В небе ярко сияли звёзды. Мы сидели на одной из пустующих рамп скейт-парка. Нас окружала тишина, но в моём воображении возникали звуки роликовых досок: быстрый рокот колёсиков и ритмичные стуки.

Эллина спряталась в толстовку от холодного ветра: натянула рукава на пальцы, а воротник на подбородок. Только глаза торчали из-под капюшона. Я мысленно сравнил её с черепахой и невольно улыбнулся.

– Ты видишь? – спросила девушка.

– Вижу что?

Эллина вытянула руку:

– Это должно быть видно всем. Присмотрись. Тебе не кажется, что над площадкой есть прозрачная кривая линия?

Я посмотрел внимательнее:

– Не вижу. Хотя, погоди… Что-то есть. Когда прищуриваюсь, вижу. Она такая вертикальная, да? Не пойму, вижу или нет.

Мне на миг показалось, что в темноте проступает неровная полоса в форме молнии. Но может, я просто «поймал зайчиков»?

– Ты знаешь про вспышку, которая здесь была? – спросила Эллина.

– Это когда взорвалась подстанция? – вспомнил я.

– Не было здесь никакой подстанции!

– О! Вот оно! – вскрикнул я, разглядев искажение пространства. Над площадкой висела выпуклая ломаная полоса. Через неё всё виделось как через кривое стекло. Чтобы заметить её, нужно было расфокусировать взгляд.

След на ткани пространства после повреждения.

Эллина повернулась ко мне:

– Это шрам от разрыва реальности.

– Что? – я приподнял брови.

– Здесь слабое место нашей Вселенной, – объясняла Эллина, словно это было что-то обычное. – Реальность всегда лопается здесь. Примерно через каждые двадцать лет происходит разрыв. Это сопровождается яркой вспышкой и грохотом. Всего пару секунд, а потом она срастается обратно. И кажется, что ничего не произошло.

Я задумчиво потёр подбородок:

– После такого обычно следует «но».

Эллина кивнула:

– Ты видел это самое «но». В нашу реальность врываются муляжи. Не спрашивай откуда. Я не знаю, на что похоже место, из которого они приходят. Это и не важно. Главное, что они здесь чужие. И цели у них не мирные. Муляжи сначала невидимы, но, рассредоточившись по городу, они обретают плоть и начинают убивать людей.

– А для чего им это? – спросил я.

– Не знаю. Мне кажется, они забирают у людей что-то нужное для себя… – девушка вынула из рюкзака свою записную книжку и кинула мне на колени. – Посмотри сюда. Этот дневник вели до меня… Двадцать и сорок лет назад.

Я открыл блокнот. Первые страницы были заполнены мелким некрасивым почерком. Картинки у автора этих записей получались куда лучше. Он весьма талантливо изобразил ползучее чудовище внизу страницы – жирную, склизкую гусеницу с острозубой пастью. И снизу подпись «Зубастый червь».

На другой странице было изображено что-то похожее на шестиногое животное без шерсти. Его тело покрывала мощная ткань, а пасть напоминала зубастый капкан. Существо имело зловещее название «Пожиратель».

– Видишь? Муляжи первого поколения были примитивны. Какие-то звероподобные твари, – Эллина перелистнула записную книжку на середину, чтобы показать голое существо, похожее на человека, у которого на лице был только рот.

Девушка продолжила объяснять:

– Второе поколение имело зачатки разума и больше походило на людей. Третье поколение ты уже видел сам. Каждый современный муляж имеет уникальные способности. Эти существа тщательно готовятся к вторжениям: развиваются, становятся хитрее, умнее, мутируют, как вирус.

Муляжи прогрессируют с каждым поколением. Одновременно эволюционируют и функции, приобретая новые способности противодействия.

– А ты иммунитет, который должен уничтожить инородные тела, – смекнул я.

– Сечёшь! – улыбнувшись, кивнула девушка. – Мир сломан. Я не знаю, как заделать эту брешь, но мне дана сила, чтобы сгладить последствия… на какое-то время.

Её слова о «сломанном мире» пронеслись у меня в голове. Это звучало страшно. Я и не подозревал, что живу в реальности, которая дала трещину, но решил не заострять на этом внимание и спросил другое:

– Ты Эллина или нет? Не до конца понимаю.

Девушка задумчиво склонила голову к плечу и, немного помолчав, ответила:

– Представь, что ты попал в какую-нибудь экстремальную ситуацию. Скажем, твой автобус влетел в столб и загорелся. В эту минуту ты даже имени своего не вспомнишь. Забудешь про домашку, про то, что был голоден или хотел спать. Твои обычные потребности и личность на какое-то время вытеснит функция – спастись. Найти аварийный выход, выдернуть шнур и выдавить стекло… Я – функция на базе личности этой девушки. Можешь считать, что я Эллина, просто немного другая.

– Это заметно… – я пролистал ещё несколько страниц и закрыл записную книжку. – А почему именно ты? Или почему она?.. Не знаю, как правильно… Почему Эллина должна этим заниматься?

– Думаю, это случайность, – ответила девушка. – Молодое здоровое тело, хороший метаболизм. Благодаря нескольким годам занятий танцами я чувствую пространство и быстро двигаюсь. Это помогает эффективно сражаться. Но на моём месте мог быть кто угодно с аналогичным набором навыков. В день, когда произошёл разлом, Эллина с подругами пришла в скейт-парк. Видимо, она оказалась самой подходящей из тех, кто был неподалёку.

– А их много? Этих муляжей? – спросил я.

– Должно быть около пятнадцати.

Численность муляжей при вторжении ограничена: 15 единиц – предел пропускной способности разлома реальности

– И сколько осталось убить?

– Можешь посчитать, – девушка постучала пальцем по обложке записной книжки.

– Сложно это всё для понимания, – признался я.

– Не пытайся разобраться, – девушка оттолкнулась от края и на корточках скатилась по рампе, а затем обернулась и сказала: – Просто помогай мне, если хочешь. С твоей помощью я быстрее уничтожу всех муляжей и сохраню больше человеческих жизней. Тебя же волнуют человеческие жизни и всякое такое?

Вспомнив, что час назад мне чуть не распилили голову, я потрогал лоб:

– Да, Эллина, только вот…

Она не дала мне закончить:

– Это имя странное. Произносится с одной «л», пишется с двумя. Эл-ли-на.

Девушка без удовольствия произнесла своё имя по слогам.

– Могу звать тебя Эля, – предложил я.

– Не смей! – скривив лицо, возмутилась она.

– А если просто Эл?

– Годится!

Она сказала это с таким видом, будто мы договорились обо всём сразу. Вообще-то я хотел сказать, что мне нужно подумать, готов ли помогать, но было уже поздно.

* * *

Мне стоило принять, что я уже влез не в своё дело, вляпался в рискованные приключения, и пути назад больше нет. Эта девчонка утащила меня в свой опасный мир, где чудовища правят бал.

Теперь нельзя забыть обо всём и вести привычную жизнь, как другие. Казалось, лучше держаться рядом с моей новой подругой и быть в курсе всего происходящего. Это давало хоть какое-то чувство контроля. Оставалось надеяться, что оно не ложное.

Будничные дела стали для меня фоном. Я сидел на лекции по основам экономики, вроде как слушал преподавателя и даже писал конспект, но всё это было машинальной работой. Мысленно я был не в аудитории.

И вдруг появилась та, которая занимала все мои мысли. Эллина… – хотя теперь я называл её просто Эл – ворвалась в учебный кабинет. Не обращая внимания на преподавателя, она пробежалась глазами по лицам студентов, нашла меня и сделала жест головой, чтобы я спешил за ней.

Наш профессор, требующий к себе бесконечного уважения, чуть не лопнул от такой наглости. Его гневный взгляд пролетел мимо. Девушка сразу убежала. Я бы и рад притвориться, что знать её не знаю, но сразу понял – дело срочное. На лице моей подруги блестели перламутрово-розовые слёзы.

– Что это за балаган? Объяснитесь, молодой человек! – воскликнул преподаватель, увидев, как я, бросив всё, побежал к двери.

– Извините, это очень важно! – вырвалось у меня.

Эти слова вряд ли могли что-то оправдать и наверняка оскорбили профессора ещё сильнее. Студенты были обязаны признавать, что нет ничего важнее его лекций. Не знаю, как другие, а первокурсники его побаивались.

Я догнал Эл в коридоре.

– Муляж где-то близко? Прямо в колледже?

– Да! – девушка пыталась прикрывать лицо. С него капала слизь. – Муляж в агрессивной фазе. Видишь, из меня течёт «липкость»? Это значит, что он на кого-то напал. А у меня и ножа с собой нет! Сбегаешь в буфет за какой-нибудь вилкой? Чёрт! Нет времени!

Девушка подбежала к лестничному пролёту и понеслась вверх. За ней на ступеньках оставались розовые капли. Я весь вспотел и запыхался. Ещё не привык к этой беготне. Эл пересекла коридор и исчезла за дверью. Я собирался тоже туда войти, но меня остановила табличка на двери. Это был женский туалет.

– Что ты там застрял? Забыл, как работает дверь? Входи! – потребовала девушка. – Да входи, тут никого нет!

Я осторожно заглянул внутрь. Эл в своей чёрной одежде на фоне белого сверкающего кафеля выглядела, как шахматная фигура. У неё в руке был острый карандаш. Она ходила по туалету, касалась пальцами раковин, толкала коленом дверцы кабинок и заглядывала внутрь.

– Чувствую, это было здесь, – говорила она. – Тут кого-то убили. И никаких следов. Видишь что-нибудь? Наверное, этот муляж полностью поглощает тела, как тот гроб.

– Ты уверена в этом? – спросил я. – А куда он сам тогда делся?

Убийство средь бела дня. Кто-то просто исчез и никогда не найдётся. Мороз по коже от одной мысли! И я опять пожалел, что ввязался во всё это.

Убедившись, что в туалете пусто, девушка вышла оттуда:

– Не знаю. Ему как-то удаётся оставаться незаметным. Может, он маскируется под одного из студентов? Это кто-то молчаливый… Точно не один из преподов. Они не смогли бы вести лекции, да и у коллег возникли бы вопросы. Ведь муляжи не умеют разговаривать. И ещё у него должна быть какая-нибудь физическая странность. Они не могут быть точной копией человека. Будем искать!

Я кивал, и у меня дрожала челюсть. Казалось, в коридоре стало меньше воздуха. Девушка не замечала моего волнения. Она ставила меня перед фактом: «Ты – мой помощник». Я и сам не понимал, почему ей не возражаю.

* * *

Приходилось быть начеку, не выходить из здания с утра до позднего вечера, но при этом иногда прогуливать пары. Я «патрулировал» коридоры, изучал лица и, казалось, что уже запомнил всех студентов.

Прошло всего три дня, а в нашем колледже не осталось ни одного молчаливого одиночки. Я достал абсолютно всех вопросом: который час? Парни и девушки уже начали косо на меня смотреть. Я их понимаю. Странный парень в коридоре, вечно потерянный во времени…

– Я тут выяснила: четверо из наших студентов числятся пропавшими, – сказала мне Эл во время перекуса в буфете. Она жевала булку, но продолжала говорить с набитым ртом. – Кажется, ещё никто не догадался, что они исчезли прямо здесь. А мы до сих пор не нашли муляж. Ни одного подозреваемого! А вдруг я ошиблась, и он не прикидывается кем-то из нас?

Девушка подготовилась: сделала оружие, чтобы не таскаться по колледжу с ножичком – на дне её рюкзака лежал деревянный кол. И всё ещё ждал своего часа.

Я тоже был разочарован, что поиск затянулся и у нас до сих пор нет ни малейшей зацепки. Ведь надеялся, что мы быстро отыщем таинственного убийцу, не дожидаясь, когда он лишит жизни кого-то ещё…