерывая излияния.

— О, это было ужасное событие! — консультант скорбно прижал ладонь к груди, проигнорировав суть вопроса и продолжая свой спектакль одного актера. — Такая юная, прекрасная госпожа, настоящий цвет столичного общества! Мы все были потрясены. Лично я сразу же распорядился подать воды и послал за лучшим экипажем…

— Если вы не собираетесь отвечать на вопрос, помолчите, пожалуйста, — ровно перебил его я.

Мужчина захлопнул рот, возмущенно моргнув. Он явно не привык, чтобы с ним так разговаривали в стенах этого элитного заведения. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь сопением недовольного лекаря.

Я обвел взглядом всех присутствующих.

— Мне кто-нибудь ответит?

Виктория тут же спохватилась.

— Здесь, господин дворянин Артур.

Она прошла к одному из дальних прилавков и остановилась возле аккуратно расставленных плетеных корзинок с идеальной, словно нарисованной клубникой.

— Мы с Изабеллой смотрели ягоды. Она хотела научиться готовить клубничный тарт со сливочным кремом. Потом ей внезапно стало плохо, и она осела на пол. Она даже не кричала, просто побледнела и начала заваливаться на бок.

Виктория слегка смутилась, словно ей было неловко признаваться в том, что они с недавней заклятой подругой мирно обсуждали рецепты десертов. Я решил не упускать деталь и уточнил:

— В связи с чем госпожа графиня внезапно решила развить свои кулинарные навыки?

Виктория отвела взгляд и густо покраснела. Ее пальцы нервно затеребили кружева на рукаве.

— Для одного мужчины, — тихо ответила она. — Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Изабелла хотела поразить его своими талантами лично.

— Понятно, — я мгновенно потерял к этой романтической линии всякий интерес и решил не уточнять, кто этот не случившийся дегустатор. Я подошел к корзинкам.

Клубника и правда выглядела отборной. Ни одного помятого бока, идеальный красный цвет, одна к одной. Я взял одну, особенно крупную ягоду, и целиком запихнул в рот. Все присутствующие уставились на меня. Гвардейцы графа за спиной даже переглянулись.

Я задумчиво прожевал.

— Кисловато.

Прилизанный консультант едва не задохнулся от возмущения. Его лицо пошло красными пятнами.

— Это грижская клубника! — заявил он таким тоном, будто я только что публично оскорбил самого императора. — Лучшая клубника во всей столице! Её доставляют специальными охлажденными экипажами с южных плантаций! Она выращивается под магическими светильниками!

Я пожал плечами, проглатывая ягоду.

— Ну и что? Кислая ведь.

Мужчина несколько секунд молча открывал и закрывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу.

— Возможно, я просто не распробовал, — великодушно предположил я и отправил в рот вторую ягоду.

— Господин дворянин, она, вообще-то, стоит денег, — натянуто, сквозь зубы произнес консультант. — И немалых. Одна такая корзинка обойдется в три серебряные монеты.

— Я всё оплачу, — глухо бросил граф Брисман, даже не глядя на торговца. Его сейчас волновали совсем другие вещи.

Консультант мгновенно расплылся в улыбке и поклонился.

— Разумеется, господин граф. Ваша щедрость, как всегда, не знает границ.

Клубника мне окончательно наскучила. Медленно двигаясь вдоль прилавков и продолжая сканировать пространство, я пробовал всё, что попадалось под руку. Сначала отправил в рот несколько ягод крупного винограда (слишком приторный), затем горсть отборной малины (косточки застревают в зубах), кусочек сочной груши и какую-то странную синюю ягоду, название которой не знал даже приблизительно. На вкус она оказалась как мыло с оттенком еловой хвои. На любителя.

Следом мне попалась корзина с мандаринами. Я невозмутимо взял один, снял кожуру прямо над мраморным полом и запихнул в рот. Сок брызнул мне на пальцы, и я не стесняясь облизал их.

Консультант смотрел на меня с нескрываемым ужасом, словно на варвара, ворвавшегося в храм. Виктория удивленно моргала, не понимая, в чем заключается мой хитрый следовательский метод. Граф Брисман смотрел на всё это совершенно безразлично — ему было плевать на манеры, лишь бы это помогло его дочери.

А вот лекарь окончательно потерял терпение.

— И долго мы будем наблюдать за этим представлением? — раздраженно, срываясь на визг, произнес он, потрясая своим саквояжем. — Господин граф, ваша дочь лежит без сознания, пока этот уважаемый господин дворянин просто ест за ваш счёт!

Я продолжал методично жевать мандарин. Тоже кисловатый. Зато полезно. Наверное. Витамины, все дела.

— Мы ничего не теряем, — неожиданно твердо сказала Виктория, вставая на мою защиту. Она смело шагнула вперед, загораживая меня от гнева лекаря. — Всё равно обычные методы Изабелле не помогли. Позвольте господину дворянину Артуру закончить осмотр.

— Согласен, — коротко ответил граф Брисман. — Помолчите, мэтр. Господин дворянин Артур — оборотень, у него свои методы, отличные от ваших.

Лекарь побагровел, пошел пятнами, но спорить с разъяренным графом не решился и лишь оскорбленно отвернулся, забормотав что-то про дикарей и деградацию столичных нравов.

Я тем временем дошел почти до конца лавки. Попробовал сушеную вишню, ломтик копченой груши, засахаренный орех и кусочек какого-то подозрительно пахнущего сыра. А ничего сыр-то, пикантный. Надо будет прикупить кусочек в дорогу.

Потратив на дегустацию еще пару минут, я уже начал подозревать, что Изабелла потеряла часть души вовсе не возле прилавка, а где-то раньше. Возможно, следовало восстановить весь её маршрут по столице с самого утра. Идея мне не нравилась — слишком долго и муторно. К тому же, след на улице давно выветрился бы под тысячами чужих аур.

И тут мой внутренний некросканер зацепился за нечто странное.

Очень слабое. Едва уловимое. Словно холодный сквозняк в натопленной комнате. Или как тонкая, ржавая игла, застрявшая в пуховой подушке. Чужеродная энергия, которая явно не имела отношения ни к еде, ни к живым людям вокруг.

Я замер с недоеденным куском сыра в руке. Медленно повернул голову к дальней стене лавки.

— О-о-о… — протянул я, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт. — А вот это уже интересно.

Все присутствующие разом замолчали и посмотрели туда же, куда смотрел я.

* * *

Усадьба графа Шпиль, столица

Граф Шпиль и его очаровательная жена, тётушка Виктории, сидели в гостиной, наслаждаясь редкой для их особняка тишиной. Виктория, наконец-то, покинула дом — отправилась навестить бедняжку Изабеллу Брисман после того загадочного несчастья, что приключилось с ней накануне.

Граф с легкой улыбкой повернулся к жене.

— Ну, наконец-то наша Викуша ушла в гости, — бархатным голосом протянул он, неспешно поднимаясь из глубокого кресла. — Думаю, нам стоит воспользоваться столь редкой возможностью побыть наедине, дорогая моя.

Жена изящно приподняла тонкую бровь, глядя на него с легким вызовом.

— И что именно вы себе позволяете, господин граф?

— Пока только мечтать, — ответил Шпиль, плавно приблизившись к её софе. — Но если вы продолжите смотреть на меня подобным, совершенно возмутительным образом, мечтами дело может и не ограничиться.

Она жеманно прикрыла нижнюю половину лица расписным веером, хотя по озорному блеску глаз было прекрасно видно: дерзкий ответ графа пришёлся ей по вкусу.

— Мы, вообще-то, находимся в гостиной, — игриво напомнила она.

— Именно поэтому я пока ещё веду себя как приличный человек, — парировал граф.

— Пока ещё?

— Не стоит недооценивать силу вашего убийственного очарования.

Шпиль уже собирался продолжить своё галантное наступление, когда за тяжелыми дверьми раздался торопливый, совершенно не соответствующий аристократическому этикету топот сапог. В гостиную быстрым шагом вошёл один из гвардейцев — из числа тех личных охранников, что были приставлены к Виктории сразу после инцидента с юной Брисман.

Гвардеец затормозил у самого порога, тяжело и хрипло дыша, и вытянулся по стойке смирно, звеня амуницией.

— Господин граф!

Шпиль недовольно поморщился. Он мгновенно сбросил маску расслабленного ловеласа и смерил вошедшего холодным, колючим взглядом.

— Чего тебе?

— Разрешите доложить!

— Ты должен сопровождать графиню Викторию, — заметил Шпиль. — Что ты здесь забыл?

— Так точно, господин граф! Я сопровождал госпожу Викторию, как было приказано.

Охранник на мгновение замялся, явно пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не прозвучать глупо.

— Мы проводили госпожу Викторию до дома Брисманов. Но затем она покинула особняк вместе с самим графом Брисманом, его личным лекарем и ещё одним господином дворянином. Они направились в кулинарную лавку «Амброзия».

Граф нахмурился. Кулинарная лавка? Ведь там и случилось несчастье с барышней Брисман.

— Что ещё за господин дворянин?

— Мы уточнили у гвардейцев самого Брисмана. Его зовут Артур Горд.

— Горд? — с легким удивлением переспросил Шпиль.

Жена за его спиной тут же опустила веер, мгновенно растеряв всю свою наигранную игривость. — Спаситель нашей Викуси⁈ — её голос дрогнул от острого любопытства.

Граф и его супруга внимательно, с абсолютным пониманием переглянулись.

— Похоже, тот самый, — медленно произнёс Шпиль, задумчиво потирая подбородок.

Именно ради этого загадочного молодого человека из провинции Изабелла вместе с их Викторией недавно устроили ту совершенно нелепую затею с приготовлением еды.

— Бедняжка Изабелла и наша Викуша готовили для него… — Шпиль щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить подробности девичьих интриг.

— Кулинарный конкурс! — торжествующе подсказала жена, чьи глаза теперь горели неподдельным сплетническим азартом.

— Точно. Кулинарный конкурс.

Граф круто развернулся на каблуках, прошёл к небольшому столику для письма в гостиной, достал из бювара чистый лист плотной бумаги и взялся за перо.

— Любопытный юноша, — пробормотал он, быстро и размашисто выводя витиеватые буквы. — Едва появился в столице, а вокруг него уже Брисман крутится с нашей Викой на пару.

— Ну не зря ведь две самые завидные молодые девушки высшего света одновременно готовят ему десерты, — многозначительно добавила жена, постукивая сложенным веером по ладони. — Крайне занимательный молодой человек.

— Именно поэтому нам непременно следует на него посмотреть лично.

Шпиль быстро закончил писать несколько изящных строк, щедро посыпал лист золотистым песком, стряхнул его и поставил внизу личную печать. Затем он сложил приглашение пополам и протянул его застывшему у дверей охраннику.

— Возвращайся к Виктории. Продолжай выполнять приказ и не отходи от неё ни на шаг, головой за неё отвечаешь.

— Так точно, господин граф!

— А вот это, — Шпиль качнул запечатанным конвертом, — передашь лично господину дворянину Артуру Горду.

Охранник осторожно, почти с благоговением принял письмо.

— Что ему сказать при передаче?

— Скажи, что граф Шпиль крайне заинтересован и приглашает его посетить наш дом.

Жена снова раскрыла веер и довольно улыбнулась из-за шелковой ткани.

— Наша Виктория слишком гордая и скромная одновременно, чтобы самой привести молодого человека знакомиться с семьёй.

— Именно, — согласился граф, отпуская охранника властным жестом. — Значит, любящим родственникам придётся немного ей помочь.

Гвардеец торопливо поклонился и поспешил к выходу, громыхая сапогами.

Шпиль проводил его долгим взглядом, дождался, пока тяжелые шаги стихнут в коридоре, а затем сменил суровое выражение лица на прежнюю лукавую улыбку и снова повернулся к жене.

— Итак, на чём нас прервали?

Она грациозно взмахнула веером и совершенно невинно произнесла:

— Вы с жаром утверждали, что умеете вести себя как исключительно приличный человек, граф.

Шпиль подошел ближе и слегка склонил голову.

— Ах, да. Какая чудовищная клевета.

* * *

— Действительно, интересно, — произнёс я, не сводя взгляда с дальнего прилавка.

Все присутствующие послушно проследили за моим взглядом, но, разумеется, ничего необычного не увидели. Для них там стоял лишь очередной мраморный столик с несколькими аккуратными лотками свежих ягод. Обычный натюрморт для богатых покупателей.

Я неспешно подошёл ближе и остановился перед голубикой.

Крупные тёмно-синие ягоды лежали кучками в лотках. Каждая — размером почти с вишню, покрытая сизым налетом, без единой вмятины или пятнышка. Внешне — абсолютно ничего подозрительного. Идеальный товар.

Если не считать тонкого, липкого шлейфа мёртвой энергии, намертво впитавшегося в сам лоток. Мой внутренний некросканер буквально зудел, распознавая знакомый, тягучий фон, который обычно витает над старыми проклятиями.

— Вот это прикольная ягода, — непринужденно сообщил я, зачерпнул горсть голубики и разом закинул в рот.

На вкус она действительно оказалась превосходной: сладкая, сочная, с едва заметной приятной кислинкой.

— Очень вкусно.

На этот раз управляющий лавкой почему-то не стал петь дифирамбы своему товару. Не стал рассказывать, из какой провинции доставили эти ягоды и сколько поколений избранных крестьян выращивали их исключительно при свете полной луны.

Он вообще заметно помрачнел, а на его напудренном лбу выступила испарина.

Лекарь, чьё терпение лопнуло окончательно, раздражённо всплеснул руками.

— Что за ерунду вы вытворяете⁈ Вы сюда пришли пожрать⁈ Прошу простить мой лексикон, господин дворянин, но со стороны всё выглядит именно так! Это возмутительно!

Граф Брисман медленно повернул к нему голову.

Ничего не сказал.

Лекарь тут же подавился воздухом, судорожно кашлянул и нервно поправил воротник. Недовольства он не скрывал, но благоразумно заткнулся.

Я тем временем взял ещё несколько ягод и неторопливо отправил их в рот. Следовало убедиться наверняка. Я прогнал энергию по своим каналам, анализируя структуру.

Нет. Вредоносного воздействия в самой голубике не было. Обычная, чистая органика. Вся основная дрянь уже выветрилась.

Вкусная ягода, к слову.

Я взял весь лоток, подошёл к управляющему и дружески хлопнул его по плечу.

Тот вздрогнул, словно от удара током, и затравленно оглянулся на выход.

— А вы не хотите попробовать? — участливо предложил я, протягивая ему голубику.

Управляющий посмотрел на синие ягоды так, словно я предлагал ему съесть горсть живых, ядовитых пауков.

— Нет, благодарю вас, — выдавил он, отступая на шаг. — Я не ем свой товар. Предпочитаю продавать его дорогим гостям.

— А я настаиваю.

Граф Брисман, до этого наблюдавший за происходящим с мрачным терпением, уловил суть моей игры и теперь тоже очень внимательно посмотрел на управляющего.

Тот отступил еще на полшага, едва не упершись спиной в прилавок.

— К сожалению, не могу. У меня… страшная аллергия на голубику. С самого детства.

— Я всё оплачу, — сухо и почти зловеще произнёс Брисман, возвращая ему его же недавнюю фразу.

— Дело не в деньгах, господин граф! Мне действительно категорически нельзя её есть!

Я кивнул на лекаря:

— Не переживайте. Господин лекарь легко вылечит вашу аллергию. Прямо на месте.

Старик не сразу понял, почему я внезапно втягиваю его в происходящее, но всё же профессиональная гордость взяла верх, и он важно подтвердил:

— Разумеется. Устранить обычную аллергическую реакцию для меня не составит никакого труда. Одно плетение.

Управляющий еще сильнее побледнел. Его безупречно уложенные волосы растрепались.

— Я купец первой гильдии! — резко, срываясь на фальцет, заявил он. — Вы не имеете права заставлять меня что-либо есть в моем же заведении!

Граф Брисман спокойно перевёл взгляд на меня.

— Вам нужно, чтобы он съел эту голубику?

— Да, — невозмутимо ответил я. — Не помешает. Проверим, как быстро сработает его «аллергия».

Брисман едва заметно кивнул своим гвардейцам.

Двое крепких мужчин тут же шагнули вперёд, железной хваткой взяли управляющего за руки и жестко зафиксировали на месте.

— Либо вы съедите эти ягоды самостоятельно, — ледяным, не терпящим возражений голосом произнёс граф, — либо мои люди вам с удовольствием помогут. Но тогда вы съедите их вместе с подложкой.

Управляющий отчаянно задёргался, пытаясь вырваться, но гвардейцы держали крепко, как тиски.

Когда один из них грубо схватил купца за подбородок, а я поднес лоток к его лицу, управляющий вдруг обмяк. Он выскользнул из ослабевшей хватки гвардейцев и с жалким всхлипом рухнул на колени прямо на свой до блеска натертый мраморный пол.

— Прошу, пощадите! — взмолился он, размазывая по лицу выступившие слезы. — Я не могу этого сделать! Не заставляйте меня!

Я спокойно отставил лоток в сторону.

— Тогда будете отвечать на вопросы. Быстро, четко и по существу.

— Да! Да, конечно! Я всё расскажу! Только уберите это от меня!

Вот это уже другой разговор.