В пропагандистских лагерях, как уже упоминалось, имелась довольно богатая библиотека и другие возможности для удовлетворения духовно-культурных потребностей военнопленных которые, естественно, служили целям пропаганды.
Для проведения культурных мероприятий, а также приятного и полезного времяпровождения военнопленных в мусульманских лагерях были организованы капеллы, танцевальные группы и театральные труппы. В Лагере Полумесяца, например, был создан ансамбль музыкальных инструментов, в Вайнбергском лагере была капелла, в 1918 г. татары организовали ансамбль музыкальных инструментов и хор, выступления которых вызвали большой интерес военнопленных[711]. Необходимые инструменты были куплены за счёт Министерства иностранных дел.
Ещё в 1916 г. в Вайнбергском лагере образовалась татарская театральная труппа «Ярдәм» («Помощь»), которая каждую пятницу ставила спектакли[712]. Деятельность труппы не только разнообразила однотонную жизнь военнопленных, но и привлекла к себе интерес со стороны немцев. Весной 1917 г., в связи с отправкой большинства военнопленных на работу, деятельность труппы «Ярдәм» прекратилась. Вскоре активные молодые татары, среди которых были и студенты, обучавшиеся в Берлине, создали новую театральную труппу «Аң» («Сознание»)[713]. Организатором труппы был Каюм Рахманкулов — сын татарского просветителя Габдулманнана Рахманкулова, брат переводчика Султана Рахманкулова (Рахманколый)[714]. По воспоминаниям бывшего военнопленного из Бугульмы Сабира Уразманова, самыми активными участниками спектаклей были Каюм Рахманкулов, Загид Губайдуллин, Хабиб Махбубрахман и Габдрахман Баширов из Казани, Ибрагим Халими из Лаишева, Гайнетдин Гиниятуллин из Мамадыша, Габдулла Урманов из Тамбова, Сабир Уразманов из Бугульмы, (?) Усманов из Самары[715]. Один из бараков в Вайнбергском лагере был приспособлен для проведения спектаклей: там соорудили сцену, было налажено электрическое освещение. Г. Уразманов вспоминал, что немцы приезжали на их спектакли со своими семьями из самого Берлина[716]. Премьерой новой труппы стал спектакль по пьесе Г. Камала «Несчастный парень» в 4 действиях. На премьеру были приглашены комендант и другие гости. Как сообщала газета «Эль-Джихад», зрителям понравился спектакль, после его окончания они долго аплодировали артистам[717]. Далее последовали другие постановки. Эпизоды культурных мероприятий, организованных самими военнопленными, нашли отражение в статье татарского писателя М. Магдеева, основанной на материалах газеты «Татар иле». Он сообщает, в частности, о татарских спектаклях, литературно-музыкальном вечере, празднике Сабантуй, состоявшемся летом 1920 г., куда были приглашены татарские и русские военнопленные из 32 лагерей Германии[718].
Средства, поступавшие от постановок спектаклей, шли на благотворительные нужды, например, на покупку протезов инвалидам, а также на сооружение мраморного монумента в память умерших в плену татар[719]. Как уже отмечалось выше, лагерная комендатура высоко оценила это мероприятие, считая его доказательством высокого интеллектуального потенциала татар[720].
В подобных культурных мероприятиях, о которых в источниках не так много сведений, вырисовывается своя специфика: их проведение для татарских военнопленных было исключительно важным, это удовлетворяло их культурные потребности, являлось в какой-то степени продолжением сложившихся к нач. ХХ в. традиций, в трудных условиях плена своеобразно связывало их с родиной. Немецкая сторона поддерживала проведение культурных мероприятий и видела в них, в первую очередь, средство пропаганды. Но совершенно очевидно, что для агитации они были не только тесны, но и непригодны. Каким-либо образом включить в содержание мероприятий пропагандистские идеи «джихада» или «мощи Германии» было проблематично, разве что в начале или в конце, например, театрального представления военнопленные могли публично благодарить немецкое правительство за поддержку и помощь. Но вписывались ли эти «благодарности» в пропаганду? Скорее всего, нет. Так что культурные мероприятия в лагере, даже признаваясь немецким руководством пропагандистскими, в целом таковыми не являлись.
Для проведения масштабных мероприятий по пропаганде были необходимы значительные финансовые средства. По данным австрийского историка В. Биля, для обоих лагерей до октября 1915 г. ежемесячно перечислялось Министерством иностранных дел около 1500 марок, с ноября того же года — 2225 марок для целей пропаганды; 13 338,40 марки уходило на оплату татарским агитаторам и 3000 марок на обеспечение табаком[721]; им не были учтены при этом расходы на издание газет и изготовление прочих материалов для пропаганды.
Все упомянутые выше впечатляющие мероприятия, естественно, не могли не повлиять на отношение татар к призывам к борьбе за освобождение от русского гнёта и за ислам. Заметное воздействие на военнопленных оказал и Г. Ибрагим. Формированию уважительного, дружественного отношения военнопленных к Германии способствовало также ознакомление с достижениями немцев в области техники, хозяйственной жизни, образования. Но как это отразилось на результатах пропаганды? Что повлияло на отношение военнопленных к «джихаду»? Приняли ли российские мусульмане идею «джихада» под покровительством Германии как путь к освобождению? Ответы на эти и другие вопросы будут даны ниже.