Днём – первокурсница из колледжа, вечером – Пиковая Леди…
Кто она такая? Пришла на занятия в тех же кроссовках и леггинсах, в которых была вчера. Ей бы поучиться скрытности. Ну хотя бы сняла свою толстовку с капюшоном. И теперь шла по коридору в застиранной футболке. Кажется, в ней она была позавчера в столовой.
Непонятно, что стало с этой девушкой. Эллина была такая стильная, всегда на каблуках, любила наряжаться и привлекать внимание, а сейчас будто и голову не моет. Хорошо, что теперь она ходила одна, а не в окружении подруг. И я смог с ней заговорить, пусть и чувствовал себя ужасно глупо:
– Привет, Эллина. Меня зовут Тимур. Мы вчера с тобой виделись. Мы вообще много раз с тобой виделись! Всё-таки в одном колледже учимся…
– Забудь. И не подходи ко мне, – резко ответила девушка, даже не взглянув на меня.
Я был шокирован такой реакцией:
– Но… Ты же меня вчера спасла.
– Начинаю об этом жалеть, – цинично сказала Эллина и ускорила шаг.
Я продолжал бежать за ней по коридору.
– Подожди ты! Я просто хотел…
Девушка остановилась, глянула на меня исподлобья и сказала холодным тоном:
– Я попросила: отвали! Будешь об этом трепаться – тебе никто не поверит. А если добавишь мне проблем, я отвечу тем же. Не нарывайся!
Мне стало не по себе:
– Да что с тобой? Я вообще-то хотел сказать «спасибо».
– Да, пожалуйста. Пока, – Эллина побежала к дверям аудитории.
Я заметил, что из её рюкзака торчит рукав толстовки.
Хотелось думать, что я не делаю ничего плохого. Следить за человеком – дурное занятие. Но Эллина была не той девушкой, которая просто любит одинокие прогулки по вечерам. Я понимал, что сую нос не в своё дело, но не мог избавиться от пожирающего любопытства и желал выяснить: она героиня или злодейка?
Когда закончились все пары, я наблюдал за ней издалека, от самого колледжа. Эллина надела свою толстовку, спрятавшись за забором. Потом она зашла в супермаркет, но не стала ничего покупать, а только убрала рюкзак в камеру хранения и вышла на улицу вместе с ключом.
Я старался быть незаметным. Шёл за ней вдоль дороги, мимо торгового центра «Ярмарка» и по мосту. Эллина уходила из центральной части города к старому микрорайону. Там извилистые, плохо освещённые улицы, а дома расставлены так беспорядочно, что можно потеряться в тесных дворах. Атмосфера в том месте не самая приятная. Я бы испугался за юную девушку, которая направилась туда одна, если бы не увидел прошлым вечером, на что она способна.
Так себе райончик… Старые машины, припаркованные прямо на тротуарах, урны, переполненные мусором, ржавые оградки, ободранная доска объявлений… Последняя привлекла моё внимание: слишком много портретов с подписями
«Помогите найти человека». Я остановился, чтобы посмотреть. Видимо, в старом микрорайоне часто пропадали люди. Молодая девушка, взрослая женщина, какой-то мужчина и совсем юный парень. И, судя по датам, все исчезли в течение двух последних недель.
«Жутко! Интересно, с чем это связано?», – подумал я и вдруг вспомнил, зачем сюда пришёл…
Пока я рассматривал объявления, Эллина пропала из виду. И пойти она могла куда угодно. Я побежал в ту сторону, где видел её в последний раз. Вышел на проспект, на котором ещё сохранились первые кирпичные дома нашего города.
Эллина была там. Она стояла на углу закрытой швейной мастерской. Я испугался, что попадусь девушке на глаза, но её интересовало что-то другое. Эллина, приподняв капюшон, глядела на противоположную сторону улицы.
Я тоже туда посмотрел. Что там такого интересного? Пустые скамейки, наполовину спиленные тополя, узкий тёмный проход между двумя домами, женщина с коляской, бабушка с сумкой, молодая парочка… На что она смотрит? Точно! Узкий проход между стенами двух старых зданий.
Странно, что я сразу не заметил такую чудную даму, стоявшую там. Взгляд проскакивал мимо, словно меня сбивало с толку некое наваждение. Было трудно сфокусироваться на этой странной женщине. Я напряг глаза, чтобы её рассмотреть.
Она была одета в длинное тёмно-розовое платье с пышной юбкой и белым кружевным воротником. Лицо с такого расстояния не рассмотреть. Оно казалось широким и белым, как лист бумаги. А волосы пепельные и кудрявые.
Люди проходили по улице, не замечая её. Только один маленький мальчик остановился и посмотрел на даму. Был уже вечер, а этот ребёнок всё ещё таскался со школьным ранцем. Похоже, его не сильно ждали дома.
Странная дама тоже обратила на него внимание, и вдруг в её руках появилось что-то большое и яркое. Кажется, леденец на палочке. Мальчик потянулся к ней, но женщина спрятала угощение за спину и мановением руки увлекла ребёнка за собой. Мальчик, как под гипнозом, побрёл в темноту.
Я забеспокоился. У меня в голове сложился пазл: объявления о пропавших людях, странная дама на улице, которую видят только дети… Куда она повела этого мальчика?
Эллина уже не стояла на месте, а неслась через дорогу, направляясь к тёмному проходу. Я, не мешкая, побежал за ней. Пролетел между домами, задевая плечами стены.
Теперь я оказался в широком закоулке среди пустых домов с пыльными окнами. И в глубине этого забытого места стоял красочный фургончик, сверкающий, как детская карусель. Фургон мятного оттенка украшали мигающие гирлянды и яркие картинки со всякой вкуснятиной: мороженое, конфеты и леденцы на палочках. В воздухе витали ароматы воздушной кукурузы и сладкой ваты. В детстве мне твердили, что это «пищевой мусор»… а я обожал эти лакомства!
Играла тихая мелодия, которая казалась знакомой. Я вдруг почувствовал радость. Какое-то давно забытое детское чувство на секунду мелькнуло в душе. Что-то похожее на сон. А потом снова тревога!
Я увидел, как женщина подвела ребёнка к двери фургончика, пропустила его вперёд и тоже собиралась зайти внутрь. Но вмешалась Эллина.
Девушка крикнула:
– Эй!
Странная дама обернулась, и теперь я смог разглядеть её черты. У неё было две головы! Два лица, сросшихся в одно: два рта, два носа и три глаза. Средний глаз – по центру, прямо по линии срастания.
Я так и выругался от страха. Это услышала Эллина. Она оглянулась, увидела меня и взорвалась гневом:
– Вали отсюда, пока жив!
Девушка тоже выглядела чертовски странно: из её глаз, ноздрей и изо рта струилась вязкая перламутровая жидкость, отливающая ярко-розовым. Крупные капли падали с подбородка и текли по лезвию маленького ножа.
Двулицая дама не стала дожидаться, когда мы выясним отношения. Она прикрыла за ребёнком дверь, широко расставила руки, разинула два своих рта, и в нас полетели длинные чёрные иглы! Одна чуть не задела мою руку. Я в ужасе склонил голову и метнулся вправо. Эллина отпрыгнула назад. В неё тоже не попало.
– Ядовитые шипы?! – крикнула девушка. – Прекрасно!
Муляж «Двулицая дама» способен атаковать на расстоянии.
Два сросшихся лица сделали злые гримасы и приготовились к новому плевку. Чёрные шипы полетели во все стороны. Они втыкались в стены, раскалывая кирпичи в крошки. Как я пожалел, что добровольно оказался в этом тупике!
Один шип прилетел Эллине в бок. Толстовка тут же оплавилась. На ткани появилась большая дыра. Похоже ядовитое остриё прошло по касательной. Тело осталось нетронутым. Но, пытаясь увернуться, девушка оступилась и выронила ножик. Он оказался у моей ноги, и я одним ловким движением удачно швырнул его назад. Девушка подобрала своё оружие.
Двулицая дама готовилась к новой атаке. Она раздувала щёки, собираясь плюнуть в нас новой порцией ядовитых игл.
Эллина облизнула ребро ножа, оставив на нём розовую полоску слизи, подбежала к жуткой даме и вонзила ей лезвие в горло, прежде чем она успела раскрыть рты. Одним рывком вверх девушка разрезала сросшиеся головы. Средний глаз лопнул, брызнув кровью. Два лица упали женщине на плечи, и она сползла на асфальт по двери фургона.
Когда это произошло, яркие лампочки сразу погасли. И я увидел, что на улице стоит вовсе не голубой фургончик, а ржавый торговый прицеп на сдутых колёсах. Ни гирлянд, ни картинок, ни ароматов сладостей. Всё это было мороком, который развеялся, как только двулицая дама умерла.
Эллина открыла дверь прицепа, натянула толстовку на нос, как маску, и вошла внутрь.
Я держался за грудь, тяжело дышал и смотрел, как тело странной женщины превращается во что-то тёмное, дрожащее и студенистое…
Через пару мгновений Эллина вывела из прицепа мальчишку. Он плакал и кашлял от тошноты. Жуткий гнилостный запах дошёл и до меня. Я прикрыл нос.
Эллина подтолкнула ребёнка в плечо:
– Всё-всё, малой. Подбери сопли и беги отсюда. Мамка тебя пожалеет!
Мальчишка в слезах убежал из закоулка. Остались только я и Эллина. Она стёрла розовые слёзы с щёк и встряхнула руки.
– Ты зачем за мной увязался? – злобно спросила она.
– Вообще-то я тебе помог, – напомнил я, проведя ботинком по асфальту.
– Ты думаешь, я сама бы не смогла пройти два шага, наклониться и поднять нож? – огрызалась она.
Я пожал плечами и спросил:
– Это… А где остальные люди? Которые тут пропали.
– Их не вернуть, – ответила девушка и указала на ржавый прицеп. – Лучше не заглядывай туда.
Я понял, что мне и правда лучше не видеть этого…
Девушка с сожалением осмотрела дыру на толстовке. Ткань разошлась, края оплавились. Футболка тоже пришла в негодность. Бок и половина живота оказались открытыми.
Я отвёл глаза, чтобы не смущать девушку:
– Хорошо, что задело только одежду, а тебя не ранило.
– Вообще-то яд попал на кожу, но у меня иммунитет, – ответила Эллина. – А вот если бы шип воткнулся в тебя, то сейчас бы здесь стояли только твои ноги. И слегка дымились… Сказала же: «Убегай!». Что ты вообще за мной попёрся?
– Ты каждый вечер этим занимаешься? – ответил я вопросом на вопрос.
Девушка вздохнула, нахмурилась и потёрла лоб.
– Ладно, ты мне поможешь! Для начала… давай сюда свою куртку.
Я снял ветровку и бросил ей в руки, чтобы она прикрылась.
Сентябрь, 1986 год
Я всегда считал свою собаку самой приличной и интеллигентной в мире. Она никогда не лезла к другим людям, была дружелюбной с кошками, а когда мы играли, кусалась только понарошку, еле прихватывая меня зубами.
Поэтому во время прогулок, я иногда отпускал её с поводка, чтобы поносилась в своё удовольствие.
Но однажды, бегая в соседнем дворе, Тина просто сошла с ума: она подошла к двери подвала, обнюхала её и залилась лаем. Бросалась на эту дверь, скребла когтями, вставая на задние лапы и грызла деревянную ручку.
Дети на площадке сбились в кучку. Наверное, подумали, что она бешеная.
– Тина! Фу! – крикнул я, подбежав к ней, но собака не унималась.
Из её пасти и глаз сочилось что-то перламутрово-розовое. Снова эта реакция! Как тогда на гигантского червя в вентиляционной шахте.
Она что-то почувствовала…
Из подвала тянуло затхлостью, сыростью и лежалой землёй. На двери висел замок, но дужка выглядела как-то ненадёжно. Казалось, её можно вырвать, если захотеть.
– Возьму тебя на поводок за твоё поведение, – сказал я, скорее, не ей, а детям, которых она напугала.
А ещё в том дворе постоянно ошивались трое ребят. Они сидели в стороне на теплотрассе, лузгали семечки и обращали внимание на каждого, кто проходил мимо.
Им было лет по пятнадцать. Все неопрятные, с грязными руками. Один – худощавый с гадкой ухмылкой. Другой – пухловатый здоровяк, с глупым выражением лица, а третий – спортивного вида и с щербиной в зубах. Этот парень был у них лидером. Говорили, что он стоял на учёте в детской комнате милиции.
Эту троицу все называли «разбойниками». И неспроста: они любили поживиться тем, что найдётся в карманах у прохожих детей. Могли отобрать мелочь или какие-нибудь другие вещи.
Ко мне они ни разу не цеплялись – наверное, побаивались моей собаки или я был слишком широкоплечим для жертвы.
Но вот других разбойники замечали издалека.
Только вышел один знакомый парень из подъезда, и щербатый сразу засвистел:
– Фи-и-иу! Крыса! Иди сюда!
Парень обречённо фыркнул и пошёл. Крысой его называли за внешность: уши торчком, вытянутое лицо, длинный горбатый нос и два зуба выпирали вперёд. К тому же он был сутулый и худой.
Звали его Сеня, но многие дразнили «крысой». Я лишь сочувствовал, представляя, как ему несладко живётся.
– Чё пыришься? Давай катись отсюда! – крикнул мне главарь разбойников.
Но я остался на месте. Не хотелось быть равнодушным, когда при мне обижают человека.
– Куда идёшь, Крыса? Не в магазин, случайно? – спросил самый тощий.
– Нет, я к деду, – ответил парень.
– Ладно, шуруй, – сказал главарь и опять посмотрел на меня со злобным прищуром.
Не нравился ему мой пытливый взгляд.
Поняв, что Сеню отпустили, я потянул Тину за поводок и вернулся в свой двор. Собака всё ещё рычала, будто вспомнила о том, что почувствовала за дверью подвала.
Вдруг ко мне подбежал Вовик и сказал:
– Здорово, Кость! Ну, как дела? Отец из командировки вернулся?
Он теперь спрашивал это при каждой встрече.
– Нет ещё, – ответил я.
– А я жду, когда он тебе стереомагнитофон привезёт! – напомнил соседский парень.
– Жди-жди, – ответил я.
Вовик мне подмигнул:
– Врёшь небось.
– Да иди ты! – выпалил я.
Надоел мне этот пацан хуже горькой редьки. Только и знал подначивать. Друг, называется.
Проходя мимо лавки, я поздоровался со стариком-соседом, а он, как всегда, ответил:
– Здоровее видали!
Тоже язвительный был человек, но меня учили не грубить старшим.
Весь вечер на душе было неспокойно. Пробовал читать книжки, смотреть телепередачи. Ничего не радовало.
«Розовая слизь у собаки – плохой знак», – думал я и не ошибался.
Потом такое началось!
То, что разбойники пропали, я и сам заметил. Раньше постоянно сидели в соседнем дворе, а теперь их и след простыл. Раз там прошёл – нету, второй раз прошёл – нету.
А потом на дверях подъездов развесили рукописные объявления о пропавших подростках. Я узнал их по описанию.
Многие люди не удивились: стоило ожидать, что эти шпанята рано или поздно чего-нибудь учудят.
«Уехали зайцами в Москву, карманниками подрабатывать. Вернутся! Куда они денутся?», – уверял один из соседей.
Я так не думал! Чувствовал, что никогда их больше не увижу.
Тот самый Сеня, которого называли Крысой, откровенно радовался их исчезновению. Он стал сам сидеть на теплотрассе. Ходил гоголем по двору и, казалось, даже завёл друзей. А раньше редко показывался на улице.
Сеню я знал с детства. Малышами мы носились гурьбой, только потом разделились на «касты».
Этого парня дразнили, и он на всех обиделся. Стал замкнутым, одиноким. Но теперь с ним произошла какая-то перемена. Он снова проявлял интерес к общению. То в одной компании постоит, то в другой.
Как-то раз ко мне подбежал Вовик и спросил:
– Слух, Костя, ты Крысу знаешь?
– Зачем так называть человека? У него имя есть, – ответил я.
– Ну, похож он на крысу, что я сделаю? – Вовик выставил вперёд верхние зубы и сложил руки, как лапки.
– Так чего хотел? – спросил я.
Вовик перестал кривиться:
– Короче! Я с ним не вожусь, а ты, может, попросишь у него жвачку? Себе и мне заодно.
Я не понял, о чём речь:
– Какую ещё жвачку?
– Настоящую американскую. «Дональд». Её по рублю продают, а Крыса, говорят, угощает бесплатно.
Вовик немного ошибался. В нашу страну жевательная резинка «Дональд» попадала не из-за океана. Её, вроде как, производили в Голландии. Во времена дефицита для советского ребёнка она была настоящим сокровищем. Но я жвачки не любил. Думал: какой смысл мусолить резину? Мне по вкусу были мятные таблетки «Холодок». И цена им семь копеек.
– А у него она откуда? – спросил я Вовика.
– Есть слух, что Крыса нашёл тайник фальцовщиков, но не говорит где, – сказал он шёпотом. – Ходит теперь, как царь. Раздаёт только избранным. Ты парень дружелюбный. Может, подмажешься к нему?
– Мне этой жвачки не надо, – сказал я.
Вовик махнул рукой:
– Дурак ты! Она знаешь какая вкусная! И ещё можно пузыри надувать. Это тебе не «Ну, погоди» с макаронной фабрики. Её вообще варят из старых калош. Ты знал?
– Не знал и пофиг, – фыркнул я.
Вовик расставил руки и ноги в стороны, изображая «знак качества», и парировал:
– Извините, лучше не можем! А «Дональд» – настоящая жвачка. И внутри цветные вкладыши с картинками, как в мультиках.
– Если хочешь, сам с ним подружись, – посоветовал я. – Только «крысой» не называй.
– Да и подружусь, знаешь! Говорят, у него даже есть жвачка… – Вовик наклонился к моему уху и прошептал: – «Супер бич гёрлз». Прикинь?
– Мне это ни о чём не говорит, – ответил я.
– Да там вкладыши такие интересные… – хихикнул Вовик. – С женщинами.
– Понятно. Мне идти пора, – сказал я, уже и не зная, как отвертеться от назойливого парня.
– Дурак ты, Костя, – Вовик плюнул на асфальт. – Ничего в этой жизни не понимаешь. Иди уроки зубри.
Я показал ему шиш, и мы разошлись.
Прошла неделя, а те ребята так и не объявились. Но никто особо не волновался. Стоило ожидать, что они рано или поздно попадут в серьёзную передрягу.
Но потом пропал ещё один подросток – Петя Васнецов. Он тоже был немного забиякой, но в целом пацан как пацан. Школу не прогуливал, с плохими компаниями не связывался. Куда Петя мог деться, никто не знал, поэтому сразу забили тревогу. Потом ещё кто-то исчез в соседнем районе.
Так и не был найден.
Взрослые заговорили о том, что людей похищают. Мама попросила меня быть осторожным и не ходить на улицу без собаки. Дворы к вечеру пустели. Родители не отпускали своих детей.
Выгуливая Тину на закате, я стал редко встречать своих ровесников и тех, кто помладше. А Сеня всё так же ходил, ничего не опасаясь.
Одним туманным вечером, идя из булочной, я увидел его в компании незнакомого пацана. Они шли, озираясь по сторонам, словно боясь, что их заметят.
Я встал на углу дома и начал смотреть, что это ребята там задумали.
У того парня светились глаза, казалось, он сгорал от нетерпения, ожидая какого-то чуда. Он был высокий такой, осанистый, зализанный, одетый с иголочки. Такой бы вряд ли стал дружить с чудаками, вроде «крысы».
– Сюда, – тихо сказал Сеня, подвёл его к двери подвала и сорвал замок.
– Фу! Оттуда воняет! – парень зажал нос.
– Тих ты! – шикнул Сеня. – Не хочешь – иди отсюда тогда…
– Ладно, показывай, – согласился его знакомый.
И они исчезли в темноте за дверью.
Я наблюдал: там что ли пресловутый тайник фальцовщиков?
Не прошло и нескольких минут, как из подвала вышел Сеня. Один! Он закрыл дверь, вставил замок на место и пошёл к своему подъезду.
У меня отпала челюсть. Я сразу обо всём догадался. Это из-за него пропадают ребята. Он что-то делал с ними в подвале. Сеня запер там какого-то парня.
Нельзя это так оставлять!
Я подбежал к двери. Дёрнул замок, дужка отпала.
– Эй! Ты жив? – мой крик рассеялся в глубине.
Ступеньки утопали в темноте. Снизу было слышно только:
«Он там что, жвачки жуёт, не зная, что его заперли?», – подумал я.
Хотелось просто уйти, оставив дверь открытой. Сам выберется!
Но я не мог так поступить, поэтому пошёл вниз. Вряд ли бы мне удалось что-то увидеть, но как раз вовремя включили фонари. Они постепенно разгорались, и жёлтый свет немного просачивался в подвал.
Мерзкое чавканье звучало всё громче и отдавало эхом в пустых стенах.
– Что ты тут делае… – я не смог закончить фразу.
Из моего горла вырвался лишь хрип, когда перед глазами возникло ЭТО!
Жевал вовсе не тот парень. Это жевали его! Он лежал лицом вниз. А в его плечо вгрызлось что-то многоногое.
Тело и голова этого зверя были одним целым. Сквозь кожу просвечивали внутренности и кости. Хребет торчал наружу. Жилы свисали с боков, как провода.
Муляж «Пожиратель» – первое поколение
Монстр передвигался на шести искривлённых конечностях. В его огромной пасти поблёскивали зубы. Розовые от крови! Крупные, словно у акулы. А глаз не различить… может, их и вовсе не было.
Но он почувствовал меня. Услышал голос, втянул запах. Оторвался от кровавой трапезы, издав громкий, бурлящий звук!
Я бежал оттуда спиной вперёд, спотыкаясь о ступеньки. Если бы промедлил, то монстр догнал бы меня на своих шести ногах.
Дверь на замок и спасаться! Скорее бежать домой!
Сеня… Это был его питомец. Парень из соседнего двора заманивал людей в ловушку. Скармливал их зубастой твари.
Я был прав, думая, что помимо трубного червя есть и другие аномальные существа.
Нужно было срочно рассказать кому-то о том, что происходит. Всю ночь я составлял в голове убедительный рассказ, с которым собирался пойти в отделение милиции.
Думал пропустить школу и ничего не говорить маме. Такие вещи важнее уроков.
Утром я вышел из дома с Тиной. Её надо было выгулять. Она тянула меня в соседний двор, но мне не хотелось туда идти.
Вдруг откуда ни возьмись появился Сеня. Он топал в школу с портфелем и так улыбался, что передние резцы были особо заметны. Меня так и передёрнуло от его счастливого лица.
Он знал, что вчера погубил человека, но ни капельки не раскаивался.
Когда Сеня проходил мимо, я автоматически поздоровался.
– Приветик, – шепеляво ответил он.
– Говорят, ты угощаешь жвачками, – сказал я.
– Мамка пусть тебе купит, – грубо выпалил Сеня и зашагал дальше.
«Вот гад! Всё о нём расскажу!», – подумал я и пошёл в сторону отделения милиции.
Но уже на полпути мне как раз кстати встретился наш участковый.
Я догнал его и крикнул:
– Здравствуйте!
– Здравствуй, – ответил молодой мужчина в форме.
– Вы же наш участковый, да? – спросил я, будто не знал.
Просто чересчур волновался. Боялся сказать что-то не так.
– А ты по какому вопросу? – спросил милиционер, нахмурив густые брови.
– Я кое-что знаю о пропавших ребятах, – мне приходилось бежать рядом, чтобы не отставать. У этого мужчины были слишком широкие шаги.
– Знаешь? Ну-ка расскажи, – попросил он без эмоций.
– На улице Гагарина, в пятом доме, во втором подъезде живёт парень. Его зовут Семён Огнеярский. Он связан с пропажами! Это точно! – я решил не рассказывать про монстра в подвале. Пусть Сеня сам во всём признается!
– И откуда такая уверенность? – спросил милиционер.
– Видел, как он завёл какого-то парня в подвал, а вышел один, – ответил я, умолчав, что видел ещё и растерзанное тело. – И вообще все пропавшие – его знакомые. Я вам правду говорю. Могу дать показания. Официально.
– Не надо, – ответил участковый, не сбавляя шаг. – Поговорю я с этим Семёном… как ты сказал?
– Огнеярским, – напомнил я.
– Вот-вот! – кивнул мужчина. – Зайду попозже в пятый дом. Номер квартиры не помнишь?
– Не знаю. Но могу узнать, – пообещал я.
– Ты лучше в школу ступай, – посоветовал участковый. – Я сам разберусь. А если информация подтвердится, то мы с тобой встретимся. Договорились?
– Договорились, – согласился я.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Костя! – ответил я, а потом исправился, вспомнив, с кем разговариваю: – Константин Юдин.
– Ничего себе! – усмехнулся милиционер. – Ты что ли «Заставу в горах» снимал? Моя любимая картина.
Этот несерьёзный тон заставил меня усомниться в его честности:
– Так вы разберётесь? Без шуток?
– Без шуток. Проверю, – сказал мужчина. – В школу беги!
Мне только и оставалось поверить ему на слово.
Вечером в нашем дворе ничего не изменилось. Всюду тишина. Объявления о пропавших людях висели на своих местах. Я прогуливался по дворам, надеясь увидеть хоть какую-нибудь перемену. Участковый мне не поверил или что?
И вдруг за спиной раздался голос:
– Костя! Костя тебя зовут, да?
Это был Сеня. Он всё ещё расхаживал на свободе! Никто ничего не сделал!
– Чего тебе? – спросил я, с нескрываемым презрением.
Чудаковатый парень подошёл ко мне близко-близко:
– Ты жвачку хотел. Вот решил тебя угостить.
– Не надо мне от тебя ничего, – огрызнулся я.
– Стой на месте. По-хорошему прошу, – сказал он с нажимом.
– Пошёл ты… – ответил я и почувствовал, как что-то тяжёлое упёрлось мне в бок.
Это был пистолет!
– Настоящий, не сомневайся, – Сеня улыбнулся, обнажив крупные зубы. – Будь смирным, а то плохо будет.
И я присмирел. Поверил, что это настоящее оружие.
– Милиционеру наябедничал? – Сеня сощурил глаза. – Ну теперь пошли со мной.
– Куда? – спросил я, холодея.
– Куда-куда? В подвал! Давай, топай! – приказал парень.
И как скажешь слово поперёк под дулом пистолета? Уже стемнело. Вокруг никого. Он вёл меня в свой двор, подталкивая в спину.
– Сеня, зачем ты это делаешь? – тихо спросил я, оглядываясь по сторонам.
– Ты хотя бы знаешь моё имя, – сказал парень. – А слышал, как другие меня называют? Скажи!
– Крысой… – ответил я.
Мы уже вошли в его двор. Там тоже было пусто. Впереди вырисовывалась зловещая дверь подвала.
– Именно! Крысой! – подтвердил Сеня. – Ко мне плохо относятся только потому, что я рожей не вышел. Понял? Меня с детского сада дразнили за внешность. За уши, за то, что зубы торчат, и длинный нос. Я таким родился! Слова грубого никому не сказал, а они мне: «Крыса! Крыса! Хи-хи-хи!» Знал бы ты, как я их ненавидел за это, но терпел. Ладно шпана меня задирала. Кого они не задирают? Но меня дразнили все кому не лень. Даже, вроде бы, нормальные люди.
– И ты решил их убить за это, – мне хотелось, чтобы он отвлёкся, тогда я бы развернулся и врезал ему, но не находил подходящего момента.
Сеня продолжал изливать душу:
– Я всегда желал им смерти. А они мне нет. Зачем? Я был им нужен, как посмешище. Как мальчик для битья. Издеваясь надо мной, они получали удовольствие… Вот недавно та кучка хулиганов с теплотрассы затолкала меня в подвал. Они не знали, что там живёт чудо-юдо. Оно бы сожрало меня, но кто-то попался ему чуть раньше. Я увидел, как он ест человека. И стоял замерев, чтобы не оказаться замеченным. Уродливое, одинокое создание, ненавидящее людей. Мы с ним во многом похожи… И когда я вышел из подвала, мне пришла интересная мыслишка. Я достал у фальцовщиков несколько импортных жвачек. Осталось только дождаться, когда «разбойники» в очередной раз поймают меня и обворуют. Ха! Они, конечно же, спросили: где взял жвачку? А я сказал, что в том подвале, куда они меня затолкали, их целые коробки. Эти дурачки поверили и ринулись туда. Так для них всё и закончилось…
– И другим ребятам ты тоже так говорил? – спросил я.
– Угу! – спокойно ответил Сеня. – А чем они лучше шпаны? Такие же ублюдки. Но готовые дружить со мной за жевательную резинку… Я размышлял: а кем бы они стали, когда закончат школу? Поступили бы в институты, техникумы, устроились на работу, завели семьи. И в жизни бы не вспоминали, как издевались надо мной. Это ведь что-то неважное, несерьёзное. Я не мог им позволить жить нормально после всего, что было. Они были дерьмом и стали дерьмом. Этот монстр даже костей не оставляет.
Вот мы и оказались у двери. Сеня одной рукой сдёрнул замок, а другой по-прежнему держал пистолет у моей спины.
– И чем ты отличаешься от тех, кто над тобой издевался? – я хотел, чтобы он задумался.
– А ничем! – ухмыльнулся парень. – Знаю, я намно-о-ого хуже. Но это они меня таким сделали. Это из-за них во мне столько злости. Ты так не считаешь?
– Может, и считаю… – ответил я.
Сеня тыкал мне дулом в спину, толкал в темноту. Там внизу дышал монстр. Я видел, как блестят его зубы.
– Твой милиционер пришёл ко мне, – сказал парень. – Говорил, что ты его послал. А я плакал, клялся, что ничего не сделал. И тоже привёл его в тот подвал. Сказал, что он сам всё увидит. Вот и увидел. Только пистолетик от него остался. Он единственный, кого мне жалко. Но его смерть на твоей совести.
– Вот ты сволочь! – не выдержал я.
– Давай, – подгонял он. – Иди туда, а то пристрелю.
Я упирался:
– Не пристрелишь.
– Мне терять нечего. Иди! – командовал Сеня.
– Не пойду!
Я уже слышал быстрый цокот лап. Оставалось только дождаться… Тина спешила мне на помощь. Сегодня она гуляла со мной без поводка.
Раздался свирепый лай. Сеня развернулся, и собака тут же сбила его с ног. Он упал на асфальт, уронил пистолет. Я быстро отшвырнул его ногой.
Тина рванула вниз по ступенькам.
– Конец твоей собаке! – злобно сказал Сеня.
– Это твоему питомцу конец! – победно ответил я. – Моя собака питается монстрами.
– Что? – лицо парня перекосилось от испуга.
– А ты не слышишь? – я присел на корточки. – Там его рвут на части. И ты следующий!
Подвал содрогался от лая. В бурлящем голосе чудовища звучали страх и обречённость.
Я схватил Сёму за шиворот куртки, но он вырвался и убежал. С тех пор его больше никто не видел. Не знаю, куда он делся…
В подвале стихло, а затем послышался тихий скулёж.
– Тина! Ты где? – я спустился вниз по ступенькам.
От чудища осталась лишь липкая лужа, а рядом лежала моя собака. И у неё не было задней лапы! Монстр успел серьёзно ранить её перед смертью.
– Тина! Милая моя! Как же так? – я поднял её с холодного пола.
Собака положила морду мне на плечо…