Я проснулся оттого, что кто-то очень умело и очень настойчиво делал мне приятно.

Сначала сквозь сон я почувствовал тепло. Потом — влажное, скользящее прикосновение, которое медленно, но верно вытягивало меня из дрёмы. А когда к этому прикосновению добавилось второе — мягкое и упругое, обхватившее член с двух сторон и начавшее двигаться в собственном, неторопливом ритме, — я окончательно открыл глаза.

Лула лежала между мои ног, и смотрела на меня снизу вверх своими горящими фиолетовыми глазами. Её пухлые губки как раз скользнули по головке, а язык — тот самый, которым она шептала свои безумные проклятия, — теперь вытворял такое, от чего у меня пальцы на ногах поджались.

Но это было ещё не всё. Её пышная грудь, освобождённая от платья, обхватывала член с двух сторон, создавая тесный, горячий канал.

Она двигалась медленно, с чувством, и каждый раз, когда член исчезал в ложбинке между её грудями, а потом появлялся, она наклонялась и подхватывала головку губами.

— Ммм… хозяин… — промурлыкала она, заметив, что я проснулся. — Доброе утро… Вы так сладко спали… и, увидев это, я не удержалась… и решила вернуть вам должок.

— Вижу, — хрипло ответил я, всё ещё не до конца проснувшись, но уже вполне готовый к продолжению. — Ух… — она снова взяла член в рот и активно закружила по головке язычком. — … это самый лучший способ… вернуть… о чёрт… долг…

Лула хихикнула, и её грудь сжалась чуть сильнее, затем она ускорила темп, и я, откинувшись на подушку, просто наслаждался моментом.

Потом где-то через минуту я заметил, что слева от меня, раскинувшись на другой половине кровати, спала Балия. Её пепельные волосы разметались по подушке, чёрное платье задралось, обнажая бледное бедро, а на губах блуждала довольная улыбка, будто она видела приятный сон.

Она дышала ровно и глубоко — видимо, вчерашние события вымотали её основательно. Но шум — влажные звуки, которые издавала Лула, и моё участившееся дыхание — сделали своё дело. Балия заворочалась, приоткрыла один глаз, и её сонный взгляд сфокусировался на происходящем. Несколько секунд она просто смотрела, а затем её глаза расширились, и она резко приподнялась на локте.

— Ах ты… сука! — возмущённо выдохнула она, в её голосе звенела смесь негодования и ревности. — Лула! Это должна была быть моя очередь! Я вчера специально осталась здесь!

Лула, не прекращая своего занятия, на секунду оторвалась от члена и, бросив на Балию короткий взгляд, ответила:

— А чего ты ждала? Хозяин же был тут. — она снова обхватила головку губами, и её язык скользнул по всей длине. — Не моя вина, что ты такая нерешительная, да еще и спишь как убитая.

— Я… я восстанавливалась! — Балия уже полностью проснулась и села на кровати на колени, уперев руки в бока. — Вчера был тяжёлый день! Я сражалась! А ты вообще без сознания валялась!

— Именно поэтому я сейчас и навёрстываю. — Лула подмигнула мне и снова принялась за работу.

— Ах так! — выкрикнула Балия и в следующую секунду метнулась к Луле.

Я даже не успел ничего сказать, как суккуба схватила лича за волосы и с силой надавила на затылок. Лула, не ожидавшая такого, подалась вперёд, и мой член вошёл ей в горло до самого основания.

Почувствовав, как её горло резко сжалось вокруг моего члена, с губ тут же сорвался непроизвольный стон:

— О-о-ох…

Лула закашлялась, её глаза расширились, но Балия держала крепко.

— Раз заняла моё место, — прошипела суккуба, наклоняясь к уху лича, — … то соси лучше. Гораздо лучше. Старайся!

Она надавила снова еще сильнее, Лула же лишь улыбнулась вокруг моего члена и затем что-то промычала в ответ — не то возмущение, не то согласие, — и Балия отпустила её и выпрямилась. Её рубиновые глаза горели праведным гневом.

Я видел, что она не на шутку завелась.

Ревность суккубы — это, конечно, забавно, но сейчас она мешает процессу, — подумал я и затем решил. — Пора брать ситуацию в свои руки.

— Тихо, — мой голос прозвучал негромко, но достаточно властно, чтобы обе замерли. — Балия, иди сюда. — суккуба моргнула, и её возмущение мгновенно сменилось предвкушением. Она облизнула губы и пододвинулась по кровати ко мне ближе. — Лула, подвинься, — скомандовал я.

Лула с явной неохотой отстранилась от члена и спустилась на пол, а я переключил внимание на Балию. Она уже была готова — её дыхание участилось, а пальцы нетерпеливо теребили край платья.

Я хлопнул её ладонью по бедру, и звук получился звонким, заставив её вздрогнуть.

— Давай, забирайся, — произнёс я, стрельнув взглядом в свой пах и тут же вернув его обратно к ней.

Балия не заставила просить дважды. Она перекинула ногу через мои бёдра, устраиваясь сверху, и на мгновение замерла. Её пальцы скользнули вниз по моему животу, пробежались по коже и сомкнулись вокруг члена — всё ещё влажного от слюны Лулы. Она чуть приподнялась, направляя головку к своей дырочке, и поймала мой взгляд.

В её рубиновых глазах плескалась смесь предвкушения, торжества и той самой, ни с чем не сравнимой похоти.

— Вот так… — прошептала она и с радостной, почти торжествующей улыбкой опустилась до самого конца. — её спина выгнулась, и с губ сорвался низкий, грудной стон. — О-о-ох… господин… ммм…

Она не начала двигаться сразу. Сначала она просто поёрзала, привыкая, — медленно, почти лениво, будто распробывая свои ощущения на вкус. Её бёдра качнулись вперёд, потом назад, и с каждым движением её внутренние мышцы сжимались вокруг меня, посылая по телу волны дрожи. Она наслаждалась моментом, и я чувствовал это в каждом её прикосновении.

А затем она наконец начала двигаться — медленно, со вкусом, и её бёдра задавали ритм. Я положил руки ей на талию, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются её мышцы. Кожа Балии была горячей, чуть влажной после сна, и каждый её подъём и опускание отзывались во мне волной жара.

— Давно хотела… — прошептала она, наклоняясь вперёд, и её пепельные волосы упали мне на грудь. — Проснуться рядом с вами… и сразу… на член… ммм… — она не договорила — я сжал её бёдра сильнее и толкнулся навстречу. С губ суккубы сорвался новый стон, громче предыдущего. — Ох! Господин!

Её темп ускорился. Она двигалась уже не плавно, а жадно, резко, и каждый раз, когда она опускалась до конца, её внутренние мышцы сжимались вокруг меня, посылая по телу электрические разряды. Я смотрел, как её грудь подпрыгивает в такт движениям, как блестят от пота ключицы, как приоткрываются в немом крике губы.

— Ещё… да… ахх…

Я взял её за талию и перехватил инициативу — теперь уже я двигал бёдрами, задавая ритм. Балия запрокинула голову назад, и её стоны превратились в сплошное неразборчивое бормотание, прерываемое лишь частым дыханием.

А в следующий момент снизу, от края кровати, послышалось движение. Лула, всё ещё стоявшая на коленях у кровати, подалась вперёд. Она взяла мою левую ногу и поднесла к своим губам. Её горячий язычок скользнул по моим пальцам — сначала по большому, потом по второму, — а затем она втянула их в рот и принялась посасывать с тихим, влажным звуком.

— Ммм… — промычала она, не сводя с меня своих фиолетовых глаз.

Это было неожиданно и чертовски возбуждающе. Балия скакала сверху, её ритм ускорялся до бешеного, а Лула в это время обрабатывала мои пальцы на ногах так, будто это было самое вкусное лакомство в мире. Её язык скользил между моими пальцами, обвивал каждый по отдельности, а губы сжимались в тугой, влажный захват. Она посасывала их с тихим, ритмичным звуком, и от этого странного, извращённого ощущения по всему телу бежали сладострастные мурашки.

Я чувствовал всё одновременно: жар Балии, сжимающейся вокруг меня; влажный рот Лулы, сосущей мои пальцы на ногах; и собственное сердце, колотящееся где-то у горла. Балия заметила, что моё внимание рассеялось, и сжалась внутри намеренно — так, как умела только она, — сильно, туго, почти до боли.

— Смотрите… на меня… чувствуйте меня… — выдохнула она, и в её голосе снова зазвенела та самая ревность. — Только… меня…

Она снова завладела моим взглядом. Её бёдра двигались в бешеном темпе, влажные звуки смешивались с нашим дыханием, а где-то на периферии Лула продолжала свою работу — теперь она перешла на пальчики другой ноги, обводя его языком и втягивая в рот так глубоко, как только могла.

— Ох… господин… я сейчас… — Балия задышала чаще, её движения стали рваными, неритмичными.

Её ногти впились мне в грудь, и по телу пробежала сладкая дрожь. Я почувствовал, как она сжалась вокруг меня в последний раз — сильно, до искр из глаз. Затем она вскрикнула, выгнулась дугой, и по её телу пробежала крупная дрожь. Её глаза на мгновение закатились, а с губ сорвался долгий, протяжный стон.

Я кончил следом — влился в неё глубоко, чувствуя, как демоническая энергия прокатывается по позвоночнику горячей волной. Мышцы на секунду свело судорогой, дыхание перехватило, и перед глазами поплыли цветные пятна. Балия, всё ещё вздрагивая, медленно сползла с меня и, тяжело дыша, легла рядом.

— Охх… как хорошо, — пробормотала она, закрывая глаза, и на её губах застыла довольная улыбка. — Теперь… хорошо…

Я перевёл дух и посмотрел на Лулу.

Она всё ещё стояла на коленях у кровати и, встретив мой взгляд, медленно выпустила мои пальцы изо рта. По её подбородку скользнула тонкая ниточка слюны. Но теперь в её глазах горел голодный, почти безумный блеск, а фиолетовое пламя в зрачках пульсировало в такт её дыханию.

— А теперь твоя очередь, — произнёс я и кивнул ей. — Залезай.

Лула не заставила повторять дважды. Она вскочила с колен с такой скоростью, будто только и ждала этого момента, и тут же взобралась на кровать. Её движения были резкими, нетерпеливыми, полными той самой безумной энергии, что всегда её отличала. Она перекинула ногу через мои бёдра и опустилась на член одним быстрым, жадным движением.

Её большая сочная грудь качнулась в такт, и на секунду я залюбовался этим зрелищем — бледная кожа, тёмные соски, блестящие в утреннем свете капельки пота. А затем её глаза вспыхнули ярким фиолетовым огнём — тем самым, который появлялся у неё только в моменты крайнего возбуждения.

— О-о-ох… хозя-я-я-а-аи-ин… — протянула она и, не дожидаясь моей команды, начала двигаться.

Сата.

Пока остальные отдыхали или были заняты своими делами, Сата находилась в склепе и продолжала работать.

Образцов для изучения у неё было предостаточно, а идей и того больше.

Она стояла перед массивным каменным столом, заваленным образцами. Чего здесь только не было: фрагменты хитина малых-королев, извлечённые с особой осторожностью; кислотные железы артиллеристов, всё ещё источавшие едкий запах; обломки костей, пропитанные негативной энергией, и еще много всего, что принадлежало расам людей и гоблинов.

Несколько пауков — по одному каждого вида, включая и живых, — она передала в «Семь кругов смерти» для изучения. Крупного стража она, конечно, не тронула — он был один, и Квисла вряд ли бы одобрила эксперименты над своим последним сильным защитником.

Но всего остального было в достатке — столько, что скелеты-маги из СКС, ещё не успевшие разобрать предыдущие образцы, теперь и вовсе оказались завалены работой по самые костяные уши.

Сата, окинув взглядом забитый стол, мысленно пометила: нужно будет переговорить с господином насчёт улучшения постройки и добавления в неё новых скелетов-магов. Ибо без расширения они и к следующему месяцу не разгребут поставленные перед ними задачи.

Рядом с Сатой, выстроившись полукругом, стояли все семеро некромантов.

Они не ждали указаний сложа костяные руки, и пока Сата проводила исследования, они занимались рутинной, но необходимой работой — поднимали свежую нежить из тел, доставленных с поля боя. Мерный гул заклинаний и всполохи синего пламени сопровождали каждое их действие. Десятки новых зомби людей, гоблинов и пауков постоянно выходили в главный коридор и выстраивались вдоль стен, ожидая приказов.

Но Сату сейчас интересовало не количество. Её интересовало качество.

Она перевела взгляд на три огромных тела, лежавших в центре зала. Трое пауков-гигантов и одна малаякоролева. Их хитин всё ещё отливал бордовым, а в мёртвых глазах застыл отголосок былой ярости.

— Попытка номер четыре, — пробормотала Сата, и её гипнокристаллы на черепе засветились ярче. — Начинаем.

Она вскинула посох, и семь сфер на его вершине вспыхнули голубым огнём. Волна негативной энергии устремилась к ближайшей малой-королеве, окутывая её тело чёрным туманом. Некроманты, не прерывая своей работы, на мгновение замерли, наблюдая за ритуалом.

Прошла минута. Две. Три. И тело малой-королевы дёрнулось. Раз. Другой. А затем снова замерло.

Сата опустила посох, и синие огоньки в её глазницах на мгновение притухли.

— Снова провал, — констатировала она. — Слишком высокий уровень развития. Даже с Ядром Некрополиса я не факт что могу поднять существо такого порядка.

Она не была разочарована — скорее, удовлетворена тем, что её теория подтвердилась. Малые-королевы были аналогом Квислы, пусть и уменьшенным. Чтобы поднять такую тварь, требовалась либо колоссальная мощь, либо какой-то новый, неизвестный пока подход.

— Ничего, — пробормотала она, разворачиваясь к столу с образцами. — Вернёмся к этому позже.

Следующим объектом стал кислотный паук. Точнее, его труп — одно из тех тел, что были аккуратно извлечены из груды паучьих останков.

Сата провела над ним рукой, и чёрный туман начал впитываться в хитин. Спустя несколько минут паук задёргался, перевернулся на лапы и встал. Его глаза загорелись знакомым синим огнём.

Сата склонила голову, изучая результат.

Двигается… стабильно… — думала она, обходя его по кругу. — А теперь — атака.

Она отдала мысленный приказ. Паук развернулся к дальней стене, его брюшко напряглось… и ничего не произошло. Он постоял так несколько секунд, а затем просто двинулся вперёд и попытался ударить стену жвалами.

Кислотные железы не работают, — Сата постучала костяным пальцем по своему черепу. — Интересно. Значит, простого поднятия недостаточно. Нужно каким-то образом преобразовать и активировать железы в процессе ритуала…

Она сделала пометку в своём мысленном журнале и приказала некромантам убрать бесполезного зомби-паука в общую кучу. Но не все её эксперименты были провальными.

— Пагубный паук, — произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка гордости. — Пока что это моя первая удача.

Она развернулась и подошла к небольшому отряду пауков.

Всего их было четверо — каждая размером с добротную лошадь. Обычного зомби-паука они напоминали лишь отдалённо: хитин был светлее, под цвет старой кости, а из сочленений лап и брюшка торчали мелкие проклятые шипы. Глаза горели голубым огнём — внимательным, цепким, и предвещающим лишь боль и отчаиние.

Окно статуса вспыхнуло перед её взором:

Окно статуса:

Страж: Пагубный паук.

Уровень: 1.

Готовность к эволюции: 0%.

ХП: 900/900.

МП: 300/300

Сила: 16.

Ловкость: 21.

Интеллект: 9.

Навыки:

Удар проклятыми жвалами (200 ед. урона + отравление негативной энергией). Затраты маны: 50 ед.

Зародыш зомби. Каждый третий удар пагубного паука по одной цели внедряет в неё заряд негативной энергии. Если цель умирает в течение 30 секунд после третьего удара, она автоматически восстаёт как низший зомби (живет 5 минут).

Прыжок к цели (максимум 5 метров) с нанесением урона от «Удара проклятыми жвалами». Затраты маны: 100 ед. Перезарядка: 10 секунд.

Проклятый хитин. При физическом контакте с врагом (включая атаки по пауку) хитин выделяет токсин на основе негативной энергии. Отравление наносит 15 ед. урона в секунду в течение 5 секунд. Эффект суммируется до трёх раз.

Готовность к эволюции: Пагубный паук способен к эволюции путем поглощение жизненной энергии убитых существ или при поглощении достаточного количества негативной энергии.

* * *

Сата удовлетворённо кивнула. Это был прорыв. Обычные зомби-пауки были тупы и неспособны к развитию. Пагубный же паук мог не только отравлять врагов и создавать новых зомби прямо в бою, но и эволюционировать со временем.

— Нужно будет создать ещё несколько, — решила она и снова повернулась к столу.

Теперь… кислотный паук. Снова. Хочу попробовать еще раз.

Она выбрала тело — один из тех экземпляров, что были получены самыми последними, — и начала ритуал.

На этот раз она действовала иначе. Она не просто вливала негативную энергию — она направляла её точечно, в те самые железы, которые отвечали за выработку кислоты. Чёрный туман окутал тело паука, сконцентрировался в районе брюшка и запульсировал.

— Давай… — прошептала Сата. — Восстань…

Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. И паук дёрнулся. Его лапы заскребли по камню. Он попытался подняться, но тут же рухнул обратно. А затем замер. Навсегда.

Сата вздохнула — звук получился странным, шипящим.

— Нестабильно, — пробормотала она. — Кислота вступает в реакцию с негативной энергией. Нужен какой-то стабилизатор…

Она отложила этот эксперимент в сторону и бросила взгляд в угол склепа.

Там, в тени, сидел Мясной голем. Его огромная туша всё ещё переваривала останки лже-королевы, которую он сожрал во время битвы, но одной ему было мало, как решила Сата, и поэтому прямо сейчас он задумчиво дожёвывал ещё одну. Голем довольно урчал, а его тело медленно, но верно увеличивалось в размерах.

Сата подошла к нему и несколько минут просто наблюдала, склонив голову набок.

— Ты поглотил одну из сильнейших тварей в этом регионе, — произнесла она задумчиво. — Ты должен был получить хоть какой-то новый навык. В чём же проблема?

Она открыла окно статуса голема, пробежалась по строчкам — и ничего. Никаких изменений. Никаких новых способностей. Только временно увеличившиеся ХП и физические характеристики.

Я ведь даже позволила ему начать жрать вторую! — пронеслось в её черепушке. — Такой ценный экземпляр… и в пустую.

— Хм, — она постучала пальцем по черепу. — Возможно, процесс ещё не завершён. Или… этого недостаточно?

Голем, не обращая на неё внимания, продолжал чавкать.

Сата вздохнула и развернулась к некромантам, которые всё ещё занимались поднятием нежити.

— Ладно. Изучение нового пока отложим. — она окинула взглядом склеп, забитый телами и костями. — Господин скоро проснётся. Нужно создать для него лучников.

Некроманты, не прерывая работы, молча кивнули, и Сата, вскинув посох, принялась за новую задачу.

Костя.

Костя находился в покоях рабынь — небольшой, но уютной комнатке, которая успела немного преобразиться. Теперь здесь, помимо кровати, стояли пара сундуков для одежды и украшений, а также маленький столик с кувшином вина, которое Костя надыбал при мародёрстве лагеря барона.

В комнате периодически стоял женский плач, смех и разговоры, но сейчас комната была наполнена совсем другими звуками — влажными шлепками, частым дыханием и тихими, сдавленными стонами.

Все три рабыни были с ним. Одна лежала на спине, раскинув ноги, и тяжело дышала — её очередь уже прошла. Вторая сидела у изголовья, приходя в себя. А третья стояла на четвереньках перед Костей, и именно в неё он сейчас вбивался с ритмичностью хорошо отлаженного механизма.

Сам Костя конечно же был в человеческом облике. Тот самый артефакт, который Зразор создал для него, позволял ему принимать эту форму на ограниченное время, и он пользовался каждой минутой. В конце концов, в облике крысы заниматься сексом было… проблематично.

С тех пор как Максим выделил ему это право, Костя наведывался сюда регулярно — иногда раз в день, иногда чаще. Он даже успел это сделать совсем недавно, пока относил в подземелье артефакты для Зразора.

Костя постоянно говорил себе, что это просто способ снять стресс после битв и тренировок. Но если честно, он просто не мог насытиться. После стольких месяцев в уродливом крысином теле возможность снова побыть человеком — и не просто человеком, а мужчиной в постели с женщинами — была для него дороже любых свершений.

И прямо сейчас он отдавался этой возможности полностью. Он двигался резко, быстро, вколачиваясь в рабыню с той же энергией, с какой швырял заклинания во врагов. Его ладони сжимали её бёдра, и кровать скрипела в такт его движениям.

— Ох… — выдохнула рабыня, та, что стояла раком. — Вы такой… ненасытный…

Костя на мгновение сбился с ритма. Он бросил взгляд на свою полоску ХП в углу системного интерфейса — она просела почти на четверть.

Чёрт… а она права, — пронеслось в его голове. — Надо прекращать и передохнуть. Да и вообще… лучше заняться делами. Остальные наверняка уже вовсю работают, а я тут…

Он посмотрел вниз — туда, где его член исчезал внутри рабыни. Она всё так же стояла раком, её спина блестела от пота, и при каждом его движении из её горла вырывался тихий, сдавленный стон.

Ну… ещё разок… — решил он, чувствуя, как желание снова берёт верх над доводами рассудка. — Один разок — и всё. Потом сразу к Зразору.

— Да… да… — прошептал он, ускоряя темп. — Сейчас…

Через пару минут он кончил и, тяжело дыша, остановился. По телу пробежала приятная слабость, и он, выйдя из рабыни, сел на край кровати. Действие артефакта постепенно заканчивалось — он чувствовал, как человеческие черты начинают искажаться, уступая место крысиной морде и серой шерсти.

— Всё, — выдохнул он, и его голос уже звучал с теми самыми присвистывающими нотками, которые выдавали его истинную природу. — На сегодня хватит.

Рабыни, уже привыкшие к его уходам, молча кивнули, и, поднявшись, Костя направился к двери.

Пора к Зразору, — подумал он. — Надеюсь, он там ничего не взорвал. Хотя… кого я обманываю? Наверняка взорвал.

Зразор.

В мастерской Зразора, как обычно, царил творческий хаос.

На его столе, который он с недавних пор сам стал называть верстаком хаоса, громоздились детали: оплавленные кристаллы, ржавые амулеты, сломанные жезлы, обломки доспехов с магическими рунами. Да и, если быть честным, вся его комната была завалена подобным магическим мусором. Куда ни наступишь, там будет лежать обломок чего-то нестабильно опасного.

Сам Изыскатель прямо сейчас трудился над чем-то, зажатым в тисках, и его три глаза были прикованы к работе с маниакальной сосредоточенностью.

— Так-так… — бормотал он, подкручивая какой-то винтик на боку устройства. — Если я соединю этот кристалл с тем стабилизатором… и добавлю капельку маны… то должно получиться… Должно!.. Дол…!

Устройство в тисках зажужжало, затрещало, а затем из него повалил едкий зелёный дым.

Зразор закашлялся, отдёрнул руки и выругался сквозь зубы:

— Да твою ж!.. Опять! — он резко выкрутил устройство из тисков и, не глядя, швырнул его в угол.

Предмет с глухим стуком ударился о стену и тут же начал плавиться, источая тонкие струйки дыма и разбрызгивая во все стороны мелкие искры. Лужица расплавленного металла растеклась по полу и застыла уродливым пятном.

— Ничего… ничего… — Зразор уже забыл о неудаче и снова склонился над верстаком, перебирая новые детали. — В следующий раз получится. Я уверен. Почти уверен. Ну, процентов на сорок…

Дверь скрипнула, и в мастерскую вошла Эля. Она держала в руках небольшой мешок, из которого доносился характерный звон.

— Зразорик! Я принесла тебе ещё хлама, — сказала она, ставя мешок на свободный угол верстака. — Там амулеты, кольца и ещё всякая разная хрень. Всё поломанные, хозяин нормальные вещи ещё не рассортировал.

Зразор, не оборачиваясь, махнул рукой.

— Складывай вон туда, — он ткнул пальцем в сторону груды хлама. — Мне сейчас не до того. Я почти закончил одну хрень, о которой вы мне говорили!

Эля не глядя швырнула мешок в общую кучу — раздался глухой лязг, и сверху посыпались какие-то оплавленные обломки. Затем она, осторожно ступая по полу, двинулась к верстаку.

Она уже давно усвоила простое правило: в мастерской Зразора лучше смотреть под ноги. В прошлый раз она наступила на что-то, что потом целый час не отлипало от ноги и как-то странно покалывало.

Добравшись до верстака, она заглянула ему через плечо.

На столе лежал предмет, отдалённо напоминающий бутыль — но крупнее, массивнее, размером с хороший мужской кулак. Его поверхность была испещрена рунами, а в центре пульсировал тусклый огонёк постоянно меняющий свой цвет.

— А что это такое? — спросила Эля, разглядывая руны.

Зразор наконец оторвался от работы и повернулся к ней. Его три глаза сияли тем самым, хорошо знакомым блеском — смесью гордости, безумия и предвкушения.

— О-хо-хо… — протянул он и усмехнулся. — Что это? Это пиздец! — объявил он довольно. — Думаю, нашему хозяину понравится.

Эля перевела взгляд с предмета на Зразора, потом обратно. Она уже достаточно знала Изыскателя, чтобы понимать: если он называет что-то «пиздецом» и при этом улыбается — значит, вещь либо гениальная, либо смертельно опасная.

А скорее всего, и то, и другое сразу.

— Ладно, — сказала она, отступая на шаг. — Я тебе потом ещё принесу… вещичек. Когда ты… закончишь.

— Да-да, конечно, — Зразор уже снова склонился над верстаком, забыв о её существовании.

Эля покачала головой и вышла из мастерской.

В коридоре она сделала несколько шагов, а затем остановилась и опустила взгляд на свой живот. Её ладонь легла на плоскую поверхность, погладила, и тут же нахмурилась.

— Ничего не чувствую, — пробормотала она себе под нос. — Совсем ничего…

Она вздохнула, убрала руку и, прежде чем двинуться дальше, добавила с лёгкой, мечтательной улыбкой:

— Нужно будет зайти к моему демонюшке и попробовать ещё раз. Может, сегодня получится…

Ольха.

Ольха находилась в своей комнате, держа на коленях свои клинки. Её змеиное тело было обёрнуто вокруг её любимого шкафа, а длинные пальцы методично проводили точильным камнем по лезвию одного из мечей.

Вокруг было тихо, слышался только мерный скрежет камня о сталь. Она проверяла каждую царапину, каждую зазубрину, оставленную последними битвами.

Но мысли её были далеко.

Она вспоминала, как прикрывала господина во время последней битвы. Как Балия разрубила того паука, а потом бросила свой насмешливый взгляд и сказала: «Учись, змейка». Ольха тогда не ответила, но внутри всё закипело.

— Я не хуже, — бормотала она, проводя камнем по лезвию с особым нажимом. — Прос-с-сто у меня другой с-с-стиль. Но если гос-с-сподин захочет… я докажу.

Она закончила точить меч, отложила его в сторону и взялась за второй.

— Гос-с-с-подин сейчас-с-с, наверное, у себя… — она на секунду замерла. — И, с-с-с-удя по звукам, которые я с-с-с-слышала, проходя мимо, он не один… — она усмехнулась и отложила точильный камень. — Думаю, мне тоже с-с-с-стоит наведаться.

Закончив со вторым мечом, она поднялась и бесшумно заскользила к выходу.

Квисла

Квисла пребывала в дальнем склепе на третьем этаже.

Вокруг неё, в темноте, расположились её уцелевшие дети — рабочие, воины и одинокий страж. Они практически не двигались, не издавали звуков, только ждали. И она тоже ждала.

Раны постепенно затягивались. Хитин на боку, пробитый магией и Анорой, уже покрылся тонкой плёнкой — через день-два будет как новый. Лапа, повреждённая Некрольвом, всё ещё болела, но двигалась.

Она вспоминала вчерашний день. Битву. Свой гнев. Свою ярость. А потом — тот момент, когда она поняла, что проиграла. Что все её лже-королевы мертвы, а армия уничтожена.

И она сдалась.

Странно… — размышляла она, и её восемь глаз медленно моргали в темноте. — Я думала, он убьёт меня. Любой другой на его месте убил бы. Но он принял меня. Почему?

Она вспомнила его лицо. Вспомнила, как он смотрел на неё, когда она сдалась. В его глазах не было ненависти. Только холодный расчёт и… что-то ещё. Что-то, чего она не понимала.

Квисла в очередной раз оглядела склеп, в котором теперь находилась.

Высокие каменные стены, тусклый свет магических факелов, густая тишина, нарушаемая лишь редким шорохом её детей.

Далеко от входа. Глубоко под землёй. Много защитников снаружи. Условия тут… неплохие, — признала она мысленно. — Безопасно. Намного безопаснее, чем в той шахте. И хозяин… силён. Очень силён. Его армия разбила мою. Его воины убили моих. Он мог бы убить и меня. Но не стал.

Она перевернулась на другой бок, подогнув раненую лапу.

Интересно… — её мысли перетекли на другое. Она вспомнила обрывки разговоров, которые слышала краем уха, пока они шли к подземелью и даже когда поднимались на третий этаж. — Те две самки говорили о чём-то. О близости. О том, что им нужно… удовлетворить хозяина.

Квисла нахмурилась — насколько вообще может нахмуриться существо с восемью глазами.

Мне тоже нужно будет это делать? — мысль была странной, чуждой, но почему-то не вызывала у неё отторжения. — Впрочем, это всё пока неважно. Сначала — восстановиться. А потом — разговор с хозяином. Как он и обещал.

Анора.

Анора была верхом на Некрольве.

Море трупов расстилалось перед ней до самого горизонта — серое, неподвижное, мёртвое. В утреннем свете, пробивавшемся сквозь низкие тучи, застывшая кровь отливала чёрным, а остекленевшие глаза смотрели в пустоту. Тишина стояла такая, что слышно было, как ветер шевелит обрывки одежды на мёртвых телах.

(Что-то типа того⬇️, но Анора должна быть постарше, а Некролев побольше, но так сделать не получается.🙁 )

Павшие всадники, Дуллахана и Капитан, патрулировали периметр, изверги и зомби продолжали собирать тела, сортируя их по кучам — люди отдельно, пауки отдельно.

Работа кипела. Уже прошел вечер и ночь, и задание подходило к концу.

Но Анора не смотрела на них. Она смотрела на юг. Там, за полем, стоял Наарком. Город, в который она когда-то вошла как паладин. Город, в который она скоро войдёт как враг.

Она знала, что где-то там, за этими стенами, укрылись остатки Ордена Света. Тех, кто когда-то были её братьями и сёстрами. Тех, с кем она делила трапезу и молитву. Тех, кто теперь, наверное, считают её погибшей.

А она не погибла. Она стала чем-то другим.

Анора опустила взгляд на свои руки — бледные, мёртвые, но всё ещё сжимающие меч с гербом Ласточки, пускай и искаженный злом. Тот самый меч, которым она сражалась при жизни. Тот самый, которым она теперь убивает живых.

Что я почувствую, когда увижу их? — спросила она себя. — Жалость? Ненависть? Ничего?

Она не знала. Но одно она знала точно. Если господин прикажет — она убьёт их всех. И в этой мысли не было ни сомнения, ни страха. Только холодная, спокойная уверенность.

Но иногда — и раздражение.

Где-то глубоко внутри, в том самом уголке души, который она считала давно мёртвым, что-то мелкое и упрямое продолжало саднить. Её господин, её хозяин, тот, кому она безоговорочно подчинялась, порой бесил это «что-то» до скрежета. И Анора не понимала — то ли это остатки прежней гордости, то ли просто усталость.

Некролев поднял голову и тихо зарычал, будто чувствуя её настроение. Из его пасти вырвалось облачко ледяного пара.

Анора положила руку ему на гриву и погладила.

— Скоро, — тихо произнесла она. — Скоро…

* * *

Жизнь просто прекрасна! — пронеслось в голове, когда я закончил с Лулой, которая теперь лежала, раскинувшись на кровати, и тяжело дышала.

Я оглядел их обеих — Лулу, полностью обнажённую, с разметавшимися по подушке тёмными волосами и всё ещё подрагивающими бёдрами, и Балию, которая так и уснула на животе, прикрытая лишь задравшимся платьишком, из-под которого виднелись бледные ягодицы и кое-что еще очень сладенькое и заполненное.

Чёрт, как же хорошо дома! — подумалось мне, и в этот же момент в дверь постучали.

Вернее, не постучали — дверь просто приоткрылась, и в комнату бесшумно скользнула Ольха. Её золотые глаза оценили обстановку моментально: Балия, спящая на животе, Лула, распластавшаяся на спине, и я, всё ещё полуголый и всё ещё готовый к продолжению.

— Прос-с-стите, господин, — произнесла она своим спокойным, мелодичным голосом. — Я не помешала? С-с-с— …

— Нет, — ответил я, усмехнувшись. — Ты как раз вовремя!

Ольха скользнула ко мне.

Её змеиное тело двигалось плавно, бесшумно, и когда она приблизилась вплотную, я почувствовал тепло её кожи.

— Я… с-с-с-с… хотела бы… — она запнулась, но её взгляд был красноречивее любых слов.

— Я знаю, — я положил руку ей на талию и притянул ближе. — Иди сюда.

Дальнейшее было таким же жарким и страстным, как и всё, что происходило этим утром. Ольха, как всегда была горячей, сильной и настырной. Её змеиный хвост обвивал мои ноги, а длинный раздвоенный язык творил чудеса, до которых Луле и Балии было далеко.

Когда всё закончилось, Ольха, удовлетворённая и разрумянившаяся, легла рядом с остальными. И теперь на кровати возлежали все трое: Балия, Лула и Ольха.

Картина была достойна кисти какого-нибудь извращённого художника.

Я поднялся, потянулся и принял душ при помощи своего куба, водичка смыла пот, оставив только бодрость и готовность к новому дню.

Одевшись и застегнув доспехи, я бросил последний взгляд на спящих красавиц и вышел в коридор.

— Фу-у-у-у-ух! Ахуенчик! Щас как поработаем!