Утро отъезда всегда немного похоже на старт матча. Вроде все уже решено, вещи собраны, люди на местах, маршрут есть, команда есть — а внутри все равно легкое электричество. Не нервное. Хорошее. Предвкушение.

Яхта стояла у причала белая, быстрая, красивая до неприличия. Двадцать метров морской уверенности, подарок спонсоров за победы, которые Дан уже перестал складывать в список, потому что список выходил длиннее школьного дневника. На Каспии она выглядела почти как иностранка, которая неожиданно выучила русский и теперь всем нравится еще больше.

Капитан Игорь Сергеевич — бритый, крепкий, с лицом человека, который и в шторм сначала допьет чай, а потом уже будет командовать, — проверял что-то по документам. Моторист, молодой и слишком старательно простой на вид, копался у трапа и делал вид, что не замечает, как Дан на него иногда смотрит с легкой усмешкой. Ну да, ребята от государства. Ну да, присматривают. И что? Лишь бы море любили и в душу не лезли. А с этим у них, к счастью, был порядок.

Вещи уже были на борту. Девчонки освоили палубу быстрее, чем некоторые люди осваивают собственную квартиру. Маша уже успела объявить корму «лучшим местом для песен», Наташа — нос «идеальной точкой для приключений», Оля — камбуз «зоной, которую нужно проверить на предмет разумности», Лена — верхнюю палубу «подходящей для загара и гимнастического хулиганства», а Несса просто стояла у борта и улыбалась морю так, будто они были старыми знакомыми.

Яхта отошла мягко. Причал, люди, город — все поплыло назад. Баку оставался за кормой медленно, достойно, красиво. Не исчезал — отдалялся.

Дан стоял у борта и молчал. Девчонки не трогали. Они умели чувствовать, когда ему надо просто смотреть.

Потом он повернулся, прищурился на север и вдруг сказал:

— А давайте на остров заскочим. На денек.

— На какой именно? — спросила Оля.

— На правильный, — ответил он.

Наташа мгновенно вскинулась:

— На наш?

— На наш.

Она хлопнула в ладони так, будто ей только что вернули детство с бонусами.

— Да! — сказала она. — Да, да, да! Даже не обсуждается.

Остальные, глядя на ее радость, тоже сразу согласились. Спорить с такой искренностью — занятие бессмысленное и вообще вредное для кармы.

Небольшая коррекция курса — и яхта легла чуть иначе. На север, к острову. До него — час неспешного хода.

— Неспешного? — переспросила Маша. — То есть не полетим?

— Ты сначала привыкни, огонек, — усмехнулся Дан. — Мы еще и не так полетим. Тебе понравится.

— Мне все нравится, если рядом ты и не переворачивается.

— Очень здравый подход, — заметил капитан Игорь Сергеевич.

Город медленно уходил назад, а впереди уже начиналось другое настроение. Не про прощание, а про маленький крюк ради сердца. Самые правильные крюки в жизни именно такие.

* * *

Каспий с палубы — это отдельная наука. С берега он один, а когда вокруг одна вода и твой путь рисуется прямо по ней, как по живому металлу, все воспринимается иначе.

Яхта шла хорошо. Мощно, ровно, без надрыва. Море было спокойное, солнце быстро взялось за дело, и уже через полчаса на палубе установился тот самый летний режим, при котором все разговоры становятся ленивее, улыбки шире, а мысль «а не лечь ли мне загорать прямо сейчас» считается совершенно стратегической.

Девчонки и легли.

На носу, на корме, на верхней палубе — кто где удобнее. Лена тут же устроилась с такой грацией, будто даже загорать она умеет по спортивному разряду. Маша сначала сказала, что будет сидеть культурно, через минуту развалилась, как маленькая победоносная империя. Оля не забывала следить, чтобы никто не сгорел раньше времени. Наташа уже болтала с мотористом так, что тот сначала напрягся, а потом понял — это не допрос, это Наташа. От нее не уйдешь, проще привыкнуть. Несса смотрела на все это с тихим удовольствием и явно начинала понимать, почему Дан так любит именно такую компанию — живую, шумную, теплую.

Вдруг слева по курсу показалась рыбацкая лодка.

Не просто лодка — с характером. Летела бодро, на хорошей скорости, как будто решила доказать всем присутствующим, что Каспий — это не место для вальяжности. Шесть моторов, и не «Вихри» вовсе. Японцы. Штука серьезная. Подошли ближе, увидели яхту, сбросили ход и заинтересовались редким зверем.

Яхта на Каспии и правда выглядела почти как жираф в шахматном клубе — красиво, но вызывает вопросы.

Подошли борт в борт на дистанцию вежливого любопытства.

— Здорово, морские аристократы! — крикнул один из рыбаков.

— И вам не хворать, промысловая элита! — отозвался Дан.

Те заржали.

Поболтали минут пять. Про погоду, про море, про то, откуда такое чудо и куда путь держит. Рыбаки быстро сообразили, кто перед ними, и один даже ткнул пальцем:

— Это ж Латин! Точно! Я говорил тебе!

— А я думал, ты опять сочиняешь, — ответил его товарищ.

Под брезентом у них, впрочем, угадывались вовсе не мешки с картошкой. Формы были слишком благородные. Осетры, и немало. Ну да. Браконьеры. Но веселые, аккуратные и без желания геройствовать на ровном месте.

— В гости еще зайдем! — крикнули они напоследок.

— Только с пустыми руками не приходите! — ответила Маша.

— С пустыми к таким не ходят! — донеслось в ответ.

Лодка снова рванула с места и умчалась, рассыпая за кормой белую пену.

— Очень колоритно, — сказала Несса.

— Это Каспий, — пожал плечами Дан. — Тут люди сначала здороваются, потом уже решают, что именно делают.

Вскоре на горизонте показался остров.

Сначала темной полосой, потом яснее, ближе, роднее. Дан смотрел молча, и по лицу у него шло то редкое выражение, которое бывалые люди называют просто: человек вернулся в свой кусок памяти.

Они проходили рейд, махали кораблям. На сторожевике вахтенные уставились на яхту с тем самым выражением, с каким солидные взрослые люди смотрят на внезапное нарушение привычной картины мира.

На Каспии — и вдруг двадцатиметровая морская яхта. Белая. Нарядная. С футболистом, девчонками и явно не самым скучным маршрутом.

Один матрос даже снял фуражку, почесал голову и сказал что-то товарищу. Тот пожал плечами, но тоже продолжал смотреть.

— Сейчас решат, что мы шпионы, — сказала Наташа.

— Слишком красивые, — ответил Дан. — Не поверят.

Пристали к пристани мягко. Канаты легли, трап опустили, и они сошли на берег.

Родной.

Сколько он тут не был…

Иногда один шаг по земле возвращает больше, чем целый альбом фотографий.

* * *

Остров встретил их просто и по-честному. Солнцем, ветром, песком, знакомыми дорожками, запахом моря и ощущением, что здесь время идет не медленнее, а правильнее.

Они сначала немного прошлись — без спешки, с остановками, с короткими «а вот здесь…» и «помнишь?». Для Дана и Наташи это было не просто место. Это была малая родина. Точка, где многое начиналось еще до больших стадионов, Европы, контрактов и золотых мячей.

Но долго ходить культурно у такой компании не получилось.

Пляж победил.

Море звало так убедительно, что сопротивляться было бы просто неуважением к природе. Вещи полетели на песок, смех — в воздух, и через минуту уже все были в воде.

Бесились они отлично. С чувством, с толком, с полным отсутствием ложной взрослости.

Дан подхватывал девчонок на руки и швырял в воду так, чтобы и страшно, и весело. Лена вообще выдала в полете почти сальто, будто у нее в организме стоял отдельный гироскоп.

— Ты нормальная⁈ — крикнул Дан, когда она вынырнула, смеясь.

— Я гимнастка! — ответила она.

— Это хуже!

Наташа смеялась громче всех.

— Не забыл, — сказала она, когда Дан, нырнув, вдруг ушел под воду не просто вниз, а вперед.

Он и правда не забыл.

Прижался почти к самому дну, толкнулся ногами и пошел скользить вперед, как пружина, как выстрел, как морское животное, которое вдруг решило ради смеха стать человеком. Движения были точные, сильные, экономные. Он летел вдоль дна, поднимал шлейф песка, потом выскочил далеко впереди, встряхнул головой и услышал за спиной восторженный визг.

— Дельфин! — сказала Маша.

— Натуральный, — подтвердила Оля.

— Очень наглый дельфин, — добавила Несса.

— Зато наш, — отрезала Наташа.

Они вылезли на берег, разлеглись на песке греться, и Дан, конечно, подумал то, что в такой момент думает любой нормальный мужчина, вокруг которого раскинулась пятерка красивейших девушек мира. Ну или его личного мира точно.

Нимфы.

И никакая античная мифология тут не спорит.

Оля — ясная, светлая, спокойная.

Лена — тонкая, точеная, с пружиной в каждом движении.

Наташа — ладная, живая, ехидная до прелести.

Маша — маленький рыжий пожар.

Несса — нежность с французским акцентом.

Жизнь, конечно, иногда умеет быть щедрой до неприличия.

И тут, как и положено в правильной книге, появились пацаны. Знакомые. С мячом.

— Дан! — донеслось с дюны. — Это ты⁈

— Нет, двойник! — крикнул он в ответ.

Но двойник у него был слабый, поэтому его быстро опознали.

Через пять минут уже организовали пляжный матч. Босиком, на песке, с воротами из камней и криками на весь берег. Пацаны смотрели на него сначала с восторгом, потом с боевым настроем. Раз пришел — играй по-настоящему.

— Только не плачьте потом, — предупредил Дан.

— Это вы не плачьте! — ответил самый дерзкий.

И понеслось.

На песке техника всегда выглядит чуть смешнее и чуть честнее. Тут не спрячешься за газон. Тут ноги вязнут, мяч скачет, а дыхание заканчивается быстро. Но Дан и здесь был Дан.

Сначала поймал высокий мяч на уровне головы так мягко, будто положил его на полку. Потом скинул себе и пробил с лета — точно между импровизированных ворот.

— О-о-о! — хором заорал берег.

А потом в одном эпизоде выдал вообще праздник. Подача пошла чуть назад, он подстроился, подпрыгнул и ударил ножницами в прыжке. Не цирк ради цирка, а чисто, резко, красиво.

Гол.

Пацаны попадали на песок от восторга.

— Умеет, — важно сказала Маша, будто сама лично его этому учила.

— Иногда, — скромно ответил Дан.

— Скромность опять отстала? — спросила Оля.

— Она не умеет по песку.

Смеялись все. Играли, бегали, падали, вставали, спорили, кто кого держал и кто кому пас не отдал. Пляж жил, море рядом дышало, солнце садилось понемногу ниже, а день уже был такой, что его хотелось не запомнить, а сохранить целиком.

* * *

К вечеру пляжный футбол естественным образом сменился островной второй религией.

Мотоциклами.

Здесь так и жили — рыба, мотоциклы, футбол, море и немного охоты. В разной последовательности, но с тем же смыслом.

Сначала послышался характерный треск, потом на дороге показались они — целая кавалькада. «Восходы», «Мински», и даже одна «Ява», на которую хозяин наверняка смотрел как на зарубежный дипломатический корпус. Парни примчались, затормозили рядом, слезли с важным видом людей, которые сейчас покажут, что остров — не только пляж и сети.

— Дан! Сгоняем до пристани? — крикнул один.

Дан усмехнулся.

— Сгоняем.

Они пошли к причалу, а там и началось настоящее представление.

С яхты он выкатил принайтованный мотоцикл.

Японский круизер. Большой. Хищный. Тот самый. Его родной. Культовый. Весь Баку его уже знал, теперь настала очередь острова.

У местных вытянулись лица.

— Ты что, его с собой возишь? — выдохнул кто-то.

— А как же, — невинно ответил Дан. — Не пешком же по Европе ездить.

— Гелик не влез, — пояснила Наташа с совершенно серьезным видом.

Парни зависли на секунду, переваривая масштаб жизни, в которой можно между делом сказать фразу «гелик не влез».

— Его уже отправили… ну, во Францию, короче, — добавил Дан.

— Во дает, — уважительно сказал хозяин «Явы».

Круизер завелся густо, красиво, уверенно. Не тарахтел — разговаривал басом. Даже те, кто секунду назад пытался держать островную невозмутимость, теперь смотрели на него как на пришельца из особенно удачной цивилизации.

— Ну что, — сказал Дан, — прокатимся.

Вопрос был только один: кто поедет с ним.

Жребий — великая демократическая процедура, особенно когда рядом пять девушек и один очень желанный мотоцикл. После недолгих споров и легкого шулерства со стороны Маши, которое было раскрыто и осмеяно, выиграли Маша и Оля.

Рыже-белое чудо устроилось у него за спиной так, будто именно для этого и родилось.

— Я победила честно, — заявила Маша.

— Ты победила шумно, — уточнила Лена.

Оля только улыбнулась и обняла их обоих аккуратно, но крепко.

Оставшееся трио — Наташка, Лена и Несса — распределились по мотоциклам местных парней.

Те были сначала счастливы, потом очень быстро поняли важную вещь: ничего им не светит. Совсем. Ни сегодня, ни завтра, ни даже при благоприятном политическом климате.

Потому что девчонки у Дана смотрели на мир ясно. Красиво кататься — да. Флиртовать в воздух ради спортивного интереса — нет, спасибо. Все уже давно определились.

* * *

И еще они помнили, ну три из них, что однажды было…ночь, дача, пьяный Дан, с оружием, он вовремя приехали…это тоже было…

И что потом сказала им Машка, которая откуда-то узнала, не от Дана, но она вообще странная…Судьба рыжая.

И когда он в коме лежал…тоже помнят…

* * *

Зато покатались шикарно.

Островные дороги, соленый воздух, закат, рокот моторов, смех, подколы, короткие остановки у воды, у старых сараев, у причала, у какого-то холма, откуда было видно и море, и дома, и яхту у пристани — как белую точку новой жизни рядом со старой.

На одном из поворотов Маша громко крикнула ему в ухо:

— Если ты так и дальше будешь меня катать, я вообще стану шелковой!

— Не ври в дороге, — крикнул он в ответ. — Ты физически на это не способна!

Оля рассмеялась ему в спину.

А сзади, на других мотоциклах, Наташа уже что-то азартно доказывала своему водителю, Лена наслаждалась скоростью с тем спокойным кайфом гимнастки, которой нравится контроль и риск в нужной дозе, а Несса, похоже, просто запоминала все до мелочей — и море, и вечер, и это странное русско-каспийское счастье на двух колесах.

* * *

После мотоциклов оставался только один логичный шаг.

Клуб.

Ну, то есть местный клуб. Сеанс кино, а потом танцы. На острове летом это было не просто развлечение, а общественный ритуал.

Они подлетели как раз к концу показа индийского фильма. Народ уже высыпал наружу, кто-то еще вытирал глаза после экранных страстей, кто-то наоборот готовился к главному — к дискотеке.

За спиной у Дана на этот раз сидели две шатенки — Лена и Несса. Опять жребий. Наташка и не подумала обижаться. Наоборот, смеялась всю дорогу:

— Да пожалуйста. Он ночью весь мой. Ну, то есть наш. Но сначала мой кусок.

— Ты как имущество делишь? — спросила Маша.

— Грамотно, — ответила Наташа.

У клуба их, конечно, узнали мгновенно. Но остров — место понятливое. Тут быстро считывали расклад. Девчонки — его. Все пятеро. По глазам, по движениям, по тому, как они вокруг него держались и как он держался вокруг них. Поэтому местные парни, даже самые смелые, вели себя уважительно. Без лишних приглашений не в ту сторону. А девчонки тем временем уже готовились к танцевальному соревнованию века: кто круче станцует с Даном.

Врубили Modern Talking, потом Joy, и понеслось.

Дан танцевал так же, как играл — свободно, уверенно, с чувством ритма и с какой-то природной легкостью человека, которому не надо доказывать, что он хорош. Он просто хорош — и все тут.

Сначала с Машей. Та, конечно, превратила танец в маленький вызов миру — огонек, смех, рыжая вспышка. Потом с Леной — тонко, красиво, чуть спортивно, с идеальной пластикой. Потом с Наташей — живо, с подколами, с ее фирменной искрой в глазах. Потом с Олей — спокойно, тепло, как будто они и правда уже полжизни знают, где у другого сердце. Потом с Нессой — мягко, чуть медленнее, и вокруг них даже шум как будто на секунду отступил.

— Это нечестно, — пробормотал стоявший в стороне местный парень. — Он еще и танцует.

— У богатых свои недостатки, — философски ответил другой.

Добровольского и Панчика рядом уже не было — они остались в Баку. Здесь был только их маленький островной эпизод, и Дан вдруг с удовольствием понял, что иногда лучший масштаб — камерный. Не стадион, не тысячи людей. А деревенский клуб, пыльный пол, музыка, лето и пятеро любимых девушек, которые смеются так, будто будущее уже одобрено.

Позднее они ушли к морю.

Ночное купание началось почти без слов. Просто стало ясно, что день нельзя заканчивать иначе. Вернулись к яхте, сбросили одежду до самого нужного, а может и больше, ночь, ночь…спустились с кормы в темную теплую воду, и море сразу приняло их как своих.

Только он и они.

Его музы.

Ночью вода всегда другая — ближе, мягче, загадочнее. Лунная дорожка дрожала на волнах, девчонки тихо переговаривались, смеялись, плескались. Дан подплыл к ним, обнял сразу двоих, потом троих, потом вообще оказался в центре этого теплого женского круга и подумал, что если кто-то наверху и правда иногда делает людям подарки, то ему сегодня выдали целый праздничный набор.

— О чем думаешь? — шепнула Оля.

— О том, что жизнь все-таки умеет играть красиво.

— Это ты ее научил, — сказала Маша.

— Не льсти ему, — фыркнула Наташа. — Он и так самодовольный.

— Я не самодовольный, — возразил Дан. — Я объективный.

— Еще хуже, — засмеялась Лена.

Несса ничего не сказала, только коснулась его плеча и посмотрела так, что лишние слова и правда были не нужны.

Они плавали долго. Потом сидели на корме, свесив ноги в воду. Молчали, смеялись, говорили о пустяках. Ночь была теплая, остров — рядом, яхта тихо покачивалась, и впереди была большая дорога.

Но сейчас им никто не был нужен.

Ни мир, ни пресса, ни контракты, ни слухи про клубы.

Только море.

Только лето.

Только свои.