Пересортица

Обсчёт, обвес, «левый» товар, стеклобой, списание, усушка, утруска, пересортица, откаты и многое другое. В благополучной Америке эти святые понятия для любого советского торговца времён тотального дефицита даже не имели перевода. Тёмные, невежественные люди жили в этой Америке, простых слов не понимали!

И потому практически все долгоиграющие и сверхприбыльные жульнические схемы на территории США придумали и реализовали выходцы из СССР, в основном еврейской национальности. Пока обнаружат, пока просекут в чём дело, пока прикроют… А оно уже и накапало! Знаменитые афёры 70−80-х годов с бензином, пластиковыми карточками, медицинскими и автостраховками, отмыванием денег и др. Какие громкие фамилии тогда звучали — Гольдберг, Найфельд, Зильбер, Агрон… всё сплошь выпускники-краснодипломники экономического факультета МГУ.

Однако «сколь верёвочка не вейся», американцы, и надо отдать им должное, в итоге всё-таки разбирались, как и на чём их «натягивали» бывшие жители СССР и тогда карали их жутко и страшно. Многомиллионные штрафы к срокам от 10 до 30 лет! И ещё попробуй-ка выживи в той американской тюрьме. Просто выживи…

Итак!

«Пересортица — жульнический перевод товара из более низкого сорта в более высокий с целью продажи по более высокой цене»

«Подвиги» Гарри Кантарера

Сказать, что бывший советский заготовитель сельхозпродукции Гарри, урождённый как Игорь, Натанович Кантарер из Одессы, был набожен, ничего не сказать! Но набожен он был не в обычном еврейском смысле. Господь всех иудеев Иегова у него находился в услужении на всякую потребу и ещё, по случаю, выполнял роль bodyguard.

Ну посудите сами… К 22 годам от роду поиметь законные «вышак» и «пятнашку» по самым тяжким статьям УК Украинской ССР и при этом не быть расстрелянным, не сесть, а умудриться «сделать ноги» в Америку с чистыми корочками, чудом проскочив между щёлкнувшими по его душу кровавыми клыками советского правосудия, это как?

«Вышак», то есть высшую меру социальной защиты общества в виде смертной казни с конфискацией имущества, Игорь отхватил по статье 93.1 УК Украинской ССР «Хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах» по результатам ревизии его сельхоззаготовительской деятельности. Всего-то за год! Но уже заочно! Приговор огласили, когда Игорь уже приземлился на «жидовозе» Москва-Вена в столице Австрии.

А «пятнашку», то есть пятнадцать лет лишения свободы по статье 117 УК Украинской ССР «изнасилование»… Втроём они тогда были, пьяные. Двое держали девку за руки за ноги, в рот ей засунули кляп, скрученный из трусов, и по очереди… Сначала родители той малолетки вроде как даже повелись на деньги, но потом всё-таки написали заявление. И тоже уже поздно! Подельники сели, а Игорь в это время уже гулял по Америке.

И скажите, что это ему помог не Иегова, а еврейская диаспора, вовремя оформившая выездные документы, встретившая, обогревшая и накормившая? Конечно Иегова!

Избежать экстрадиции! Всю сознательную жизнь вместе с бывшими земляками, именуюемыми американскими журналистами «Русской мафией», заниматься торговлей ворованными раритетами на собственном аукционе в Нью-Йорке! Держать мафиозный общак! Отмывать деньги! И крайнее… Нанять киллера, чтобы поучить тупого, но удачливого конкурента — мистера Милтона Сойера из города Бозмена, штат Монтана, в результате выстрела в которого тот не был задет, а была убита какая-то случайная баба, оказавшаяся на линии выстрела!

И ничего! Ни расследования, ни шумихи в газетах… ни-че-го!

И с европейской биржей киллеров Sanitar они разошлись полюбовно. Биржа не потребовала оставшиеся по контракту деньги, а он не потребовал назад уже выплаченный аванс. Форс-мажор, ничего не поделаешь… клиент в последнюю секунду перед выстрелом просто нагнулся, чтобы зашнуровать ботинки, чем избежал…

Да! Вот такой еврейский ошер (ивр.: счастье). Ай-й, вэй! Только не спрашивайте вопросы, как всё это сделал Господь всех иудеев Иегова. Да кто его знает, сделал в общем! Неясно было одно, когда и сколько он попросит у Кантарера за своё покровительство и защиту?

«Да плевать, — рассуждал Игорь, — Когда попросит, тогда и буду думать! А пока… Эй-й! Мне вот это… это… и во-о-он то… пода-а-ай, Господи!».

* * *

Всё началось и закончилось как-то нелепо и очень быстро. Один въедливый нумизмат подал в суд на Кантарера и выиграл его.

«Штраф один миллион долларов и один месяц в тюрьме штата», — таков был вердикт судьи.

А произошла… Ай-й, вэй! Прямо-таки знаменитая советская пересортица:

«Второй сорт выдаём за первый, а первый выдаём за люкс»

Конкурент, владелец мелкого провинциального аукциона почти законно «натянул» сохранность своего «Double Eagle» (золотая монета $20) на шаг — из «ms62» сделал «ms63». По бумагам конечно. А это была лучшая в мире сохранность для монеты такого типа. И соответственно почти законная возможность продажи этой монеты у себя на аукционе не за сотни тысяч, а за миллион долларов! И продал ведь паразит!

И Кантарер по каталогу этого аукциона видя и хорошо понимая смысл такого безобразия, решил «уделать» конкурента «как стоячего».

«Что-то давно обо мне не писали с завистью и восторгом, как о кудеснике и акуле бизнеса», — заносчиво подумал он.

И он «уделал» конкурента! Из своего «Double Eagle» «ms62» он сделал… та-та-та-там… «mc64+»! Два с половиной шага! Причём через сертификационную фирму, в которой он имел долю в 25%, о чём всем было прекрасно известно, да и он этого не скрывал. А это уже была сверхнаглость и откровенный топорный шахер-махер!

Вообще «ms» — это обозначение для тех монет, которых не было в обращении и они взялись прямо из мешка только что отчеканенной продукции Монетного Двора. И далее, через заботливые руки работников этого Монетного Двора сразу же попали в коллекции. Понятное дело, что бессовестные нумизматы всего мира тут же разделили «ms» на десять частей — от обычной «ms60» до идеальной во всех отношениях «ms70», которую получали далеко не все, даже современные монеты. Так чуть ли не одна-единственная американская монета XVIII века дотягивала всего до «ms67», что являлось верхом её совершенства и безупречности.

И всем специалистам было известно, что реально монета не бывшая в обращении, могла быть максимум «ms64». А тут был ещё и плюсик, т.е. полшага вверх с неким даже запасом. Ладно бы Кантарер делал «ms63» из «ms62». А он, наглец, сделал из «ms62» сразу «ms64+»! И это позволило ему обойти конкурента и установить рекорд по продаже таких монет у себе на аукционе — два миллиона долларов! Но вместо дифирамб…

… он услышал целый хор из независимых и весьма уважаемых в нумизматической тусовке еврейских голосов, который лишь подтвердили произведённую им пересортицу!

«Ату его жулика!»

Да ещё этот суд! С участием экспертов, ясен пень, сделавшими свои заключения можно сказать по нотам этого хора.

* * *

«Бороться бессмысленно, — жалел и ругал себя Кантарер, — Но где же был Иегова, почему не защитил⁈»

Хотя Кантарер и был беспредельщиком, он хорошо понимал, что в этой ситуации, чем впустую бороться за своё честное имя, рациональнее всего было признать поражение, выплатить штраф и идти работать, т.е. обжуливать людей и дальше. «Корпоративное» же жульё (коллеги) не будет топтать его слишком долго, у самих рыльце в пушку и они тоже боялись отпугнуть людишек с деньгами от общей шито-крытой финансовой пирамиды. Ну или надутого пузыря, кому как нравилось называть это явление.

Однако месяц в тюрьме штата Кантареру всё же предстояло отсидеть…

Адвокат предложил вариант. За миллион двести тысяч долларов ему на месяц предоставят одиночную камеру со всеми удобствами, пятиразовым питанием и даже будут каждый день приводить женщин.

«С ума сошли⁈ Лям двести за месяц? Вот ещё! — рассуждал Кантарер, — Я итак уже поиздержался на судебных издержках и штрафах. Как-нибудь просижу и на общих основаниях, бесплатно, люди же сидели и ничего. Всего-то месяц».

И он отказался от предложения адвоката, а с ним и всей пеницитарной системы США.

А зря!

Отвёл его Господь всех иудеев Иегова хлебнуть тюремной баланды в юности, поэтому и не знал Гарри Кантарер простой жизненной истины, что не было таких денег, ради которых обычному человеку нужно идти в тюрьму на «общак». Не закоренелому уголовнику, для которого «тюрьма дом родной», а обычному. Не существовало таких денег!

И рад бы потом всё отдать, но было поздно, сам же отказался.

* * *

Это в федеральных тюрьмах Америки, как и на российских «строгачах», царил относительный порядок. Срока у людей были огромные, надзирателей по четверо на одного сидельца, все приветливые, не конфликтовали попусту, не матерились, общались по имени-отчеству, много читали, молились. Хотя и там дерьма хватало, но всё же.

А вот в тюрьмах штатов, где на 20 зеков по норме приходился один надзиратель, да и тех не хватало… Кому-то предложили переправить кокаин в анусе. Сел. Там же вчерашние малолетки и те, кто отбывал срока за грабеж, убийство, хулиганство и т.д.

Перенаселённость, насилие, жестокость, беспредел. Государственные тюрьмы в США были переполнены, а персонала катастрофически не хватало. Малочисленные охранники попросту не способны были пресечь зверства заключённых по отношению друг к другу. А беспредельная жестокость сокамерников и произвол персонала способствовали лишь высокому проценту самоубийств среди заключённых.

* * *

С утра Гарри Кантарер явился для прохождения месячного тюремного наказания в полицейское управление штата.

И началось…

Привезли его к месту отбывания наказания, в тюрьму штата, полицейской службой U. S. Marshall уже в ручных и ножных кандалах. Во время перевозки держали целый день закованным.

В тюрьме он прошёл медкомиссию. Вердикт вынесли — здоров. Ему выдали тюремную робу синего цвета, солдатские ботинки, куртку, брюки, бушлат, белье, простыни.

Ещё проинструктировали — можно иметь счет, но в месяц с него тратить в ларьке не больше $215 на еду, плюс $30 на шмотки — кроссовки и прочее. Набор продуктов в ларьке — макароны, рыбные консервы, печенье, конфеты, мороженое, витамины. За участие в драке и прочие действия насильственного характера могли поместить в карцер сроком на 30 суток.

Вроде всё было ясно…

Ещё его спросили о принадлежности к определённой группировке. Их было очень много: белые, националисты, чёрные, индейцы, азиаты, северные мексиканцы, южные мексиканцы, криминальная группировка юго-запада США, бульдоги и др. Принадлежность к конкретной «банде» учитывалась при размещении в камере.

Однако никто не предупредил Кантарера, что если заключённый не относился ни к одной из группировок, ему было лучше поскорее примкнуть к какой-нибудь. Иначе он окажется изгоем-одиночкой, над которым все будут издеваться, «беспределить» и которого будет некому защитить.

Так оно и вышло!

Это в России просто так без причины в тюрьмах не «опускали». Только строго по «понятиям». И вариант, при котором новичка в камере пускали по кругу лишь потому, что он был слабее физически, чрезвычайно редок. Это беспредел и по все тем же «понятиям» строго карался — вплоть до «опускания» самих насильников.

Но в США блатные понятия как таковые отсутствовали. Кто сильнее, тот и прав — таков был беспощадный закон американской тюрьмы.

«И если вы оказались в одной камере со здоровенным негром или латиносом, у которого руки толще, чем у вас ноги — можете не сомневаться, что у него уже есть относительно вас 'планы на вечер».

Насиловать тех, кто слабее — своеобразная традиция американских зеков, особенно чернокожих.

«Все эти хохмы про „подними мыло, любовничек“ из американских комедий про зеков — на самом деле не хохмы. Это самая что ни на есть подлинная американская реальность», — так мне рассказывал один россиянин, которому не повезло оказаться в американской тюрьме.

* * *

В камере площадью двадцать квадратных метров находились семнадцать человек, в основном черные, но верховодили белые. Внутри — огороженные душевая и санузел. Несмотря на естественную вентиляцию (решётчатую стену), духота в камерах была запредельная. Систем кондиционирования не было.

Сначала зеки вели себя так, как будто они его друзья. Однако в первую же ночь Кантарера под угрозой убийства изнасиловали по меньшей мере пятеро разных заключённых.

Быть изнасилованным с ножом, приставленным к горлу — это была самая худшая вещь, которую он только мог себе представить. Физическая боль опустошающая. Но ещё хуже была боль душевная, эмоциональная.

Утром Кантарер сообщил о своём изнасиловании сотрудникам тюрьмы и в отместку сокамерники по очереди помочились ему на кровать и выбросили его матрац в окно, что бы он перебирался в другую камеру. Жалобщиков нигде не любили.

После этого Кантарера поместили в специальный блок, под защиту. Однако там он тоже оказался не в безопасности. Туда помещали всех подряд, включая сексуально агрессивных. И так он оказался в одной камере с насильником, у которого был СПИД. Ночью тот заставил Кантарера сделать ему минет, а потом несколько раз изнасиловал. Кантарер кричал, пытался позвать охрану, но никто не пришёл ему на помощь.

Из спецблока Кантарер вышел уже с ярлыком «пидора». И куда бы он теперь ни шёл, все смотрели на него как на «пидора». Даже руководство тюрьмы считало, что для «пидора» нормально, когда его пользовали сокамерники. И когда он в очередной раз пришёл жаловаться на изнасилования, ему сказали:

«Но Вам же это должно нравиться, мистер Кантарер?».

* * *

Через неделю у Кантарера начались сильные кровотечения. Его обследовали в тюремном лазарете. При этом даже во время прохождения стандартных медицинских процедур его руки постоянно были закованы в наручники. Ожидающие своей очереди на приём заключённые тоже были пристёгнуты наручниками к специальным кольцам в стене, а лежачие больные к койкам и каталкам.

И там Кантарер узнал от врачей уже совершенно удручающие новости. Теперь он был ВИЧ-позитивным.

Ему захотелось покончить с собой. Он чувствовал, что его Мир рухнул. Он плакал. Он ощущал себя униженным, раздавленным, опущенным и уничтоженным.

В конце концов его поместили в одиночную камеру. Чтобы добиться этого, Кантарер серьёзно нарушил режим. Но только так он и скрылся от своих насильников до конца своего мизерного тюремного срока.

Покаяние Кантарера

Бозмен, штат Монтана.

«…у меня начался СПИД. Я не могу даже сосчитать, сколько разных лекарств мне нужно принимать каждый день. Я не могу делать многие вещи, которые мог делать раньше. И я сожалею… я очень сожалею, простите меня»

Мистер Сойер отложил письмо Гарри Кантарера в сторону. Его он получил ещё неделю назад и сейчас перечитывал вслух для своего приёмного сына и наследника Эколы Бести, как всегда взявшегося в его кабинете из ниоткуда. Вот только что его не было… и вот он уже сидел в кресле напротив.

Такое вот было письмо, хотя вчера в газетах уже появилось сообщение о скоропостижной кончине в Нью-Йорке владельца крупнейшего в мире нумизматического аукциона Гарри Кантарера.

— Зачем он это мне пишет… писал… как Вы думаете? — спросил у Эколы мистер Сойер, — Признаётся во всём, хотя мы итак всё знаем. Кроме того, что он оказывается изначально не хотел меня убивать, только попугать.

— Он не хотел умирать без покаяния, вот и написал, — ответил Экола, — И правильно сделал. И мы тоже правильно с Вами делаем, что всегда оставляем нашу месть Тому, кто Имя, он это по любому лучше нас управляет.

— Вы говорите о Боге?

— Да.

* * *

— Сколько их тут? — спросил я у мистера Сойера, перегружая ящики в свой «пространственный карман»

— Всё, что было написано в Вашей заявке, пятьдесят штук NLAW и пятьдесят штук JAVELIN, всего сто штук ракетных противотанковых гранатомётов самых последних моделей.

— Отлично, пока должно хватить! — сказал я.