Королева Квисла была огромна. Казалось, что она стала даже больше, чем была раньше.

Её тело, покрытое толстым хитином, занимало весь проход шахты. Восемь длинных лап, каждая толщиной с хорошее дерево, заканчивались острыми, как косы, когтями. На спине громоздились наросты, усеянные длинными шипами. Глаза горели ярким багровым огнём, и в них читалась не просто злость. Там была чистая, концентрированная ярость — древняя, первобытная, неукротимая.

Тварь потеряла тысячи своих детей за последние дни. Мы выкуривали их из шахты, мы давили их зомби, мы рубили их всадниками, мы жгли их магией. И теперь, когда она увидела свежие результаты нашей работы — горы изрубленного хитина, лужи из паучьих внутренностей, своих раненых лже-королев, — её переполняла лишь одна жажда.

Это месть.

Когда она выползла на открытое пространство и возвысилась над полем боя, как живая гора. Её тень накрыла и наших воинов, и пауков. Големы рядом с ней казались просто карликами.

Я стоял, задрав голову, и чувствовал, как внутри всё больше разгорается пламя предвкушения.

— Ну наконец-то, бля! — вырвалось у меня. — Теперь можно её по-быстрому прикончить, и на этом всё закончится!

Квисла тем временем оглядела поле боя. Её глазёнки обшарили каждый уголок — от левого фланга, где сражался Дуллахан, до правого, где рубился Капитан. И затем они остановились на мне — на секунду, не больше, но этого хватило, чтобы по спине пробежал холодок. В этом взгляде было всё: узнавание, оценка, приговор.

Она будто поняла, кто здесь главный, а затем ринулась в атаку.

Она не стала ждать, не стала раздумывать, не стала экономить силы. Её огромные лапы пришли в движение, и земля задрожала под её шагами так, что я почувствовал вибрацию даже через подошвы сапог.

Первая лапа обрушилась на левый фланг, где держали оборону Дуллахан и его всадники. Удар был такой силы, что земля просела. Шестеро Павших Всадников просто вмяло в грунт — костяные кони и сами всадники были уничтожены, даже не успев отреагировать. Дуллахан резко развернул коня и отвёл часть своего отряда назад, перестраиваясь для новой атаки, пока другая часть вела бой без страха.

Вторая лапа прошлась по дуге, сметая строй извергов, которые держали центр. Более десятка моих бойцов разлетелись, как кегли. Третья лапа ударила по правому флангу — но Капитан, словно предвидя этот момент, уже уводил своих всадников. Ещё за секунду до атаки он отдал безмолвный приказ, и его отряд, мгновенно перестроившись, рванул в сторону. Огромный коготь рассёк лишь воздух там, где только что стояли неживые кони.

И пускай ни один всадник не пострадал, Квисла не особо расстроилась. Было ясно, что она не собирается тратить время на мелочь — она просто крушила всё, до чего могла дотянуться, расчищая путь к своим раненным подружкам, которые всё ещё сражались с големами. Тем временем её паучий выводок, почуяв ярость матери, с новой силой ринулся в бой. Мелкие твари, только что бывшие дезориентированными, вдруг оживились и бросились на наши позиции с удвоенной злобой.

— Анора! Вперёд! Атакуй её! — заорал я, перекрикивая шум битвы, и только потом заметил, что она уже была в движении.

Некролев сорвался с места — его огромные лапы взрыли землю, а из пасти вырывались клубы ледяного пара — и понёсся в атаку.

Вокруг него мгновенно разлилась «Аура могильного холода» — невидимая, но ощутимая волна пронизывающего мороза накрыла всё в радиусе десятков метров. Мелкие пауки, что ещё секунду назад пытались преградить им путь, вдруг стали двигаться медленнее, их лапы будто налились свинцом. Там, в участке, где замедление действовало совместно с другими ослабляющими аурами, делало лёгкую добычу ещё более жалкой.

Но Некролев не просто бежал к своей цели. Его «Призрачная грива» ожила, как только на горизонте возник первый противник.

Чёрные пряди, сотканные из негативной энергии и холода, удлинились, превращаясь в подобие щупалец, и тут же захлестали во все стороны. Одно такое щупальце обвилось вокруг туловища среднего паука, рвануло в сторону, разрывая хитин и оставляя на нём ожоги от холода. Другое схватило мелкую тварь, попытавшуюся прыгнуть на Анору сбоку, и просто раздавило её в смертельной хватке. Третье смело сразу трёх мелких паучат, очищая дорогу впереди.

В то же время он наносил удары когтями. Каждый взмах его лапы был подобен удару гильотины. Урон удваивался, и даже крупные из встречных пауков, те, что размером с быка, отлетали в стороны с распоротыми боками. А те, кто выживал после такого удара, получали вдогонку глубокие раны, из которых сочилась не только их внутренняя жидкость, но и сама сила — их характеристики проседали на пятую часть, делая их лёгкой добычей для любого изверга.

Анора и Некролев с каждой новой секундой приближались к Королеве, словно дикий чёрный ураган. И когда до цели оставалось не больше двадцати метров, лев, не сбавляя скорости, втянул в себя воздух. Его грудь раздулась, а затем он выдохнул льдом, и волна чистейшего холода и негативной энергии ударила прямо в морду Квислы.

Эффект был мгновенным: Королева замерла на месте, её голова дёрнулась, а глаза на мгновение затуманились. Оглушение сковало её, не давая пошевелиться. И в этот самый миг Анора, используя спину льва как трамплин, прыгнула. Её меч, занесённый для удара, был нацелен прямо в уязвимое сочленение на шее. Она хотела закончить всё одним ударом. Навык «Дуэлянт» вёл её руку, но клинок не смог нанести серьезного урона.

Некролев, не теряя ни секунды, уже использовал «Прыжок сквозь тень». Чёрный дым окутал его, и он исчез, чтобы в то же мгновение материализоваться прямо под брюхом Королевы. Лев был огромен, пусть и уступал Квисле в размерах и силе, но вцепиться в неё, рвать когтями её лапы, кусать за незащищённое брюхо, заставляя её отвлечься, — это он мог.

Он вонзил когти в основание её передней лапы, используя «Могучие удары», и повис на ней, заставляя Королеву пошатнуться. Анора в это время продолжала атаковать, и один из ударов достиг цели, но из-за рывка Королевы, которую дёргал лев, удар пришёлся чуть правее, скользнув по толстому хитиновому гребню. Клинок прорубил глубокую борозду, хитин треснул, брызнула зеленоватая слизь, но это было даже не близко к смертельной ране.

Королева, стряхнув с себя оглушение, даже не взглянула на них. Огромная лапа просто отмахнулась от Аноры, как от назойливой мухи, вынуждая её перекатиться под брюхом, уходя от удара. Вторая лапа попыталась сбросить Некрольва, но лев держал мёртвой хваткой. И затем Квисла, разъярённая тем, что какие-то букашки посмели вцепиться в неё и ранить, взревела так, что задрожала земля.

Она наконец-то обратила на них, а точнее на Некрольва, своё внимание — и выпустила всю свою ярость. Серия из четырёх сокрушительных ударов обрушилась на зверя. Первый удар пришёлся в бок, сбив его с ритма. Второй — сверху, заставив лапы подогнуться. Третий — снова в бок, отбрасывая его на несколько метров. Четвёртый, последний, был самым страшным: острый, как коса, коготь рассёк воздух и вонзился прямо в тело льва. Кожа разорвалась, кости хрустнули, чёрная кровь брызнула во все стороны, и Некролев, потеряв за все удары больше половины здоровья, с глухим рыком отвалился от Королевы, рухнув на землю.

— Сука! — вырвалось у меня. Я видел, как полоска ХП льва резко просела. — Сата, блядь! Всех некромантов — на Анору и Некрольва! Лечить, усиливать, не отвлекаться ни на что другое! Живо!

— Слушаюсь, господин! — раздался её голос, и Сата тут же вскинула посох. Семь сфер на его вершине засветились ослепительным голубым светом. Некроманты проделали то же самое, и волна чистой негативной энергии устремилась к Аноре и Некрольву, окутывая их чёрным туманом.

Я быстро глянул на полоску ХП льва.

Она стремительно поползла вверх — рана на плече затягивалась чёрным дымом, кости срастались, оторванные куски плоти восстанавливались прямо на глазах. А рядом с полоской появилась иконка усиления: «Благословение Скверны» — +20% ко всем характеристикам и увеличение магической защиты на 10 пунктов.

Некролев и Анора получили этот бонус одновременно. Квисла в этот момент уже продолжала свой путь.

Этого мало, — понимал я. — Если из шахты попрёт ещё одна волна — мы просто захлебнёмся. Я резко повернулся к Косте, который держался неподалёку, прикрывая магов Халтоса и полуэльфийку Элю.

— Костя! Перекрой вход в шахту! Чтобы ни одна тварь больше не вылезла!

Крысокрот дёрнул усами и кивнул.

Затем он развернулся к шахте, вскинул свои лапы и начал читать заклинание — низкое, гортанное, вибрирующее. Земля под его ногами задрожала, и вокруг входа в шахту начали подниматься каменные глыбы. Одна за другой они вырывались из грунта и с грохотом вставали на место, сплетаясь в сплошную стену. Через несколько секунд вход в шахту был полностью перекрыт — массивная каменная преграда, толстая и прочная, отрезала пауков от их логова. Те, кто ещё оставался снаружи, теперь были окружены.

— Готово! — выдохнул Костя и пошатнулся, явно потратив на это заклинание почти всю оставшуюся ману.

Я кивнул и снова начал следить за главным участком сражения.

Некролев, получив хорошую порцию негативной энергии, шатаясь, поднялся на лапы. Рана на плече была серьёзной, но чёрный туман уже стягивал края, замедляя потерю сил. Он отступил на несколько шагов, давая себе время на передышку. Анора, тем временем, вскочила на ноги после переката и, не теряя ни секунды, начала готовиться к новой атаке, оценивая обстановку.

Но Квисла, словно удовлетворившись нанесённым уроном, уже давно потеряла к ним интерес.

Анора, видя, что Королева удаляется, тут же снова бросилась в атаку. Она занесла меч, целясь в сустав задней лапы, вкладывая в удар всю свою силу. Клинок обрушился на хитин, и броня треснула — но лишь поверхностно. Зеленоватая слизь брызнула из неглубокой раны, однако Королева даже не замедлилась. Слишком толстый хитин, слишком много здоровья. Удар, который убил бы любое другое существо, для неё был лишь царапиной.

Квисла, даже не взглянув на неё, упорно двигалась к своим лже-королевам — туда, где големы всё ещё сдерживали раненых гигантов.

Да твою мать! — злился я про себя, видя, как Королева неумолимо приближается к лже-королевам. — Ей насрать на Анору! Она хочет освободить лже-королев! — я скрипнул зубами. — Потери пока были не критичными — да, полегло много извергов, часть всадников, Некролев восстанавливается, — но мы всё ещё держались. Однако если так продолжится и дальше, если Квисла освободит своих копий и они объединятся, то придётся просить армию Халтоса вступить в бой. А этого мне не хотелось.

Я оглянулся.

С тыла было тихо — зеленожопые так и стояли в охране наших позиций, не предпринимая никаких самовольных попыток помочь. Орки сжимали топоры, гоблины переглядывались, тролли и огры просто тупо смотрели на битву, ожидая приказа. Сам Халтос стоял рядом со своим ездовым огром и наблюдал за происходящим с таким видом, будто это его вообще не касалось.

Единственные, кто ещё атаковал из их своры, — орки-лучники и часть магов. Но даже они уже израсходовали стрелы и ману. Их заклинания и выстрелы стали редкостью — то тут, то там вспыхивал запоздалый огненный шар, вяло ударяла стрела, но былого шквала уже не было.

Хм, а он вообще получает очки власти за убийства пауков? — мелькнула в голове мысль. — Или если ему не перепадёт золотишко, то и большого смысла терять тут свою армию нет? Мы, конечно, союзники, но союзники — это не значит «делай всё за просто так». Если добычи не светит, он не полезет на рожон. Он же король гоблинов, а не благотворительный фонд.

Я хмыкнул и вернул взгляд на битву.

Ладно, потом разберёмся с этим. Сейчас главное — не дать Квисле освободить своих подружек.

Та лже-королева, что была ближе к шахте, отчаянно рвалась к матери, но Защитный и Мясной големы уже окончательно взяли её в клещи.

Защитный стоял у неё на пути и не пропускал, из его рук торчали огромные костяные клинки, которые он сформировал из собственных костей и обломков, разбросанных по полю боя, использовав «Создание оружия». Он орудовал ими грубо, принимая на себя удары лап лже-королевы и атакуя в ответ. Каждый взмах его костяных мечей оставлял глубокие борозды на хитине твари.

Мясной голем в этот момент снова нападал с тыла.

За время битвы он так отъелся, что размерами почти не уступал самой лже-королеве. Его туша раздулась от поглощённой плоти и почернела, мышцы бугрились, а наросты на коже превратились в островки хитина. Когда он приблизился достаточно, первым делом в ход пошла алебарда.

Мясной замахнулся своим оружием и нанёс страшный удар сверху вниз. «Разрез» — лезвие вошло глубоко в хитин, оставляя рваную рану, из которой хлынула зеленоватая слизь. Кровотечение открылось мгновенно, и тварь зашаталась. Второй удар — наискось, по основанию лапы. Хитин лопнул, и конечность подломилась.

Сразу за этим Мясной вскинул левую руку, сросшуюся с посохом, и выпустил «Огненную магию». Поток пламени ударил точно в рану на боку лже-королевы, прожигая внутренности. Тварь взвыла, задёргалась, но вырваться уже не могла — Защитный держал её мёртвой хваткой, подсекая уцелевшие лапы своими клинками.

Тем временем его «Стрелковые турели» работали без остановки. Поглощённые скелеты-лучники, вросшие в его спину, вели автономную стрельбу по всем паукам, что пытались приблизиться. Мелкие твари, бросавшиеся на помощь своей госпоже, падали замертво, утыканные костяными стрелами, не добегая до цели.

Вскоре Мясной снова пустил в ход алебарду. Серия быстрых, мощных ударов обрушилась на брюхо — каждый раз «Разрез» оставлял глубокую кровоточащую рану. Хитин трескался и крошился, обнажая мягкие внутренности.

Лже-королева не выдержала такого напора и рухнула. Её лапы подкосились, и она с оглушительным грохотом ударилась о землю. Мясной, не теряя ни секунды, навалился сверху. Его огромные челюсти вгрызлись в незащищённое брюхо, «Каннибализм» заработал на полную.

Он рвал и глотал, чавкая и рыча, перемалывая внутренности твари, и каждый проглоченный кусок восстанавливал его здоровье. Лже-королева ещё дёргалась, её лапы скребли землю, но это была уже агония.

Это было прям особо отвратительное зрелище, и меня, повидавшего уже всякое, передёрнуло.

Огромный голем из плоти и сухожилий жадно пожирал свою жертву. А вокруг него суетилась мелочь, пытавшаяся забраться на него и помешать. Но Защитный голем методично отбрасывал их своими костяными клинками, не давая приблизиться. Изверги, стоявшие рядом, тоже включились в процесс, отгоняя пауков, а несколько Павших Всадников, отделившихся от основного отряда Капитана, прикрывали фланги, рубя всех, кто пытался прорваться.

И когда Квисла увидела это, когда она поняла, что одна из её подружек только что была убита и теперь пожирается у неё на глазах, она взбесилась.

Её глаза вспыхнули ослепительным багровым огнём. Она издала такой рёв, что земля под ногами затряслась, а у меня заложило уши. Вся её ярость, весь её гнев, вся боль от потери потомства вырвались наружу. Она забыла о других лже-королевах, забыла об Аноре, забыла обо всём — она хотела только одного: уничтожить тех, кто убил её детище.

— Халто-о-о-ос! Ебашь по ней магией! — заорал я, видя, что ситуация становится опасной.

— Принял!

Король гоблинов вскинул свой золотой посох, затем что-то прошептал, и его посох засветился ярким, почти ослепительным светом.

Несколько секунд ничего не происходило, лишь свет становился всё ярче, концентрируясь в одной точке на вершине посоха. А затем Халтос резко выбросил посох вперёд — и в Квислу ударил агрессивный, ослепительно яркий луч чистой магической энергии. Это было не огненное заклинание, не лёд, не тьма. Это была сама сила, концентрированная и направленная с хирургической точностью.

Ой ёпта! Разве он не этой же магией одного из моих големов шлепнул? — успел я подумать, как луч ударил Квислу точно в грудь, в то место, где уже были раны от предыдущих атак.

Хитин, выдерживавший удары големов и заклинания магов, задымился и начал плавиться. Королева тут же взревела от боли, её лапы подкосились, и она, потеряв равновесие, завалилась на бок. Земля содрогнулась, когда огромное тело рухнуло. Мелкие пауки, что были поблизости, разбежались в стороны, не желая быть раздавленными, но были и те, кто не успел. Сама Квисла попыталась подняться, но её лапы заскребли по земле, не находя опоры.

И в этот момент Анора, уже будучи рядом, резво подскочила к упавшей Королеве и, используя момент, нанесла сильнейший удар. Клинок вонзился в то же самое место, куда пришёлся луч Халтоса, расширяя рану. Хитин лопнул окончательно, обнажая внутренности твари.

А затем подоспел и Некролев.

Огромный чёрный лев прыгнул на поверженную Королеву и вонзил когти прямо в её голову. Каждая новая рана, оставленная им, ослабляла жертву, отнимая характеристики. Квисла билась в агонии, её лапы скребли землю, оставляя глубокие борозды, но Некролев держал мёртвой хваткой, продолжая рвать её хитин и плоть.

Королева была повержена. Но ещё не мертва.

— Вот же живучая сука! — вырвалось у меня, но это я еще не видел, что происходит чуть поодаль, иначе использовал бы совершенно другие слова.

Одна из лже-королев — та, что была дальше от шахты и до сих пор сражалась с боевыми големами, — внезапно вырвалась из захвата. Она отбросила голема ударом лапы и, не разбирая дороги, ринулась к матери. Её движения были отчаянными, яростными, и она двигалась так быстро, как только могла.

Анора, уже занёсшая меч для, казалось, решающего удара, не успела среагировать. Паучиха налетела на неё сбоку и одним мощным ударом лапы отшвырнула её в сторону. Анора пролетела несколько метров и рухнула на землю, её доспехи лязгнули, но она тут же начала подниматься.

Затем лже-королева развернулась к Некрольву, который всё ещё терзал голову Квислы, и набросилась на него. Её жвала вцепились в плечо льва, и она с силой отшвырнула его от матери. Некролев отлетел в сторону и тяжело рухнул на землю.

— Да блядь! Вот же суки-то ебучие, а! — заорал я и резко повернулся к Халтосу. — Добивай её! Сейчас!

Король гоблинов молча вскинул свой золотой посох. Он начал читать заклинание — низкое, гортанное, вибрирующее. Небо над полем боя потемнело, и среди туч начали скапливаться электрические разряды.

А затем, когда Квисла уже попыталась подняться, в неё ударила молния. Ослепительно яркая, толщиной с вековое дерево, она обрушилась с небес и вонзилась точно в голову твари. Хитин вспыхнул и лопнул, и она с оглушительным грохотом рухнула обратно на землю.

На несколько секунд Королева затихла. Я уже было решил, что всё кончено. Но затем её лапы снова заскребли по земле — слабо, неуверенно. Она попыталась приподняться, но конечности подломились, и огромное тело снова рухнуло в грязь. Подняться она уже не могла — только дёргалась, лёжа на боку.

— Да ёпта… она ещё жива что-ли? — выпалил я. — Сколько же у неё здоровья-то⁈

Я быстро окинул взглядом всё поле боя — и понял, что ситуация резко изменилась.

Все пауки, все до единого, начали стягиваться к своей повелительнице. Твари бросали свои атаки и бежали к центру. Даже те, что были на флангах и пытались обойти наши позиции, развернулись и устремились к Королеве.

Они стягивались вокруг неё, образуя живое, шевелящееся кольцо.

И благодаря этому мои войска начали легко побеждать. Изверги, которые только что с трудом сдерживали натиск из-за кучки сильных паучьих особей, теперь рубили отступающих пауков в спины. Всадники Дуллахана и Капитана настигали бегущих и давили их конями. Гуль Гран, про которого я совсем забыл, сражался среди извергов и безжалостно и безустанно рвал тварей своими когтями.

Я быстро глянул на шахту.

Вход был надёжно перекрыт каменной стеной Кости — ни одна новая тварь оттуда уже не могла вылезти.

Убедившись в этом, я махнул рукой:

— Ольха! Балия! Присоединяйтесь!

Ольха, не теряя ни секунды, сорвалась с места и понеслась вперёд, на ходу выпуская стрелу за стрелой. Балия, подхватив алебарду, ринулась за ней — её движения были плавными и смертоносными, как у хищницы, которая почуяла кровь. Они вдвоём ворвались в гущу отступающих пауков и начали свою кровавую жатву.

Количество пауков стремительно сокращалось, а кольцо наших войск неумолимо сужалось вокруг них.

Тем временем големы при помощи Дуллахана добили вторую лже-королеву. Боевой голем использовал «Таранный рывок» и пробил её хитин, а Дуллахан со своими всадниками вонзился в образовавшуюся брешь и рассёк её внутренности. Тварь рухнула, и её тело завалилось на бок, подняв облако пыли.

А затем я увидел Анору.

Она была в седле — позади Капитана Павших Рыцарей, который гнал своего коня к последней лже-королеве. Её доспехи были помяты, сама она была ранена, но глаза горели всё тем же холодным пламенем.

Капитан, будто понимая её намерение без слов, мчался к лже-королеве.

На полном скаку он подпрыгнул, и Анора в этот же миг оттолкнулась от его седла и взмыла в воздух. Её меч описал сверкающую дугу, и она обрушилась на лже-королеву, которая всё ещё пыталась подняться.

Удар пришёлся точно в основание шеи. Хитин лопнул, и голова лже-королевы отделилась от тела — видимо, сработал критический урон от «Дуэлянта», и тварь рухнула замертво.

— Да! Отлично, Анора! — выкрикнул я, сжимая кулак, а затем перевёл взгляд на Королеву.

Квисла снова пыталась подняться.

Её лапы дрожали, из ран текла отвратительная жидкость, глаза затуманились.

Она была без сил.

Без большей части своей армии, которая теперь лежала мёртвой вокруг неё. Без своих подружек, которые были убиты одна за другой. Без своего логова, вход в которое был наглухо замурован. И, помимо всего прочего, вокруг неё сжималось кольцо моих войск, и, конечно, главная угроза — Анора, вся в крови и паучьей слизи, уже приближалась к ней, словно нависающий над головой топор.

Победа была близка.

Я улыбнулся. Это был момент триумфа. После всего — после битвы на равнине, после союза с Халтосом, после ритуала с Ядром Некрополиса, после этого долгого, кровавого штурма — мы побеждали. Оставался лишь один, последний удар.

— Анора! Давай! Ебаш! — крикнул я, чувствуя, что развязка близка.

Анора сократила дистанцию, затем подпрыгнула и приземлилась прямо перед мордой Королевы. Она тут же занесла меч для удара. Голубые глаза горели холодным пламенем. Её мышцы были напряжены до предела, но она улыбалась.

— ПОЛУЧАЙ! — выкрикнула она, и клинок описал дугу, обрушившись на голову Квислы.

Удар пришёлся по уже повреждённому, треснувшему во многих местах хитину. Броня, которая ещё недавно выдерживала атаки Некрольва и самой Аноры, а также и заклинания магов, теперь крошилась, как гнилое дерево. Клинок Аноры вонзился глубоко, расширяя одну из многочисленных ран. Королева вздрогнула, но не умерла — её тело было слишком большим, а запас здоровья слишком огромным.

Анора, не останавливаясь, снова замахнулась. Её мышцы напряглись, меч взлетел в воздух, готовый нанести последний, решающий удар…

И вдруг всё замерло.

Анора застыла с занесённым мечом, словно статуя. Некролев, который уже готовился к новому прыжку, замер на полушаге. Балия остановилась, не донеся алебарду до очередного паука. Ольха замерла с натянутой тетивой. Изверги, всадники, големы — все, кто был на поле боя, застыли на месте.

Пауки тоже остановились. Все до единого. Мелкие твари, что ещё секунду назад пытались убежать, замерли на месте. Те, что отбивались от извергов, опустили жвала. Вся паучья армия одновременно прекратила сопротивление.

— Что за… — пробормотал я, и мой голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине.

Квисла, лёжа на земле, медленно подняла голову, и её глаза уставились на меня — не на Анору, не на кого-то ещё, а именно на меня. В них больше не было ни ярости, ни страха. Только что-то новое. Что-то, чего я не ожидал увидеть в глазах этой бешеной твари.

Смирение. Это было смирение.

Она издала низкий, гортанный стрекот. Этот звук был не таким, как раньше, — не яростный рёв и не визг боли. Он был тихим, почти мелодичным. И он разнёсся по всему полю боя.

Квисла медленно, очень медленно опустила голову. Её передние лапы подогнулись, и она припала к земле — не в атаке, не в попытке защититься. Это был жест, который был понятен без слов любому существу, обладающему хотя бы капелькой разума.

Она сдавалась.

И в этот момент перед моими глазами вспыхнуло системное окно:

Внимание!

Королева Пауков Квисла хочет сдаться и подчиниться Вам.

Принять? (Да / Нет)

Я уставился на окно, не веря своим глазам.

Чо, бля? Серьёзно? Та самая паучиха, что обиделась на слова Амины и свалила в закат, а потом наводила ужас на весь регион, уничтожила кучу гоблинов, выжрала весь лес, перебила кучу людей, — хочет сдаться? Мне? Демонюге, который только что уничтожил почти всех её детишек?

В следующее мгновение время снова пришло в движение. Но никто уже не сражался. По всему полю боя мои воины опускали оружие, а пауки, все до единого, замерли, прекратив сопротивление.

Система дала знать всем — битва была приостановлена, пока я не приму решение.

Анора, всё еще стоявшая над Квислой, медленно опустила меч. Я видел, как неохотно она это делает — каждая клетка её тела жаждала нанести последний удар. Но она подчинилась.

Я забрался на Упрямца, который всё это время ждал неподалёку, и направил его к месту действия. Конь ступал медленно, аккуратно переступая через груды тел и обломки хитина. Когда я приблизился, Анора уже слезла с Королевы и стояла рядом, не сводя с неё холодного взгляда.

Я медленно перевёл взгляд на Квислу.

Она лежала на земле, её лапы были подогнуты, а голова опущена. Багровые глаза смотрели на меня — и в них больше не было ни ярости, ни ненависти. Только ожидание. И страх.

Вот это поворот… — пронеслось в голове. — Вот это, блядь, поворот…

Лицо Аноры выражало сложную гамму чувств: ярость, всё ещё кипящую в жилах, неверие в происходящее и что-то ещё. Что-то, что я не сразу смог распознать.

Уважение.

Она, бывший паладин, знала, что такое честь. Она знала, что такое сдаться на милость победителя. Она сама прошла через это — там, в подземелье, когда я сломал её волю. И теперь, глядя на поверженную Королеву, возможно, она увидела отражение того, через что прошла сама.

— Господин, — произнесла Анора вслух, и её голос был твёрдым, несмотря на все раны. — Она сдаётся. Что будем делать?

Я подошёл ближе. Королева не шевелилась. Она лишь ждала моей воли. Моей милости. Или моего приговора. Я усмехнулся. Ситуация была настолько абсурдной, что не улыбнуться было невозможно.

— Значит так, — произнёс я, глядя в её глазища. — Давайте-ка разберёмся, что с тобой делать…