Январь 1939 года. Гонконг.

Сун Цзывэнь проснулся в своей квартире в районе, где дома стояли близко к порту и деловая жизнь колонии ощущалась с самого утра. Он жил здесь уже несколько месяцев, используя этот район как удобную базу для контактов. Утренний свет проникал через окна, а с улицы доносились привычные звуки: голоса торговцев, шум автомобилей и отдалённый гул кораблей. Сун встал, сделал несколько простых упражнений и приступил к делам дня. На столе лежали свежие бумаги — отчёты из Юньнани, списки поставок через местные фирмы и заметки о ситуации в Нанкине. Братья Чэнь продолжали укреплять власть, опираясь на американскую поддержку, но Сун видел в этом возможности для собственных действий.

Он позавтракал лёгким блюдом из риса и чая, затем просмотрел корреспонденцию. Сегодня ожидалась важная встреча. Человек, представлявший коммунистов и имевший прямые связи с Советским Союзом, должен был прибыть в Гонконг из другого города. Сун заранее договорился о месте и времени, выбрав тихий ресторан в стороне от главных улиц, где можно было говорить без помех. Такой контакт позволял держать разные линии открытыми. Сун не собирался ставить всё на одну сторону и считал разумным поддерживать прагматичные отношения со всеми значимыми силами.

Утро прошло в работе с документами. Сун отметил несколько предложений по проектам в Гуанси — ремонт путей сообщения, организация дополнительных торговых потоков и поддержка местных производств. Эти инициативы помогали создавать рабочие места и укреплять влияние в провинциях. Он сделал записи о том, как американские кредиты распределяются в настоящее время, и подумал о необходимости баланса. Братья Чэнь видели в Вашингтоне главного партнёра, но Сун понимал, что полная ориентация на одну державу может ограничить манёвр.

К середине дня он вышел из квартиры и направился к месту встречи пешком, наслаждаясь прохладным воздухом января. Сун прошёл мимо лавок с товарами из разных стран, отметил оживление в порту и прибыл в ресторан точно к назначенному часу. Зал был полупустым, столики были разделены перегородками для уединения. Официант проводил его к заранее выбранному месту в глубине зала.

Через некоторое время появился гость. Это был неприметный мужчина средних лет в обычном тёмном костюме, с лицом, которое не привлекало внимания. Он прибыл в Гонконг только сегодня утром из внутреннего города, где поддерживал связи с коммунистическими группами. Мужчина назвался господином Ваном, хотя оба понимали условность имени. Они обменялись рукопожатием и сели. Официант принёс чай, несколько простых блюд и удалился, оставив их наедине.

— Господин Сун, благодарю за возможность встретиться, — сказал Ван, наливая чай. — Дорога заняла много времени, но я рад быть здесь.

Сун кивнул и ответил:

— Я тоже рад. Гонконг удобен для таких разговоров. Здесь можно обсудить дела без лишнего внимания. Расскажите, как обстоят дела в тех районах, откуда вы приехали.

Они начали с обмена общими сведениями о положении в стране. Ван описал работу в провинциях, где коммунисты организовывали местные инициативы по поддержке населения. Сун в свою очередь поделился информацией о проектах на юге, подчеркнув, как они способствуют развитию торговли и инфраструктуры. Разговор шёл размеренно, оба внимательно слушали друг друга. Сун отметил, что гость хорошо ориентируется в текущих событиях и понимает расстановку сил после смерти Чан Кайши.

Постепенно они перешли к более важным темам. Сун отставил чашку и заговорил прямо:

— Я хочу, чтобы вы передали определённые слова в Москву. Я не имею ничего против Советского Союза и не желаю никакой конфронтации с ним. Более того, я против размещения американских баз на китайской земле. Такие действия только создадут дополнительные проблемы для всей страны.

Ван слушал внимательно, кивая в знак понимания. Он достал блокнот и сделал короткую запись, не прерывая.

Сун продолжил:

— Братья Чэнь, которые сейчас возглавляют совет в Нанкине, ведут курс именно к усилению связей с Америкой. Они видят в Вашингтоне основу своей власти и готовы идти на шаги, которые могут привести к зависимости. Это касается поставок, кредитов и других форм сотрудничества. Я считаю, что такой подход не служит интересам всего Китая. Провинции имеют свои нужды, а генералы привыкли к определённой самостоятельности. Полная ориентация на одну сторону ограничивает возможности.

Ван ответил после небольшой паузы:

— Ваша оценка совпадает с тем, что мы видим на местах. Коммунистическая партия Китая отмечает растущую роль американского влияния через Нанкин. Братья Чэнь действительно сосредоточивают усилия на этом направлении, что усложняет отношения с другими силами.

Сун развил мысль дальше:

— Передайте, пожалуйста, Иосифу Сталину, что я готов к прагматичным отношениям со всеми, включая Советский Союз. Я вижу пользу в экономическом взаимодействии, обмене опытом и совместной работе там, где это возможно. Коммунисты и представители СССР вряд ли найдут общий язык с нынешним руководством в Нанкине из-за различий в подходах к управлению и развитию. Но со мной диалог возможен. Я уже показываю это на практике, поддерживая проекты в разных провинциях без жёсткой привязки к одной линии.

Они обсудили детали. Сун рассказал о конкретных предложениях по Юньнани и Гуанси: организация новых маршрутов для товаров, ремонт дорог и поддержка предприятий, которые могли бы работать с разными партнёрами. Ван задавал уточняющие вопросы — о сроках, ожидаемых результатах, вовлечённых лицах и возможных рисках. Он интересовался, как такие проекты могут существовать параллельно с нанкинскими инициативами без прямого конфликта.

— Ваши усилия создают реальную основу, — отметил Ван. — В провинциях, где коммунисты активны, тоже идёт работа по организации производства и помощи населению. Если интересы не сталкиваются, можно найти формы сотрудничества.

Сун согласился:

— Именно это я и имею в виду. Прагматизм позволяет избегать ненужных столкновений. Американская помощь полезна для определённых задач, но она не должна становиться единственной. Советский Союз обладает опытом в организации крупных проектов, обучении кадров и развитии промышленности. Обмен такими знаниями мог бы принести пользу Китаю в целом. Я готов обсуждать конкретные формы, если Москва проявит интерес.

Разговор продолжался. Ван поделился наблюдениями о настроениях в северных и центральных районах, где влияние коммунистов постепенно росло. Сун рассказал о своих последних контактах в Вашингтоне, упомянув, что американцы ценят стабильность, но внимательно следят за всеми силами в Китае. Он подчеркнул, что братья Чэнь стараются представить свою власть как единственную, однако на деле провинции сохраняют самостоятельность.

— Это открывает пространство для манёвра, — сказал Сун. — Я не собираюсь противопоставлять себя Нанкину открыто, но и не намерен закрывать другие каналы. Семья и мои сторонники работают на укрепление страны через разнообразные связи.

Ван выразил согласие со многими пунктами:

— Мы видим ту же картину. Коммунисты готовы к диалогу с теми, кто проявляет гибкость. Ваша позиция по отсутствию конфронтации с СССР и по американским базам будет передана. Это важный сигнал. Москва заинтересована в сильном и независимом Китае, где разные группы могут вносить вклад без доминирования одной.

Время шло. Они заказали ещё чай и продолжили. Сун рассказал о недавних встречах с представителями южных провинций, где местные лидеры выражали озабоченность чрезмерной централизацией из Нанкина. Ван упомянул аналогичные тенденции в своих районах. Разговор охватил вопросы подготовки специалистов, развития торговли и роли Гонконга как нейтральной площадки. Сун отметил, что его сестра в Нанкине занимается похожими инициативами, и они стараются держать связь несмотря на расстояния.

— Семья остаётся важной опорой, — сказал он.

Ван кивнул и добавил:

— Такие связи ценны. Они показывают, что не всё сводится к текущей власти в Нанкине.

Беседа длилась более трёх часов. Они обсудили риски, связанные с внешними факторами, и возможности для совместных действий в экономике. Сун подчеркнул готовность к дальнейшим контактам, если Ван увидит пользу. Гость подтвердил, что передаст всё в точности и вернётся с ответом при необходимости.

Они завершили встречу. Сун оплатил счёт, и они вышли из ресторана по отдельности, чтобы не привлекать внимания. Сун вернулся в квартиру пешком, обдумывая услышанное. День выдался насыщенным, но продуктивным. Слова, сказанные Вану, могли повлиять на позицию в Москве.

В квартире Сун снял пиджак, сел за стол и сделал подробные записи в блокноте. Он зафиксировал ключевые моменты разговора, возможные следующие шаги и идеи по проектам.

Сун прошёлся по комнате, обдумывая планы на следующие недели — возможно, поездки в провинции или новые встречи здесь, в Гонконге. За окном стемнело. Сун налил себе небольшую порцию виски и сел в кресло. Он сидел, обдумывая прошедшие часы, пока время приближалось к ночи. Встреча с Ваном стала частью его большого плана по переделу власти.

* * *

Январь 1939 года. Офис Уильяма Рэндольфа Херста в Нью-Йорке.

Здание газетной империи Херста в центре Манхэттена возвышалось среди других деловых высоток. Его фасад из светлого камня и широкие окна пропускали холодный январский свет. Офис на верхнем этаже представлял собой внушительное помещение с высокими потолками, отделанными лепниной, и стенами, покрытыми панелями из тёмного дуба.

Пол устилал толстый ковёр с изысканными восточными узорами, который полностью заглушал звуки шагов. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из красного дерева, на котором лежали стопки свежих выпусков газет, телеграммы из разных городов, подробные финансовые отчёты и несколько открытых папок.

На стенах висели большие карты мира с пометками ключевых регионов, фотографии основных объектов владений Херста, включая величественные виды Сан-Симона, а также несколько полотен старых мастеров с изображениями европейских городов.

В дальнем углу располагался камин с массивной мраморной облицовкой, где горел огонь, распространяя приятное тепло по всему помещению. Рядом с камином были расставлены удобные кожаные кресла и широкий диван, образуя зону для продолжительных бесед. На низком столе из того же красного дерева заранее подготовили коробку с отборными сигарами, несколько бутылок выдержанного бурбона, тяжёлые хрустальные стаканы и серебряные подносы с лёгкими закусками — тонко нарезанным копчёным лососем, разнообразными сырами, свежим хлебом и оливками.

Херст сидел за столом в тёмном деловом костюме с жилетом, часы на золотой цепочке поблёскивали в свете настольной лампы. Он внимательно изучал последние сводки, когда секретарь тихо открыл дверь и доложил о прибытии приглашённых. Первым вошёл Чарльз, известный банкир с Уолл-стрит, в безупречном тёмно-сером костюме с золотыми запонками. Следом появился Томас, владелец крупных нефтяных компаний из Техаса, с характерной уверенной походкой. Затем прибыли Эдвард, глава сталелитейного концерна, Ричард, магнат железнодорожного транспорта, Джордж, ведущий промышленник горнодобывающей отрасли, и, наконец, Альберт, владелец обширной сети розничной торговли и складов. Все они были солидными зрелыми мужчинами, привыкшими к многомиллионным сделкам, и одеты в дорогие костюмы из лучшей шерсти.

Гости обменялись крепкими рукопожатиями, короткими вопросами о состоянии дел на их предприятиях и замечаниями о холодной погоде в Нью-Йорке. Херст поднялся и жестом пригласил всех к креслам у камина.

— Господа, я рад, что вы все смогли собраться здесь сегодня. Время не терпит, поэтому сразу перейдём к главному. Мы собрались, чтобы обсудить и сформировать фонд для поддержки кампании Джозефа Кеннеди на пост президента. Каждый из нас понимает, что текущая линия Рузвельта, который через Баруха и Рокфеллера-младшего всё сильнее втягивается в европейские интриги, несёт серьёзные риски для наших отраслей и для всей страны. Америка должна оставаться в стороне.

Чарльз первым взял слово, удобно устроившись в кресле и поставив стакан с бурбоном на стол.

— Уильям, я тщательно проанализировал ситуацию. Мои аналитики подготовили отчёт: если политика вмешательства продолжится, федеральные расходы вырастут минимум на двадцать пять процентов уже в ближайшие два года. Это напрямую ударит по кредитным ставкам и доступности капитала для частного бизнеса. Наши портфели, ориентированные на внутреннее развитие — строительство, автомобили, потребительские товары, — показывают стабильный рост в четыре-пять процентов ежегодно. Вовлечение в Европу это остановит. Поэтому я предлагаю внести двести тысяч долларов как стартовый взнос. Но я хочу уточнить: как именно эти средства будут распределены? Нужно чёткое разделение на печать материалов, организацию встреч в штатах и работу с местными лидерами.

Херст кивнул и повернулся к остальным.

— Справедливый вопрос. Давайте выслушаем всех, а потом обсудим детали распределения.

Томас отставил стакан и раскрыл свой блокнот с записями.

— В нефтяной отрасли мы видим устойчивый спрос на внутреннем рынке. За последний год объёмы поставок для американских фабрик и фермеров выросли на восемнадцать процентов. Европейский рынок, напротив, непредсказуем — поставки могут быть прерваны из-за любой политической встряски. Рузвельт и его советники, особенно Барух, явно продвигают идеи, которые выгодны ограниченному кругу. Моя группа готова внести сто пятьдесят тысяч. Кроме того, мы можем предоставить топливо по специальным ценам для автомобилей кампании и обеспечить логистику в южных и западных штатах. Но давайте обсудим, стоит ли сразу объявлять о Кеннеди как о кандидате или начать с общей темы «Америка прежде всего», чтобы не спугнуть умеренных демократов.

Эдвард, сталелитейщик, подался чуть вперёд.

— Полностью поддерживаю осторожный подход. Наши заводы загружены на девяносто два процента заказами на гражданскую продукцию — рельсы, конструкции для зданий, детали для автомобилей. Если производство переориентируют на военные нужды, мы потеряем до тридцати пяти процентов выручки в течение года. Я вношу сто восемьдесят тысяч. Предлагаю использовать эти средства в том числе на подготовку подробных отраслевых отчётов. Ваши газеты, Уильям, могли бы публиковать их в виде аналитики. Но есть спорный момент: насколько агрессивно критиковать Баруха? Прямые нападки могут объединить противников, а взвешенные материалы о рисках для занятости — привлечь рабочих.

Ричард, железнодорожный магнат, кивнул.

— Транспортная сеть страны расширяется именно благодаря внутренним перевозкам зерна, угля, готовых товаров. Европейские события грозят дефицитом топлива и ростом тарифов. Мои компании выделяют сто двадцать тысяч долларов. Мы готовы предоставить льготные условия на перевозки материалов и людей для кампании. Однако предлагаю обсудить географию: начинать с промышленного пояса — Пенсильвания, Иллинойс, Мичиган — или сразу охватывать Калифорнию и юг? Я считаю, что промышленные штаты дадут быстрый результат, но юг важен для демократической базы.

Джордж, горнодобытчик, добавил свои расчёты:

— Добыча руды и угля держится на стабильных внутренних контрактах. Рост военных расходов сразу повысит себестоимость и снизит маржу. Я вношу сто тысяч и могу привлечь ещё пятьдесят от партнёров в западных штатах. Кеннеди с его деловой хваткой и знанием международных дел выглядит подходящей фигурой. Но нужно уточнить план действий: как обеспечить, чтобы Рузвельт не узнал о координации слишком рано? Возможно, использовать несколько промежуточных фондов.

Альберт, владелец розничной сети, который до этого внимательно слушал, наконец заговорил:

— Мои магазины и склады обслуживают миллионы обычных американцев. Люди покупают товары, когда уверены в завтрашнем дне. Война или даже угроза её повысит цены и снизит спрос. Я готов добавить сто тридцать тысяч. Но давайте обсудим, как интегрировать розничный сектор: через обращения к владельцам малых магазинов в малых городах. Это усилит поддержку на местах.

Херст выслушал всех и поднял руку, подводя промежуточный итог.

— Сумма уже приближается к девятистам тысячам. Это солидная база. Теперь давайте подробно разберём стратегию. Чарльз, вернёмся к твоему вопросу о распределении.

Чарльз раскрыл свою папку и начал перечислять пункты:

— Предлагаю сорок процентов на печать и распространение материалов, тридцать на организацию встреч и поездок, двадцать на работу с местными политиками и десять на резерв. Но Эдвард прав — агрессия в прессе может навредить. Лучше начать с серии статей об экономических преимуществах нейтралитета: сравнение бюджетов, занятость, рост отраслей. Затем постепенно вводить Кеннеди как человека, который уже доказал прагматизм в бизнесе и на дипломатическом посту.

Томас возразил по одному пункту:

— Сорок процентов на печать — многовато на старте. Лучше тридцать пять, а остальное на регионы. В южных штатах нужно больше личных встреч, чем газет. Я предлагаю создать координационный комитет из трёх человек для контроля расходов.

Эдвард поддержал, но добавил спорный момент:

— Согласен с комитетом. Однако в промышленных штатах мои контакты среди рабочих лидеров могут помочь. Но если мы слишком явно свяжем Кеннеди с бизнесом, его обвинят в защите интересов крупных компаний. Нужно балансировать — подчёркивать, что он думает о рабочих местах для всех.

Ричард вмешался в дискуссию:

— По географии я настаиваю на приоритете промышленного пояса. Там сосредоточены наши основные предприятия. Калифорния важна, но позже. Что касается секретности: использовать разные каналы переводов и встреч в разных городах. Никаких совместных заявлений до подходящего момента.

Джордж предложил компромисс:

— Секретность через промежуточные фонды — хорошая идея. Альберт, твоя сеть магазинов может распространять информационные брошюры среди покупателей без прямой агитации.

Альберт согласился и добавил:

— Да, это сработает. Но давайте уточним сроки: первые публикации через две недели, первые встречи в штатах — через месяц. К лету нужно иметь заметный рост поддержки.

Споры продолжались ещё около часа. Участники уточняли проценты распределения средств, обсуждали возможные контраргументы оппонентов Рузвельта, предлагали способы нейтрализации влияния Баруха через публикацию фактов о его связях. Херст направлял дискуссию, предлагая варианты и фиксируя соглашения. Постепенно позиции сближались.

— Хорошо, — подвёл итог Херст. — Распределение: тридцать пять процентов на печать, тридцать пять на регионы и встречи, двадцать на работу с политиками, десять — резерв. Координационный комитет из О’Брайана, Чарльза и меня. Начинаем с промышленных штатов, параллельно развиваем юг. Публикации — взвешенные, с цифрами. Секретность через разные каналы.

Гости одобрительно закивали. Общая сумма была зафиксирована на уровне девятисот пятидесяти тысяч долларов с возможностью увеличения.

Во время ланча в соседней комнате, где подали ростбиф, овощные гарниры и фрукты, разговор продолжился в менее формальной, но всё такой же деловой атмосфере. Участники обменивались дополнительными идеями по логистике и контактам.

К концу дня все пришли к единому мнению. Херст встал и сказал:

— Господа, мы наконец достигли согласия. План продуман, средства собраны, стратегия согласована. Это позволит эффективно поддержать Кеннеди и защитить интересы Америки. Действуем осторожно и последовательно.

Гости пожали руки, подтвердили обязательства и начали собираться. За окнами сгущались зимние сумерки Нью-Йорка. Херст остался в офисе у камина, просматривая итоговые записи. План, от которого зависело будущее Америки, был готов к реализации.