Строительство мечети для военнопленных в двух пропагандистских лагерях стало зримым свидетельством «дружеского» отношения германской стороны к мусульманам.

Немецкий посол в Турции Х. фон Вангенхайм, который в конце августа 1914 г. впервые внёс в МИД Германии предложение об особом обращении с пленными мусульманами, ещё не предлагал каких-либо конкретных мер для предоставления им возможности исполнения религиозных обязанностей. За осуществление этой идеи взялся М. фон Оппенхайм, предложивший в своём меморандуме «Использование мусульманских военнопленных» от 2 октября 1914 г. построить небольшую мечеть из недорогого материала и создать условия для исполнения религиозных обязательств (омовений), а также назначить священнослужителя. На должность последнего фон Оппенхайм представил имама турецкого посольства в Берлине Шюкри-бея[372]. Сообщение фон Вангенхайма о желании «шейх-уль-ислама соорудить мечеть для мусульманских военнопленных в Германии» пришло из Стамбула в МИД Германии только 10 декабря[373].

Именно в декабре 1914 г. германская сторона развернула достаточно интенсивную подготовительную работу по строительству мечети. 14 декабря МИД просил своё посольство в Турции сообщить шейх-уль-исламу, что «концентрация мусульманских военнопленных началась» и ведутся соответствующие переговоры о возведении мечети. 19 декабря последовала информация, что в ставке согласны со строительством мечети в лагере мусульманских военнопленных, и курировать все вопросы будет руководитель Политического сектора Генерального штаба капитан Р. Надольны, который должен был договориться с Военным министерством и сообщить об этом решении в Министерство культуры и МИД[374]. Любопытно, что Р. Надольны уже тогда размышлял о будущей, послевоенной судьбе ещё не возведённой мечети: «Не будем брать в расчёт то, останется ли мечеть на прежнем месте, будет ли она использоваться в религиозных целях, во всяком случае она надолго сохранит свою ценность в качестве памятника настоящей войны»[375]. Капитан, однако, оказался плохим провидцем… Но об этом чуть ниже.

7 января 1915 г. Р. Надольны доложил в МИД, что строительство нового лагеря для мусульманских пленных (Лагерь Полумесяца) идёт, и уже разрабатывается проект будущей мечети. М. фон Оппенхайм тогда же выдвинул предложение «построить несколько отдельных мечетей для французских, российских и индийских мусульман», вообще посчитав, что «строительство общей мечети, которой будут пользоваться одновременно все французские или российские мусульмане, исключено»[376]. Но, в конце концов, решено было соорудить одну мечеть — во дворе Лагеря Полумесяца, «имея в виду её временный характер, по возможности в простой форме из древесины»[377].

Общая стоимость проекта оценивалась в итоге в 45 тыс. марок[378]. Далее последовало ходатайство в Военное министерство, которое 18 марта 1915 г. представило проект правительственного архитектора Э. Рихтера, впоследствии несколько переделанный А. Шульце. Официальное разрешение на постройку мечети было дано 3 февраля[379]. 27 марта Надольны представил в МИД проект мечети вместе с ходатайством к кайзеру, где излагал просьбу разрешить принять затраты по строительству мечети (45 тыс. марок) на счёт имперского резервного фонда[380]. 10 апреля смета о расходах и проект мечети были отправлены в имперское казначейство с ходатайством о разрешении финансирования строительства мечети из имперского резервного фонда, что должно было создать хорошие условия для ведения активной агитации среди военнопленных[381]. Однако в ответе государственного секретаря Карла Хельффериха сообщалось о том, что финансирование строительства мечети, равно как и других сооружений для цоссенских лагерей, должно осуществляться за счёт чрезвычайного фонда, находящегося в распоряжении военной администрации[382]. В результате строительство мечети финансировалось из военного бюджета.

Мечеть в Лагере Полумесяца была выстроена шарлоттенбургской фирмой «Штибиц и Кёпхен» всего за пять недель[383]. Внешний вид мечети, молельного зала сохранились на фотографиях, некоторые из которых опубликованы в книге М. Каляйс[384]. Вот как описывал их один из авторов проекта Шульце: «В середине переднего двора расположен бассейн с проточной водой. Собственно молельное здание состоит из купольного зала с внутренним диаметром около 12 метров и входом шириной в 3 метра. В основе купола — правильный шестнадцатиугольник, освещается он через окна сравнительно небольших размеров, которые расположены высоко и в базиликальном порядке. В купольном зале имеются ниша для произнесения молитв и кафедра {…} Минарет, как положено в мусульманском культовом строительстве, расположен как можно ближе к купольному залу мечети», высота его была 25 метров {…} Вся постройка, покоившаяся на мощном фундаменте, включая и минарет, была выполнена из дерева, обшита досками со всех сторон. Пол молельного зала был сделан из ратеновского камня, положенного ровно и покрытого коврами {…} Остекление купольных и прочих окон было сделано из обычного стекла разных цветов. Для внутренней и наружной окраски, которой занимался потсдамский придворный художник Андре, применялась масляная краска. Поднимающаяся вертикальная внешняя поверхность купола выкрашена в цвет слоновой кости, остальные части поверхности покрыты красными и серыми полосами. Внутренняя сторона купола также выкрашена в цвет слоновой кости, пересечена она жёлтыми полосами, украшенными зелёными линиями»[385].

Открытие мечети планировалось к началу мусульманского священного месяца Рамазан в 1915 г. (т. е. к 13 июля). К 6 июля Генеральным штабом и МИД был подготовлен подробный меморандум о проведении праздничных мероприятий. Было решено начать торжество за один час перед дневной молитвой, т. е. в 12 часов; предполагалось, что участвующие в торжестве мусульмане и приглашённые христиане встанут по обе стороны входа в мечеть, а «собственная община», т. е. военнопленные Лагеря Полумесяца, главным образом состоявшие из североафриканцев, — напротив входа в мечеть. На торжество освящения мечети планировалось пригласить делегацию из татарского лагеря, чтобы они могли рассказать в своём лагере о прошедшем празднике. Начало торжества представлялось примерно так: представитель немецкого правительства обращается с короткой речью к собравшимся и вручает ключ от мечети имаму-шейху Мухаммаду аль-Хидр Хусаину. В то же время имаму несут традиционную одежду мусульманского священнослужителя — джуббу, и Коран, который он должен положить в специальную нишу. Организаторы считали, что книга должна быть рукописной, и решили послать телеграмму мюнхенскому антиквару Розенталю: «Просим немедленно выслать на выбор рукописный Коран, стоимостью до 200 марок». Но впоследствии разрешено было истратить на покупку Корана, джуббы и посоха для имама всего лишь 150 марок. После выступления турецкого посла от имени халифа, предполагалось завершить торжество короткой благодарственной речью одного из военнопленных, который затем перед входом в мечеть совершит обряд жертвоприношения. Потом могло осуществляться обычное богослужение в мечети. Так как угощение христианских гостей не должно было происходить перед глазами постящихся мусульман, предусматривалось организовать его отдельно, чтобы военнопленные этого не заметили[386].

Торжественное открытие мечети состоялось, как и планировалось, 13 июля 1915 г., в первый день мусульманского месяца Рамазан[387]. По этому случаю в Лагерь Полумесяца были приглашены герцог Эрнст Гюнтер фон Шлезвиг-Хольштайн, турецкий посол в Германии Махмуд Мухтар-паша с советником посольства Менемлизаде Эдгем-беем, а также военный атташе — старший лейтенант Джемаль-бей, инспектор лагерей для военнопленных генерал фон Штрубберг, генерал Шнайдер, официальные лица из Генерального штаба, Военного министерства, МИД и других германских учреждений. Участниками торжества были и мусульманские студенты, обучавшиеся в Германии; из других лагерей прибыли делегации татарских военнопленных: «Солнечный день и пестрота разных национальных костюмов, в которые были одеты военнопленные, сливались в невиданную гармонию цветов. Посетители говорили, что вряд ли они в жизни ещё раз смогут увидеть представителей стольких разных народов и племён, собравшихся вместе {…} Тут были и марокканцы, и тунисцы, и индусы, и татары, прикомандированные сюда из других лагерей, чтобы принять участие в этом торжестве», — так описала газета «Эль-Джихад» начало церемонии освящения Вюнсдорфской мечети.

Открытие мечети стало важным событием, которое должно было доказать особое отношение Германии к исламу и мусульманам, распространить представление, что обитатели лагеря являются не пленными, а скорее гостями. С проповедью примерно такого содержания обратился к пленным Лагеря Полумесяца и гостям тунисский учёный Мухаммад аль-Хидр Хусаин, назначенный имамом мечети: «Германия питает самое искреннее чувство дружбы к мусульманскому миру, которое она выражает в том, что заботится о материальном прогрессе мусульман и об умственном усовершенствовании их, и с почтительным вниманием относится к религиозной жизни ислама. Доказательством последнего является выстроенная здесь мечеть, за которую будем благодарить Германию». Текст этой проповеди был опубликован в газете «Эль-Джихад» от 12 августа 1915 г. и распространялся в виде листовок на фронтах мировой войны[388]. Желаемую со стороны инициаторов пропаганды реакцию пленных на это событие выражала статья «К открытию мечети в Германии», опубликованная в газете «Эль-Джихад» под псевдонимом «Мусульманин»: «Без сомнения, открытие мечети является сильнейшим доказательством симпатии, питаемой германским правительством по отношению к исламу! {…} Мы обязаны вечно питать чувство благодарности к Его Величеству (германскому императору. — И. Г., Л. Г.), помня слова Пророка: „Кто не благодарит людей, того не благодарит Бог“ {…} Я поздравляю вас, собратья-мусульмане, с открытием мечети, в которой я вижу знак долговечной дружбы между исламом и Германским народом, ручающимся за новый прогресс мусульманских стран — я со своей стороны спешу в этих же строках преподнести Германскому народу свою бесконечную благодарность!»[389].

Мечеть, которая должна была символизировать дружественное отношение Германии к мусульманам и служить средством воздействия на мусульманские массы[390], стала центром религиозной жизни военнопленных. Каждую пятницу в мечети проводились богослужения и проповеди, здесь были организованы уроки по религии, проходили все большие мусульманские праздники, здесь же осуществляли погребальный обряд[391]. Мечеть была рассчитана на 400 человек, и в любое время суток она была в распоряжении военнопленных. Из-за недостатка мест, пятничные богослужения с сентября 1915 г. проводились на площади перед мечетью. Во время поста в месяц Рамазан (13 июля — 11 августа) 1915 г., когда в Вайнбергском лагере ещё не было собственного молельного дома, военнопленным мусульманам этого лагеря было разрешено пользоваться Вюнсдорфской мечетью в определённое время (три дня в неделю с 13 до 17 часов)[392]. Сотрудник СИпВ Х. Козак посчитал необходимым соружение в Вайнбергском лагере помещения для богослужения и небольшой башенки, с которой муэдзин мог бы призывать мусульман к молитве[393]. К празднику Рамазан-байрам, который состоялся 12 августа 1915 г., в Вайнбергском лагере был сооружён деревянный минарет[394]. По данным коменданта, в богослужениях в Вайнбергском лагере регулярно участвовало приблизительно треть военнопленных, т. е. 3000–4000 человек. В начале октября в лагере началось сооружение молельного зала с объединением 2 палаточных помещений[395]. Работу полностью выполняли сами военнопленные, и к Курбан-байраму, который состоялся 20 октября 1915 г., молельный зал, где одновременно могли молиться 3000 человек, был готов[396].

После реконструкции Лагеря Полумесяца, где к 1 апреля 1918 г. находилось 899 военнопленных, мечеть осталась на территории Вайнбергского лагеря, а для проведения богослужения в Лагере Полумесяца был приспособлен один барак, где каждую пятницу проводил богослужение турецкий шейх Башир Сарук[397]. Первое праздничное богослужение татар после перенесения Вайнбергского лагеря в Вюнсдорф прошло в день Рамазан-байрама, 21 июля 1917 г., на площади рядом с мечетью с участием инспектора лагерей для военнопленных области Гвардейского корпуса генерал-лейтенанта фон Аммона, представителей Военного министерства, МИД и многочисленных турецких офицеров[398].

Хотя Вюнсдорфская мечеть была построена только для временного использования «из недорогой древесины», она использовалась и после войны. После репатриации военнопленных, последними из которых были российские мусульмане, и официального закрытия лагеря 1 мая 1922 г. здесь оставались жить почти 90 человек — члены созданного Г. Идриси ещё в апреле 1918 г. «Общества поддержки российско-мусульманских студентов». Они проживали в двух бараках вблизи мечети, некоторые даже с семьями[399]. Часть из них работала на близлежащих промышленных предприятиях, некоторые обучались в Берлинском университете[400]. До окончательного расформирования лагеря там располагалась и техническая школа, содержавшаяся Международным комитетом «Американского объединения христианской молодёжи»[401]. Мечеть использовалась, по крайней мере, для проведения праздников до 1925 года[402]. Хотя в своё время были предложения в случае разборки мечети установить на её месте «скромный памятник в память о мусульманских военнопленных, умерших в плену». Министерство обороны, под управление которого с 1 апреля 1925 г. перешла территория вокруг Вюнсдорфского лагеря, отказало в строительстве памятника. Но тем не менее мечеть, служившая тысячам военнопленных единственной точкой опоры на чужой земле, до сегодняшнего дня напоминает о себе: улица, которая когда-то выходила к площади, где стояла первая мечеть Германии, называется Мечетной.