С Лёхой и Кирой мы познакомились меньше месяца назад, но быстро стали неразлучными друзьями. Так было надо, чтобы выжить среди других студентов. К первокурсникам в колледже все цепляются. Я сразу понял, что нужно держаться вместе и быть друг за друга.
Думал, мне повезло. В первые же дни встретить своих ребят. Лёха, если знать его хорошо, был робким и тревожным парнем. Но с незнакомцами вида не подавал. Он умел напустить на себя суровости. Строгие черты лица внушали чувство опасности: квадратная челюсть, тонкие губы, тёмные глаза, густые брови. Всё это делало его похожим на киношного злодея. К тому же он стригся коротко и одевался в чёрное.
Кира был совсем другой. Он типичный смазливый парень. Никогда не пройдёт мимо зеркала, не посмотревшись. Постоянно ухаживал за своей внешностью, начищал обувь зубной щёткой и носил стильную причёску, которую то и дело теребил. Таких ребят по-всякому называют… но Кириллу никто бы не бросил оскорбление в лицо. Он занимался боевым самбо. Не знаю, какие у него в этом были успехи, но впечатление производил внушительное. Высокий, плечистый. Такому лишнего слова не скажут.
Я считал, что из нас получилась крутая компания, и это позволяло достойно держаться среди других студентов.
В тот солнечный день, в перерыве между парами, я с друзьями устроился на газоне у спортивной площадки. И никто из старшекурсников не пытался предъявить, что мы не на своей территории. Кира и пяти минут не мог прожить без рассказов о тренировках. Это было скучно до зевоты. И Лёха его перебил:
– Слышали про вспышку?
Шов мира на миг разошёлся, и чужой свет просочился внутрь
– Какую вспышку? – я знал, о чём он говорит, просто поддержал вопросом, чтобы поговорить наконец на другую тему.
– Люди в скейт-парке видели, – Лёха шумно почесал короткие волосы. – Молния перед ними ударила, или что-то вроде того.
– Ну ты отсталый! – сказал Кира. – Это было ещё две недели назад. И я не слышал, а видел своими глазами.
– Да ладно? – я удивился, что Кира не рассказал об этом раньше.
– Я проходил мимо как раз, – вспомнил наш спортсмен. – Была вспышка… Тихо-тихо, а потом голубой свет, треск, грохот. Как мощный разряд электричества. И меня ослепило! Люди орут, разбегаются… Прикиньте: гроза из ниоткуда.
– А мне говорили, что там трансформаторная подстанция взорвалась, – вспомнил я.
– Нет там никакой подстанции, – ответил Кира.
– Так что это было? – теряя терпение, спросил Лёха. – Шаровая молния типа?
Кира помотал головой:
– Это был не шар. Что-то овальное и волнистое. И большое, как царские врата… я не знаю.
Описание разлома: овальный, дрожащий, не держит контур.
Мне словарного запаса не хватает описать увиденное. Знаете, как портал – открылся и закрылся. У меня потом весь вечер перед глазами эта фигура плавала зайчиками. Представьте: сухая погода, чистое голубое небо, и тут гроза прямо над землёй! Этот страх я запомню на всю жизнь.
– А никого не поджарило? – спросил Лёха.
– Никого, – уверенно ответил Кира. – Там было человек пять. Все просто немножко в штаны наложили и разбежались.
Я удовлетворил свой интерес и уже не слушал, а смотрел на часы. До следующей пары оставалось шесть минут. Ещё было время поваляться на траве с закрытыми глазами. Вдруг это последний солнечный день, а завтра зарядят дожди…
– Вы слышали, что Савельев пропал? – спросил Лёха.
Дмитрий Савельев числится в списке пропавших без вести..
– Это кто вообще? Мне эта фамилия ни о чём не говорит.
– С нами в колледже учился, – пояснил Лёха. – Ну, мелкий такой. Третьекурсник.
– Я никого из них не знаю, – сказал Кира.
Лёха продолжил:
– Убили, скорее всего. В последнее время в городе много убийств. От нас всё скрывают, но говорят: морг полный!
Я промолчал, потому что не люблю обсуждать сомнительные слухи. А Кира удивлённо присвистнул и сказал:
– Да ну!
– А знаете, кто убивает? – нагнетал Лёха. – Какая-то девушка. Она примерно нашего возраста! Ей лет семнадцать.
– Ага, – ухмыльнулся Кирилл.
Я открыл глаза, приподнялся с газона и сел. Мне захотелось видеть лицо рассказчика. Верит ли он в это сам?
Лёха сдвинул брови:
– Серьёзно говорю! Она ходит по вечерам, прячет лицо под капюшоном и убивает людей. Знакомый моего знакомого видел, как она зарезала мужика. Прямо на улице! А труп исчез. Она не оставляет трупов.
Ухмылка Киры переросла в насмешку:
– А говоришь: морг полный. Сам себе противоречишь! Глупый, что ли? Да и куда она труп мужика утащила, девушка эта семнадцатилетняя?
– Не знаю! Но это правда! Её называют Пиковая Леди. Как Пиковая Дама типа… – Лёхе захотелось поддержки, и он обратился ко мне: – Тим, ты веришь?
– Ни во что не верю, – честно ответил я. – Информацию надо проверять, а не принимать за истину всякие сказки… И вообще, знаете, что мы на пару опоздали?
– Бегом в колледж! – воскликнул Кирилл.
Заметив, что Лёха не стремится за нами поспеть, я пожалел, что встал на сторону Киры. Он и так всё время подтрунивает над Лёхой, а тут я ещё… Наоборот, надо их сплачивать!
Я считал, что с друзьями повезло. Благодаря им мне понравилось учиться в колледже. Студенческая жизнь казалась интересной. У меня даже появилась девушка. Не так давно моя однокурсница Вероника сама предложила погулять после учёбы. И первая призналась в симпатии.
В школе я не был так популярен. Здесь для меня началась новая жизнь. Однако нагрузки меньше не стало. Вечера я просиживал за учебниками, так как пока ничего не смыслил в банковском деле. Эту специальность я выбрал не потому, что она мне близка. Просто в нашем городе всего один колледж – экономический.
День пролетел незаметно. Я снова не пошёл гулять с Вероникой. Не хотелось отставать по учёбе. Пообещал ей, что на выходных – обязательно, а пока надо кое-что подтянуть.
Увы, заниматься мне тоже не хотелось. Я сидел за столом, допивал остывший чай с лимоном и отвлекался на всё, что можно: новые видеоролики, сообщения в чатах… Даже на вид за окном!
Уже было темно. На закате таяли последние оттенки фиолетового. Половина луны светила белым холодным светом. Высокие клёны роняли желтоватые листья. А между четырёхэтажным домом и старой гостиницей стоял ящик шестиугольной формы… По виду не иначе как гроб или саркофаг!
Единственный муляж третьего поколения в форме неодушевлённого предмета
В темноте не рассмотреть, что за штуку поставили рядом с канализационными люками, где обычно греются бродячие кошки.
Я погасил лампу на столе, закрыл ноутбук, чтобы свет не падал на окно. Подошёл и попытался рассмотреть, что там стоит. Ящик ли это? Слишком далеко, не разглядеть… В сумраке он казался тёмно-фиолетовым. Высотой с человека. Углы чёткие. Ну точно гроб! Только текстура на крышке слегка бугристая, и контуры не идеально ровные.
Может, от темноты рябило в глазах, но мне казалось, что он слегка шевелится. В голове возникла странная мысль: «Это для меня гроб приготовили!»
Живот скрутило от страшного предчувствия. Да с чего бы?! Он стоял там, как для меня. Прямо напротив моего окна.
Потом я долго не мог уснуть. Переваливался с боку на бок, пытался принять удобное положение, взбивал подушку, но в голову лезли нелепые мысли. Мне вспомнилась детская страшилка про гроб на колёсиках.
«Гроб на колёсиках выехал с кладбища, ищет твою улицу. Прячься!». «Гроб на колёсиках нашел твою улицу, ищет твой дом!».
В детстве это было страшно и смешно одновременно. Сейчас же кажется просто глупой сказкой. Но до чего она мрачная. Гроб, который медленно и неизбежно надвигается и забирает людей навсегда. Это же образ самой смерти. Так мы её представляли, когда были маленькими детьми.
Ночью я ещё раз встал и посмотрел в окно. Странный ящик пропал.
Утром в аудитории мне встретилась Вероника. Она нервно постукивала длинными акриловыми ноготками по столу и смотрела на меня холодно. Девушка сказала мне «Привет» и ничего более. Ясно. Наверное, затаила обиду. Я решил, что потом извинюсь за сорванное свидание. Был слишком разбит.
Я и с друзьями не проводил время. Не хотел рассказывать, что вчера видел. Думал, Кира меня высмеет, а Лёха замучает вопросами.
Полдня пытался вникнуть в лекции, но слышал только шумы в голове.
Перед последней парой спустился на первый этаж в буфет, чтобы взбодрить себя стаканчиком кофе. Устроился на неудобном стуле, вляпался рукавом ветровки во что-то липкое. Слишком громко выругался от досады и оглянулся по сторонам: не слышал ли кто?
Со мной в буфете была только одна девушка. Она сидела за столиком позади, громко чавкала жвачкой, надувала пузыри и писала что-то в толстую записную книжку.
Да это же Эллина! Я её не узнал сразу, потому что она заметно изменилась. Эллина была из тех девушек, которые с первого дня становятся известными на весь колледж. Я и раньше видел её в городе. Обычно она ярко одевалась, носила короткие платья, делала броский макияж, и её волосы всегда лежали идеально. Вся такая «девочка-девочка». А теперь она сидела вразвалку, без косметики, в старой белой футболке в катышках и с пучком на скорую руку. Спереди, у лица, выбивались розовые пряди, как будто нарочно оставленные на виду. Странно, что она вот так выборочно подкрасила свои светлые локоны. Но её ничего не портило. Она всё равно была хороша собой.
– Что?! – выпалила она, заметив, что я пялюсь.
– Ничего… – ответил я и отвернулся.
Мне чудилось, что это не моя реальность. Всё какое-то странное. Колледж… да и весь город окутала тягучая атмосфера. Во всяком случае, мне так казалось. Будто что-то должно произойти.
С трудом досидев последнюю пару, я отправился домой на автобусе. Задремал в сиденье, прижавшись головой к окну, и пропустил остановку. Пришлось идти пешком от хлебозавода. В том районе много деревьев и мало фонарей. Я шёл по длинной улице, не встречая ни одного прохожего.
Стало зябко. Я застегнул ветровку до самого подбородка, сунул руки в карманы и прибавил шагу. Надо мной сгущались тучи, предвещая дождь. Позади ни шороха, но я спиной чувствовал, что за мной кто-то идёт. Чем дальше от фонаря, тем длиннее становилась тень под ногами. Не моя тень…
Я обернулся. По моему телу пробежала дрожь, в затылке закололо.
Это был гроб! Саркофаг! Но не просто ящик: он состоял из живой плоти, был обтянут тёмно-бордовой кожей, на его поверхности пульсировали вены, надувались наросты мышц. Гроб стоял вертикально, вперёд выпуклой крышкой. Он не то ехал, не то парил над землёй. Преследовал меня!
И я побежал так, что опавшие листья взлетали в воздух. До дома оставалось совсем немного – только свернуть с дороги, пробежать через проулок, и я бы попал в свой двор. Но мне пришлось резко остановиться. В конце проулка, между кирпичными стенами двух домов, возник всё тот же гроб. Неизвестно, каким жульничеством он обогнал меня и появился на пути.
Я резко затормозил, проехавшись кроссовками по мокрому асфальту.
Гроб повис над решёткой ливневой канализации. Его крышка распахнулась как дверь. Внутри этот организм был похож на полость желудка, а среди розовых складок слизистой оболочки висел человеческий скелет! На его костях остались наполовину переваренные куски мяса.
Живой гроб шевельнулся, и кости выпали на ливневую решётку. Это было отвратительно! На меня повеяло кислым запахом желудочных выделений. Размякшие человеческие останки превращались в нечто похожее на овсянку и просачивались в канализацию. Череп распался на несколько частей и провалился сквозь железную сетку.
Живой гроб избавился от того, что не сумел переварить. Его «желудок» опустел. Капли слизи катились по мягким стенкам. Он жаждал свежей пищи!
Ящик медленно двигался на меня. В недрах его пульсирующей плоти, как щупальца осьминога, шевелились несколько длинных отростков.
Я развернулся, но бежать было некуда! На другом конце проулка кто-то стоял. Первое, что я увидел – что-то острое в руке. Блестящий кончик лезвия поблёскивал в полумраке.
Это была девушка. Я не видел её лица: оно было скрыто капюшоном. Широкая тёмная толстовка прятала фигуру, но стройные ноги в серых леггинсах и кроссовки небольшого размера сразу выдавали девчонку. Ростом ниже меня на голову. Но у неё был нож!
Я чувствовал себя маленьким грызуном, угодившим в мышеловку. Справа и слева глухие стены без окон. На одном конце проулка девушка с ножом, на другом – странный организм, напоминающий своей формой гроб.
Лёха о ней рассказывал! Убийца, которая не оставляет трупы.
«Видимо, она убивает людей и скармливает их гробу!» – догадался я.
Умирать не хотелось! Пристально глядя на фигуру в капюшоне, я закричал:
– Помогите! Убивают!
Девушка спрятала оружие за спину. Левой рукой она теребила край толстовки. Эти жесты выдавали неуверенность, будто девушка не ожидала, что я решу позвать на помощь. Она стояла на месте, склонив голову, чтобы случайно не показать мне лицо.
Я обернулся, а гроба нет! Неужели он испугался крика? Путь открыт! Вдалеке над моим подъездом горел свет. И я, скользя на мокрых листьях, побежал к своему спасению.
– Тима, это ты? – спросил отец из комнаты, когда за мной хлопнула дверь.
– А кто ещё? – по привычке ответил я.
Он не заметил, что у меня дыхание сбито до хрипов. Ему было всё безразлично, кроме него самого. Отцу нет смысла на что-то жаловаться. Он всегда считал, что делает достаточно, давая материальное обеспечение. Не у одного меня деспотичный родитель…
Я прошёл в свою комнату. С дрожью в руках нашёл в контактах номер телефона Лёхи. Он должен был поверить.
– За мной гнался гроб! – сказал я в трубку.
Лёха, конечно же, меня не понял:
– Кто-кто за тобой гнался? Мне послышалось «гроб»!
– Да! Именно! Гроб! – чётко проговорил я. – И эта… Пиковая Леди. Девушка-убийца. Она собиралась меня прирезать своим рубаком!
Я часто дышал и сглатывал слюну с привкусом крови. Сам бы не поверил, что когда-нибудь произнесу подобные слова.
– Подожди, – было слышно, что Лёха куда-то вышел и закрылся, чтобы ему не мешали. – Давай по порядку: какой гроб?
Я решил объяснять всё как есть. Насколько бы безумно это ни звучало:
– Это не совсем гроб, а странный организм из живой плоти, похожий на гроб. Он переваривает людей. Я так понял: маньячка скармливает ему трупы.
– А ты-ы-ы… – протянул мой друг. – Там не это?..
– Говорю тебе: меня хотели убить! – сказал я холодным и напряжённым голосом.
– Ладно, верю! – ответил Лёха. – Ты сейчас где?
– Дома!
– Вот и хорошо. Ты остынь, соберись, потом расскажешь.
Я подумал: в его словах есть смысл. Мне уже стало спокойнее от того, что удалось с кем-то поделиться. Теперь надо было унять дрожь.
Я пошёл в ванную, чтобы умыться холодной водой. Меня напугало собственное отражение в зеркале. Никогда не видел себя таким жалким и растерянным. На шее пульсировали вены, пот тёк по лицу, зубы стучали. Мои серо-зелёные глаза стали чёрными – настолько расширились зрачки.
– Успокойся, успокойся! – говорил я себе вслух.
Меня могло уже не быть! Чудовищный организм поглотил бы моё тело, переварил и выплюнул в канализацию, как того человека, чьи останки я видел. Теперь уже никто не узнает, кем он был. Надо радоваться, что удалось избежать такой ужасной смерти…
После беспокойной ночи я засыпал на каждой паре, и звонок, как будильник, возвращал меня в реальность. Лучше бы это оказалось кошмаром. Лёхе и Кириллу пришлось целый день слушать, как меня вчера собирались зарезать и запихнуть в гроб из плоти.
Лёха верил, в силу своего незрелого мышления, а Кира вроде и пытался показать сочувствие, но цыкал языком. Он спрашивал:
– Ты уверен, что всё было именно так?
Веронике я тоже рассказал, но опустил подробности про жуткий организм в виде гроба. Поделился только тем, что видел убийцу с ножом. Вероника перепугалась и посоветовала не ходить по улицам одному.
Занятия поздно закончились. Время близилось к сумеркам. Друзья как сговорились: не стали меня ждать, сразу побежали на первый этаж.
Я их догнал у выхода:
– Ребят, а вы со мной до дома не дойдёте? Страшно как-то.
– Мне сейчас на тренировку, – ответил Кирилл, отводя глаза.
– А я давно хотел туда записаться, – Лёха заулыбался как дурачок.
Стало ясно, что они просто пытаются слинять.
– Друзья называется! – прошипел я.
Лёха выдал нелепое оправдание:
– А ты нас когда-нибудь провожал, что ли?
Кирилл даже не задержался. Ушёл и всё. Лёха глядел на дверь и виновато теребил карман брюк.
Я пытался воззвать к его совести:
– При чём тут: провожал – не провожал? Это же особый случай!
– Ты извини, конечно. Я жить хочу, – ответил Лёха и резким движением прыгнул за дверь.
Я вышел на улицу, а их уже и след простыл. Говорят, друзья познаются в беде… Теперь я понял, как горько узнать, что нет у тебя никаких друзей в момент той самой беды. Это двойной удар!
Во дворе колледжа появилась Вероника. И я быстро подбежал к ней:
– Хорошо, что ты ещё не ушла! Ника, даже не знаю, о чём могу тебя попросить. Надеялся, друзья меня не оставят, а они сбежали…
– А я-то чем помогу? – девушка выглядела рассерженной.
– Мы же вроде встречаемся, – напомнил я.
– В том и дело, что «вроде», – с горечью пробормотала Вероника. – Вроде да, а вроде и нет. Я не помню, когда в последний раз мы ходили на свидание.
– Мы видимся каждый день! – поспорил я.
Девушка грустно усмехнулась:
– Видимся в колледже! Тима, ты мне нравился. Я надеялась на большее, а инициативы от тебя никакой. Мне было грустно принять это, но теперь уже всё равно. Смирилась и отпустила.
Я не мог скрыть удивления:
– И ты сейчас решила всё это высказать? Бросаешь в такой ситуации? Когда меня чуть не убили?
– Ты прав, – Вероника сняла с плеча рюкзак и достала телефон. – Хочу помочь из чувства долга. Переведу тебе пару сотен на такси.
Я вспылил:
– Не надо! На автобусе доеду!
– Будь осторожнее! – крикнула девушка мне вслед.
Я просто пылал от гнева и нёсся по улице до остановки. Автобус пришёл сразу. Там было полно свободных мест, но я не мог усидеть ни на одном. Мотался по салону, с силой сжимая поручни. На несколько минут пропал страх. Осталась только злость. Кирилл и Лёха просто тусовались со мной за компанию. И Вероника – тоже мне, подруга!
Но ещё немного подумав о ней, я задался вопросом: «А в чём она не права?» – Вероника правда старалась стать ближе, а я почему-то этого боялся и неосознанно избегал её. Правильно, что она меня бросила… Я не был хорошим парнем. Стоило перед ней извиниться.
В этот раз мне повезло не проехать остановку. До дома недалеко – минуты три быстрым шагом. Мимо магазинов, по Изумрудному скверу, наискосок к старой гостинице. А там и мой двор.
В сквере горели фонари, люди сидели на скамейках. Не боясь показаться странным, я пронёсся, как испуганный заяц. Двор не был пуст. Сосед чистил машину от опавших листьев, старушка кормила подвальных кошек. Я благополучно добрался до подъезда, отдышался и вошёл в дверь. Встревоженное сердце ещё не успокоилось, и тут – новый удар по нервам! Из тени под лестницей выплыл гроб, обтянутый кожей. Он ждал меня.
Сзади с опозданием хлопнула магнитная дверь, и раздались шаги. Сердце в груди замерло, горло сжалось. Я знал, кто это, ещё до того, как оглянулся, – девушка с ножом. Пиковая Леди! Она пришла сделать то, что вчера не закончила.
Крышка гроба распахнулась. На пол хлынул едкий желудочный сок. Мягкое нутро жуткого организма пульсировало из-за голода.
Я ожидал удара в спину, но мне прилетело спереди. Из гроба выстрелило склизкое щупальце и обвилось вокруг моей груди.
Данный муляж атакует щупальцами: связывает и втягивает жертву внутрь
Я машинально впился пальцами в гадкие путы, попытался разорвать их, но из нутра организма вылетело второе щупальце и связало мне запястья.
Гроб не нуждался в помощи убийцы. Он и сам мог со мной справиться! Щупальца тянули меня внутрь. Я упирался. Кроссовки скользили по мокрой плитке. Руки и тело туго сжимали путы.
– Помогите! – закричал я на весь подъезд.
Девушка наконец оказалась в поле моего зрения. Кончик ножа блестел в свете лампы.
«Сейчас она заставит меня замолчать навсегда», – подумал я, смотря во все глаза. В шоковом состоянии зрение стало таким острым, что я не упустил ни одной детали.
Девушка, как и прошлым вечером, прятала лицо под капюшоном. Я видел только её острый подбородок и нижнюю губу. Она поднесла нож ко рту и провела языком по клинку. На металле осталось что-то перламутрово-розовое.
Секреция против муляжей
Она замахнулась. Я зажмурился в ожидании боли. Но вместо этого почувствовал, как ослабли щупальца, и меня отбросило назад. Я прокатился по полу и открыл глаза. На плитке дёргались обрубки щупалец, исторгая чёрную кровь.
Девушка перерубила их ножом и освободила меня?! Я не мог понять, почему… Промахнулась?
Раненые отростки втянулись обратно в мягкое нутро гроба, кожаная крышка захлопнулась. Жуткий организм не мог издать ни звука, но казалось, что он трясётся от боли.
Гроб попытался проскочить мимо своей обидчицы – дёрнулся к лестнице, потом обратно. Девушка в капюшоне, расставив руки, преграждала ему путь. Потом она шагнула на гроб и замахнулась ножом от бедра. Лезвие вошло в крышку.
Я лежал у ступеней, опираясь на локти. Не мог понять, почему убийца сражается с чудовищным организмом. Они друг другу не союзники?
Что-то случилось с гробом. После удара ножом он быстро терял форму. Острые углы повисли, кожа пошла складками. По мере того как из раны струёй текла чёрная кровь, гроб сдувался как шар. Пока не расползся по полу тряпкой, став кучей тёмной кожи, слизи и крови.
Девушка обернулась и сделала шаг в мою сторону. Я пополз назад, думая, что сейчас меня тоже прирежут. Но она только встряхнула оружие и убрала его в карман толстовки.
В тот момент мне стало ясно, что это никакой не «рубак», а маленькая, почти игрушечная безделушка. Швейцарский ножичек, в рукоятке которого прячется ещё и штопор, и пилочка для ногтей, и какие-нибудь бесполезные кусачки.
Тип оружия не принципиален для функции: достаточно острия, чтобы кольнуть или оцарапать муляж.
Да проще убить кого-то вилкой, чем этой штукой.
Причём я нисколько не интересовал «убийцу». Она лишь собиралась пройти к выходу из подъезда. Тогда я увидел лицо под капюшоном. Знакомое лицо! Эта девушка училась со мной в колледже!
– Эллина! – вырвалось у меня.
– Молчи, – процедила она сквозь зубы.
Магнитная дверь хлопнула за её спиной. Теперь я лежал в чём-то липком и вонючем. Останки гроба из плоти окончательно разложились, став жидкостью, которая затопила весь пол у лестницы.
Сентябрь, 1986 год
Когда мне было пятнадцать лет, я любил каждую минуту своей жизни. Наверное, людям свойственно в приступе ностальгии окрашивать прошлое всеми цветами радуги.
Но нет! Я помню, как это осознавал. Никогда не требовал многого по отношению к себе и другим. Мне нравилась моя жизнь, а будущее обещало быть ещё лучше!
Тогда казалось, что всё впереди. И всё непременно будет хорошо.
Мне пятнадцать. Отец отправился в длительную командировку, старшая сестра уехала в общежитие при Московском университете иностранных языков. Мы с мамой жили вдвоём… Точнее, втроём, если считать собаку Тину. Моя серая, остроухая прохиндейка. Смесь лайки и дворняги.
Я учился в девятом классе, учёба давалась легко. После школы всегда мог выбрать, чем заняться: хочу – гуляю, хочу – смотрю телепередачи или читаю книжки.
Мне была по душе научная фантастика. Взрослая или подростковая – не важно.
[1]
[2]
Я брал книги из библиотеки одну за другой и проглатывал их за пару вечеров.
А ещё я обожал рисовать. Родители говорили, что дело это несерьёзное. Они были ещё теми прагматиками: мама – учительница математики в школе, папа – инженер. Их беспокоило моё будущее. Они считали, что увлечение рисованием не обеспечит мне стабильную и престижную карьеру.
Чтобы родители не волновались, я говорил, что это просто баловство забавы ради, и не признавался, что мечтал стать мультипликатором на студии «Союзмультфильм» или хотя бы иллюстратором книг и журналов.
Наивные юношеские мечты… Позже я и сам заразился родительским прагматизмом.
А тогда был беззаботным мальчишкой. Принёсся со школы в свой двор, поздоровался с тремя стариками на скамейке:
– Здрасьте! Здрасьте! Здрасьте!
Они синхронно отвлеклись от своих газет и ответили:
– Здорово-здорово!
– Здравствуй, Костя!
– Здоровее видали!
Я взлетел по ступенькам, ворвался в квартиру, швырнул портфель в угол и давай обниматься с собакой, что чуть из шкуры не выпрыгивала от радости.
Мама была уже дома. Услышав, что я пришёл, она крикнула из комнаты:
– Костя, ты в школе обедал?
– Перекусил! – ответил я, цепляя ошейник Тины к поводку.
– А что хочешь на ужин? – спросила мама.
– А сосиски остались? – поинтересовался я.
– Остались!
– Тогда вермишель с сосисками!
– Ты только и ешь свою вермишель с сосисками, и пьёшь сладкую воду.
– Потому что это моя любимая еда!
– Витаминный салат тебе ещё сделаю. Чтоб съел!
– Съем! Съем!
Собака потянула меня за дверь, и мы унеслись в парк неподалёку. Набегались там, наигрались с палкой и утомлённые побрели обратно домой. Был тёплый сентябрь. На улице до сих пор стояла жёлтая бочка. Я дал продавщице три копейки, и она налила мне стакан холодненького кваса.
Тина завистливо скулила. Я сказал, что напою её, когда вернёмся домой, и обещание своё выполнил.
Мама уже шинковала капусту под музыкальную передачу на радио.
– Уроки будешь делать? – спросила она.
– Успею ещё! – ответил я.
У меня были другие дела: недочитанный рассказ «Опасная игрушка»[3] в журнале «Искатель»[4]. Я целый день не мог дождаться, когда узнаю, чем там всё закончится…
А потом уснул в кресле с журналом на лице. Такое со мной нередко случалось. Вечно не замечал переутомления и голода. По жизни крутился как волчок.
Меня разбудил собачий лай:
Тина надрывалась в кухне. Я встал, пошёл туда и увидел, что она рычит и гавкает, глядя куда-то в потолок.
– Тина, успокойся! Хватит лаять! – крикнул я.
А она знай себе лает.
Я потрепал её между ушами:
– Тина, ты психическая что ли? Тихо ты, говорю!
Собака жалобно посмотрела на меня и притихла. Её что-то беспокоило…
Мама уже куда-то ушла, оставив на столе пару накрытых тарелок и записку:!
В дверь постучали. Стоило мне отойти от собаки, и она снова начала гавкать в потолок.
За дверью оказался Вовик – мой друг и сосед с последнего этажа. Рыжий пацан с веснушками по всему лицу. К слову, рыжим он себя не признавал. Бесился, когда его так называли и повторял: «Я не рыжий! Я русый!»
– Здорово, Кость! На дискач идёшь? – спросил он, мотнув головой.
– Нет, уже нагулялся сегодня, – ответил я.
Вовик скривился и махнул рукой:
– Ну и сычуй дальше! А я пойду дёргаться под музыку.
– Мне отец скоро привезёт из Германии двухкассетный стереомагнитофон, – хвастливо сказал я. – Буду свои дискачи устраивать. Прямо у нас во дворе! Понял?
Друг побежал вниз по лестнице, крикнув напоследок:
– Вот заливает!
– Увидишь потом! – пообещал я и закрыл дверь.
Мой отец правда был в командировке в Германии. И он обещал, что не пожалеет половины зарплаты, но купит хороший магнитофон. Кстати, папка исполнил своё обещание.
Тина не унималась. Рычала, скаля «волчьи» клыки, дыбила шерсть. В ней словно проснулись древние инстинкты. Не знал, что моя домашняя весёлая собака на такое способна.
Я угостил её половинкой сосиски. Она успокоилась всего на мгновение, пока жевала, а потом снова загавкала. Тина чувствовала: наверху происходит что-то плохое.
И собачья интуиция не подвела. В наш двор влетела «Волга» с синей мигалкой, а за ней белый «рафик» с красным крестом. Милиционер и санитары зашли в наш подъезд. На лестнице загремели неразборчивые голоса и шаги, а минут через пятнадцать вынесли кого-то на носилках. Человек был укрыт с головой.
Милиционер проводил к своей машине тётю Люду, что жила этажом выше.
Всё это время я наблюдал у окна, поедая вермишель руками и прикусывая сосисками. Потом любопытство заставило меня обуться и выйти на улицу.
– Что тут у нас творится? – поинтересовался я у толпы зевак.
– Что-что? Федя Смирнов кончился! – сказал дед Никола.
Жертва муляжа первого поколения
Об этом я уже и без него догадался, меня интересовало другое:
– От чего кончился?
– Так тебе и скажут, – дед Никола дёрнул подбородком в сторону милицейской машины. – Видишь: его жену увозят! Наверное, она его и порешила. Шибанула скалкой да не рассчитала. Догулялся Федька…
Тут соседка тётя Зоя развесила уши:
– А что, у него любовница была?
– А как же нет? Он ещё тот кобелина, – уверено подметила сплетница Мария Антонна.
– Да что вы как тётки базарные! – вмешался ещё один сосед. – Не стыдно вам?
Я про дядю Федю ничего толком не знал. Был он обычным мужчиной. Усы, пузо, плешь на затылке, любил поговорить про хоккей. Жена его тоже – обычная женщина, работающая в местной парикмахерской. Дети у них взрослые и давно с ними не жили.
Стала бы тётя Люда убивать своего мужа? Да кто её знал! Может, и стала бы.
События того вечера укололи меня болезненным напоминанием: люди не бессмертны. Гибель бывает внезапной. Был ты и нет тебя. Страшно это!
А спустя день, когда тётя Люда вернулась домой, я… почти случайно… подслушал разговор на лестнице:
– Люда, правда, что тебя подозревают за Федю? – послышался голос Марии Антонны.
– Нет, не правда, – ответила тётя Люда. – Я с ним ничего не делала.
– А почему тебя держали в отделении? – продолжала спрашивать Мария Антонна.
– Потому что никто не понимает, от чего он умер, – шёпотом сказала овдовевшая соседка. – Дома были только мы вдвоём, а с ним такое случилось…
Её собеседница тоже зашептала:
– Случилось что?
– Нельзя мне говорить… – ещё тише сказала тётя Люда.
– Скажи только мне. Я могила! – поклялась Мария Антонна.
И я сдержался, чтобы не хмыкнуть. Можно было уже недослушивать: завтра узнает весь двор!
– Я сидела в зале, смотрела телевизор, – рассказала тётя Люда. – Слышу: на кухне шум, звон и не пойми что. Думала: что он там, с ума сошёл? Пошла посмотреть, а Федя лежит на полу.
– И что? – спросила главная сплетница.
– Без глаз и без языка лежит! – ответила тётя Люда.
Их голоса загремели на весь подъезд:
– Иди ты! Правда, что ли?!
– Я чуть дар речи не потеряла! Кто его так – не знаю!
У меня похолодели пальцы, когда я это услышал. Такой поворот тянул на остросюжетный детектив.
В голове пронеслись картинки, как телерепортаж: женщина в комнате перед телевизором. Шум на кухне – звук падающего тела. Она идёт смотреть, а там её муж лежит лицом к потолку. Рот открыт, глаза открыты, а в них пустота.
Такие истории и в журналах не печатали!
Скоро мне стало казаться, что дело не в людях, а в самом доме. Обстановка стала напряжённая и таинственная. Будто это не многоквартирник, а старый особняк с привидениями.
Как-то раз после школы я опять зачитался. Сидел в кресле, листал сборник американской фантастики и прихлёбывал чай.
Вдруг Тина на кухне разразилась воем. Я пошёл посмотреть. Собака рычала и лаяла на пустой потолок, приподнимаясь на задние лапы.
– Тина, ты чего? Опять чувствуешь чтото? – спросил я, словно она могла мне ответить.
Было ещё кое-что странное: из пасти собаки капала ярко-розовая слюна. И на шерсти под глазами блестела такая же густая розовая жидкость. Тогда я подумал, что это симптом какой-то болезни…
Реакция функции на муляж
– Тина, что с тобой? – я опустился на одно колено и мягко взял её за шею.
И тут где-то наверху, в стене или над потолком послышался долгий, ползучий звук. Кто-то шаркал и бился обо что-то металлическое.
Собака реагировала именно на эти звуки. Мне сразу показалось, что они доносятся не из другой квартиры, а в чреве дома: в скрытых лабиринтах коммуникаций. Там ползало что-то большое.
Но в тот момент меня больше тревожило состояние Тины. Эти розово-жемчужные выделения казались чем-то аномальным. Но вскоре они перестали сочиться. В её пасти снова была самая обычная прозрачная слюна. И я успокоился.
Раньше у нас было тихо, а с тех пор вечные шорохи, ползанья. Вентиляция стала излишне шумная. Или это я стал более внимательным к случайным звукам.
В самом деле, дом словно ожил. Казалось, он вздыхает, ёрзает и чешется. Добрая Тина стала вечно сердитой, воинственной, настроенной на драку в любую минуту.
Только любимое занятие меня отвлекало. Я просто разрисовывал тетрадь образами, которые приходили в голову: пауки, жуки и сколопендры.
– Костя! – крикнула мама с кухни.
– А? – ответил я, не отрываясь от листа.
– Сходи, отнеси масло тёте Рае, – попросила она. – Я у неё занимала.
Мне не хотелось отвлекаться, и я спросил:
– А можно через полчаса?
– Знаю я твои полчаса! Неси давай! – строго крикнула она.
Тут ничего не поделаешь. Пришлось всё бросить и идти.
Я взял стеклянную бутылку, на треть заполненную подсолнечным маслом. Она была вся жирная – мама пролила через край…
Я с тяжёлым вздохом вышел в подъезд и пошёл вниз. Постучался аккуратно, чтобы не испачкать дверь жирными руками.
У соседки было не заперто. В квартире бормотало радио.
– Тёть Рай? – позвал я, просунув голову в щель. – Тётя Рая, вы дома? Мама просила вам передать…
Женщина не отвечала. И мне сразу показалось, что это нехорошо. Теперь всякая тишина вызывала тревогу. Я без стеснения толкнул дверь, вошёл в квартиру и заглянул в кухню.
Соседка лежала на полу. Мне запомнились лишь детали, что отпечатались в памяти резкими вспышками, как фотографии: металлическая решётка от вентиляции рядом с телом, белые руки, чёрные волосы, открытый рот… пустой, как мышиная нора, и глаза без глазных яблок.
Тётя Рая была мертва!
Бутылка выскользнула из рук и покатилась, разливая масло по полу. Сознание пропустило момент, когда я выбегал из квартиры и подъезда. Помню себя в телефоне-автомате. Не с первого раза попав в дырки диска, я набрал «02».
– Алло! Милиция? Высылайте наряд! У нас в доме убийство!
Мне ещё пришлось доказывать, что это не шутка. От волнения мой голос стал тоненьким, как у ребёнка.
Уже во второй раз к нашему дому подъехали милицейская «Волга» и больничный «рафик».
Я вился вокруг, собираясь дать показания. На улицу выбежала мама. Хотела увести меня домой, чтобы я не наживал себе проблем.
Капитан милиции был на её стороне и просил: «Уведите пацана!» Когда тело вынесли, я всё пытался добиться беседы с представителем закона. Кричал ему:
– Товарищ капитан, вы обратили внимание на вентиляцию?
Мне казалось, что это важно. Там на кухне тёти Раи была сорвана вентиляционная решётка. Не иначе оттуда явилось то, что убило женщину.
– Иди домой, мальчик. Милиция разберётся! – сказал капитан, проведя пальцами по козырьку фуражки.
Ох и важный он был!
Следующие дни я пребывал в состоянии шока. Меня колотил страх. Казалось, что мы с мамой в постоянной опасности. В стенах нашего дома поселилось какое-то существо. В этом не было сомнений! Оно ползало в пустотах стен.
Стало страшно оставаться одному, особенно в темноте. Тина рычала и гавкала от каждого шороха.
Мама ничему не верила. Она была рационалисткой – рассказы о существе в стенах казались ей глупой фантазией. Думала, что у всего этого есть объяснение.
А вот другие соседи строили свои теории о произошедшем. Я слышал разговор стариков на скамейке:
– Завтра будет работать санэпидемстанция. У нас в доме завелись гигантские крысы! – предположил дед Никола.
– Какие-какие крысы? – переспросил Кузьмич.
– Гигантские! Ты слышал, что случилось с Федькой и Райкой?
– Ну?
– Из морга говорят, что у них не только нет языков и глаз, а ещё и мозгов тоже!
Я остановился у двери подъезда, сделав вид, что у меня развязался шнурок, а сам навострил уши.
– Крысы им что ли мозги съели? – не верил Кузьмич.
Дед Никола потряс головой:
– Не знаю. Но думаю, что крысы. Кто ещё будет лазать по вентиляции?
– И откуда у нас они? – сомневался Кузьмич.
– А ты про взрыв в Чернобыле не знаешь, что ли? – спросил Никола.
Кузьмич махнул рукой:
– Где Чернобыль и где мы!
– Не важно! Крысы куда хочешь прибегут! – заверил дед Никола.
Крысы… Такое мне не приходило в голову. Я представлял что-то другое, ни на что не похожее. Всяких неземных тварей, как в моих любимых фантастических книжках.
В памяти всплыла ещё одна подробность, которая сначала показалась незначительной: вокруг лица покойной тёти Раи были какие-то вмятины, как от зубов.
Столько странностей сразу… Людям опустошили головы. Как насосом выкачали мозги через глазницы, вырвали языки. Что за создание могло такое сделать? Вряд ли что-то похожее на крысу.
Слыхал я всякие россказни про грызунов-мутантов размером со свиней. А ещё была такая советская легенда про тучи комаров, которые оставляли после себя обескровленные человеческие трупы. Раньше мне в это слабо верилось, а с тех пор стало казаться, что дыма без огня не бывает.
В наш дом правда приезжала санэпидемстанция. Рабочие лазали по чердакам и подвалам, но, похоже, ничего не нашли.
Я каждый раз приходил домой на нервах. Боялся: вдруг что-то случилось с мамой или собакой. Страшно было и за соседей. Всегда становилось легче на душе, когда видел во дворе знакомые лица.
Все живы – это хорошо.
После школы мне встретился Вовик и сразу предложил пойти с ним:
– Костя, прошвырнёмся где-нибудь!
– Нет, спасибо, – ответил я. – Лучше побуду дома.
– Ты нас охраняешь что ли? – хмыкнул сосед. – Я вчера сделал классную дымовуху и засунул её в вентиляционную трубу. Если там были крысы, то они уже все сдохли.
Мне бы его самоуверенность. Нахимичил чего-то и решил, что спас весь дом.
Придя домой, я подумал: неплохо бы проверить вентиляцию. Наша решётка на кухне была вся в пыли и держалась не на четырёх, а на двух ржавых болтиках.
Вот укрепить бы её хорошенько.
Я порылся в отцовских инструментах, нашёл несколько длинных саморезов. Взял их вместе с отвёрткой и пошёл чинить.
Залез на стол, смахнул пыль с прутьев и вгляделся в темноту. Там стояла вековая грязища: мелкий сор, комья волос и собачьей шерсти.
И вот я достал из кармана один саморез, уже собирался вкрутить его в пустое отверстие, как вдруг труба загрохотала.
Что-то ползло с дикой скоростью и шумом. Мне в лицо ударил душный, кислый запах.
Обронив шурупы и отвёртку, я спрыгнул на пол и прочь с кухни! Тина залилась рёвом.
Она лаяла, скалила зубы и брызгала перламутрово-розовой слюной.
Я убежал в комнату и заперся там. Так и просидел, пока мама не вернулась с работы.
– Ты чего тут прячешься? – спросила она.
– Ничего! – ответил я.
– Приготовить тебе что-нибудь? – предложила мама.
– Нет, не надо! – сказал я, не желая, чтобы она проводила время на кухне.
– Ну, сиди голодный, – мама, наверное, и сама была рада, что не придётся возиться у плиты.
Она не очень любила готовить.
Я озирался по сторонам, представляя, как много путей скрыто в стенах. Вентиляционные каналы, проходящие через весь дом. Пустоты между несущими стенами и внутренней отделкой. Пространство под полом. Как много путей соединяют этажи и квартиры. Незримое чудовище может быть везде.
Я верил, что люди не оставят это без внимания, но не знал, как долго тварь будет там ползать.
И у меня совсем вылетело из головы, что опасность может поджидать не только на кухне…
В то утро мне нужно было к третьему уроку. Когда будильник прозвенел, мама уже ушла на работу. Тина ждала у порога. Ей хотелось немедленно отправиться на прогулку, но я не мог выйти из дома, не умывшись и не почистив зубы.
Я по привычке закрылся в ванной, взял зубную щётку. И вдруг собака заревела, как бешеная. Мне захотелось смирить её грубым словом, но я не успел и рта открыть.
Сверху раздался треск и вместе с вентиляционной решёткой из стены вырвалось что-то длинное. Это существо было чем-то вроде червя или гусеницы. Гигантская личинка, раздутая до невероятных размеров.
Муляж «Зубастый червь» – первое поколение
Сквозь бледную кожу просвечивали внутренние органы: пульсирующие сердца и сети кровеносных сосудов.
Червь не дал мне и нескольких секунд. Он немедленно обвился вокруг моей шеи и растянул круглую пасть, окаймлённую кольцами острых хитиновых зубов.
В следующее мгновение эти зубы вонзились мне в лоб, скулы и подбородок.
Я не мог дышать. Моё лицо поглотила зловонная темнота. В пасти червя воняло гнилью. Холодная склизкая петля стянула мне горло. Я пытался впиться пальцами и разорвать тело червя, но не мог даже поцарапать его. Кожа оказалась слишком упругой. Ногти лишь скользили по ней.
Тина ревела, как волк. Она бросалась на дверь с такой силой, будто собиралась проломить её насквозь.
Моих губ коснулся влажный хоботок, и я понял, что сейчас эта тварь вырвет мне язык, а затем высосет глаза и мозги.
В эту секунду мне пришла единственная правильная мысль, и я мгновенно её исполнил. Дотянулся кончиками пальцев до шпингалета, дёрнул вертушку и впустил собаку в ванную.
Она влетела вихрем и сбила меня с ног.
Я снова увидел свет. Тина с рёвом трепала червя. Он пытался бить собаку хвостом, но всё напрасно. Мощные челюсти перекусили тварь пополам.
Разделённое надвое тело дёргалось и подпрыгивало, брызгая в стены бордовой кровью. От мощных ударов треснуло зеркало, разбился стакан с зубными щётками, и слетела штора с карниза.
Но вскоре движения поверженной твари стали слабыми, а затем и вовсе прекратились. Одна половинка убитого червяка повисла на краю ванны, другая валялась на полу, как ливерная колбаса.
Тина продолжала рычать, и в её пасти пузырилась розовая слюна.
Только тогда я осознал: собака спасла мне жизнь! Она уничтожила чудовище!
Я думал, это станет сенсацией. В мою квартиру придёт корреспондент с фотоаппаратом, и снимок червя пойдёт на первую полосу газеты «Правда». Но этому не суждено было случиться.
Почти сразу после гибели неизвестный организм начал разлагаться. Он таял буквально на глазах. Его кожа, зубы и внутренние органы превращались в мутную слизь. Она пузырилась и растекалась по всей ванной, таяла, будто жир на сковороде, и испарялась удушающей вонью.
Свидетелями произошедшего были только я и собака. Как тут что-то докажешь?
Моё лицо почти не пострадало. Порезы от зубов оказались неглубокими.
Мне хотелось предупредить всех, рассказать, что в стенах нашего дома поселились не крысы, а гигантские черви. Но оказалось, что он был единственным. С того дня странные шумы прекратились.
Я поделился этой историей только с одним человеком – с Вовиком. Но он мне не поверил, сказал, что мне нечем подтвердить свои слова. Ему было приятнее думать, что он выкурил паразита дымовухой. Ходил и рассказывал всем про свой героизм, привирая, что слышал отчаянный крысиный писк.
Кто-то ему даже верил.
Мне было обидно – людям так и не открылась правда. Но на душе стало легче. Я знал, что больше никто не пострадает от этой твари.
И благодарить стоило мою собаку, которая, не дрогнув, расправилась с жутким существом.
Я разбил копилку и целую неделю баловал Тину хорошим мясом на костях. А на оставшиеся пятьдесят пять копеек купил в киоске записную книжку.
На её первой странице я нарисовал по памяти страшное создание, назвал его «Зубастым червём» и перечислил особенности.
Мне вдруг захотелось стать исследователем аномальных существ. Думал, если на свете существовал такой червь, то есть и ему подобные.
Я загорелся мечтой создать атлас сверхъестественных тварей. И начало было положено.