Мои птицы-зомби, словно стервятники, кружили над этим адом, где сошлись четыре армии. И я понимал: это наша победа. Абсолютная. Объединившись, мы стали просто непобедимы. Оставалось только правильно завершить партию.

И пока наши объединенные силы методично перемалывали пауков, я не отрывал взгляда от «Ока Древа». Картина была и восхитительной, и странной. Численность армии Квислы таяла на глазах — за последний час их стало меньше раза в два, если не в три.

Основные, ещё боеспособные скопления разделились и яростно давили на юге на остатки войск барона, другая часть — на нас, но ни у тех, ни у других уже не было поддержки. Нам оставалось прикончить последние волны и всё, остальные пауки, те, что находились в центре, суетились, заворачивая в липкую паутину тела людей, и поспешно утаскивали эту мрачную жатву в сторону леса.

Барон… его поход и правда обернулся полным позорным провалом. Но удивляет даже не поражение, а то, что они начали спасать шкуры только сейчас, когда уже почти всё кончено. Идиоты.

Я изучал происходящее еще несколько минут и решил, что нужно что-то делать, и именно в этот момент, в разгар бойни, я сжал в руке тёплый камень связи, поднес его к лицу и произнес:

— Халтос, смотри-ка на юг. Люди. Они отступают!

Через магический артефакт я наблюдал, как жалкие остатки человеческого воинства, окончательно утратив волю к борьбе, в панике бежали прочь, бросая под ноги доспехи, щиты и стяги с гербами, становясь легкой добычей для пауков.

— Ага, то видел, — тут же отозвался низкий, хрипловатый голос. — Чё, бьем и их, пока совсем не разбежались?

— Да! Мне их… э-э-э… ресурсы пригодятся, — я едва не сорвался, чуть не ляпнув про души. — Опыт, одним словом!

— Ресурсы? — Халтос фыркнул. — Ладно, потом объяснишь. Как действуем? Делим силы?

Мозг заработал на пределе, выстраивая схему за считанные секунды. План сложился сам собой — простой, дерзкий и основанный на той самой слаженности, что мы только что доказали.

— Давай так! — выпалил я. — Я направлю свою элиту по левому флангу, чтобы расчистили коридор. А ты веди туда своих магов под охраной, чтобы накрыли бегущих чем-нибудь мощным. Пешком мы их уже не нагоним. А здесь твои гоблины и моя низшая нежить займут место «наковальни», будут держать фронт. Орки-лучники пусть продолжают долбить по огромным паукам, не дают им опомниться и подойти. Согласен на такой план?

На той стороне камня на секунду воцарилась тишина, а затем он ответил:

— Да! Всё понял, щас сделаем! — в его голосе звенела та самая, дикая и безрассудная радость полководца, который вот-вот поставит жирную точку в чужой катастрофе.

Приказы закрутились, как шестерёнки в только что смазанной машине, и наше войско, уже будто привыкшее к совместным действиям, стало быстро перестраиваться.

Анора, уже занесшая меч над очередным пауком, резко развернула Некрольва. Её голос, хриплый от крика, прозвучал чётко и властно: «За мной! На юг, через их левый фланг! Расчищаем коридор!» Дуллахан и два оставшихся Павших Всадника, не издав ни звука, развернули своих коней. Ударный голем и мясной, получив приказ, оторвались и, не обращая внимание на мелочь, тяжёлой походкой двинулись следом.

Со своей стороны Халтос заорал что-то на своём гортанном наречии, и группа гоблинских магов и двое троллей с дюжиной орков двинулись вслед за нашей элитой. Тролли несли магов на руках, позволяя им экономить силы и готовить заклинания на ходу.

Пока элита и маги уходили на юг, основная масса войск — гоблинская пехота, орки с щитами и вся наша оставшаяся нежить сомкнула ряды, образовав новую, сплошную линию, двигающуюся на остатки паучьего войска. Это была уже не наковальня для удара, а железная стена, призванная сдерживать и давить медленно и методично. Вампиры и остальные поддерживали их.

Оркские лучники, не снижая темпа, продолжали свой методичный обстрел. Их стрелы теперь целились исключительно в гигантских пауков, которые, теряя конечности после каждого массированного обстрела, метались по полю или пытались организовать что-то вроде обороны. Каждый раз, когда один из монстров пытался сделать шаг в сторону наших новых позиций или в сторону уходящей элиты, его тут же осыпали таким градом стрел, что он отползал обратно, шипя от боли и ярости.

Они не давали им расслабиться ни на секунду.

На левом фланге, где ещё недавно была сплошная стена пауков, теперь зиял пробитый нашими элитными силами коридор. И по этому коридору, под охрану троллей и орков, уже выдвигались маги Халтоса, занимая удобную позицию на пригорке, с которого как на ладони было видно панически отступающую на юг армию барона.

Пока они готовились, я отдал ещё один приказ через связь с Аминой. Её арахнофобия сейчас была скорее плюсом — людей она не боялась совершенно.

— Превращайтесь с Мальей. Летите туда, к людям. Не вступайте сразу в бой. Просто следите, ждите, пока по отступающим не пройдутся магией, затем я отпишусь, когда вы можете подключиться к бою.

Через минуту другую с нашего тыла взметнулась небольшая стремительная летучая мышь и понеслась через поле, огибая основную битву, к ней в моменте присоединилась другая, и они обе полетели в сторону бегущих людей.

Пока они добирались, я быстрым взглядом через «Око» пробежался по статусам своих. Каждый мой приближённый страж был в относительной безопасности. ХП ни у кого не опускалось ниже половины, разве что у Эли — она всё ещё лежала без сознания, но её жизненная сила стабильно восстанавливалась. Хорошо.

Тут моё внимание привлекло движение на главном фронте. Пауки уже явно ослабили натиск. А потом я увидел то, чего давно ждал: те, кто стоял в третьих и четвёртых рядах, начали разворачиваться. Не все сразу — поочерёдно, с длинными промежутками, словно по команде, они отрывались от боя и пускались наутек, сливаясь с серой массой, уже бегущей к лесу с «припасами» на спинах.

Я уже открыл рот, чтобы передать это Халтосу, но слова застряли в горле.

Потому что в этот самый миг по отступающим людям бабахнули.

С неба обрушилось не заклинание, а целая кара. Ледяные шипы размером с бревно смешались с огненным ливнем и каким-то жёлтым едким туманом, разъедающим всё живое. И там, где секунду назад бежали сотни людей, осталась лишь дымящаяся, искорёженная воронка и разбросанные, обугленные обрывки тел.

Пиздец! — увиденное на мгновение меня ужаснуло, но потом будто переключили выключатель, я заулыбался и прикрикнул:

— Нихуя! Вот это мощь!

В этот же момент на уцелевших, оглушённых и деморализованных солдат барона с диким рёвом обрушилась наша элита. Анора на Некрольве влетела в их ряды как адский снаряд, её меч выписывал кровавые дуги. Дуллахан и два Павших Всадника пронеслись следом, сея панику и смерть. Ударный и мясной голем, влетевшие следом, просто прошлись по ним, как паровой и огненный каток.

Это было не сражение — это была бойня, длившаяся на протяжении еще нескольких часов.

В общем, за всё то время, что мы преследовали армию барона, наверное, половина отступающих были убиты. А затем, по команде, они развернулись и начали возвращаться. Задача была выполнена, а преследовать остатки до самого конца было слишком муторно, тем более у нас были и другие дела.

Продолжая вести наблюдение через «Око», я увидел то, чего и ждал. Пауки дрогнули. Теперь они отступали неорганизованно — их строй в одночасье просто рассыпался, и вся чёрно-серая масса хлынула в лес.

В груди бушевала смесь дикого, первобытного восторга, облегчения и странного, почти братского чувства к тому зелёному уродцу, который сейчас, сидя на своём огре, орал что-то своим магам и хохотал, видя, как разбегаются последние враги.

Мы не просто справились. Мы разорвали жопу всем врагам и устроили кровавую баню сразу двум армиям. И сделали это вместе. И теперь нужно было понять, что нам делать дальше: преследовать пауков? Развернуть войска и направить их в город, чтобы наконец узнать, что там вообще происходит, или начать сбор ресурсов?

Задач и путей было много, но прямо сейчас можно было просто позволить себе ухмыльнуться, вдохнуть воздух, пахнущий гарью, кровью и победой, и получить удовольствие от зрелища идеально отлаженной машины разрушения, в создании которой я принял непосредственное участие.

Ранее в Нааркоме.

Лиловый туман продолжал медленно рассеиваться, уступая место бледному, пепельному свету дня. Он не принёс облегчения, лишь обнажил масштабы разрушений. Площадь была усеяна грудами тленного праха, обломками костей и почерневшей бронёй — всем, что осталось от армии Сайлона. Воздух гудел от тишины, нарушаемой лишь стонами раненых да отрывистыми командами.

Паладины и инквизиторы стояли среди этого хаоса, подобные изваяниям из усталости и засохшей грязи. Победа была, но она не принесла ликования. Цена оказалась слишком высока. Вротослава не было. Две трети их братьев и сестёр лежали рядом с нежитью. И над всем этим висел неразрешённый вопрос: окончено ли это?

Верховная Инквизитор Элоди, опираясь на плечо брата Теодора, подняла голову. Её лицо было мертвенно-бледным, а в глазах, помимо боли, горела холодная, неутолимая решимость.

— Его физическая оболочка уничтожена, — её голос, хриплый и тихий, тем не менее услышали все старшие. — Но дух такого лича… он мог успеть. Он мог перенести своё сознание. Пока мы не найдём и не уничтожим Сердце Некрополиса, эта победа — иллюзия. И наш долг перед павшими не исполнен.

Она провела взглядом по уцелевшим.

— Делимся на три группы. Брат Теодор, — она повернулась к нему, — твоя группа идёт в замок графа. Проверить, не укрылся ли он там, в подземельях или тайных покоях. Обыскать всё. Любые следы концентрации тёмной магии.

Теодор, с перевязанным плечом, кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Будет сделано, сестра.

— Вторая группа, — Элоди перевела взгляд на группу более свежих, но потрёпанных инквизиторов во главе со старшим жрецом, — вы ищете Сердце снаружи. Обыщите руины храма, подземные ходы, канализацию, всё, что могло служить фокусом его силы. Двигайтесь методично. Не упустите ни одного следа.

Жрец склонил голову в знак согласия.

— Третья группа, — её голос смягчился, но оставался твёрдым, — под моим началом. Мы обыскиваем улицы и дома. Наша задача — найти выживших горожан. Вытащить тех, кто отсиделся, кто прячется в подвалах, кто ранен и не может кричать. Но будьте настороже. Некрополис не был закончен, но отдельные твари могли уцелеть, а отчаяние делает людей опасными.

Разделение произошло быстро, с отлаженной эффективностью, несмотря на усталость. Это уже была не битва, а зачистка. Следующая фаза войны.

Группа Теодора двинулась к возвышающемуся над городом, полуразрушенному замку. Их шаги по скрипящему гравию были тяжёлыми, а взгляды остро сканировали каждый угол, каждую тень. Они шли не как победители, а как сапёры на минном поле, зная, что самую страшную ловушку Архилич мог оставить напоследок.

Группа жрецов рассыпалась цепью по периметру главной площади и ближайших руин, их посохи слабо светились, сканируя остаточную магию. Они заглядывали в каждую яму, каждую промоину, ища аномалии, ища спрятанное, пульсирующее зло.

А Элоди повела свою группу по безмолвным, вымершим улицам. Они стучали в двери, выламывали заваленные входы в подвалы, кричали: «Откликнитесь! Орден Света!» В ответ чаще была тишина. Иногда — запах смерти. Изредка — тихий плач или шорох в темноте.

Они вытаскивали перепуганных, голодных, часто раненных людей, проводили им поверхностное очищение и отправляли в относительно безопасное место.

Воины света были уставшими до предела, их броня висела на них тяжелым грузом, а каждое движение отзывалось болью. Но они продолжали, продолжали поиски до самого вечера. Потому что если не они, то кто?

Город, обескровленный и оглушённый, медленно, по крупицам, начинал отдавать своих уцелевших. И где-то в его каменных глубинах, или под землёй, или в пустом замке, возможно, всё ещё таилось самое главное — чёрное, ненавидящее сердце, биение которого лишь затихло, но не остановилось.

Лесная чаща. Вечер.

Сознание Сайлона, уцелевшая искра, вцепившаяся в простейший костяной каркас, металась в отчаянии. Он летел, вернее, неуклюже парил над самыми верхушками деревьев, тратя последние крохи украденной у его же стражей энергии.

Всё ужасно. Всё пошло прахом. Некрополис потерян. Тело уничтожено. Силы — на исходе. Если не восполнить энергию сейчас, эта оболочка рассыплется, и я исчезну всерьёз. Нужна плоть. Нужны души.

Его магическое чутье, даже в таком жалком состоянии, уловило впереди, в глубине леса, скопление жизненных сил.

Люди. Отряд. Небольшой, но… это было что-то.

Он приземлился и пошёл по земле. Походка была неестественно плавной для скелета — сказывались века привычки.

Он наблюдал, чувствовал, сканировал. В памяти всплыл образ: несколько фигур, покидавших Наарком ещё до начала основного ада. Наёмники. Достаточно сильные, чтобы выжить и уйти. Он тогда махнул на них рукой — были дела поважнее.

Но сейчас… сейчас они должны быть измотаны после битвы и долгого пути. Их энергия слаба, рассеяна сном. Идеальные цели. Лёгкая добыча. Больше сорока душ… Этого хватит, чтобы стабилизироваться, чтобы уйти отсюда и начать всё сначала.

Он шёл вперёд, уже мысленно представляя, как будет высасывать жизнь из этих спящих тел, как наполнится силой. Предвкушение, тёмное и сладкое, начало разогревать то, что осталось от его души.

И он совершенно не заметил маленькие, искусно замаскированные колышки, вбитые в землю по периметру.

От них почти не исходило магии — лишь тончайшая, статичная пелена, предназначенная не для защиты, а для тихого оповещения. Его собственные сенсоры, ослабленные и направленные на поиск добычи, проскользнули мимо них.

* * *

В самом лагере, у подножия древнего дуба, находился широкоплечий мужчина. Он не спал, он сидел, прислонившись спиной к шершавой коре дерева, глаза были закрыты, но всё его существо было напряжённым, как струна.

Сейчас была его очередь нести дозор.

И тут он почувствовал: в его правой руке, сжатой в кулак, задржал и затёплел маленький предмет. Он разжал ладонь. На ней лежала короткая палочка из тёмного дерева с замутнённым кристаллом на конце — примитивный, но верный сигнальный артефакт. Кристалл слабо светился тускло-зелёным, вибрируя. С каждой секундой свечение становилось чуть ярче, а вибрация — отчётливее.

Хм… кто-то идёт. С юга.

Без лишнего шума Хрум поднялся. Его глаза, привыкшие к лесным сумеркам, выхватили из темноты приближающуюся фигуру. Скелет. Самый обычный, белёсый, шагающий по мху.

Удивление кольнуло Хрума. «Из города добрался? Или… нас преследовали?» Но он отбросил первую мысль. Расстояние было слишком велико для обычной нежити. И к тому же скелет вёл себя не как типичный монстр. Он шёл слишком целенаправленно, слишком спокойно, почти по-человечески выверяя шаг.

Значит, необычный. Значит, надо разобраться. Тихо и быстро.

Будить спящих товарищей не было нужды. Хрум исчез. Не в буквальном смысле — он просто растворился в тени дерева, движением настолько быстрым и бесшумным, что глаз не успел бы зафиксировать. В его руке, будто сама собой материализовавшись, оказалась его излюбленная дубина — окованная сталью громадина, с которой он никогда не расставался.

А в следующее мгновение он уже стоял на пути у скелета, преграждая ему дорогу.

Реакция скелета была мгновенной, но запоздалой. Его челюсть неестественно широко распахнулась в беззвучном шипении. Костяные руки дёрнулись вверх, пытаясь соткать защитный барьер, в пустых глазницах на долю секунды вспыхнул жалкий, чахлый фиолетовый огонёк…

Удара Хрума никто не видел. Был лишь смутный сдвиг воздуха и короткий, свистящий звук. Дубина, описав сокрушительную дугу снизу вверх, прошла сквозь то место, где была грудная клетка скелета.

Не было грохота, не было щепок. Было тихое «пффф», словно лопнул пыльный мешок. Скелет не был отброшен. Он просто… рассыпался. Кости разъединились, потеряв магическую связь, и обратились в мелкую серую пыль, моментально разлетевшись во все стороны. Дубина Хрума, не встретив ожидаемого сопротивления, пронеслась дальше по инерции, завершив движение так, будто просто махнул палкой.

Хрум замер на секунду, глядя на кучку праха.

Ха! А это было… просто. Хотя и не удивительно. Мало кто остаётся в живых после моего удара. Даже… скучно иногда… — он пожал плечами. — Ну, загадкой больше, загадкой меньше. — подумал он и, развернувшись, побрёл обратно.

Через минуту он уже сидел на своём прежнем месте у дерева. Вложил дубину за спину в специальные петли, сжал в руке потухший сигнальный камень и закрыл глаза. Лагерь снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь храпом и шёпотом листьев от гуляющего ветра.

Никто не проснулся. Никто не узнал, как именно завершилась бессмертная жизнь существа, считающегося одним из самых опасных во всём королевстве.