— Чуть не опоздал! — Такими словами встретили меня друзья. Я же просто отмахнулся — «ну не опоздал же!» — и стал осматриваться.

Вокзал, не смотря на темное время суток (полночь) — переполнен. Снег под ногами превращен в серо-желтую «кашу». Поезд уже на путях, но посадку пока не объявляли. Командир тепловоза — машинист и его команда обходили состав и проверяли работоспособность узлов. Из-под вагонов во многих местах парило. На пути капал тягучий деготь и масло. Пахло разогретым металлом и резиной. Ржавчиной и кровью, что закономерно. Обшивка вагонов имела заваренные на скорую руку пробоины от когтей тварей выскакивающих на поезд во время пути. Следы проклятий (ведьмы) и неудачных попыток грабежа.

Ненароком я присмотрелся к машинисту в ранге бакалавра. За ним с интересом наблюдал не только я, но и все вокруг меня. И дети и взрослые.

Прикасаясь к составу — он убирал самые грубые огрехи нерадивых рабочих. Металл под его руками плыл кипящей водой, а ржа осыпалась. Похожей силой владел главный механик крейсера «Младший магистр» — майор Ифий. Видел его за работой после взрыва котла в машинном отделении. Впечатляет.

— Твои вещи погрузили в багажный вагон, — проворчал Титий, вынужденно припрыгивающий на одной ноге, так как ее отдавил проходящий мимо грузный мужчина, что хоть испуганно и извинился — а как же, наступил на ногу магу — и все же, приятного мало.

— Спасибо что присмотрел. Я был занят.

— Да не за что, — проводил он задумчивым взглядом строй заключенных скованных одной цепью.

Серые фуфайки из которых местами торчит пух. Пришитые к ним бирки с номерами. Валенки на ногах. Изможденные лица. Потухший взгляд вспыхивающий голодом при виде торговых рядов с выстроенными на них пирамидами из теплых пирожков расхватываемых на раз-два.

— Этапируют на каторгу, как думаешь?

— Наверняка.

Ирга сморщила носик. Заключенных провели рядом с нами. Запах немытых тел это нечто…

Заметив кое-что, я решил поинтересоваться у нее.

— Стесняюсь спросить, не разорился ли Титий покупая тебе эту шубу?

Девушка принарядилась. Сменила подаренную мной сугубо практичную вещь на наряд королевы, сотканный казалось из снега. Белоснежная шубка выглядела мило и ОЧЕНЬ дорого. Пахла магией и глубокими карманами.

— Он знает как угодить своей девушке, — обняла моего друга Ирга, чмокнув его в красную из-за мороза щеку. — А вот знаешь ли ты?

— Ты это о чем?

Она закатила глаза.

— Рогеде подарок купил?

Я кивнул.

— И какой? — С ощутимым любопытством осмотрела она мой ручной саквояж.

— Большая плитка меда с застывшими в нем орехами и изюмом. Вкуснятина.

Ирга рассмеялась, а я переглянулся с Титием. Тот пожал плечами. Чем плох мед? Хороший же подарок. Вкусный. А для драгоценностей наши отношения слишком непостоянны.

Гудок и двери поезда открываются. Проводники покидают теплые вагоны, спускают на глаза очки-артефакты и начинают проверять пассажиров и их билеты. К ним выстраиваются очереди. Крики. Визги детей. Лай собак. Толкучка. И споры.

— Мам, верхняя полка моя!

— Нет моя!

— Пап, скажи ему?

— Тихо, дети!

— МЯУ! — Перебил их рыжий котяра запертый в клетке и тоже считавший что верхняя полка достанется ему.

А потом раздался чей-то пронзительный крик вдалеке.

— Обокрали! Люди! ЛЮДИ!

Кто бы ни кричал, его услышали. Полицейский свисток. Окрик — «Стой!»… и погоня за каким-то ушлым малым.

— Поможем? — Азартно предложил Титий, потерев костяшки на кулаке.

— Какая ведьма тебя покусала⁈ — Спрашивает его Ирга, придерживая за руку. — Дурак!

Но наша помощь не понадобилась.

Молодой парнишка в форме и при погонах капрала полиции бежит так, словно ему на пятки наступает смерть. Подножка! Подозреваемый падает на грязный снег. Пытается уйти кувырком, но получает ботинком в лицо. Вскрик! Капрал хекает и с довольной улыбкой заламывает человеку руки. А подоспевшие на помощь молодому — сослуживцы — выворачивают задержанному карманы, бросая их содержимое на снег.

— Ага!

С опозданием появляется наевший пузико потерпевший.

— Это мой, МОЙ кошелек! Вот, — указывает он на кожаную сумочку с вышитыми по ней инициалами.

— Попался, бродяга, — похлопали взвывшего от досады воришку по плечу сотрудники полиции. — Теперь не отвертишься.

— Идем, — подтолкнула нас Ирга в сторону нашего вагона. — Хватит топтаться на месте. Ночь на дворе.

Она зевает.

Десятый вагон. Помимо проводника рядом с составом стоит еще один человек в форменной шинели железных дорог и в звании лейтенанта. Это начальник поезда. Пожилой уже маг в ранге ученика. Стоит и дымит сигаретой не обращая на нас никакого внимания. Весь ушел «в себя».

— Ваши билеты, пожалуйста, — обращается к нам проводник, выделяя глазами меня, мой медальон на шее и кольцо на пальце — светящееся каким-то яростным солнечным светом.

— Вот, — передал я ему стопку бумаг. — Там и билеты, и накладные на груз. Да много чего… Изучите.

— Ох, — почесал он прыщавый лоб под шапкой, осознав что ему придется помочь мне и проконтролировать разгрузку аж трех вагонов с моими личными вещами. Два вагона это строительные материалы — сухой лес, кирпич, стекло, гвозди и подобное. А один вагон — вывезенное мной имущество из-за моря.

На его лице так и читалось: «Задали же вы мне задачку, господин хороший».

Оторвав корешки от билетов, он вернул их нам.

— Все в порядке. Проходите. Первое и второе купе ваши.

— Спасибо.

— Кай, а где наши солдатики? — Спросила меня Ирга, пока Титий помогал ей подняться по железной лесенке и не испачкать шубу.

— В конце состава. Дешевые бесплатные места для служащих железных дорог где-то там. И хорошо что ты мне о них напомнила. Навещу-ка я их чуть позже.

— Хочешь, я этим займусь? — Предложил Титий.

Я хлопнул его по плечу.

— Отдыхай пока. И ты, Ирга. В Плешь мы приедем рано утром. Вы понадобитесь мне там свежими и выспавшимися.

— Хорошо тебе, — посмотрела на мою серую кожу девушка. — Три часа сна и ты снова бодр.

— Не завидуй, — щелкнул я ее по носу и быстренько закрыл перед ее разъяренным лицом дверь своего купе, придерживая ее рукой, а то она попыталась его открыть, слыша как я смеюсь.

— Напомни мне плюнуть в тебя ядовитым плевком завтра! — Услышал я ее просьбу из коридора.

— Вот еще! Ха-ха-ха.

— Милая, — увел ее Титий, но я еще долго слышал шипение кошки через стену.

И никакого ядовитого плевка у нее нет. А вот атака ядовитым туманом — есть.

Спал я не три, а лишь два с половиной часа и мне этого хватило.

— Так… — Пробормотал я и порылся в саквояже.

Ознакомившись с документами и краткими выжимками из личных дел солдат отныне служащих под моим началом, я тяжело выдохнул. Подарок, а не солдаты. Мда.

Покинув свое купе я заглянул в каморку проводника.

— Г-г-г-господин? — Начал он заикаться при виде меня. Все из-за того что он сидел спиной к дверям и не услышал как я их открыл. Помешало привычное — ту-ту, ту-тух — поезда, и мой тихий шаг.

Испугался бедолага знатно. Аж прикусил край стакана торчащего из подстаканника. Вон и десна кровоточит. Хорошо хоть кипятком не облился.

— Извините. Я вас напугал? Моя вина. Не постучался.

— Нет-нет, — соврал он мне, на что я покачал головой и бросил в него слабенький приказ-лечение. Кровь мигом остановилась. Да и прыщи на лбу — «аллергия?» — перестали пульсировать краснотой.

— С-с-с-спасибо.

Я кивнул и спросил.

— Не подскажете через какое время будет ближайшая остановка? Даже короткая. Мне нужно перебежать из вагона в вагон. Насквозь ведь их не пройти?

— Нет, что вы! — Ужаснулся он. — Безопасность! Никак нельзя!

— Я так и думал.

— Э-э, а зачем вам, э-э-э… — Спросил он и замолчал, очевидно осознавший кого и о чем спрашивает.

Я понял его затруднение.

— Вы же видели мои документы?

Он кивнул.

— Я старший станционный смотритель. Вот, хочу проведать своих солдат. Они в другом вагоне.

— Понял. Так… — Зарылся он носом в журнал, диктуя мне названия ближайших станций и время что мы будем там стоять.

— Полчаса значит?

— Да.

— Ясно.

Пока ждал остановку — мы поговорили. Мужичок оказался компанейским. Простым. И меня бояться перестал — что хорошо, иначе как бы я вытянул из него информацию?

— Значит, говорите, ту ветку железной дороги совсем забросили?

— Лишь до лета, — покачал мужик головой.

— А люди? Много там поселений?

— Вот, — показал он мне куда более подробную карту железных дорог, чем та, что вручили мне.

Она хоть и была преимущественно нарисована от руки, но я сразу понял ее ценность, особенно порадовало обилие пометок. Их ставил явно не проводник, а начальник поезда. Карту я запомнил.

Поезд остановился.

Пришлось пробежаться по свежему неубранному снежочку вдоль путей до самого конца состава, а уже там объясняться с уже другим проводником, но тот быстро все понял и не стал мне мешать. Лишь кивал на каждое мое слово.

В его вагоне пахло отвратительно! Ряды коек аж в три яруса. Все открыто. Никакого уединения и дверей. Срач. Запах дешевого алкоголя и вонь пожелтевшего от времени и сырости постельного белья.

Свет в вагоне приглушен. Люди спят. Пара человек храпит и даже убаюкивающий стук колес о рельсы не помогает с этим смириться. Ужасно.

Ищу своих, и нахожу. Спят все, кроме одного солдата. Лишь он — средних лет мужичок в звании сержанта — бдит. Остальные мои люди — рядовые — спят вповалку. Некоторые даже на полу.

Я поморщился. Душок от них шел еще тот.

Сивуха-бормотуха.

Сержант заметил меня, но никаких действий не предпринял, если за действие не считать попытку стать невидимкой. Меня он не знает. Формы у старшего станционного смотрителя нет. А значит и погон я не ношу. Вот он и осторожничает.

Я подошел ближе и жестом приказал ему встать.

— Представьтесь.

Он вздрогнул. Вытянулся передо мной, но отвечал четко, по-армейски.

— Сержант отдельного взвода северной железной дороги, Ророк Черный. Приписка — Станция Плешь Ведьмы. Командир — капитан Кай Левший. Маг в ранге бакалавра.

— Запомните как я выгляжу. Это я ваш командир.

— Есть!

Рассматривая сержанта, я вспоминал его личное дело. Мужику пятьдесят лет. Не женат. Воспитал двух приемных детей. Есть пара пустяковых медалей и ворох дисциплинарных взысканий.

— Это мои? — Указал я на пьяные, спящие тела под ногами.

— Так точно.

Подумав, я с легкостью приподнял их над полом и раскидал по полкам, до которых они не добрались или свалились с них.

Никто из солдат так и не проснулся.

— Где ваши вещмешки?

— Да вот, под нижними полками, — указали мне на них.

— Предъявить для проверки.

По итогу мы изъяли сорок три нераспечатанных бутылки алкоголя разных марок, подозрительности и стоимости. Их я передал проводнику — пусть делает с ними что хочет. Выльет он их, перепродаст или употребит — мне не важно.

— Дисциплина, вам знакомо это слово? — Спросил я единственного трезвого человека во взводе. При том, головой отвечающего за солдат.

Сержант кивнул, упрямо выдвинув вперед подбородок.

— Почему не пресекли?

— Их усадили в поезд сослуживцы. В УЖЕ таком состоянии. Я же во взводе первый день. Переведен сегодняшним числом. Три часа на сборы. Даже по именам их, — кивнул он на пропойц, — не знаю.

Не врет.

— Хорошо. Впредь подобное пресекать. О любых проблемах докладывать моим заместителям. Магам-ученикам, Титию Крапиве и Ирге Ежевике. Или же неофиту и моей личной ученице, Рогеде Ткач. Вопросы?

— Никак нет.

Вопросов у него было много, я это чувствовал, но задать их он побоялся. Ладно. Не буду настаивать.

Покидать вагон я не торопился и первым делом наведался к проводнику, уточнив, есть ли у него в наличии успокаивающий чай.

— Конечно! Вот. Трава пустырника, мяты перечной листьев и корней солодки, — передал он мне полотняный мешочек с травами чтобы я его осмотрел, что я и сделал, прощупав его своим талантом зельевара подсказавшим мне что травы собраны правильно и вовремя.

— Заварите пожалуйста две чашки и подайте минут через десять. Я буду в самом конце вагона.

— Сделаю погорячее, — кивнул он подкручивая что-то в пузатом дровяном водонагревателе.

Прежде чем повернуться к нему спиной я успел заметить как он подкидывает березовые щепки открыв топку. Из нее шел приятный запах сгорающего дерева и смолы. Я даже задержался, впитывая его в себя, прежде чем снова окунуться в вонь остального вагона.

— Сиди, — сказал я сержанту когда проходил мимо него, и тот сел на место.

Я улыбнулся.

Женщине которую я искал спрятаться от меня не удалось. Горемыка с ногами забралась на свою полку, забилась в угол и даже накрылась простыней с одеялом, продолжая дрожать под ними.

Я сел напротив нее, на соседнюю незанятую кровать. Между нами был стол. После, я достал из кармана корявую деревяшку, нож и начал строгать — не нарушая молчания.

Она не выдержала и высунув голову из своего «гнезда» бросила на меня взгляд и снова спряталась и так несколько раз, пока нам не принесли чай и печенье.

— Спасибо, — поблагодарил я проводника.

Когда он ушел, я сказал в пустоту:

— За простыней от страхов не спрячешься. Выпейте чаю.

Шмыгнув носом, женщина похожая на мышонка выползла из «гнезда» и обхватив стакан обеими руками начала греть об него руки, прихлебывая ароматный успокаивающий сбор.

— Полегчало? — Спросил я через несколько минут, когда деревянная фигурка в моих руках начала приобретать форму.

Кивнув, она спросила.

— Кто вы?

Я рассказал о себе. Даже показал недоверчивой женщине свои бумажные документы, и она ощутимо расслабилась, утерев слезы платком.

— Простите. Тогда, на улице, я тыкала в вас пальцем и вела себя неприлично. Извините меня.

— Я здесь не за извинениями. Вы назвали меня Повелителем. Почему?

— Так вы слышали? Ох! — Прикрыла она распахнутый в удивлении рот ладошкой. — Еще раз извините. Вы очевидно не Повелитель Пыли. Я обозналась.

Я кашлянул, боясь испугать ее своими следующими словами.

— Так уж вышло, что я слышал о Сером Царстве…

Женщина вздрогнула.

— И о Повелителях. Но как с этим связаны вы?

Она поджала губы.

— Я не хотела бы об этом рассказывать.

— Это поможет? — Выложил я на стол стопку банкнот.

Помогло…

— Несколько лет назад я попала в неприятности и на суде мне предложили выбор — тюрьма или… Или работа на Министерство по делам магов.

— Они предложили работу простому человеку?

— Да. Я тоже удивилась.

— И что было дальше?

— В тюрьму я не хотела и согласилась. А потом… — Сглотнула она слюну, вспоминая, — потом меня и еще несколько человек, как женщин, так и мужчин переправили в Серое Царство. Так я оказалась на службе прачкой и кухаркой при посольстве Союза Республик в том ужасном месте. В городе Повелителя Гагальмеша.

Невероятно! Вглядываясь в глаза женщины и погружаясь в ее воспоминания я видел Серое Царство и мой Атолл отзывался. Его столп — серое дерево — недоверчиво шелестело листьями пока не осознало что перед нами лишь мираж.

— Там так плохо? — Спросил я с осторожностью.

Женщина хотела кивнуть, но потом передумала, и вышло что вышло.

— Городами правят Повелители Пыли. Своими способностями они оберегают подданных и их дома от бесконечных бурь царящих на просторах Царства. Сдерживают их вне стен города. Путешествовать в одиночку по Царству способны лишь очень могущественные создания. Ни бакалавры, ни младшие магистры попав в бурю не выживают. Караваны между городами за собой ведут бродячие Повелители, потерявшие свои наделы в бесконечных войнах или создания мало уступающие им в силе.

— Кто?

— Верховные ведьмы. Нашедшие приют в Царстве небесные создания. Демоны. И даже полубоги…

— Разве эти существа не создают проблем? Власть Повелителей Пыли настолько абсолютна?

— Насколько я знаю, да. Никто не смеет бросать им вызов. В Сером Царстве правят они.

— А кто еще там проживает?

— Много кто. В том числе люди. Или чертовки. Смуглая кожа и небольшие рожки на голове — это все чем они отличаются от нас. Разве что стоит упомянуть скверный, по-настоящему скверный характер. Хотя… как мне говорили, некоторые из них умеют превращаться в дым, но сама я этого не видела. Именно из-за таких существ как чертовки или демоны людям в Царстве живется плохо. Кто сильнее, тот и прав. Извините, — пожала она плечами, едва вновь не заплакав. — Я мало что знаю. Я обычная кухарка.

— Я понимаю. Еще один вопрос и я перестану вам докучать. Как вы оказались здесь?

Ей не хотелось, но она ответила.

— Я сопровождала посла когда его вызвали в Девять Башен (столица Союза Республик), и… и я сбежала, — посмотрела она на меня с испугом. — Не выдавайте меня пожалуйста.

Сопровождала посла? Зачем ему в дороге прачка? Впрочем, осмотрел я женщину более внимательно — она вполне симпатичная. Вопрос отпал сам собой.

— А как же ваши документы?

— Они у меня в порядке. Мне помогли.

— Понятно. Не бойтесь. Я вас не выдам. Вот, — передал я ей еще одну стопку банкнот. — На лучшую жизнь.

— Спасибо, — сказала она, пряча деньги и высмаркиваясь.

Больше говорить нам было не о чем. Я увидел все что хотел в ее памяти.

Когда я уходил, я оставил на столе фигурку из дерева в виде прямоходящей лисички закинувшей на спину котомку с вещами. Она была удивительно похожа на эту женщину.