Я прочитал записную книжку от начала до конца, чтобы узнать что-нибудь о прошлых вторжениях. Автор первых записей не оставил информации о себе: никаких намёков на свой пол, возраст и выбранное оружие. Он лишь делал описания муляжей и рисовал картинки, будто составлял энциклопедию.

Следующий хозяин книжки продолжил традицию первого: писал и делал наброски, придумывал названия для каждой особи, но делал и некоторые пометки мелкими буквами:

Прочитав это, я сразу вспомнил слова того бродяги из городского парка. Он до сих пор не простил себе смерть друга.

А если меня убьёт муляж? Эл будет скорбеть обо мне? Я бы хотел стать для неё кем-то важным, чтобы она меня запомнила.

До начала занятий оставалось несколько минут, но я, не торопясь, допивал свой чай и листал записную книжку. Меня интересовали муляжи, которых описала моя подруга. Скольких она уже убила? Двенадцать… тринадцать… четырнадцать! Эл говорила, что их должно быть пятнадцать. Значит, остался всего один?!

Я забыл о времени и уже опаздывал на пару. Бросил записную книжку в рюкзак и помчался прочь из буфета. Но в коридоре пришлось притормозить, потому что у меня на пути возникли три прекрасные леди.

В нашем колледже они считались «элитой». Девочки-красавицы, которые постоянно ходят вместе. Всегда стараются быть безупречными: причёски, макияж, наряды… Будто пришли не на учёбу, а на подиум. Это были подруги Эллины. Той настоящей Эллины, что когда-то им ни в чём не уступала.

– Привет! – сказала высокая девушка с золотыми кудрями, одетая в костюм оливкового оттенка.

– Привет, – ответил я, не понимая, что им от меня нужно.

– Ты встречаешься с Эллиной?

– Мы просто друзья.

Рядом стоящая брюнетка хмыкнула и закатила глаза, словно я сказал какую-то несусветную чушь.

Девушка с золотыми кудрями нахмурилась:

– Ясно. А у неё с головой всё в порядке? Странностей не замечаешь?

– Не понимаю, о чём вы, – я посмотрел девушкам за плечи, желая уйти. Их гордый вид и давящий взгляд вызывал напряжение.

– Она стала какой-то замухрышкой, – сказала невысокая брюнетка в красном. – Не меняет одежду, с нами не общается. Такое ощущение, что она в последний раз мыла голову, когда шёл дождь. Чё с ней, блин, стало? Мы вообще-то переживаем. Пытались поговорить, но она как будто никого не замечает.

Я подтянул рюкзак на плечо:

– С ней всё в порядке. Просто сложный период, она от всех отдалилась. Такое бывает. Не принимайте на свой счёт.

Блондинку в оливковом разозлили мои слова, и она выпалила:

– А мы и не думали, что она поменялась из-за нас! Скорее, это твоё влияние. Ты сомнительный парень. Не хочешь рассказать, что с ней сделал?

Вот уж не ожидал такого резкого обвинения в свой адрес:

– Что по-вашему я мог сделать? Загипнотизировать?

– Ты нам и расскажи про свои гипнозы! – сказала та, что до этого всё время молчала.

Девчонки обступили меня и требовали ответов.

И вдруг я услышал голос за спиной:

– Тимур!

Я обернулся, чтобы увидеть того человека. Это был наш декан.

– Константин Сергеевич?

Странно, что он ко мне обращался. Да ещё и запомнил моё имя. С чего бы вдруг?

– Вы заняты? – спросил он. – Хотел с вами кое о чём побеседовать. Есть минутка?

Мне показалось, что он понял всю неловкость моего положения и пришёл на выручку.

– Конечно, – я шагнул вперёд и быстро удалился от девушек.

Константин Сергеевич привёл меня в свой кабинет. Я был рад отделаться от подруг Эллины, но не понимал, о чём декану разговаривать с первокурсником.

И вдруг он сказал:

– Присядьте. Я потом скажу лектору, что задержал вас. Меня заинтересовало ваше творчество. Хотелось бы ещё раз взглянуть на ту записную книжку. Давно вы этим занимаетесь?

Я решил сразу положить конец этому фарсу и признался:

– Константин Сергеевич, извините, я вас обманул. Та записная книжка не моя, а просто оказалась у меня в руках.

Пожилой мужчина улыбнулся, и каждая морщинка на его лице стала заметнее:

– А я знаю, что не ваша. Помню, как сорок лет назад купил её в киоске за пятьдесят пять копеек. И не просто так купил, а с определённой целью: описывать и рисовать особых зверей, которые не встречаются в природе и неизвестны науке.

– Зверей… – у меня замерло сердце.

И кого я обманывал? Этот человек знал всё о той записной книжке! Он был одним из тех, кто делал записи. Он это начал!

– Да… страшные создания, чем-то похожие на хищных зверей и насекомых, но явно чужие для нашего мира, – говорил Константин Сергеевич. – Я считал их ненастоящими, поэтому придумал им общее название – муляжи.

– Вы это придумали! – как же я удивлялся тому, что слышу.

Декан взял фотографию в рамочке и развернул ко мне. Это был старый, выцветший снимок. На нём светловолосый подросток в пионерском галстуке в обнимку с собакой. Он улыбался. Собака, похожая на лайку, свесила язык и смотрела мимо кадра.

– Это я и моя Тина, – объяснил Константин Сергеевич. – Тут мне пятнадцать лет. Это была осень восемьдесят шестого года.

– Вы были функцией! – сказал я. – Вы боролись против муляжей первого поколения!

– Нет, не я, а моя собака, – ответил мужчина.

– Собака?!

Декан с теплом посмотрел на старый снимок и кивнул:

– Да. Моя самая верная подруга. Я подумал, что она заболела, когда из её пасти начала капать розовая слюна… Но потом она спасла меня от зубастого червя, который вылез из вентиляции.

Я вспомнил первую запись в книжке. Там был изображён именно такой муляж.

– Значит, первой функцией была собака?

Это показалось логичным: животное сражалось со звероподобными монстрами.

– Тина, – ласково сказал мужчина. – Мама думала, что я выгуливаю её вечерами, а на самом деле она вела меня за собой, выискивала чудовищ и безжалостно загрызала их. Тина стала чем-то большим, чем просто животное. Умная, быстрая и почти неуязвимая… Один муляж оторвал ей заднюю лапу, но за пару дней у неё выросла новая.

Я смотрел декану прямо в глаза, боясь пропустить хоть одно слово.

– Убив последнего муляжа, Тина снова стала обычной собакой, но осталась моей любимицей и прожила ещё семнадцать лет, – рассказывал он. – А я до сих пор вспоминаю наши приключения. Ведь ничего более интересного, яркого и значимого в моей жизни больше не случалось.

– Трудно в это поверить, – признался я.

Он был пожилым человеком, прошёл трудный путь, получил высшую должность в колледже, но утверждал, что всё самое интересное произошло с ним ещё в юношестве.

Константин Сергеевич поставил фотографию на прежнее место, но продолжал смотреть на неё:

– У счастливых мгновений жизни есть и обратная сторона. Они становятся прошлым, которое никогда не повторится. И остаётся только вспоминать о том, чего уже нет и не будет. Если бы я знал тогда, что это и есть самое счастливое время моей жизни… Теперь такое чувство, будто все главные события уже пролистаны, а настоящее время – всего лишь эпилог.

Мне подумалось, что он прав: всё происходящее сейчас неизбежно станет воспоминанием. Наверное, и я запомню на всю жизнь наши с Эл приключения. Всё плохое забудется, останется только приятное. Но в этом есть что-то печальное, ведь даже самые счастливые воспоминания имеют привкус грусти. Ничего из прошлого нельзя пережить заново. Нельзя перепройти, как любимую игру.

Я достал из рюкзака записную книжку. Вернуть владельцу не мог, но хотелось, чтобы он на неё посмотрел.

– Эту книжку я спрятал в архиве городской библиотеки, – сказал он. – Интересно, как она попала в новые руки?

Я не мог ответить, потому что не знал. Эл мне об этом не рассказывала.

– Вы создали важную традицию. Её продолжили функции других поколений.

– Вы помогаете той девочке, с которой постоянно ходите вместе? – декан так и не прикоснулся к своему блокноту, а только посмотрел на обложку. – Вы, как я – помогаете защищать наш мир.

Я молчал, не зная, о чём можно рассказывать. Всё-таки это были чужие секреты.

– Спасибо, что уделили мне время, – сказал мужчина. – Можете идти.

Я тоже поблагодарил декана за его удивительную историю и отправился на занятия.

* * *

Эл пришла в колледж с чистыми волосами и в новой светлой кофте. Правда, она тут же запачкала её кетчупом, когда перекусывала хот-догом. Тем не менее от девушки приятно пахло. Наконец-то она не забыла уделить время своему внешнему виду.

– У меня новости! – сказала Эл. – Я теперь знаю, где обитает главарь!

– Какой ещё главарь? – удивился я.

– А… ты не в курсе?! Главарём я называю муляж,

Муляж «Главарь» – третье поколение. Отличается высоким уровнем интеллекта. Способен к анализу обстановки и принятию тактических решений.

который долго не могла выследить. Давно знаю о нём по его жертвам, но не понимала, где он прячется. Всех, кого главарь убивает, находили в реке. В разных местах потока. И у всех трупов нет глаз. Он будто нарочно так делает, чтобы я не смогла увидеть последние минуты жизни жертв. Думаю, этот монстр умнее остальных.

Эл закончила с поеданием хот-дога и уже собиралась вытереть руки об кофту, но я быстро подал ей салфетку.

– Ого! И как ты его выследила?

– Провела обычное детективное расследование, – сказала девушка. – Изучила улики: на одежде жертв следы песка и цемента. Стройка! Тела находили в реке. Какая стройка идёт вблизи самого быстрого течения?

– Стадион?

– Верно, доктор Ватсон! Сегодня мы туда и отправимся.

* * *

Добираться до того места нужно было с двумя пересадками. Строительство большого легкоатлетического стадиона когда-то громко анонсировали как главный спортивный объект города, но потом упоминания о нём исчезли из новостей. Никто не мог сказать, когда он будет закончен. Стройка зависла ещё год назад. В такое запустелое и тёмное место лучше бы отправиться днём, но Эл сгорала от желания поскорее уничтожить убийцу.

Мы ехали около часа, а после ещё шли пешком по размякшей дороге, обходя лужи и проваливаясь ботинками в чёрную хлябь[8].

Чем ближе к стройке, тем гуще темнота вокруг. Там нет ни одного фонаря. Недостроенные трибуны напоминали огромного спящего зверя, что свернулся полукругом на земле. Арматурные прутья, как редкая грубая шерсть.

На стройке что-то тихо поскрипывало и стучало, словно качели на детской площадке.

– Он знает, что мы идём. Я чувствую его, – сказала девушка. – Погаси свет!

Перед тем, как выключить фонарик, я увидел, что в уголках её глаз поблёскивают розовые слёзы. Это могло означать только то, что муляж уже готов к схватке.

– Иди сзади, – скомандовала подруга.

Мы вошли на стройплощадку. Расставив руки, пробежали над тёмной пропастью по деревянному мостику без перил. Всюду лежали кучи труб, насыпи щебени, стопки бетонных плит. Воздух был насыщен запахами мокрого песка, цемента и ржавчины. Подул сильный порывистый ветер, и вся стройка угрожающе затрещала.

Эл достала ножик, и я увидел, что чудовище уже стоит перед нами. Его вид был особенно ужасен. Он был худощавый, полностью голый, а через всё тело, от носа до паха тянулась огромная вертикальная пасть с острыми зубами по краям. Этот муляж сам был пастью с руками и мощными ногами. Здоровенный язык торчал оттуда, где должен быть желудок. Всё его тело покрывали твёрдые мышцы, обтянутые упругой и гладкой кожей. Человеческими у этого монстра были только глаза. Он смотрел оценивающе. В его взгляде читалось сознание разумного существа.

Девушка с боевым криком бросилась вперёд, а муляж, как молния, отпрыгнул назад и не дал атаковать себя ножом. Его способностью была скорость. Он двигался, как герой фильма по комиксам. Буквально становился невидимым, когда перемещался с места на место.

– Спрячься и не лезь, – крикнула девушка. – Я сама справлюсь.

Она снова попыталась приблизиться к монстру. Он сначала отбежал, а затем оттолкнулся от грунта и прыгнул на девушку. Его пасть раскрылась, будто капкан, но это лишь был отвлекающий манёвр. Муляж резко вытянул руку вперёд и ударил мою подругу в грудь.

– А-а-а! – она завопила от боли, и нож выпал из её пальцев.

– Эл! – закричал я, увидев, что чудовище подняло девушку над землёй.

Его рука вонзилась в тело Эл по самое запястье! Он пробил ей грудь! Девушка откинула голову назад, оскалила зубы и укусила чудовище чуть ниже локтя. Она грызла его зубами, царапала ногтями, размазывала свою слюну по коже.

Теперь взвыл уже сам монстр.

– У-у-у-у-у! – этот рёв напоминал гудение трубы.

Его рука из твёрдой сделалась мягкой. Он бросил девушку на землю, а сам отбежал подальше. Слюна Эл плавила его кожу. Конечность изогнулась, как резиновая. Следы разложения быстро ползли от локтя вверх. И вдруг муляж сделал немыслимое: он оторвал левой рукой правую до плеча!

Так он спас себя. Разложение перестало распространяться, только одна его конечность превратилась в коричневый студень на земле. Монстр больше не мог двигаться с прежней скоростью, но всё же удрал куда-то далеко и скрылся из виду.

Я бросился к подруге. Она лежала лицом вниз. Песок пропитался её кровью.

– Эл! Ты жива?! – я кричал как сумасшедший, пытаясь осторожно перевернуть её.

– Прямо в сердце! – захрипела она. – Ничего… Всё заживёт.

Рана в груди выглядела очень плохо. Я видел оголённые кости и влажное нутро. Вся кофта потемнела от крови.

– Сейчас вызову помощь!

– Не смей… неси меня домой, – слабо прошептала девушка.

Я кричал от испуга:

– Нет! Тебе надо срочно в больницу!

– Неси! Меня! Домой! – повторила девушка и кашлянула кровью. – Ключи в моём кармане. Мамы не будет целую неделю. Я успею поправиться. А ты приглядывай за мной, пока не встану на ноги. Понял?

Я был удивлён, что подруга с такой раной всё ещё жива, да ещё и может разговаривать, но вспомнил, что рассказывал декан о своей собаке – у неё выросла новая лапа. Эл тоже не должна была умереть!

Я попытался вызвать такси прямо к стройке, но никто не согласился ехать по грязи. Машина ожидала нас на пустой улице у автобусной остановки.

Эл, как мёртвая, висела на моих руках. Я пронёс её над пропастью по деревянному мостику, торопился дотащить через темноту и грязь, пока водитель не уехал.

Девушка вдруг открыла глаза и спросила:

– Гадёныш выжил?!

– Да, – ответил я задыхаясь.

– Мы его добьём! – сказала она и опять отключилась.

Я положил её на землю, накрыл курткой, чтобы спрятать рану, и снова поднял на руки. Когда добрался до места, сказал водителю такси, что мне не нужна помощь.

– Что с девушкой? – подозрительно спросил он.

Эл снова очнулась и сказала почти нормальным голосом:

– Я в порядке. Просто устала немного. Отвезите нас домой.

Больше у него вопросов не возникало. Мы слишком медленно ехали по городу. Я прижимал девушку к себе. Она была холоднее трупа. Все заднее сиденье залило кровью. Хорошо, что водитель в темноте этого не заметил.

– Держись, Эл. Скоро мы будем дома, – прошептал я своей подруге и поцеловал её в щёку.

* * *

Это была самая ужасная ночь в моей жизни. Я наблюдал чужие муки и страдал от этого. Эл потеряла столько крови, что её кожа посинела, а пальцы на руках стали каменными. Девушка лежала в своей кровати. Я укрыл её двумя одеялами, но она оставалась холодной.

Временами Эл переставала дышать, а затем резко открывала глаза и растягивала рот в немом крике. Она обещала, что всё заживёт. Я то и дело приподнимал одеяло, чтобы посмотреть на рану, но не видел улучшений. У неё была дыра в груди. Разорванная кожа, голая плоть и острые края сломанных рёбер. В свете гирлянд запёкшаяся кровь казалась чёрной, как смола.

Я сидел рядом, нервно расчёсывал руки до красноты. Эл посмотрела на меня тусклыми глазами и сказала еле-еле:

– Вырви мне сердце…

– Вырвать сердце?! – я надеялся, что ослышался.

Эл едва шевелила замёрзшими губами:

– Оно больше непригодно. Вырви его, чтобы выросло новое.

– Прости, я не могу.

– Сможешь.

– Я не буду!

Девушка вытащила руку из-под одеяла и показала мне синюю ладонь:

– У меня пальцы не сгибаются. Мне нужна твоя помощь. И ты мне поможешь. Вырви его! Сейчас!

Она потратила последние силы, чтобы сказать это, и теперь только беззвучно шевелила языком.

Холодок ужаса пробежал по позвоночнику. Я чувствовал, как в висках бешено пульсирует кровь, и сам не верил в то, что делаю. Одна моя рука отогнула одеяло, другая потянулась к открытой ране. Эл дёрнулась от боли, едва я коснулся её. Мои пальцы проникли внутрь, нащупали тёплый, твёрдый комок. Сердце билось слабо, пропуская удары. Я заставил себя быть смелее, схватился крепче и резко дёрнул. У меня получилось. Я вынул раненое сердце из её груди.

Глаза девушки остекленели. Казалось, теперь она умерла. Я с ужасом понял, что натворил. У меня в руке лежало человеческое сердце, всё вокруг в крови. Почему это со мной происходит?

А потом я услышал тихий свист. Это лёгкие девушки наполнялись воздухом. В её груди заклокотало новое, пока ещё маленькое сердце. Рана медленно затягивалась.

Я бросил мёртвый орган на пол и утёр слёзы одеялом. Она была жива! Снова дышала! Эл посмотрела на меня. Её глаза были полны ужаса, и она вскрикнула:

– Тимур, помоги! Я не знаю, что со мной происходит! Это не я! Она забрала моё тело и живёт вместо меня! Я хочу вернуться! Помоги мне!

Её лицо исказилось плаксивой гримасой. Я не понимал, что происходит, и не знал, что ответить. Девушка снова переменилась в лице и заговорила своим обычным низким тоном:

– Не слушай, что я говорю. Это Эллина бредит от страха. Принеси воды! Дай мне пить. Мне нужно много воды!

– Сейчас! – я был рад хотя бы ненадолго выйти из комнаты.

Мой разум с трудом выдерживал весь этот ужас. Я принёс ей воду. Девушка выпила залпом два стакана, потеряла сознание, снова очнулась и закричала:

– Как больно! Мне нужно в больницу! Позвони моей маме! Сделай что-нибудь!

У меня дрожали плечи, я мотал головой:

– Нельзя. Ты запретила.

– Прошу тебя! Пожалуйста, Тимур! Я умираю!

– Всё будет хорошо, – обещал я и сжимал её холодную руку.

Так прошла целая ночь. Я поил девушку водой, наблюдал её муки и умолял потерпеть. Всё закончилось утром, когда она успокоилась и уснула. Её руки наконец стали тёплыми, а кожа сменила цвет с голубого на бледно-бежевый.

* * *

Эл проспала ещё три дня. Всё это время я был рядом. Пропущенных звонков от её мамы накопилось столько, что в какой-то момент я забеспокоился: вдруг она вернётся из отпуска раньше. И начал отвечать ей сообщениями с компьютера девушки. Я чувствовал себя обманщиком, но какой у меня был выбор? Писал, что всё в порядке:

«Просто слегка простудилась и болит горло, поэтому не могу разговаривать по телефону».

А мой отец ни разу не позвонил мне, хотя не знал, где я пропадаю. Похоже, мы и правда были друг для друга чужими людьми. Ну и ладно!

Я отлучился из квартиры девушки всего на двадцать минут: сходил в пункт выдачи за заказом, а когда вернулся – в ванной комнате шумела вода. Кровать была пуста, а перепачканные кровью одеяло и простынь лежали комком на полу. Я обрадовался. Она проснулась и смогла встать!

Девушка скоро вернулась из душа, прошла по коридору, кое-как прикрытая полотенцем. Я бросил на неё единственный взгляд и отвернулся. Рана полностью затянулась, и даже не осталось шрама. Когда она оделась в пижамный комбинезон с вишенками, я заглянул к ней в комнату и спросил:

– Кто ты сейчас?

– Эл, – ответила она. – Ты ведь так меня называешь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Униженной! Муляж навешал мне по полной программе!

Девушка стояла у зеркала, протирая мокрые волосы полотенцем.

– А ты прогрызла ему руку, – напомнил я, осмелившись войти.

Эл злобно сморщилась:

– Живучая тварь. Ничего! Мы его добьём.

– Но где теперь его искать? Он же наверняка сбежал в другое место, – предположил я.

Девушка помотала головой:

– Нет. Муляжи привязаны к местам обитания.

Муляжи «якорятся» на локальном источнике: за пределами зоны их материальная форма начинает распадаться

К улице или к дому. У каждого своя область существования. Так что он для нас теперь, как пойманная птичка.

– Понятно, – зря я надеялся на передышку.

Эл наконец заметила коробку в моей руке:

– Что ты принёс?

– А! Это тебе, – я протянул ей то, что получил в пункте выдачи.

– Ух ты! Подарок! – обрадовалась она и мигом сорвала скотч. – Это… метательные ножи? Ты их заказал?

Девушка рассматривала зеркальные клинки,

заточенные с двух сторон. Я не знал, насколько они острые. Прочитал в описании к товару, что ножи предназначены для спортивного метания. Конечно, не холодное оружие, но в видеоролике они немного втыкались в деревянную мишень. Я решил, что и в монстров воткнутся не хуже.

– В дневнике написано, что муляжей можно атаковать с расстояния, – объяснил я. – Почему бы тебе не поберечь себя? Не надо подходить к ним близко. Запускаешь нож, да и всё.

Девушка вдруг замахнулась и бросила нож. Он воткнулся в дверцу шкафа на половину лезвия. Я подумал, что прежняя Эллина никогда бы не сделала такого в своей комнате. Но та, которой она была сейчас, визгнула от восторга.

– Это крутая идея! Спасибо тебе! Ты самый лучший на свете помощник!

Эл бросилась меня обнимать. Не ожидал от неё такого бурного проявления чувств. Я тоже с охотой обнял её.

А она похлопала мне по плечу:

– Всё! Всё! Иди домой и отсыпайся! Нам ещё нужно закончить с тем муляжом сегодня. Ну, что ты в меня вцепился?

Я не хотел, но пришлось уйти.