Ещё одним событием, повлиявшим на настроение пленных Вайнбергского лагеря, стала Февральская революция в России в 1917 г., вести о которой вызвали среди них огромную радость. Эта революция воспринималась татарами как победа справедливости, начало новой свободной жизни, конец всех религиозных и национальных ограничений и, наконец, освобождение от клятвы перед царём: «Они считают, что освобождены от клятвы, которую принесли царю. Такого мнения придерживается и шейх Абдуррешид Ибрагим», — сообщил комендант в отчёте от 30 марта 1917 г. По его словам, пленные считали, что, «наконец, чрезмерное подавление и преследования их народа, религии, языка и школ прекратятся {…} они, наконец, свободно смогут развиваться под управлением лучшего правительства». Единственным хорошим событием, что было в этой войне, считали пленные, это — революция, которая, наконец, принесёт им достойное человеческое существование. «Так как в России до сих пор нет ответственного правительства», татары считали, что «обязаны перед халифом только в религиозном отношении и до тех пор, пока Учредительное Собрание в России не выберет новое правительство»[766].
Свержение царизма в России побудило немецкое руководство в некоторой степени изменить директивы пропаганды, что было связано не только с настроением, господствовавшим среди российских пленных, но и надеждой немецкого руководства заключить сепаратный мир с новым российским режимом. На заседании, прошедшем 2 июля 1917 г. в Военном министерстве с участниками агитационной деятельности среди военнопленных, распределённых по национальному признаку, фон Везендонк сообщил, что ввиду новых обстоятельств в России, агитационная деятельность «не должна быть настроена по отношению к России исключительно враждебно»[767]. По мнению Г. Хёппа, это обстоятельство, которое должно было учитываться и в Вайнбергском лагере, не могло повлиять на решение большевиков о заключении мира, но даёт объяснение тому, с какой целью в газете «Эль-Джихад» было опубликовано обращение под названием «К трудящимся мусульманам России и Востока»[768].
Вообще бурные политические изменения, происходившие в России в 1917–1918 гг., привлекали большое внимание немецких политиков, военных, дипломатов и учёных. И именно в этой связи интерес к татарам, татарскому политическому движению в России в это время резко возрастает, особенно с весны 1918 г. Причём немецкие чиновники рассматривали вопрос о том, как на эти события в своих интересах может повлиять Германия, как можно использовать при этом фактор мусульманских военнопленных. Понятно, что абсолютно полной картины этих попыток мы восстановить не сможем — слишком отрывочны сведения источников, и всё же они достаточно ясно подтверждают последний тезис.
24 марта 1918 г., например, представитель Политической секции Генштаба направил письмо в Военное министерство с поддержкой инициативы Г. Ибрагима освободить 25 военнопленных из Вайнбергского лагеря для последующей отправки их в Россию, причём не просто дать им возможность разъехаться по домам, а направить их в Туркестан, чтобы «поддерживать там татарские требования о самостоятельности». Сам Г. Ибрагим будто бы выразил пожелание разделить их по отдельным местностям, чтобы они доказывали «татарской нации, что Германия и Турция и в будущем будут самыми великими и могущественными державами в мире». Эту инициативу, как отмечено в документе, поддержал МИД, но с условием, что военнопленные в составе указанной группы будут «действительно надёжными»[769].
22 апреля 1918 г. в специальной директиве МИД было прямо заявлено о намерении максимально быстро и широко развернуть работу «по оказанию влияния на мусульманских военнопленных из России» и подготовить соответствующие распоряжения по этому поводу[770]. С этой целью МИД организовывал консультации и заседания с приглашением представителей других заинтересованных учреждений: одно из таких заседаний состоялось 6 июня 1918 г. Военное министерство, которое уже давно было привлечено к пропагандистской работе с татарскими военнопленными, подготовило к заседанию довольно пространную справку о татарах. Эта справка представляет собой не только экскурс в историю, но и настоящий план будущей пропагандистской работы с ними. Рассмотрим этот документ подробнее. Вначале здесь приводятся некоторые общие сведения о численности, расселении, этническом происхождении и особенностях татарского населения России. Некоторые оценки документа здесь исключительно грубы, прямолинейны и категоричны: «Из-за длительного угнетения со стороны русских татары отстали в духовном и прочем отношениях и на первый взгляд производят чисто русское впечатление, но они очень восприимчивы к просвещению и дальнейшему образованию. Они ненавидят всё русское и видят в Германии силу, способную вернуть им свободу и национальную самобытность».
Неупомянутый автор справки считал, что татары в ходе революции остались в стороне от основных политических течений в России, создав мусульманские вооружённые отряды и заняв выжидательную позицию. Поэтому, по его мнению, необходимо было сделать всё, чтобы «укрепить дружеское отношение татар к Германии и сделать всё для развития торговых отношений с этими областями».
«Связующее звено» для реализации мероприятий в этом направлении он как раз видел в мусульманских военнопленных, находящихся в Германии, численность которых достигала 30 тыс. человек (цифры эти никакими документами не подтверждаются и не опровергаются).
Справка показывает, что германская сторона к лету 1917 г. уже накопила довольно большой опыт общения с татарами, потому что в справке уже приводятся некоторые особенности татарского характера и менталитета: «Татарин очень тянется к знаниям, и, как показывают успехи школьных курсов, организованных в лагерях военнопленных, очень интересуется литературой для чтения. При соответствующем отношении он очень быстро воспринимает новые нравы и обычаи. Особенно отличает его от русских чувство чистоты. При надлежащем обращении он очень послушен и исключительно старателен, о чём свидетельствуют высказывания многочисленных работодателей. Особенно привлекает его сельскохозяйственный труд. Он высоко ценит возможность исполнения своих религиозных потребностей». После такой «исчерпывающей» характеристики, составитель справки переходит непосредственно к новым возможностям, которые открывает сложившаяся политическая ситуация в пропагандистской работе с мусульманскими военнопленными. На поверку эти «новые возможности» становились лишь повторением прежних установок, только в новой «обёртке», или же повторением прежних штампов германской пропаганды.
Например, основные линии работы с военнопленными рисовались так: «Следует обратить внимание военнопленных на то, что при прежнем русском господстве они не могли свободно развиваться как народ. Германия является другом мусульман, особенно татар. Она полностью осознаёт их национальную самобытность. Победа Германии — это победа мусульман. Долг мусульман — хорошей работой способствовать победе Германии. Германия является другом других народов не только в преддверии победы над Россией, но и останется таковым в дальнейшем». Такие лозунги и определяли основную линию работы. В то же время здесь появилось и новое содержание, а именно стремление к интенсивному развитию торгово-экономических отношений с областями проживания татарских военнопленных в России. Звучало это, конечно, несколько странно, потому что трудно представить, чтобы пленные, находясь в Германии, могли бы реально способствовать установлению торговых связей Германии с внутренними областями России[771]. Хотя, скорее всего, этот документ представляет собой своеобразный взгляд в будущее, предполагая, что война скоро закончится и военнопленные вернутся домой, Германия явно выражала надежду на то, что они и станут на местах проводниками германского влияния. Поэтому в справке говорится о преимуществах, которые может дать татарам торговое сотрудничество с Германией, т. к. Германия — государство платёжеспособное, а её промышленность процветает.
Интересно, что в справке речь идёт о пропагандистской обработке военнопленных, занятых на работах вне лагеря — это говорит о том, что основная масса военнопленных весной-летом 1917 г. покидала лагерь и фактически выпадала из этой деятельности.
Далее в документе перечисляются те направления, в которых следовало бы двигаться германской стороне, организуя дальнейшую работу с татарскими военнопленными именно с расчётом на будущее:
1. «Просвещение и влияние» (главным средством здесь называлось «реальное дело, хорошее обращение, справедливое признание трудолюбия и успехов военнопленного, внимание к его религиозным потребностям»; считалось, что работа должна приносить радость военнопленным, что их лучше всего использовать в сельском хозяйстве, при возможности полностью изолируя от представителей других национальностей и постоянно демонстрируя им успехи немецкой экономики).
2. «Обучение с помощью слова» (к такому обучению автор справки призывал относиться очень серьёзно и привлекать даже крестьян, которые давали военнопленным работу, представителей охраны, офицеров — они будто бы могли оказывать влияние на пленных в плане пропаганды, в ходе работы «ненавязчиво» рассказывая о преимуществах жизни в Германии, условиях труда, социальном обеспечении и т. п.; необходимым считалось и воспитание отдельных пленных в качестве агитаторов — они могли бы ездить от одной рабочей команды к другой и вести необходимую для немцев разъяснительную работу).
3. «Обучение через прессу» (для татарских военнопленных важными средствами пропаганды продолжали считаться газеты «Русский вестник» и «Эль-Джихад». Главной проблемой оставалась своевременная доставка газеты до всех военнопленных).
4. «Демонстрация подходящих фильмов» (выбор тематики фильмов являлся в понимании автора документа наиболее важным с точки зрения пропаганды, поэтому здесь перечислены желательные для показа сюжеты: переправа немецких войск через Дунай, сюжеты с Западного фронта, немецкие боевые корабли и т. п. Рекомендовалось не показывать фильмы с кадрами событий на Восточном фронте. Из других сюжетов приветствовались: восстановление разрушенных войной городов и областей, санитарная работа, социальное обеспечение, красивые ландшафты, памятники истории и культуры).
5. «Посещение рабочих команд представителями пропагандистских органов и мусульманскими священнослужителями».
Все указанные средства и направления, как следовало из справки, могли в дальнейшем способствовать распространению дружеского отношения к Германии и принести Германии пользу в политическом, экономическом и культурном отношениях.
Как видим, цитированный документ не содержит принципиально новых направлений, предлагаемых для организации пропаганды среди мусульманских военнопленных. В то же время очевидно, что изменение реальной политической и военной обстановки, в первую очередь в России после Февральской революции, а также в положении самих военнопленных, привлечение большинства из них к работам вне лагеря внесли свои коррективы в развитие немецкой пропаганды, и акценты в ней теперь расставлялись иначе, чем раньше.