В начале января 1939 года в Аддис-Абебе стояла ясная погода. Генерал-майор Витторио ди Санголетто находился в своём кабинете во дворце бывшего императора. На столе перед ним лежали кожаные мешочки и небольшая деревянная шкатулка. Он разбирал камни, накопленные за время службы от местных вождей.
Витторио брал каждый камень по отдельности, рассматривал его при свете и укладывал в подготовленные места. Крупные рубины с насыщенным цветом он завернул в мягкую ткань и поместил в первый мешочек. Рядом пошли сапфиры глубокого синего оттенка, изумруды и несколько агатов. Мелкие камни он распределил по второму мешочку, чтобы они не бились друг о друга. Работа шла размеренно. Генерал проверял качество каждого предмета, вспоминая, от кого именно пришёл тот или иной дар.
Когда всё было уложено, он завязал мешочки крепкими шнурами и поместил их в дорожную сумку из толстой кожи. Сверху добавил документы и пару личных мелочей, чтобы содержимое выглядело естественно. Сумка получилась компактной и неприметной. Витторио закрыл её и поставил на край стола. Теперь оставалось дождаться человека, которому предстояло доставить груз дальше.
Через некоторое время в дверь постучали. В кабинет вошёл Арам — сириец средних лет. У него была уверенная походка и острый взгляд человека, который многое повидал в жизни. Арам работал с генералом уже не первый месяц и всегда выполнял поручения точно.
— Добрый день, генерал, — сказал Арам, закрывая за собой дверь. — Вызывали?
— Да, Арам. Садись. Дело серьёзное и срочное, — ответил Витторио, указывая на стул.
Сириец сел, положил руки на колени и посмотрел на сумку.
— Слушаю внимательно.
Генерал подвинул сумку ближе и открыл её, показывая содержимое.
— Здесь камни. Рубины, сапфиры, изумруды. Качество хорошее, цена будет приличной. Ты повезёшь их в Каир. Найдёшь там своего надёжного человека и продашь по максимуму, который возможен. Вырученные деньги сразу переведёшь на счёт в швейцарском банке. Номер и реквизиты я тебе передам.
Арам наклонился, осмотрел мешочки, но не стал трогать.
— Понял задачу. Маршрут какой?
— Стандартный и проверенный. Сначала доберёшься до Джибути. Оттуда на судно до Адена. Из Адена — в Порт-Саид, а дальше уже в Каир. В Каире торгуйся жёстко, но не затягивай сделку.
Витторио достал небольшой листок с инструкциями на случай разных неожиданностей и передал его Араму.
Арам прочитал листок, сложил его и убрал во внутренний карман.
— Работа понятна. За такие риски и расстояние — мои двадцать пять процентов.
Витторио усмехнулся и покачал головой.
— Ты всегда начинаешь брать слишком высоко, Арам. Восемнадцать. Я знаю, что ты справишься чисто, но и мне нужно оставить хорошую долю. Восемнадцать — и точка.
Сириец помолчал, прикинул в уме и кивнул с лёгкой улыбкой.
— Хорошо, генерал. Восемнадцать так восемнадцать. Я не в обиде, условия принимаю.
— Отлично. Выезжать нужно уже завтра. Соберись сегодня вечером. Бери только самое необходимое, чтобы не привлекать внимания.
Они продолжили разговор. Арам задал несколько уточняющих вопросов.
— А если в Адене или Порт-Саиде начнут досматривать особенно тщательно? Британцы любят такие моменты, особенно когда дело касается иностранцев.
— Действуй по обстановке. У тебя есть опыт. Если что-то пойдёт не так, у тебя есть запасной контакт в Адене. Но лучше до этого не доводить.
Арам кивнул.
Генерал добавил:
— И главное — будь осторожен с любыми людьми, а тем более с британцами. Египет и Аден под их влиянием. Не давай им повода. Никаких лишних разговоров, никаких задержек.
— Знаю, генерал. У меня документы в полном порядке, история прикрытия надёжная.
Разговор перешёл на детали оплаты и возможные цены на камни. Арам предложил пару вариантов, как лучше представить товар покупателю, чтобы получить больше. Витторио выслушал и согласился с некоторыми идеями. Они обсудили, как подтвердить получение денег на счёт, чтобы избежать недоразумений.
— Если всё пройдёт гладко, в следующий раз сумма будет больше, — пообещал генерал.
— Тогда и процент можно будет обсудить заново, — с лёгкой улыбкой ответил Арам.
Они оба рассмеялись. Напряжение спало. Арам встал, взял сумку, проверил её на вес и кивнул.
— Всё ясно. Завтра утром я буду уже в дороге. На машине до Джибути доберусь быстро.
— Удачи, Арам. Жду хороших новостей, — сказал Витторио, пожимая ему руку.
Сириец вышел из кабинета. Генерал остался один. Он подошёл к шкафу, достал бутылку граппы, налил немного в стакан и сделал глоток. Жидкость была приятной на вкус. Он поставил бутылку на место и вернулся за стол.
Затем Витторио снял трубку телефона. Секретарь ответил почти сразу.
— Соедини меня, — коротко сказал генерал.
Через минуту в трубке раздался знакомый голос.
— Да, сегодня хорошо, не так жарко, — произнёс Витторио спокойно. После небольшой паузы он добавил: — Скоро дядя получит финики.
Выслушав ответ, он положил трубку. Разговор закончился. Генерал откинулся в кресле и посмотрел на бумаги на столе.
Вечер прошёл в кабинете. Генерал ещё раз просмотрел карту маршрута Арама, прикинул возможные сроки. Всё выглядело надёжно. Он знал, что сириец опытный и не подведёт.
Позже Витторио вышел в соседнюю комнату, где стоял ужин. Простая еда — лепёшки, овощи, мясо. Он ел не торопясь, обдумывая дальнейшие планы по автономии для местных групп. Разговор с Ибрагимом Аба Гада дал хорошую основу. Теперь нужно было двигать дело шаг за шагом.
После ужина генерал вернулся в кабинет. Бутылка граппы стояла на месте. Он налил ещё немного и выпил, чувствуя, как тепло разливается внутри. Витторио сел за стол и составил список задач на ближайшие дни. Встречи, проверки гарнизонов, переписка с Римом. Всё требовало внимания. Но сейчас, после отправки камней, часть забот ушла. Оставалось ждать результата от Арама.
Ночь в Аддис-Абебе была тихой. Генерал закончил дела и позволил себе немного отдыха. Завтра продолжится обычная работа.
Утром следующего дня Арам вышел из дома на окраине Аддис-Абебы с небольшой сумкой через плечо. Солнце только поднималось над холмами, окрашивая небо в бледные тона. Он проверил машину — старый, но надёжный «Фиат», который генерал выделил для поездки. Перед тем как сесть за руль, Арам ещё раз осмотрел свою ношу.
Дома, ещё вечером, он подготовил всё тщательно. Сумка имела двойное дно: тонкий слой кожи, под которым помещался плоский тайник. Туда он уложил самые мелкие камни, завернутые в мягкую ткань, чтобы они не издавали звуков при движении. Часть рубинов и сапфиров он зашил в подкладку своей лёгкой куртки и в потайные карманы брюк — по два-три камня в каждом месте, распределив вес равномерно. Остальные агаты и изумруды рассыпал среди обычных вещей: в носках, в коробке с бритвенными принадлежностями, в пачке документов. Сумка не казалась тяжёлой, а тайники не выдавали себя ни на ощупь, ни на вид.
Арам завёл мотор, и машина тронулась по улицам столицы. Вскоре город остался позади, и начался путь на восток, к Джибути. Дороги в то время представляли собой в основном грунтовые тракты, проложенные итальянцами после завоевания. Они были неровными, с глубокими колеями от грузовиков и повозок, местами размытыми недавними дождями. Машина подпрыгивала на камнях, пыль поднималась за ней густым облаком. По сторонам тянулись сухие равнины, переходившие в холмистые участки. Кое-где виднелись деревни с круглыми хижинами, где местные жители занимались скотоводством.
Первый день прошёл в монотонном движении. Арам останавливался только для дозаправки из канистр, которые взял с собой, и короткого отдыха. На одном из итальянских постов его остановили солдаты. Он протянул бумаги от генерала Витторио — разрешение на проезд по военным делам с печатью командования. Офицер бегло просмотрел документы, кивнул и махнул рукой, пропуская дальше. Арам продолжил путь, не вступая в лишние разговоры.
К вечеру он добрался до небольшого селения, где нашёл место для ночлега в простом постоялом дворе. Ужин состоял из лепёшек и чая. Он лёг рано, чтобы набраться сил. Ночь прошла спокойно.
На второй день дорога стала ещё более сложной. Тракт уходил в более засушливые районы, где пыль забивалась везде. Арам ехал осторожно, объезжая особенно разбитые участки. Несколько раз попадались караваны верблюдов, которые медленно двигались по обочине. Местные пастухи провожали машину взглядами, но без особого интереса. Ещё один пост — снова документы, снова быстрый осмотр. Генеральская бумага действовала безотказно.
К середине второго дня жара усилилась, хотя январь и считался прохладным сезоном. Арам пил воду из фляги и продолжал движение. К вечеру показались первые признаки близости к побережью — воздух стал чуть влажнее, появились низкие кустарники. Он остановился на ночь в другом селении, где нашёл приют у местного торговца. Сон был прерывистым от усталости и тяжёлой дороги.
Третий день, его половина. Дорога вывела к более оживлённому участку ближе к французской границе Джибути. Здесь движение стало заметнее: грузовики итальянцев, повозки, редкие легковые машины. Арам миновал последний крупный пост без проблем — бумаги снова сделали своё дело. Наконец, к полудню он въехал в Джибути. Город встретил его портовым шумом, белыми домами колониального стиля и видом моря.
На въезде в портовую зону документы проверили снова. Солдат внимательно изучил бумаги, затем подозвал старшего офицера. Тот, невысокий француз в форме, просмотрел документы, поднял взгляд на Арама.
— Проезжай, — сказал он коротко.
Офицер кивнул солдату и направился в небольшой кабинет у ворот. Арам видел, как тот вошёл внутрь, снял трубку телефона и сказал несколько слов. Разговор был недолгим.
— Человек на месте, — доложил офицер и положил трубку.
Арам не стал задерживаться. Он нашёл гостиницу неподалёку от порта, принадлежавшую французу по имени Пьер. Здание было скромным, но чистым, с видом на залив. Хозяин, седеющий мужчина с аккуратной бородкой, принял плату и показал комнату на втором этаже. Арам поужинал в общей зале, где сидели несколько моряков, и лёг спать. Сумка лежала рядом, под рукой.
Утром следующего дня он спустился в порт. Пароход «Савойя» готовился к отплытию в Аден. Арам поднялся на борт, показал билет и документы. Матросы проводили его в каюту третьего класса — тесную, но достаточную для короткого перехода. Он устроился, проверил, что всё на месте, и вышел на палубу.
Пароход отчалил точно по расписанию. Полтора дня пути через Красное море обещали быть спокойными. На борту собралась пёстрая компания, типичная для торговых маршрутов того времени. Большинство пассажиров составляли торговцы. Арабы из Йемена и Хадрамаута — в длинных одеждах, с тюками специй и тканей — обсуждали цены на кофе и ладан. Они говорили между собой на арабском, громко и выразительно, размахивая руками.
Рядом расположились индийские купцы из Бомбея и Гуджарата. Они везли хлопок, чай и мелкие украшения. Их речь звучала на хинди и английском с сильным акцентом. Один из них, пожилой сикх в тюрбане, торговался с арабом за партию жемчуга, переходя с хинди на ломаный арабский и объясняясь жестами.
Европейцы держались особняком. Несколько французских коммерсантов из Джибути везли вино и инструменты. Они общались на французском, иногда вставляя итальянские слова, когда к ним присоединялись итальянские офицеры или торговцы, направлявшиеся в Аден по делам. Итальянцы, в свою очередь, говорили громко, обсуждая поставки в колонии. Один молодой клерк из Милана пытался объясниться с индийцем на смеси английского и жестов.
Были и местные — эфиопы и сомалийцы, работавшие носильщиками или мелкими посредниками. Они чаще молчали или переговаривались на амхарском и сомалийском. Общий язык на борту был английский и арабский — ими пользовались, когда нужно было договориться о чём-то важном. Вечером на палубе собралась небольшая группа: арабский торговец рассказывал историю о недавней сделке в Каире, француз перебивал вопросами на английском, а индиец кивал и вставлял замечания.
Арам держался в стороне, наблюдая. Он ел в общей столовой простую еду — рис, рыбу, хлеб — и возвращался в каюту. Море было спокойным, лёгкая качка убаюкивала. Он думал о сделке в Каире, о ценах, которые можно выторговать.
Полтора дня пролетели быстро. На второй день после обеда показался берег Адена. Пароход медленно подходил к порту. Матросы готовились к швартовке. Арам собрал вещи, проверил сумку и встал у борта. Когда судно причалило, он спустился по трапу вместе с другими пассажирами. Порт Адена кипел жизнью: краны поднимали грузы, носильщики кричали, предлагая услуги, британские патрули осматривали прибывших.
Арам ступил на землю, огляделся и направился к выходу из портовой зоны.
Арам поправил сумку на плече и направился к конторе пароходной компании.
В небольшом здании с вывеской «British India Steam Navigation Company» царила деловая суета. За стойкой сидел клерк в белой рубашке с аккуратно зачёсанными волосами. Арам подошёл и спросил на английском о ближайшем пассажирском рейсе в Порт-Саид. Клерк сверился с расписанием и кивнул.
— Завтра утром отходит «Кайзер-и-Хинд». Пассажирский лайнер, идёт через Суэцкий канал. Каюты третьего класса ещё есть. Билет?
Арам оплатил, получил бумагу с печатью и вышел на улицу. До отплытия оставалось меньше суток. Он решил найти место для ночлега неподалёку от порта, чтобы утром не опоздать. Гостиница «Ориентал» располагалась в двух кварталах — скромное двухэтажное здание с деревянными ставнями. Хозяин, пожилой индиец, принял плату без лишних вопросов и проводил в комнату на первом этаже. Окно выходило на узкую улочку, где иногда проезжали повозки.
Прежде чем обосноваться в гостинице, Арам прошёлся по главной улице от порта. Солнце клонилось к закату, удлиняя тени. Он шёл спокойным шагом, оглядывая лавки с тканями и специями. Вдруг ощущение чужого взгляда кольнуло затылок. Арам не обернулся сразу, но краем глаза заметил фигуру. Местный араб в длинном плаще стоял у стены старого дома. Лицо его было частично скрыто под головным убором, но глаза — тёмные, неподвижные — смотрели прямо на него, не моргая и не отводя взгляда. Когда Арам сделал несколько шагов дальше, человек сдвинулся с места и двинулся параллельно, держась на расстоянии. Тень его скользила по стене, повторяя движения. Арам почувствовал лёгкий холодок по спине — будто кто-то провёл пальцем вдоль позвоночника. Он ускорил шаг, свернул за угол. Фигура исчезла из виду, но ощущение не проходило. Словно взгляд продолжал следовать за ним даже за поворотом.
В гостинице Арам зашёл в комнату, запер дверь и осмотрел сумку. Всё было на месте. Он пошёл в общую столовую. Ужин подали простой: варёный рис с овощами, кусок жареного мяса и свежий хлеб. За соседними столами сидели несколько моряков и торговцев, но никто не обращал на него внимания. Арам ел медленно, обдумывая завтрашний день. После ужина он вернулся в комнату, разделся и лёг. Сон пришёл быстро.
Утром Арам собрался рано. Он позавтракал чаем с лепёшкой и вышел к порту. «Кайзер-и-Хинд» стоял у причала — большой пассажирский пароход с высокими трубами и рядами иллюминаторов. Пассажиры уже собирались у трапа. Арам встал в очередь. Перед ним проверяли документы британские офицеры. Стоял небольшой столик и рядом несколько солдат. Офицер в форме с нашивками пропускал британцев, а всех остальных осматривал, но бегло: открывал сумки, перебирал вещи пальцами, задавал пару вопросов о цели поездки. Когда очередь дошла до Арама, он протянул билет и бумаги. Офицер взглянул на него, пролистал документы, заглянул в сумку поверхностно и кивнул.
— Проходите.
Арам ступил на палубу. Он нашёл свою каюту в третьем классе — тесную, с двумя койками, но чистую. Разложил вещи и поднялся на верхнюю палубу посмотреть на отплытие. Когда корабль начал медленно отходить от причала, Арам посмотрел на берег. Там, среди портовых рабочих и зевак, снова стояла та же фигура. Тот самый араб. Он стоял неподвижно, глядя прямо на пароход. Взгляд его выделялся даже на расстоянии — пристальный, немигающий. Арам отвернулся, но ощущение слежки осталось. Корабль набирал ход, и фигура постепенно скрылась из виду.
Путешествие заняло пять дней. Красное море встретило лёгким ветром и спокойными волнами. «Кайзер-и-Хинд» шёл размеренно, направляясь к Суэцкому каналу. На подходе к южному входу в канал, у города Суэц, корабль замедлил ход и присоединился к конвою.
Пассажиры на борту отличались от тех, кого Арам видел раньше. В третьем классе преобладали арабы из разных регионов — торговцы скотом, возвращающиеся домой после рынков в Адене, и рабочие, нанятые на строительство в Египте. Они собирались группами на палубе, курили кальяны и обсуждали цены на верблюдов и корм для животных. Один пожилой бедуин из Хадрамаута рассказывал истории о караванных путях через пустыню, показывая старые монеты, которые он собирал годами.
Рядом разместились несколько армянских купцов из Бейрута. Они везли ковры и медные изделия, говорили на смеси арабского и своего языка, иногда переходя на ломаный французский. Один из них, худощавый мужчина с аккуратной бородкой, показывал образцы тканей и предлагал обменять на египетские товары по прибытии. Европейцев было немного: пара итальянских инженеров, направлявшихся в Суэц для работы, и голландский миссионер, который читал книгу в тени навеса и делал заметки в блокноте. Он иногда заговаривал с пассажирами, спрашивая о местных обычаях.
Качка была минимальной, и дни проходили в размеренном ритме. Арам проверял тайники в сумке и одежде по ночам, когда соседи по каюте спали. Всё оставалось в порядке.
На третий день пути корабль вошёл в Суэцкий канал. Море слегка разыгралось, но капитан уверенно вёл судно. Арам стоял у борта, глядя на пустынные берега и редкие постройки. Мысли возвращались к Каиру — там нужно будет найти надёжного посредника, не вызвать подозрений. Он повторял в уме возможные цены и варианты продажи.
Четвёртый день принёс жару, и пассажиры чаще прятались в тень. Армянский купец угостил его сушёными финиками, и они коротко поговорили о торговле в Египте. Пятый день ознаменовался приближением к северному выходу из канала. Наконец показался Порт-Саид.
«Кайзер-и-Хинд» медленно подходил к причалу. Матросы готовили швартовые канаты. Арам собрал вещи, проверил всё в последний раз и встал в очередь на выход. Порт кипел жизнью: британские патрули, местные торговцы, носильщики. Когда он сошёл на берег, солнце стояло высоко. Арам огляделся, выбирая направление к центру города. Он нашёл небольшую гостиницу на тихой улице и снял комнату. Вечер прошёл в размышлениях о завтрашнем дне.
На следующий день Арам вышел из гостиницы ранним утром, когда солнце только начало прогревать воздух над причалами. Город ещё не полностью проснулся: по узким улочкам тянулись первые телеги с товаром, а у стен домов сидели торговцы, раскладывая фрукты и свежий хлеб. Он остановил проезжавшего извозчика на небольшой открытой повозке, запряжённой лошадью. Кучер, пожилой египтянин в потрёпанной галабии, кивнул, когда Арам назвал вокзал, и тронул поводья. Повозка покатилась по булыжной мостовой, слегка покачиваясь на неровностях. Мимо проплывали белые фасады домов с закрытыми ставнями, редкие пальмы и британские патрули, которые не обращали внимания на обычных пассажиров.
Поездка заняла около двадцати минут. Арам сидел, держа сумку на коленях, и смотрел по сторонам. Улицы постепенно оживали: появились женщины с кувшинами на головах, мальчишки, гонявшие осликов, и первые велосипедисты. Извозчик высадил его у здания вокзала — просторного, с арками и часами над входом. Арам расплатился мелкими монетами и вошёл внутрь.
В зале ожидания царила размеренная суета. На деревянных скамьях сидели местные жители в традиционной одежде, несколько европейцев в лёгких костюмах и группа рабочих с инструментами. Один старик в феске курил трубку, рядом с ним женщина с детьми делила лепёшки. В углу британский солдат в форме проверял документы у подозрительного на вид мужчины. Объявления о рейсах звучали через рупор, смешиваясь с гулом голосов. Арам купил билет на ночной поезд до Каира у окошка кассы. Кассир, худощавый египтянин в очках, выписал бумагу и вернул сдачу.
Арам решил провести день неподалёку. Он вышел на перрон, где стояли несколько составов. Пассажиры прохаживались, носильщики таскали багаж. Время тянулось медленно. Он нашёл место в зале, купил чаю и наблюдал за окружающими. Семья арабов обсуждала поездку, дети бегали между скамьями. Два итальянских торговца спорили о ценах на хлопок. К вечеру зал наполнился новыми людьми: рабочие возвращались со смены, торговцы везли товары в столицу. Арам ел лёгкий ужин из риса и овощей в буфете, затем вернулся на скамью. Ожидание прошло без происшествий.
Наконец объявили прибытие поезда. Состав медленно вполз на перрон — чёрный паровоз с высокой трубой, из которой валил дым, тянул за собой вагоны с деревянными панелями и металлическими деталями. Это был типичный пассажирский поезд тех краёв: вагоны второго и третьего класса с большими окнами и латунными ручками. Арам поднялся в вагон, прошёл по узкому коридору и нашёл своё купе. Внутри размещались четыре места: две полки внизу и две наверху. Обивка была потёртой, но чистой, на столике стояла лампа.
В купе уже сидели трое: египетский чиновник средних лет в костюме, молодой торговец из Александрии с мешком образцов тканей и пожилой француз, направлявшийся в Каир по делам. Они обменялись короткими приветствиями. Поезд тронулся точно по расписанию, колёса застучали по рельсам. За окном проплывали огни Порт-Саида, затем тьма пустыни с редкими огоньками деревень. В купе зажгли лампу. Чиновник достал газету и углубился в чтение, торговец предложил всем сигареты. Разговор шёл тихо: о погоде, ценах на зерно, слухах о европейской политике.
Пять часов пути пролетели в полудрёме. Поезд иногда останавливался на небольших станциях, где слышались крики носильщиков. Пассажиры дремали, кто-то храпел. Француз рассказывал о своей работе в компании по экспорту, но Арам слушал вполуха. За окном мелькали силуэты пальм и песчаных дюн под лунным светом. Наконец состав замедлил ход и прибыл в Каир на Центральный вокзал ранним утром.
Арам вышел из вагона вместе с потоком людей. Вокзал был большим, с высокими потолками и множеством платформ. Он нанял такси — это был старый автомобиль с водителем-египтянином, который уверенно вёл машину по улицам. Каир встретил его утренней прохладой и растущим шумом. Мимо проносились трамваи, запряжённые мулами повозки, первые автомобили и толпы пешеходов. Город был смесью старого и нового: минареты мечетей соседствовали с европейскими зданиями, рынки бурлили жизнью. Водитель петлял по проспектам, обгоняя велосипедистов и осликов.
Отель «Шепардс» располагался в центре, недалеко от площади. Это было солидное здание в колониальном стиле с колоннами у входа и охранниками в форме. Арам заплатил за номер на верхнем этаже — это был дорогой номер с видом на город. Портье в форме проводил его, носильщик отнёс сумку. Комната оказалась просторной: кровать с балдахином, письменный стол, шкаф и сейф в стене за небольшой дверцей. Арам запер дверь, осмотрелся и только тогда позволил себе расслабиться.
Он разложил содержимое сумки на кровати. Мешочки с камнями легли ровными рядами. Крупные рубины, сапфиры, изумруды и агаты блестели в утреннем свете, проникавшем через шторы. Арам тщательно пересчитал их, разделил на части. Большую долю — наиболее ценные экземпляры — он убрал в сейф отеля, закрыл его на ключ и спрятал ключ в карман. Остальные, меньшую партию, завернул в ткань и положил в потайные отделения куртки и сумки. Он не стал рисковать всем сразу.
После этого Арам умылся, переоделся в свежую рубашку и вышел. На улице он снова взял такси и направился к базару Хан эль-Халили.
Базар встретил его лабиринтом узких улочек, крытых навесами. Лавки теснились одна к другой: ковры, медные изделия, ювелирные товары, ткани. Торговцы громко зазывали покупателей, предлагая чай и финики. Толпа двигалась плотным потоком — египтяне в галабиях, туристы-европейцы, приезжие из разных провинций. Дети бегали между ног, ослики тащили грузы. Арам пробирался уверенно, зная путь к нужной лавке. Знакомый меняла по имени Хасан держал небольшую ювелирную мастерскую в глубине одного из переулков.
Хасан оказался худым мужчиной лет пятидесяти с пронзительным взглядом и быстрыми движениями. Его лицо было гладко выбрито, одежда на вид простая, но дорогая. Он сидел за прилавком, окружённый полками с изделиями и двумя молчаливыми охранниками в углу — крепкими парнями с заметными выпуклостями под одеждой, где угадывались пистолеты. Хасан приветствовал Арама как старого знакомого, но в глазах мелькнула осторожность.
— Друг из далёких краёв! Что привёз сегодня? — спросил он, приглашая пройти в заднюю комнату за занавеской.
Они сели за низкий стол. Арам достал часть камней — отборные рубины и сапфиры. Хасан взял лупу, осмотрел каждый под лампой, взвесил на маленьких весах. Торговля началась.
— Эти камни редкие, качество высшее, — начал Арам. — За всю партию я хочу семьдесят тысяч долларов. Можно в долларах, а можно в фунтах, по нынешнему курсу.
Хасан рассмеялся, откинувшись на стуле.
— Семьдесят? Ты шутишь, приятель. Рынок сейчас не тот. Я дам тридцать, и то только потому, что мы знаем друг друга.
Арам покачал головой, перечислил достоинства каждого камня: цвет, чистота, размер. Хасан спорил, указывая на мелкие изъяны, которые якобы снижали цену. Разговор перешёл в жаркую дискуссию. Они переходили от цифр к примерам прошлых сделок, Хасан предлагал тридцать пять, Арам стоял на шестидесяти. Охранники в углу молчали, но следили внимательно. Время шло — час, второй. Чай сменялся новым, торговец вставал, ходил по комнате, размахивал руками.
— Тридцать восемь максимум! — восклицал Хасан. — Британцы давят, налоги растут, спрос падает.
Арам не уступал, показывал другие камни из партии, подчёркивая редкость. Эмоции накалялись: голоса повышались, жесты становились резче. Арам понимал, что больше пятидесяти вряд ли выжмет — рынок действительно был непростым. После долгого спора, когда солнце уже поднялось высоко, они сошлись на пятидесяти тысячах.
— Хорошо, пятьдесят, — сказал Хасан, вытирая лоб.
Восемнадцать тысяч он отсчитал наличными. Тридцать две тысячи — чеком на банк «Барклайс». Охранники стояли рядом во время расчёта. Арам кивнул, убрал деньги и чек во внутренний карман, пожал руку меняле.
Он вышел из лавки, сжимая в руке небольшой нож, который взял из отеля на всякий случай. Улицы базара были полны народа, но Арам шёл быстро, оглядываясь. Вскоре он сидел в прохладном зале отделения Barclays на улице Шериф. Клерк в безупречном костюме принял чек, проверил документы и кивнул:
— Телеграфный перевод в Credit Suisse, Женева. Счёт номер… Будет там через четыре дня, мистер Арам.
Арам улыбнулся, спрятал квитанцию в потайной карман и вышел на жаркую каирскую улицу.
Сердце билось чаще из-за наличных в кармане. Он вернулся в отель, поймав такси, и внимательно следил за дорогой.
В номере Арам запер дверь, достал наличные и убрал их в двойное дно сумки. Сейф он решил не использовать для всего, что имеет, — вдруг персонал отеля имел доступ. Эти деньги он передаст посреднику, которого укажет генерал. Затем он проверил оставшиеся камни в тайниках. Они были в порядке. Их он отнесёт другому меняле позже, чтобы не раскрывать весь объём.
День подходил к концу. Арам сел за стол, обдумывая дальнейшие шаги. Он знал, что сделка прошла успешно. Следующие дни будут посвящены ожиданию подтверждения перевода и новым встречам.