Я забыл о привычной рутине, словно сбежал из старой жизни. Может, это было и правда так: спасался бегством от проблем. Спрятался от чувства вины перед бывшей девушкой Вероникой за то, что не был ей хорошим парнем. Скрылся от обиды на друзей, которые меня предали. Ушёл от равнодушного отца, который даже и не заметил, что я пропадаю по вечерам.

Следующим вечером Эл позвала меня к себе домой, но попросила не звонить в дверь, а влезть через окно. Хорошо, что она жила на первом этаже и не заставила меня карабкаться по стенам. Я влез, спрыгнул с подоконника и оказался в «комнате маленькой принцессы», в которой недавно поселилась свинья.

Всё такое светлое: белый шкаф, белый стол, белый стеллаж с мягкими ящиками, белая кровать с изящными волютами. Повсюду гирлянды. А на полу грязные следы от ботинок. Вперемешку с разбросанными подушками, одеждой и мусором. Картонные стаканы из-под молочных напитков, алюминиевые банки, коробки из-под лапши. Создавалось впечатление, что тут перевернулся мусоровоз.

Похоже, когда Эллина стала функцией, её представления о чистоте полностью изменились. Сама она сидела на кровати вразвалку. На ней была та же одежда, что вчера и позавчера.

– Веди себя тихо, – девушка дёрнула головой в сторону двери. – Там эта… как её? Мама!

– Уютная у тебя комната, – сказал я, стараясь не замечать беспорядок.

– Ага! – Эл делала очередной скетч в записной книжке.

Так она продолжала традицию тех, кто останавливал вторжение муляжей двадцать и сорок лет назад.

Я продолжил осматривать комнату. Как много всяких разноцветных «милостей», мягких игрушек, открыток, карточек с неизвестными мне знаменитостями. Над столом висел большой постер, с которого подмигивала какая-то красотка.

– А кто это? – спросил я.

Девушка взглянула на постер:

– Какая-то корейская айдолша. Любимица Эллины. Она старалась быть похожей на неё. Превратила увлечение в целый культ. Эстетика, стиль, красота, чистота. Всякое такое! Короче, изнурительная жизнь ради внешней привлекательности.

Я ещё раз окинул взглядом беспорядок и посмотрел на свою подругу:

– Ага, не помешало бы хоть чуть-чуть разблокировать эту часть личности. Просто… Тебе давно пора принять душ.

– О! Ты прав. Я забываю о таких мелочах, – согласилась Эл.

За дверью послышался женский голос:

– Эля, у тебя гости?

Её мама всё-таки меня услышала. Я напрягся и прикусил язык.

Эл беззастенчиво соврала:

– Я смотрю сериал!

Больше вопросов не было.

– Напиши мне на стикере, чтобы я искупалась после охоты, а то опять забуду, – попросила Эл.

– Ты идёшь на охоту? – спросил я, черкая записку с напоминанием.

– Мы идём! – сказала девушка, вскочив с постели.

– А куда? – я посмотрел в окно.

– В Тихинский парк, – Эл хлопнула блокнотом и начала рыться среди мусора в поисках чего-то. – В том парке завёлся один из муляжей. Звонил тот пройдоха из морга, сказал, что принесли тело женщины. Её буквально собирали по кусочкам, которые нашли в урнах по всему парку. Пятьдесят урн – пятьдесят кусков. Каждая часть была завёрнута в пакет или в бумагу из-под фастфуда. Ты знал, что работники парка всегда проверяют мусор? Собирают остатки еды на корм птицам. И представь себе: в одной урне нашли голову, в другой – селезёнку, в третьей – палец и так далее…

– Фу. Обязательно так смаковать подробности? – спросил я.

– Ну извини! Думала, ты уже привык.

В дверь осторожно постучали:

– Эля, с кем ты там разговариваешь?

– Мам! Я кружок записываю! – сердито крикнула девушка, а потом тихонько спросила меня: – Что это вообще значит: «кружок записываю»?.. Не помню…

Эл была функцией, но ей так же приходилось отыгрывать роль дочери и студентки колледжа. Всё это она делала с неохотой.

– Нашла! – воскликнула подруга. В её руках сверкнуло острое лезвие ножика.

* * *

Тихинский парк. Запущенный городской уголок, почти превратившийся в лесные дебри. Тут буйно разрослись деревья, каменные статуи наполовину скрылись в диких кустарниках. На подъёмах потрескались бетонные ступени, и от них местами отваливались куски. Давно облезший от старой краски фонтан высох и заполнился осенней листвой.

Хоть здесь и недавно обновили дорожки, поставили урны и поменяли фонари, но это был тот же старый парк. Где всё, когда-то созданное человеком, разрушается, а природа берёт своё.

– Странно, никого нет. Я думала, тут будет патруль… Ну и хорошо! – Эл взяла меня под руку, будто мы какая-нибудь парочка. – Ходим, делаем вид, что гуляем.

Мне вдруг стало интересно, и я спросил:

– А в какой момент в тебе проснулась функция? Что тогда с тобой произошло? Как ты это поняла?

Эл задумчиво приподняла подбородок и ответила:

– Маленький мальчик…

Муляж «Мальчик-зверь» третьего поколения имел детские черты, чтобы снизить бдительность жертв.

Я случайно увидела его, когда выносила мусор. Он прятался за контейнерами. Издалека обычный ребёнок. Но когда подошла ближе, сразу заметила, что его правая половина лица будто оплавившаяся и обвисшая. Вот я стояла с пакетом, смотрела на него, и у меня потекло из носа. Я подумала – кровь. А это что-то розовое, липкое. Из глаз тоже потекло. Тогда я почувствовала, что должна убить этого мальчика!

– Как ты это сделала?

– Горлышком от разбитой бутылки.

– С ума сойти… А он не сопротивлялся?

– Ага, щас! Он бегал на четвереньках, как собака, и махал звериными когтями!

Мы шли по центральной дорожке. Ночной парк был окутан таинственной атмосферой. Тёмные контуры деревьев, дрожащие отблески фонарей, шелест листьев, небольшой туман и капли росы на пожелтевшей траве. Тишину лишь иногда прерывали далекие звуки автомобилей. Но я помнил, зачем мы здесь, и даже не растерялся, когда у нас на пути возникла фигура в старом изодранном пальто.

– Эй, вы! – вскрикнул он.

Голова этого человека была косматая, он зарос бородой до самых глаз. Запущенный, истрёпанный, но ещё не старый. Я бы дал ему лет тридцать пять. Бродяга…

Эл дёрнула меня в сторону, чтобы обойти этого человека.

– Не отвлекайся, – сказала она.

Я подумал, что мужчина хотел попросить у нас денег или чего-то ещё, но вместо этого он прокричал:

– Вы пришли сюда за ней, да? Кто из вас убивает их? Ты?! Покажи! Открой рот!

Он шумно сопел пористым носом и смотрел на меня с нетерпением.

– Что встал? Пойдём! – Эл потянула меня дальше.

Бродяга остался позади.

– Он что-то знает? – спросил я, пытаясь понять смысл его криков.

– Не отвлекайся, – ещё раз сказала девушка.

Тот мужчина её нисколько не интересовал. Мы долго шли молча. Я оглядывался украдкой, чтобы Эл не увидела. Бродяга плёлся где-то далеко. Непонятно, следовал он за нами или нет.

– Смотри-ка! – девушка показала в тёмные заросли. – Тебе не кажется, что это дерево какое-то странное?

Я сначала не понял, о чём она говорит, но потом заметил. В тени стояло что-то невысокое, ветвистое. Не то растение, не то статуя. Голова, ноги, но сразу шесть рук. Нечто человекоподобное старалось изобразить из себя дерево.

«Шестирукая кукла» – третье поколение. Режущая сила её конечностей достаточна, чтобы за считанные секунды разделить человека на части.

– Оно за нами следит, – девушка уже достала из толстовки нож.

Шестирукая фигура шевельнулась и снова замерла. Её движения напоминали дёрганья механической игрушки.

Эл тронула своё лицо. Её глаза оставались сухими.

– Муляж слишком спокоен. Давай, разозли! – подруга толкнула меня с дорожки. – Выиграй мне минуту.

– Что?!

Однажды эта девушка спасла мне жизнь, а теперь запросто кидала в опасность. Оставалось только надеяться, что она знает, что делает.

Прошагав по газону, я смог разглядеть существо, которое пряталось в темноте. Муляж обладал женскими, но нереалистичными чертами. Голова была слишком большая для такого стройного тела. Глаза, огромные и круглые, а губы и нос крохотные, как у куклы. Ни одежды, ни половых признаков – манекен из плоти и кожи.

Те две руки, что росли от плеч, напоминали человеческие, а четыре дополнительные конечности были длиннее, имели множество суставов и заканчивались острыми клешнями-секаторами. Такие запросто могут порезать человека на части!

Я остановился в нескольких метрах и не собирался идти дальше.

– Эл! – позвал я, не сводя глаз с чудовищной куклы.

Её клешни задёргались. Они двигались резко, быстро, смертоносно. Щёлкали и клацали, желая резать! Мне удалось разозлить муляж, и надо было уносить ноги, а я не двигался с места. Быстрые конечности приковали внимание. Этот двухсекундный ступор мог стоить мне очень дорого.

Шестирукая кукла преодолела несколько метров двумя скачками. Острая клешня щёлкнула прямо надо мной, чуть царапнула голову и срезала прядь волос. Это заставило опомниться, но мне бы не хватило скорости, чтобы увернуться от других скоростных захватов. Конечности уже летели, чтобы отрезать руки и перерубить горло. Огромные кукольные глаза поглощали меня. Это могло стать последним мгновением жизни…

Но Эл вовремя дёрнула меня за шиворот, и я упал в траву. Клешни не попали в цель. Многорукой кукле нужна была секунда, чтобы приготовиться к новой атаке. Девушка воспользовалась этим и ударила её в открытый живот.

Когда я поднялся с травы, кукла уже умирала. Её многочисленные конечности беспорядочно дёргались и отваливались, голова шаталась на тонкой шее. Волосы, похожие на парик, слезали с черепа вместе с кожей.

Все муляжи бессильны против Эл, но так опасны для людей. Я вспомнил о частях тела, которые нашли в пятидесяти урнах парка, и представил, что это существо сделало с той женщиной. Оно могло разрезать её за считанные мгновения, а потом долго таскать по кусочку в разные урны и каждый заворачивать в мусор.

Монстры не слишком умны, но изобретательны. Они стараются скрывать следы своих кровавых дел.

– Даже и не знаю, сколько раз мог умереть в этом месяце! – сказал я, глядя, как чудовище превращается в липкую массу – растекается, а затем впитывается в землю.

– Работаешь, не жалея себя. Это мне в тебе нравится! – Эл встряхнула нож и убрала в карман толстовки. – Но всё же: будь осторожнее. Ты мне ещё нужен.

– Девочка… – послышался удивлённый шёпот.

– Опять этот бродяга! – брезгливо сказала моя подруга.

Тот бородатый мужчина в изодранном пальто стоял у фонаря и глядел на нас. Судя по всему, он видел, как на меня напал муляж и Эллина его прикончила.

– Эй! Я знаю, кто ты! – закричал он девушке. – Я был таким же, как ты! Я тот, кто остановил вторжение! Вот, посмотри!

Бродяга достал что-то из внутреннего кармана пальто и поднял над головой. Это была рогатка – самодельное метательное оружие.

Марат – бывший носитель функции второго поколения.

Он говорил и задыхался, пытался объяснить, что понимает происходящее:

– Муляжи! Я убил каждого! Я помню это!

Я думал, что Эл разделит моё удивление: если он говорил правду, значит, перед нами стоял тот, кто остановил прошлое вторжение. Но девушка никак не поменялась в лице. Ей не было дела до своего предшественника.

– Пойдём, – сказала она мне.

Он убивал чудовищ, спасал людей, а теперь для всех этот мужчина просто косматый бродяга в драном пальто. Он был функцией и не забыл об этом. Получается, Эллина тоже всё будет помнить, когда снова станет собой.

Мы покидали парк, а тот бродяга продолжал кричать нам в спины. На этот раз он обращался ко мне:

– Я потерял друга! Он помогал мне! И погиб! Из-за… из-за меня! Слышишь, парень? Не ходи с ней!